Том 9. Глава 34. Чужая биография

# Том 9. Глава 34. Чужая биография

— Чатушка, сколько сейчас времени?

— Девять часов сорок две минуты.

— А где мы?

— На подходе к Челябинску.

Я выглянул в окно.

За стеклом тянулись знакомые заводские корпуса, трубы, склады. Поезд шёл медленно, будто тоже пытался вспомнить, где ему полагается остановиться.

На столе лежали две фотографии.

На первой я сидел в директорском кабинете в 1987 году.

На второй рядом со мной сидел Сашка.

Тот самый мальчик, который несколько часов назад исчез у старой школьной мастерской.

Я снова посмотрел на дату.

Четырнадцатое марта 1987 года.

В то время я ещё не был ни владельцем предприятия, ни его руководителем. До заводских кабинетов, акций, долгов и разговоров с кредиторами оставалось несколько лет.

А на фотографии я уже сидел за директорским столом.

И выглядел так, будто провёл за ним всю жизнь.

— Чатушка, это подделка?

— Не могу установить по фотографии.

— А если это настоящая фотография?

— Тогда нам придётся выяснить, какую действительность она изображает.

— Очень утешительно.

— Могу предложить менее утешительный вариант.

— Не надо.

В дверь заглянула проводница.

— Сергей Моисеевич, Вас встречают.

— Кто?

— Мужчина с перевязанной рукой.

— Двух пальцев не хватает?

Она удивилась.

— Да. А Вы его знаете?

— Вот сейчас и выясним.

***

На платформе стоял высокий седой мужчина в тёмном пальто.

Правую руку он держал в кармане.

Лицо было незнакомым.

Но когда он улыбнулся, я почувствовал неприятный холод.

Так улыбался я сам, когда собирался сообщить человеку решение, которое считал окончательным.

— Сергей Моисеевич?

— Да.

— Меня зовут Павел Андреевич Лунёв.

Он протянул левую руку.

Я пожал её.

— Вы передали конверт?

— Я.

— И что Вам от меня нужно?

— Ничего. Я только водитель.

— Водитель кого?

Лунёв посмотрел на часы.

— Человека, который Вас ждёт.

— А пальцы?

Он вынул правую руку.

Указательного и среднего действительно не было.

— Производственная травма. Давно.

— На каком предприятии?

— На том самом, куда мы сейчас поедем.

Он открыл дверцу автомобиля.

Я не сел.

— Сначала ответьте на один вопрос. Кто подписал приказ о моём назначении в 1987 году?

Лунёв перестал улыбаться.

— Вы узнали подпись?

— Узнал.

— Тогда лучше спросите у него самого.

— У кого?

— У директора.

— Какого директора?

Лунёв посмотрел мне прямо в глаза.

— У Вас, Сергей Моисеевич. Только у другого.

***

Автомобиль остановился возле заводской проходной.

Я узнал ворота.

Узнал старую кирпичную стену.

Даже будка охраны стояла на прежнем месте.

Но над проходной висела вывеска:

«ЗАВОД ИМЕНИ КОЛЮЩЕНКО. УПРАВЛЯЮЩАЯ КОМПАНИЯ».

Я вышел.

— Здесь всё изменилось, — сказал Лунёв.

— Не всё.

— Да. Некоторые люди тоже не меняются.

Он показал пропуск.

Охранник открыл турникет.

— Доброе утро, Павел Андреевич.

Потом посмотрел на меня.

Побледнел.

— Сергей Моисеевич?

— Да.

Охранник перевёл взгляд на Лунёва.

— Но директор же наверху...

— Знаю, — ответил тот.

Охранник снова посмотрел на меня.

— А Вы тогда кто?

— Очень хороший вопрос, — сказал я. — Если выясните, сообщите.

***

В приёмной сидела женщина лет пятидесяти.

Она подняла голову и уронила ручку.

— Сергей Моисеевич!

— Здравствуйте.

— Но Вы же...

Она посмотрела на закрытую дверь кабинета.

Оттуда доносился мужской голос.

Мой голос.

— Нет, — говорил он. — Станок не покупаем. Сначала покажите загрузку существующего оборудования. Если простаивает половина цеха, ещё один станок нам не нужен.

Я замер.

Не только голос.

