Капля Мёду Художник Мария Николаевна Овчинникова

«Пленящая и пьянящая Капля Мёду»
Резо Габриадзе ~ о Марии Овчинниковой
«Ниави»  ( "Лёгкий Ветерочек" — с грузинского )
Лео, Сын Резо, Габриадзе ~ о Марии Овчинниковой
|||| главами взгляда Артёма Киракосова к 55-летию дружбы ||||01
ОТЧЕГО ТАК?


— Маша, мы с тобой прямейшее олицетворение того, как не надо и нельзя жить, истинно, что называют „сапожник без сапог“: делаем и выпускаем книги, альбомы, монографии другим, строчим фильмы о разных художниках, пишем, домысливаем и разыскиваем ценности их отнюдь не простых биографий, вытаскиваем из небытия жемчужины сокрытых идей, смыслов и деталей, систематизируем, исследуем, составляем целое чужого искусства, разбираемся в нём, в его истоках, значении, поворотных моментах, фиксируем это и доносим обществу, а наши работы, меж тем, — бесхозные, сиротами, брошенные, не подписаны, не назваными, не датированные лежат, согнивая, осыпаясь красочным слоем и в основах своих, запыляясь до неузнаваемости и порчи без дела, не нужные никому, даже нам самим, хиреют и исчезают „с глаз долой и из сердца вон“; мы сами являемся для всех ярчайшим и самым наглядным антипрофессиональным примером того, как не следует относиться ни к себе, ни к своему творчеству, ни к близким, взваливая на них в перспективе времени непомерную ношу ответственности за нами деенное, к будущему возможного своего наследия, если ещё что-то, так сказать, останется с нас другим...
— Ну да, к делу, начнём; с чего?




