И творчество, и чудотворство...

Из заметок «автора-неофита»

   Всё чаще последние три года вспоминаю эти строчки из песенки Окуджавы: «Вы рисуйте, вы рисуйте, вам зачтётся. Я потом, что непонятно, объясню». Булат — он тоже всё знал. Это же про любое творчество.

   Для кого мы пишем (рисуем, творим…)? По большому счёту для Него и для себя. Или наоборот. Хотя, конечно, очень приятно и здорово, когда всё это находит отклик в душах читателей, зрителей…

   Книги начинают жить своей жизнью, а уж если они пишутся на мотив своей собственной жизни — тем более.

   У Пастернака в знаменитом «Августе»: «И образ мира, в слове явленный, и творчество, и чудотворство». Я понимаю это так: когда пишешь, то и твоя жизнь преображается под твоими руками (недаром же Борис Леонидович писал не просто про август, а про Преображение Господне). Да и не только твоя…

   Со-творчество с Богом. То-то и оно.

  «Но можно рукопись продать»?

   Из письма ко мне Алексея Эрра, автора романа «Ана» и волшебных сказок, опубликованных на Литрес в 2023–2026 гг.:

«Машкин, я не очень понимаю, что такое „монетизация творчества“, о которой ты пишешь. За три года я заработал на Литрес примерно 10 000 руб. 10000 / (3*365) = 9,13 рубля в день!

 И слава моя немного „силиконовая“: там отзывы в основном писали студенты журфака, за денежку, но и вроде искренне…».

Из рецензий на мой первый роман «Дар как подарок. Заметки на полях судьбы» на Прозе.ру:

«Производит впечатление описания нынешней сумбурной жизни и соответствующего винегрета из бесчисленных её аспектов».

«Книга Марии показалась мне написанной легко и нежно, за что очень ценю. Похоже на разговор на прогулке по лесу — ритм лёгкого быстрого шага, иногда немного запыхавшись (успеть бы за автором!), иногда — пауза, остановка, долгий выдох, и можно поймать свои собственные воспоминания и ассоциации, ощущение нашего общего времени, общей истории».

«В книге нарисована картина жизни поколения, воспитанного советской фрондой. Отсутствие идеологии у этого поколения не отрицает наличия идеалов, провозвестниками которых являлись литературно-эстрадные архитекторы смыслов. Стремление превратить в жизнь очередную утопию — от счастья единиц к счастью миллионов — привело к этическому релятивизму, когда сущее стало должным („всё будет так, как должно быть, даже если будет иначе“) и десять заповедей превратились в одну: Я хочу!»

Воистину: «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся».

Но самое смешное, что потом писалась и проживалась одновременно вторая часть книги, с условным названием «Идеальное лето 56+ в Заречье». А сейчас — и третья, с условным названием «Ясеневская несрочная осень».

Мне по-прежнему очень интересно и весело жить…