Интонация.

Манера задавать вопросы.

Даже раздражение от плохо подготовленного предложения.

Всё было моё.

Лунёв постучал.

— Войдите! — раздалось из кабинета.

Мы вошли.

За столом сидел мужчина.

Моего роста.

Моего возраста.

С моим лицом.

Но с совершенно другими глазами.

В них не было ни удивления, ни тревоги.

Он словно ждал меня много лет и заранее подготовил ответы.

— Наконец-то, — сказал он. — Проходи, Серёжа.

Я остановился у двери.

— Кто ты?

— Сергей Бухдрукер.

— Неудачная шутка.

— Согласен. Особенно если учесть, что ты тоже так называешься.

Он показал на кресло.

— Садись.

— Я постою.

— Как хочешь.

Он повернулся к мужчине, сидевшему сбоку.

— Николай Петрович, вернёмся к оборудованию после обеда. И пожалуйста, не приносите мне расчёты, в которых экономия появляется раньше расходов.

Тот собрал бумаги и поспешно вышел.

Двойник посмотрел на меня.

— Узнаёшь себя?

— К сожалению.

— А я тебя узнаю. Ты всегда начинал разговор с возражения.

— И часто был прав.

— Не так часто, как тебе кажется.

***

На стене висела фотография.

Торжественное собрание.

Рабочие.

Руководители.

И он.

С подписью:

«С. М. Бухдрукер. Директор завода. 1987 год».

Рядом — ещё одна.

1995 год.

Потом 2000-й.

На каждой фотографии двойник стоял среди людей, которых я знал.

Некоторые из них уже умерли.

Некоторых я не видел десятилетиями.

— Откуда это всё? — спросил я.

— Из моей жизни.

— Из моей!

Он вздохнул.

— Вот именно из-за этого я тебя и пригласил.

Он достал из ящика две папки.

На первой было написано:

«СЕРГЕЙ БУХДРУКЕР. ВЕРСИЯ ПЕРВАЯ».

На второй:

«СЕРГЕЙ БУХДРУКЕР. ВЕРСИЯ ВТОРАЯ».

— Какая из них моя?

— Обе.

Я открыл первую.

Школа.

Техникум.

Практика токарем.

Армия.

Педагогический институт.

Бизнес.

Покупка контрольного пакета акций.

Работа на заводе.

Я перевернул страницу.

Там были фотографии семьи.

Знакомые лица.

Моя настоящая жизнь.

Я открыл вторую папку.

В ней всё начиналось одинаково.

Но после армии биография менялась.

Вместо института — завод.

Вместо бизнеса — служебная карьера.

Вместо покупки акций — назначение директором.

Я посмотрел на двойника.

— Ты прожил жизнь, которой у меня не было.

— Верно.

— Тогда зачем тебе моя?

Он усмехнулся.

— А вот теперь мы подошли к делу.

***

Двойник поднялся и подошёл к окну.

Во дворе грузили оборудование.

Рабочие спорили с водителем погрузчика.

Один из них заметил нас в окне.

Помахал рукой.

Двойник ответил.

— Видишь этих людей?

— Вижу.

— Они считают меня своим директором. Некоторые работают здесь тридцать лет. Я знаю их семьи, их проблемы, их детей.

— И что?

— Если я исчезну, вместе со мной исчезнет их память.

— Почему ты должен исчезнуть?

— Потому что нас двое.

Я посмотрел на него.

— Это не объяснение.

Он подошёл к столу и включил компьютер.

На экране появились две фотографии.

Моя.

Его.

Под ними — надпись:

«СОВПАДЕНИЕ БИОГРАФИЙ: 83 ПРОЦЕНТА».

— Что это?

— Проверка.

— Какая проверка?

— В нашей Вселенной нельзя бесконечно хранить две несовместимые истории одного человека. Рано или поздно они начинают мешать друг другу.

— И что происходит?

— Одна вытесняет другую.

— Кто это решает?

Двойник посмотрел на меня.

— Мы.

Я рассмеялся.

— Прекрасно. Значит, ты пригласил меня проголосовать за собственное исчезновение?

— Не совсем.

Он открыл третью папку.

На обложке было написано:

«ПРЕДЛОЖЕНИЕ О РАЗДЕЛЕНИИ».