02
Отец Николай Фёдорович Овчинников, физик, философ, педагог, редактор,


— Начинаем обычно с происхождения, — из какой ты семьи, кто твой отец?..
— Я — из семьи учёных, по одной линии отца — с ярых атеистов, а с другой —  моя ветвь — старообрядческая.
Мой отец, Николай Фёдорович Овчинников, родился 14 ноября 1915 в знаменитом своим чугунным художественным литьём уральском Касли. У нас дома была большая коллекция этого литья, которое отец всю жизнь трепетно собирал и искренне очень любил. Скорее всего, любовь к кастлинскому литью происходит в нём ещё от моего деда по отцу, Фёдора (отчества не знаю), который работал на этом промысле электриком. А род бабушки по отцу — староверы. Бабушка моя по отцовой линии, Мария, много времени проводила с Библией на русской печи. Её травили из-за этого и она рано умерла от депрессии. Вот в честь её меня во крещении и нарекли Марией!
— Его Alma mater, что закончил?
У отца два призвания и, соответственно, образования. Он физик, в 1941 окончил Физико-математический факультет Свердловского (сейчас Уральского) государственного университета, и — философ, в 1947 закончил Философский факультет Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова, а затем, в 1950, — аспирантуру Института философии Академии Наук СССР (прежнее название). 
— Есть безошибочный принцип, как узнать суть человека, — это выяснить, у кого он учился, — кого твой отец считал своими учителями?
—  Валентин Фердинандович Асмус, логик, историк философии, литературовед, кантовед, и Иван Васильевич Кузнецов, философ и создатель научной школы системного анализа  методологических основ физики.
— Как интересно и крепко сплелись, переплетясь, с молодости через его учителей интересы Николая Фёдоровича: физика и философия — в историю и теорию науки?
— Сфера научных интересов моего отца в физике была теория симметричных структур. И в 1950 он защищает кандидатскую степень диссертацией «Понятие массы и энергии в современной физике и их философское значение», а в области философии его занимает история, философия и методология науки и познания. И темой его докторской философской диссертации становится «Принципы сохранения», которую он защищает в 1966.
— А места трудов и приложения сил его?
— С 1950 по 1971 отец работает в Институте философии Российской академии наук, а с 1971 по 2010 — в Институте истории естествознания и техники имени С.И. Вавилова Российской академии наук.
— И оба эти места работы говорят о двух путях, что сошлись воедино органично в биографии твоего отца.
— Двояко отразилось это яркое сочетание двух его призваний и интересов: в педагогике и издательском деле. 22 года, с 1948 по 1970, он преподаёт философию на Философском и Физическом факультетах Московского университета, став профессором МГУ. 20 лет, с 1958 по 1978, он — член редакции журнала «Природа» и совместно со своим учителем, покровителем, другом и ближайшим сподвижником, Бонифатием Михайловичем Кедровым, редактирует серию книг по методологии науки.
— Какова была интеллектуальная атмосфера у вас дома, на чём и на ком воспитывали?
— В нашем доме всегда звучали мысли и фамилии актуальных современных мыслителей того времени: Пятигорский, Аверинцев, Мамардашвили, Зиновьев, с которым отец мой очень дружил.
— А литература, поэзия, день сегодняшний, что говорят, отношения с, так называемой, „Софьей Власьевной“, начальством?
— Мы знали с братом, что у нас где-то на замке в каком-то из книжных шкафчиков  есть Цветаева, Ахматова, Пастернак, Солженицын. И однажды, когда в нашем доме был обыск, Коля, тоже художник, мой старший брат, успел его, Солженицына, перепрятать. Вот тогда-то его и спас Бонифатий Михайлович Кедров, взяв под своё крыло с Института философии в Институт истории естествознания и техники.
— Членом КПСС он был?
 Отец не был членом КПСС и стал при этом доктором наук. Невероятно этим был горд. А ещё более тем, что, не будучи членами КПСС, докторами наук стали также его два ученика: Урманцев и Акчурин. Он был смелый и прямой человек. И, когда его вызвали на допрос в КГБ и спросили: „А что вы думаете о Солженицыне? — он, зная, чем грозит это, всё-таки, без колебанья ответил: Это великий русский писатель!“
—  Каково отцово влияние на становление тебя, как художника?
— Я не могу чётко осознать и выявить впрямую влияние отца на формирование моего художественного сознания, включая его с молодости увлечение фотографией. Ведь у нас дома — коллекция не только отцового каслинского литья, но и обширная его семейная фотохроника, пейзажи. Вероятно, мы с ним, всё же, — дети разных полушарий мозга. При этом атмосфера дома очень важна — любовь и интеллектуальная честность! Отец мой был прекрасным дедом, обожал моих детей, его внуков, особенно <...> (опустим имя любимца в воспитательных смыслах, дабы не возгордился).
— Что запомнилось тебе от отца неординарного, неоднозначного, не укладывающееся в его сформированный общий профиль?
— При всём том, что он считался атеистом, марксистом, изучал и чтил Ленина, как было принято в тех годах, помню, когда я болела, ещё школьницей, он нежно читал мне (достал же, тогда это было очень трудно) изданные в Брюсселе под псевдонимами А. Боголюбов и Э. Светлов книги протоиерея Александра Меня «Сын Человеческий» и «Магизм и Единобожие»...
— Мы забыли ещё нечто важное в его биографии добавить?
— Он был переводчиком, проводником и популяризатором классических трудов современных ему теоретиков, физиков, историков и философов науки: Макса Джеммера, Вернера Гейзенберга и особо любимого им Карла Поппера, социолога и поборника демократии, продвигавшего мир к Открытому обществу.
— Его не стало...
— 25 ноября 2010; он прожил, плодотворно и целенаправленно трудясь, долгую жизнь в 95 лет, лежит на Митинском кладбище.




03
Мать

— О маме позже, Артём, ладно-хорошо, а..?




