Код смеха, ч. 1

"Real laughter must be frank and cruel".
      Henry Kuttner and C.L. Moore
                "Fury" (1947)

Пётр Львович пил чай, когда прозвучал голос из компьютера, специально оставленный хозяином неодушевлённым, бесплотным, "никаким". Причуда, ок - но для него машина оставалась машиной,  а не была "как бы человеком".
Пенсионер  П.Л. Егоров приподнял левую бровь. Прибор был настроен так, что на 99% звонков и сообщений отвечал сам. Чаще всего - "Больше никогда не беспокойте меня". И блокировкой.
А тут... ЗАО "Разум"... So ein Mist!.. {"Какая дрянь!" - нем.}
Новый обход защиты... Подсудное дело, но никому неохота связываться. Пока что.
Однако... За 91 год жизни Пётр Львович научился всегда, в любой ситуации и вопреки всему, доверять своему шестому чувству.
А оно посоветовало: ответь. Почему? Потому.
Стоило ему поприветствовать собеседницу, юную фройляйн, как она защебетала: уникальная возможность! Только для Вас! Бесплатно задать один вопрос "Разуму"!
В Москве или Петербурге, как Вам удобнее!
Онлайн - к сожалению, нет. Уважаемый Пётр Львович располагает тремя сутками, чтобы дать тот или иной ответ... И - всех благ, надеемся, хорошего дня!
Старик усмехнулся.
"Разум..."
Какие на него возлагались надежды лет двадцать назад!
Полноценный искусственный интеллект наконец-то создан!
Несмотря на якобы полную прозрачность, конечная стоимость его создания так никогда и не была точно озвучена. Ясно было, что одних только интеллектуальных ресурсов и высококвалифицированного труда было в этот проект вложено больше, чем некогда во все космические программы, вместе взятые.
От "Разума" ждали чудес. Почти все.
Но пенсионер П.Л. Егоров был исключением: он знал по опыту - когда чудес ждёшь, они не происходят. Разочарование неизбежно.
Так и случилось. Кто и какой вопрос задаст суперкомпьютеру первым...
Такой игры без правил, таких грязных интриг, а иногда - прямого насилия, не было со времён создания Всемирного правительства.
Наконец от отчаяния решились на всеобщий референдум о "праве первой ночи" с супер-ИИ. А, к чёрту эти воспоминания...
Председатель Всемирного парламента - разумеется, в прямом эфире, который транслировался на всю планету, - задал "Разуму" вопрос о существовании Бога.
И получил ответ, мгновенно ставший ныне уже полузабытым мемом: "Это зависит от вашей веры".
Да уж, конфуз.
Больше трансляций не было.
Признанные мировые авторитеты: ученые, писатели, политики, бизнесмены, теперь уже без особой огласки, задавали суперкомпьютеру серьёзнейшие вопросы: в чем смысл жизни, одиноки ли люди во Вселенной, что есть добро, а что зло - и получали ответы. В лучшем случае уклончивые. Иногда они казались просто издевательскими.
Засекретить это было невозможно: по всей вероятности, стало бы ещё хуже.
Первой реакцией общества, как и всегда, были гнев, ярость и поиск виновных.
Наиболее распространённая тогда человеческая позиция была вполне ясной: ваша чёртова машина просто не работает, чудилы яйцеголовые!
А стоит она столько, что миллиону человек пришлось бы за такую сумму работать всю жизнь!
Исправить немедленно!
Специалисты всемирной корпорации "Разум" браво и рьяно взялись за дело.
И... Ничего не вышло. Кроме того, что многие сотрудники заработали нервный срыв; некоторые уехали в психиатрические клиники;  было несколько довольно-таки нашумевших самоубийств.
То есть: всё работало как предусмотрено.
Можно было, в принципе, только начать с нуля. Но, по совершенно очевидным причинам, это было исключено.
А через  какое-то время вся эта история отошла на второй-третий план.
Точно так же отошло на второй-третий план госфинансирование программы.
Значит, корпорации "Разум" надо было зарабатывать. И вновь к супер-ИИ потянулись бизнесмены, инвесторы, политики, научные общества, и так далее.