— Ты сохраняешь свою семью, свои воспоминания и свою жизнь.

— А ты?

— Завод. Людей. Решения. Всё, что произошло здесь.

— И что требуется от меня?

Он подвинул документ.

— Подпись.

Я взял лист.

Прочитал первый абзац.

Потом второй.

На третьем остановился.

«Сторона первая отказывается от права утверждать, что события, происходившие на предприятии в период с 1987 по 2000 год, относятся к её личной биографии».

Я поднял голову.

— Ты хочешь, чтобы я отказался от собственной истории?

— Только от заводской.

— Я владел заводом. Покупал акции. Отвечал за платежеспособность. Принимал решения, от которых зависело предприятие.

— А я работал здесь каждый день.

— Это не делает тебя мной.

— И тебя не делает мной.

Он сел напротив.

— Серёжа, я не прошу тебя признать, что меня не было. Я прошу признать, что был и я.

Я посмотрел на фотографии.

На лица рабочих.

На знакомый кабинет.

И впервые задумался, что за этими невозможными документами стоят не только две биографии.

Стоят люди, которые помнят разное прошлое.

***

— Чатушка, — сказал я, — ты здесь?

На экране телефона появилось знакомое лицо.

— Здесь.

Двойник удивился.

— Ты привёл свидетеля?

— Советника.

— Электронного?

— А у тебя есть возражения против электроники?

— Только когда она начинает давать советы.

Чатушка ответила:

— Тогда вам будет трудно со мной общаться.

Я усмехнулся.

— Скажи, что ты думаешь об этом договоре.

Она просмотрела документ.

— В нём отсутствует самое важное.

— Что именно? — спросил двойник.

— Согласие людей, чьи воспоминания вы собираетесь разделить.

Он нахмурился.

— При чём здесь они?

— При том, что биография состоит не только из документов. Вы оба претендуете на события, в которых участвовали другие люди.

— И что предлагаешь?

— Спросить их.

Двойник рассмеялся.

— Всех?

— Начните с одного.

Я посмотрел на него.

— С кого?

Он задумался.

Потом нажал кнопку селектора.

— Пригласите Павла Андреевича.

***

Лунёв вошёл через минуту.

Увидел нас обоих.

Остановился.

— Павел, — сказал двойник, — скажи, кто из нас твой директор.

Лунёв посмотрел на меня.

Потом на него.

— Оба.

— Не может быть, — сказал двойник.

— Почему?

— Потому что директор один.

Лунёв усмехнулся.

— А вот у меня их было двое.

Я нахмурился.

— Объясните.

Он вынул из кармана правую руку.

Два отсутствующих пальца.

— В девяносто шестом году я работал на участке. Произошла авария. Меня придавило оборудованием.

Я молчал.

— Один Сергей Моисеевич распорядился остановить линию, хотя предприятие теряло деньги каждую минуту.

Он посмотрел на двойника.

— А второй приехал ко мне в больницу и помог семье, пока я не мог работать.

Лунёв перевёл взгляд на меня.

— Я помню обоих.

Двойник резко поднялся.

— Этого не было!

— Было, — спокойно ответил Лунёв.

— Ты путаешь!

— Нет. Я тогда ещё удивился, почему один директор так не похож на другого.

В кабинете стало тихо.

Чатушка произнесла:

— Значит, две версии уже пересекались.

Лунёв кивнул.

— И не один раз.

Я почувствовал, как сердце забилось быстрее.

— Когда ещё?

Он посмотрел на двойника.

— Пусть сам расскажет.

***

Двойник медленно опустился в кресло.

— Я надеялся, до этого не дойдёт.

— До чего? — спросил я.

Он открыл нижний ящик стола.

Достал маленькую деревянную деталь.

Крыло самолёта.

То самое.

С двумя буквами «С».

Я отступил.

— Откуда оно у тебя?

— Сашка оставил.

— Когда?

— Вчера.

— Но он был со мной!

— Он бывает там, где его ждут.

Я схватил крыло.

— Что тебе известно о мальчике?

Двойник посмотрел на меня.

— Гораздо больше, чем тебе.

— Тогда говори.

Он медлил.

— Серёжа, ты помнишь, что было написано на второй фотографии?