04
КРЕСТ ПРОЦВЕТШИЙ И ПЫЛАЮЩИЙ


Крест процветший и пылающий жизнью, а не
Памятник смерти и пытке, носим мы, все армяне,
2000 лет на своей груди и ставим в траву на горах,
С времени окрестивших нас и облекших во
Христа-Спаса Иисуса, шедших с Иерусалима
Святых апостолов Фаддея и Варфоломея,
Над остроконечными куполами
Армянской Апостольской Церкви (как
Большой и Малый Масис [Арарат]) — кресты —
Цветами под
Солнечным Богом Глубоко Ясно Голубого Неба; о,
Как бы ни была страшна, черна впору, действительность
Вкругу нас, мы знаем Бога всегда живым, рядом: „ Протяни руку — и
Он с тобою, где бы ты ни сгорал: скорбя \ ликуя“; ощущаешь?
Ах, над каждым из нас — рано иль поздно (не обязательно на кладбище, скорее —
Сечённым в скале)
Встанет Древо Ликующее
Вечной Жизни — крест-камень, "Хачкар", наш национальный символ,
Обретённая и выработанная за века \ тысячелетия Творчества
Форма неостановимого Армянского Бытия в
Радости и Полноте, мудрой красе Животворящего Счастия,
Зримо телесного присутствия одухотворенным на Земле;
Крест, на котором — перекладины пытки становятся Крыльями Души,
Полётом Духа на бездной в "пропасти" человеческого повседневного отчаяния, а
Ствол убийства — рвением вверх к Отцу;
Да горит наше сердце любовию
И ныне и присно
И во веки веков,
Аминь!


24 07 2023 _ 29 07 2023

скульпторы: Мария Овчинникова \\ Артём Киракосов,  «Крест-камень процветший и пылающий», 24 07 2023 _ 29 07 2023; Обнинск, Международный арт-фестиваль "Город Первых"; кварцит, электро- и скульптурный инструмент; 62,0 х 52,0 х 22,0 см




05
О эти: «СТРАННЫЕ НОГИ СТРАННИКА», 2023, металл, камень, цветы...
| художники-рабочие: Вячеслав Шеметов & Артём Киракосов |
Проект Марии Овчинниковой


Мы все — странники: что встречается под ногами нашими?
И боль и красота...
Обо что разбиваем в кровь и души и колени, режем сердце, кожу, ступни?
Ах, что-то (редко), что радует.
Парковая скульптура Марии Овчинниковой «Странные Ноги Странника», задуманная и выполненная нашими общими силами на Международном Арт-Фестивале в Обнинске "Город Первых" с 24 по 29 июля 2023 — не просто парковое украшение, стоящее станционно \ стационарно, но философия битого, много повидавшего, шагавшего по терниям жизни, человека: Мария, воспитала троих своих детей, троих не своих, `вытащила` мужа (он сейчас монах, отпустила и его...), она? — тот добрейший лекарь-пекарь-бегарь: — и себе и другим за них, собственно!
Шла по жизни, сбивая ориентиры и стирая обувь, которая не всегда защищала ноги, калечила зияющие открыто обнажённые ступни...
Скульптурная композиция Овчинниковой мечталась ею давно — по любимым, знаковым в русской духовности «Откровенным рассказам странника своему духовному отцу» (автор неизвестен, 1881 — первое ["казанское"] издание).
Из предисловия к новому изданию книги:
„Это — путь странника по бесконечным дорогам, большакам и проселкам Святой Руси одного из представителей той, "во Христе бродячей", России, которую мы так хорошо знали тогда, давно- давно... России, которой теперь нет и которой, вероятно, никогда больше и не будет. Это те, кто от преподобного Сергия шли в Саров и на Валаам, в Оптину и к киевским угодникам, заходили и к Тихону и Митрофанию, бывали и в Иркутске у святителя Иннокентия, доходили и до Афона и до Святой Земли. Они, "не имея пребывающего града, искали грядущего". Это те, кого манила даль и беспечная лёгкость бездомного жития. Оставив свой дом, они находили его в иноческих обителях. Сладости семейного уюта они предпочли назидательную беседу старцев и схимников. Крепкому укладу векового быта они противопоставили ритм монастырского богослужебного года с его праздниками и церковными воспоминаниями. Они кажутся нам теперь гораздо более близкими к Бедняку из Ассизи (святой Франциск — примечание моё) или ещё ближе к тем первохристианам, о которых древний автор написал: "Христиане населяют свои отечества, но, как пришельцы, во всём участвуют, как граждане, но всё терпят, как чужестранцы, всякая чужбина им — отечество, и всякое отечество — чужбина... Будучи во плоти, они не по-плотскому живут: по земле скитаются, но на небе жительствуют“, — Архимандрит Киприан (Константин Эдуардович Керн, 11 мая 1899, Тула — 11 февраля, 1960, Париж) (коррекция — Артём Киракосов).
Мария Овчинникова давно зарекомендовала себя во многих странах, как разнообрАзно думающий и разноОбразно творящий Маэстро!
(Но всё делано [хотя, нет спору, превосходно] её в `перерывках` меж 'бескончаемой' работой над проектами других людей, чужих идей; как, собственно, и я тружусь "заказным художником": мы с ней не для себя созданы, скажу я вам точно...)
Она — блестящий и опытный, профессиональный полиграфист.
Архивист и реставратор всемирно известного мозаичиста и мыслителя, основателя «Школы мозаика» Александра Корноухова! Михаил Шварцман и Резо Габриадзе добавлены в этот кружечно-крохотный список `святой троицы` её отчаянно-верного (кому-то) служения!
Живописец, график, концептуалист, книжник — у неё своя авторская "Мастерская  на Чистых" ручной книги в Москве, и теперь уже в Тбилиси — "Ниави" ("Лёгкий ветерочек " с грузинского, придумал Лео [сын Резо] Габриадзе).
Машенька остаётся всем нам желанной в совместном творческом акте, в контактах любой формы — простая, заботливая, отзывчивая, безотказная, добрая, всегда с улыбкою в \ по самые ушки, очень лёгкая в общении и в обращении, и в открыто творческой соэнергии...
Её проект «Странные Ноги Странника» — прозрачен, сквозит ветрам: мы — голые полые резервуары, наполняющиеся тем всем, что встречаем в доле своей, на пути ‘’житийском‘’.
Это ``камни`` — 'преткновения' нашего, в основном...
Индийцы говорят: «тронь человека, и увидишь, что в нём?»
Так вот: со всеми трудностями Маша справляется, оставаясь Человеком Высоким, не по росту, конечно, тут она скромница...
Горд, что работаю с нею, и в этом проекте, в том числе, что пригодился, наряду с её персональным мастером (сварка) на все руки Вячеславом Шеметовым.
Спасибо тебе, Маша, за тебя саму!
Мы знаем друг друга многим боле 50-и лет, вместе учились ещё в Училище "1905"...
Да: бело-нежные домашние цветы венчают эту Композицию (ну, всё-таки, — праздник и фестиваль!), «Странные Ноги Странника», но какая ж "жёсткая" она, если не сказать жестокая, по сути, если без них, без цветущих, да?


24 07 2023 _ 29 07 2023 \\\\ 02 08 2023 _ 03 08 2023
дерево, металл, камень, керамика, цветы; электро- и ручной -элементоинструмент...




06
( "Портрет Художника" )
НЕУГОМОННОЕ
ВСЁ СЕРДЦЕ
МОЁ!


Слышал гул глубокий,
Бьющий (горько) бесперебойно
Неустающими, не спящими никогда,
Мощными
Церковными колоколами соборов ударами
(Где-то?) вдали;
Прислушался:
Тишина кругом лежит 
Болотом зелёной мертвечины!
А это было — неугомонное всё
  Сердце моё...


БЛАГОУХАЙ И В СМЕРТИ!


Кто б ни был тобою пред,
Всегда подымай
Перчатку вызова, зная,
Что не поздоровиться никому, кто против (тебя, твоего и твоих):
Ты солнце, будь богом, светом, сиянием его и
Победою самой;
Расти (древом упоротым) через любые крыши, дикие и регулярные камни,
Как сорных кровей трава — взрывая в крошки многослойные веков пласты,
Глухие воздуху жизни покрытия;
Светись, гори людям и Богу (не боясь судов их ни первых, ни последних,
Страшных или бесстрашных)
Радостию жить, не покладая рук, никогда не останавливайся,
Не оставляя, не опуская усилия: подымайся в выси;
Не в сытости и покое будь светел и добр, но в беде и разоре;
Раздавленным и окружённым, снесённым с ног — сражайся, чем можешь:
Мыслию убивая; в бойне и сече стой до конца, но не своего, а ворожьего,
До последней капли крови, не своей, а противной;
Битвы — лучшее, что придумано мужчине — под конец его:
Не в постельке кончись, а за рулём боевых машин, наступая весёло и зло,
Улыбкою пошире самого моря горизонта
В объятьях удушая врага: ему разве жить теперь, когда за штурвалом ты?
Человек — полый сосуд (помни великих мыслящих: индийцев и Хайама) --
Чем пОлон и полОн? — так тронь, задень, разобьётся и узнаешь сполна:
Труп ты смердящий при жизни иль человек, каким дОлжно быть?
Благоухай и в смерти!..