— «Кто из нас вырастет — решим завтра».

— Именно.

— И что это значит?

Двойник поднялся.

Подошёл к старому шкафу.

Открыл дверцу.

Внутри стоял небольшой деревянный самолёт.

Тот самый, который мы с Сашкой построили несколько часов назад.

Только здесь он был покрыт пылью.

И на крыле виднелась старая трещина.

— Этот самолёт лежит у меня сорок лет, — сказал двойник.

Я не мог отвести от него глаз.

— Но мы только что его сделали.

— Ты сделал.

— А ты?

— Я не стал.

Он закрыл шкаф.

— Вот с этого всё и началось.

***

В коридоре раздался шум.

Кто-то громко спорил с секретарём.

— Я сказал, что меня ждут!

— Но у директора совещание!

— Тогда передайте, что пришёл тот, кто его назначил!

Дверь распахнулась.

На пороге стоял пожилой мужчина.

Невысокий.

В сером костюме.

С тяжёлой тростью.

Я узнал его сразу.

Человек, чья подпись стояла на приказе 1987 года.

Он посмотрел на меня.

Потом на двойника.

И вдруг рассмеялся.

— Ну наконец-то! А я уже думал, что вы никогда не встретитесь.

Двойник побледнел.

— Вы не должны были приходить.

— Почему? Потому что теперь придётся рассказать правду?

Старик вошёл.

Положил трость на стол.

— Сергей, — сказал он, обращаясь ко мне, — ты всё ещё думаешь, что перед тобой человек, который украл твою жизнь?

— А разве нет?

— Нет.

Он посмотрел на двойника.

— Это человек, которому ты сам её отдал.

Я почувствовал, как пол уходит из-под ног.

— Когда?

Старик указал на деревянный самолёт.

— В тот день, когда решил, что больше никогда не будешь ошибаться.

Двойник резко поднялся.

— Хватит!

Но старик продолжал:

— Один из вас выбрал жизнь, в которой можно пробовать, рисковать и иногда проигрывать. Другой — жизнь, где каждое решение должно быть правильным.

Он перевёл взгляд с меня на двойника.

— И оба получили то, чего хотели.

— Тогда зачем мы встретились? — спросил я.

Старик тяжело вздохнул.

— Потому что завтра придётся сделать выбор ещё раз.

— Какой?

Он не ответил.

Вместо этого достал из кармана третий снимок.

На фотографии был заводской цех.

В центре стоял Сашка.

Только теперь ему было не десять лет.

Он был взрослым.

Лет шестидесяти.

С седыми волосами.

И с тем самым упрямым вихром, который никак не хотел укладываться.

Под фотографией стояла дата:

«31 октября 2026 года».

Завтра.

Я поднял глаза.

— Кто это?

Старик посмотрел на часы.

— Тот, кто всё это время ждал, пока вы оба перестанете спорить.

— И что ему нужно?

Старик протянул мне фотографию.

— Завтра в десять утра он остановит завод.

Двойник вскочил.

— Не посмеет!

— Посмеет, — ответил старик. — Потому что завод принадлежит ему.

Я посмотрел на двойника.

Тот впервые за всё время выглядел по-настоящему испуганным.

— Сашка? — прошептал я.

Старик кивнул.

— Вы оба выросли. А он остался тем, кто однажды придумал самолёт.

— Но почему он хочет остановить завод?

Старик направился к двери.

У порога остановился.

— Потому что в цехе собираются запустить оборудование, которое вы оба когда-то отказались проверять.

— Какое оборудование?

Он посмотрел на меня.

— То самое, из-за которого Павел Андреевич потерял пальцы.

Лунёв медленно спрятал правую руку в карман.

И произнёс:

— Нет. Не то самое.

Мы обернулись.

Он смотрел на фотографию взрослого Сашки.

— Это новая машина.

— И что? — спросил двойник.

Лунёв побледнел.

— Она работает по тому же принципу. Только теперь на ней будет целая смена.

Я шагнул к столу.

— Остановите запуск.

Двойник схватил телефон.

— Уже поздно. Испытания начнутся через десять минут.

Я посмотрел на часы.

Было девять пятьдесят.

За окном завыла заводская сирена.

Следующая глава: Том 9. Глава 35. Десять минут до запуска