03 07 2023

«ПОРТРЕТ ХУДОЖНИКА» (Артёма Киракосова) \\ «РОДИНА — ГНЕЗДО», коллективная работа, художники: Мария Овчинникова, Феликс Бух, Нина Кибрик, Сергей Лопухов, Андрей Бабаев, Вячеслав Шеметов, Артём Киракосов \\ Обнинск, Международный фестиваль искусств "Город Первых" \\ 30 07 2023




07
ЛИИЧКА ОРЛОВА —
ПОРТРЕТИСТ И МЕМУАРИСТ,
«ОТЧЕ-МАТУШКА» СОВЕТСКИМ КНИЖНИКАМ


— Лиичка?
— Орлова-Вайнберг, Лия Иосифовна, 1946, Киев; да.
— Так это живая легенда, не знаешь, Артём? это ты что же, а?
— В какой "части тела" легенда?
— Книга!
— Знаю, известно: за всю историю книжного искусства зафиксировали лишь однажды попытку продать иллюстрацию, офорт лучшей её работы «Я. Корчак "Как нужно любить ребёнка"».
— Что?
— И ни одной ставки даже за полторы тысячи рублей. Чем же она вошла туда, Маш?
— Подделывала на договоре подпись "первого", "главного", шла с этим за подписью ко "второму", его заму; так добывала заказы десятками лет; и выкормила целую плеяду, мировые ныне легенды \ величины \ звёзды советского периода книжного искусства: Кабаков, Булатов, Пивоваров, Тишков, Попов, Перевезенцев, Макаревич Игорь, да все другие окормлявшиеся с её руки «отца-матери» талантища... Серёжу Бархина сделала книжником именно она. От всех у неё — подарки с автографами, дарственными надписями ей!
— Ну? Всё выставим (обязательно).
— А я вот другой Лиичку помню. Только не пишите, Артём, хорошо-ладно?
— Что Вы, Ира (меня за кого держите \ принимаете?).
— Случай с ней... Мы с ней — с детства! Подруги, ближайшие. Лет в 12 были в пионерлагере, одном, не доедали, там и вообще, обе, тощенькие такие вот... (показывает мизинцем). Да и есть в лагере, особо, честно сказать, нечего было!? Я как-то собрала и хранила себе бутерброд, спряталась подальше от всех уже за лагерем; думала: сейчас съем его, свой бутерброд; собралась на пленэр; достаю тихо так: краски, бумагу, кисти и его..! Вижу: она крадётся за мной по траве за кустом. Потом напала! Я сама ей его отдала. И она съела его. Мой бутерброд.
— Как же это объясняет Вам она, Ирина?
— „Не помню“, — говорит до сих пор; и смеётся: „<...>“
— Настоящая подруга.
— Ни за что не пишите это, Артём: а то она меня убьёт, если прочитает?
— Обещаю: молчок.
Маш, тут и Твои дивные работы есть: "гипер-" какой-то: «портреты» камней. Что это?
— Ах? Да, они довели меня все разом! Мы в Крым поехали все вместе, как-то, отдыхать. Так я уходила от них всех подальше (там ещё и Оля была, с которой мы в "Открытом клубе" у Гинзбурга [Абрамыча] выставлялись и тоже дико скандалили, так что Вадим до сих пор не пришёл в себя от них всех...). Чтобы не слышать их вой: они и там так скандалили..! И писала крохотные камешки с ладони. ( Ой, а вдруг с ней опять общаться придётся, с Лиичкой..? Дико мне.)
— Да тут ещё какая-то `мура` в два мазка, датировано, "Berlin", и со Твоею подписью, читаю: „Мария Николаевна Овчинникова“ на английском?
— Так она ещё и ‘помешанная’ "помоешница": я выбрасывала, а она ходила и подбирала и собирала и подписывала себе на память от меня..!
— Смотрю: портреты всех известных людей, ба.
— Она друг всех!
— Жванецкий, Саша Соколов, Резо Габриадзе, Норштейн, Корноухов...
— О, этого-то ‘’гения‘’ мы знаем \ изучили наизусть.
— Откуда?
— Со всех сторон хорошо!
— Ещё Михаил Матвеевич Щварцман в гробу, Ольга Седакова; туча всех.
— Она тусовщица и барахольщица, особенно книги любила покупать (не читать) (а складывать куда?)! И копить всякое...
— Так дивные картинки какие!
— Это всё не её, а «неизвестных художников».
— Так и выставим её коллекцию, где Яковлев, Шварцман, Бархин, Зверев, Наумец, Раухвергер, вместе с дивными "неизвестными"; какая же это заслуга перед Искусством —  «неизвестных» по `блошиным` собирать...
— Кстати, учились мы вместе с Лиичкой у Гончарова, Андрея Дмитриевича, в том числе; вот же противный, вредный, гадкий такой на редкость дядька был; это он Яна выгнал из Полиграфа.
— Раухвергера? это у которого сейчас выставки-персоналки по Третьяковкам...
— Блистательный Ян; но он не жалеет, даже благодарен: пошёл учиться у Вейсберга. И стал лучшим его продолжателем...
— А вы защитились?
— Да. Мой папа, Лившиц, кстати, — директор «Комбината декоративно-прикладного искусства»...
— "Большой" человек!
— Не, он не сам, так получилось... Папа стоял на коленях с раннего самого утра перед её, лиичкиной постелью в тот славный день.
— Эк, с чего?
— Умолял её встать и ехать на Защиту (у нас с ней и Диплом один был на двоих).
— А что с ней? было...
— Плакала, руками махала на нас всех, лёжа. Глаза открыть не могла! Истерика: сил встать нет...
— И чем закончилось?
— Умолил. Посадив на машину обеих, отправил в Полиграф. Защитились. Вон на полке стоит — с нашего общего с ней Диплома.
— Это же всё для Гинзбурга материал; неужели не заинтересовался-таки?
— Приходил, был здесь, всё видел: предложил 50$ сейчас я Вам, Артём, покажу за что...
— Это же <...>, Ира Яковлевна?
— И я Вам говорю, Артём, — <...>, ‘’змей‘’.
— А сама-то Лиичка жива ещё?
— Ну как Вам сказать, Артём... Пополам.
— То есть?
— Две недели лежит, умирает и жить не хочет (депрессия \ биполярка). А потом встаёт и с дикой энергией: всё опять ну покупать \ носиться по жизни... Но голова при этом на 50% ясная.
— Где она сейчас?
— Кёльн.
— И как же попала туда?
— А как? Да муж пригласил. Тоже хороший художник. И человек, кстати, тоже.
— Фамилия?
— Бирштейн.
— Ещё один Бирштейн?
— Да, но Григорий.
— И как там у них?
— Он, муж, так и не женился на ней.
— Ничего себе...
— Потому что, когда она приехала к нему по его приглашению, он уже был счастливо, в 17-й, кажется, раз женат. Но они любят друг друга; стали братом и сестрой; живут на одной улице; и он помогает ей.
— Ну и ну; вот же бывает?
— О. Это не пишите, Артём, умоляю.
— Да ни за что!


04 03 2026; мастерская керамистки Ирины Яковлевны Лившиц, Мария Никола|вна Овчинникова; Москва, ул. Башиловская 23, корп. 2




08
«ОДНАЖДЫ НА ЧИСТЫХ»

к 70-летию Андрея Владимировича Басанца (Козлово)
к 80-летию Лии Иосифовны Орловой (Кёльн)
к 90-летию Марии Николаевны Овчинниковой (Авлабар)
к 100-летию Артёма Вильевича Киракосова (Чистые)

при участии: Ирина Яковлевна Лившиц, Саша Викторовна Лунякова, Денис Юрьевич Трусевич, Сергей Иванович Горшков, Алекс (Алексей Дмитриевич) Гончаренко


А могли ли вообще художники-реставраторы и искусствоведы-полиграфисты "Галереи на Чистых прудах", Мария Николаевна Овчинникова и Артём Вильевич Киракосов (знаете их хорошо?), не пригласить к соучастию (обойтись без?) на своей персональной Выставке ближайших своих друзей, мастеров, которые сейчас по сложившимся волею судеб обстоятельствам находятся в некоей тЕни, звёзд отечественной Art-Сцены, ныне ведущих уединённо-созерцательный образ жизни вдали шума центров европейских, им привычных, некогда, столиц, Орлову, Лию Иосифовну, и Басанца, Андрея Владимировича? А московские "Чистые пруды" — дорогое им всем четверым от самой юности место, где они жили, учились, работали, и где Мария Николаевна и Артём Вильевич трудятся в нашей "Галерее" и в своих персональных художественных мастерских на "Чистых", совсем рядом тут с нами, и теперь... Объединение тогда молодых художников ``ЧП``, «Чистые Пруды», и легендарный «Фурманный» появились и прекрасненько себе существовали ещё тогда, когда захвалёный Валерий Павлович, ныне ‘’звездующий‘’ тут со своею "Галереей на Чисты прудах" на каждом углу, ещё даже не родился на них!
<...>
Мария Николаевна Овчинникова родилась в 1959 в Москве в семье серьёзных учёных-физиков, в 1980 закончила "МГАХУ имени 1905-го года", а в 1988 — "МГУП имени Ивана Фёдорова", 'тихоня-пятёрошница', одна из самых ярких проявленных отечественных концептуалистов, участница-амазонка ключевых выставок этого движения; эта скромняга, „Капля Мёда“ (так вожделенно вдохновляясь называл её сам Реzo Gабриадзе), однако, — посвятила она себя благородному служению творчеству старших своих коллег и стала прекрасный и известный их персональный полиграфист. „Она влюблена в меня, вот потому-то и работает!“ — разносит по миру самовлюблённый гений (а кто бы спорил?) Корноухов, не учуя преданности и изящности благородства. Мечтала стать реставратором? — так и стала ж им, воссоздав в электронном виде по нескольким любительским снимкам сотни квадратных метров уничтоженных в Ватикане одним карателем-иезуитом, сексуальным маньяком-бездырем, мозаик выдающегося мозаичиста современности, Александра Давыдовича Корноухова, залечив этим душевные и физические травмы и раны того, а иезуита того после Марии исключили из католиков и выгнали вообще вон с Ватикану! Она человек смелый, не пасующий ни перед чем, да и ни пред кем, заявила как-то своему наставнику, признанному окружением абсолютным гением современности, Михаилу Матвеевичу Шварцману: „Никакой Вы, не „иерат“ мне, а Вы для меня, Михаил Матвеевич, — тот самый настоящий Великий Художник!“ Она остаётся верной и Реzо Левановичу Gабриадзе — и сейчас в Тибилиси на Авлабаре, в своей печатне-мастерской оформляет \ творит его книги, издавая их на своей уникальной, авторского литья, бумаге. "Галерея" показывает выдержки разных её концептуальных проектов, в том числе, совместный с Александрой Викторовной Луняковой, Денисом Юрьевичем Трусевичем и Артёмом Вильевичем Киракосовым «Wash-Art», где прямо при вас девушки застирывают живописно неудавшиеся холсты с засохшим вашим маслом на них. — О, Бог мой! Если Вы Художник, так сказать, особо пишущий маслом по холсту с натуры (чудом уцелевший, сохранившийся "передвижник"?), то подходите, пожалуйста, обязательно к нам со своими неудачными (а, если нету неудачных, ну так одолжите \ займите их, что ли, хоть у кого-то? — вот этих абстракционистов совсем не жаль) холстами к нам прямо в "Галерею" ко `стиралке` на Овчинниковый и Луняковский 'Master Class' (объявлено будет, когда) по их «Wash-Art»-у: застираем и опять сможете \ будете писать! Овчинникова — многодетная героическая мать художников, многолетний надёжный отличный полиграфист "Галереи на Чистых прудах": это её дел прекрасные: плакаты, пригласительные, монографии художников, — вы видите и держите в руках все эти годы!
<...>

5 октября 2026 (фрагмент из литературного прессс-релиза открывающейся 2 ноября 2026 в "Галерее на Чистых прудах" Выставки)




09
Маша Ты Наша... 


Маша Овчинникова? — овца, как есть!..
(Обложку с её овцою «Овчинникова» к формирующемуся в макете каталогу к Выставке «Однажды на Чистых» я додумал, глядя на неё саму, вот так.)
Мой любимый армянский художник (а корень такой у неё есть) — Маша Овчинникова. Живёт она нынче на армянском тифлисском Авлабаре: „Мне там легче дышится! А здесь у вас тоска, депрессия у всех; понял? — задыхаюсь я тут с вами: дышать нечем, аллергия (на нас всех, Маш? — а раз нет, так появляйся, пожалуйста, почаще у нас, "покурим" \\ "побазарим" о Высоком)...“
Это из тех, на которых грузи, а они просят ещё и ещё; а потом и сами ещё ‘’долагают‘’ на спины своих детей то, что не могут `снести` сами; так; а как иначе, если ты мать Мария?
Она не только, не просто мама всем своим детям (и мужу, ‘отпросившемуся’ [бессрочная командировка] в иеромонахи), выросшим восхитительными, но — всем, другим детям и людям: сколько помню: дом полон её детьми (не чужими), которым ну совершенно некуда деться, даже при живых родичах...
Маша — тягловая сила Искусства. Она ведущий отечественный концептуалист. Но не смогла не стать заботливым архивистом, реставратором, полиграфистом, помощником тем, кого полюбила и кому стала верной (Михаил Шварцман, Резо Габриадзе, Александр Корноухов)!
Но и это ещё не всё...
Она поручает мне заниматься всеми ей дорогими её друзьями. И что бы вы себе думали? Делаю это я с большим вдохновением уже много лет подряд.
А вот в этот раз я заставил (наконец) её сделать сей крохотный, первый в её Истории, собственный каталожец к Выставке, которую мы сейчас с нею ведём в монтаже... Ну и, кстати, нанудил её и мне "кой-што-так-промеж" налепить вскорости (сделать), да: первое печатное издание с моими работами (ну не пора, и?): открыточки с \ для начала. А то, как не пристанешь к ней с своим Искусством: „Маш, не стыдоба ль, ведь 55 лет уж прошло (юбилей, перешагнувший "золото"), как мы с Тобою в обороте с нашим Творчеством, — где ж мой каталог, что Ты мне обещаешь, полиграфиска  Ты расская, всё с юности нашей..?“ — „Дорогой, на том Свете сочтёмся, некогда, ясно?“
Повесьте мне ещё одну «медаль» на грудь (хоть, давно уже неуда: заролсла душа от добрых слов, мне обращённых): 2 ноября 2026 моими усилиями и настойчивостью мир и публика Москвы в "Галерее на Чистых прудах" увидит Марию Николаевну Овчинникову не `служачкой` в беготне по поручению (пусть великих [а не всякий ль мужик, хоть гений, — леший и дармоед ползучий он, 'рассяк' его...]).
„Эхехех“, как говорим мы, армяне ни о чём, собственно. Что я ценю в жизни сегодня? А то, чтобы на человека можно было не „ложить“, а положиться!
Тихая, так и не научившаяся повышать голос, говорить „нет“, жить без улыбки, Маша ты наша... 


26 10 2026

фото Артёма Киракосова 25 10 2026: Мария Николаевна Овчинникова, — отдых на монтаже Выставки  в "Галерее на Чистых прудах" «Однажды на Чистых...»
альбом «АРМИЯ АРМЯН— СИЛА ИСКУССТВ»




10
У Марии Николаевны Овчинниковой я научился: заблуждаться сгоряча на всю голову всю дистанцию напролёт, бумажное литьё, полиграфия и партнёрство, жить тихо... \\\\ Из Автобиографиии "Ко столетию Артёма Киракосова" (15 июля 2058) Выставки в "Галерее на Чистых прудах" «Однажды на Чистых...»


30 10 2026

АвтоТекст # 0723:
https://vk.ru/id15993373?w=wall15993373_61907
http://proza.ru/2026/10/30/267
фото Артёма Киракосова, 02 08 2023, Обнинск: Мария Николаевна Овчинникова, художник-концептуалист перед «Странные Ноги Странника» ( Овчинникова \ Шеметов \ Киракосов )




и продолжение обязательно последует