Вопросы задавались гораздо более конкретные. И отвечал на них электронный мозг отлично!
Но...
Не лучше, чем обычная нейросеть высокого уровня.
И цены  на машинное время "Разума" обвалились.  А теперь вот - промо-акция: каждый пенсионер имеет право на бесплатный доступ к "Разуму!"
Пенсионер, н-да... Людей старше 65 теперь в мире была почти половина. Даже ровесников Петра Львовича около 400 миллионов. Это притом, что численность населения планеты упала почти втрое за последние полвека.
Дешёвка какая-то, очередной подвох.
Первым порывом было дать компьютеру команду "вежливый отказ".
Дайте жить спокойно, в конце концов!
Хм... В том-то и дело, что спокойно.
С сыном и с дочерью, которым самим скоро было на пенсию, он, конечно, общался. С внуками тоже. По разу в неделю с каждым - уж точно. Иногда с кем-нибудь еще, так что редко бывал день, который он проводил в полном одиночестве.
Работа... Внештатный консультант кафедры отечественной истории новейшего времени истфака СПбГУ. Как в древнем анекдоте: по чётным академиком, а по нечётным - пасти коз.
Ладно, потом додумает.
Тело само хорошо знало, что ему нужно: мягкие сапоги, куртка, кепка - и на прогулку.
Тишина. Пётр Львович любил её, как ничто другое. Шелест листьев, сейчас золотых, рыжих, багряных, лиловых. Тихий свист ветра в ельнике и сосняке. Чуть слышный плеск волн с озера. Более - ничего. Что может быть лучше... И время года его любимое. Теперь - да. Все эти эмоции почему-то называют словом "грусть".
Нет, это просто покой. Спокойствие.
Он научился ценить его наравне со здоровьем. Ой, как не сразу! Но всё же...
Так. Сначала просто отпустить всё на волю: обрывки мыслей, воспоминаний, чувств, эмоций... Просто идти по тропинке.
М-да, консультант... Просто повезло. В середине 2070-х он завершил своё образование в МГУ по траектории "немецкий и русский языки - теория литературы - история русской и западноевропейской литературы - фольклористика - этнография - антропология". Экзотично - уже тогда. И получил не менее экзотический титул: лиценциат. Уже не магистр, но ещё не доктор.
И всё это было, по большому счёту, никому нахрен не нужно...
Мир тогда горел огнём. Его население возросло до 10 с лишним миллиардов. Смертельная битва за подходившие к концу ресурсы маскировалась националистическими, расовыми и религиозными лозунгами.
По-тихому, а иногда и в открытую, все воевали против всех. Торжествовали предрассудки, невежество, страх и ненависть. Тотальная слежка, тотальный шпионаж и терроризм стали повседневностью. Недоверие ко всем и всему - стратегией выживания. Всё меньше становилось не вредных для здоровья продуктов питания, чистой воды и чистого воздуха. Не говоря уже о том, что их не хватало на всех. Почти два миллиарда людей не имели доступа ни к этим ресурсам, ни к образованию, ни к какой бы то ни было социальной или медицинской помощи. Они всю жизнь жили в нищете, болезнях, на грани голода. "Верхние десять тысяч" супермиллиардеров владели тремя четвертями всех богатств планеты. Остальные... Думали о себе и своих семьях. Или вообще ни о чем не думали. Понятие "СМИ"  давно стало практически синонимом понятий "реклама" и "пропаганда".
Религия - как и всегда. Мощный социальный институт. Но и эгрегор, своего рода духовная круговая  порука. Из этого очень часто вытекало "кто не с нами, тот против нас". Извечное "заставь дурака Богу молиться, он лоб расшибёт".
Искусство, культура? "Мультура", как говорил иногда (безумно давно!) его дед. Возможно, прадеда цитировал. Прадед, живший аж полтора века назад, насколько было Петру Львовичу известно, тоже имел гуманитарное образование. И уже тогда культура и искусство были массовым потребительским товаром: со всеми вытекающими из этого последствиями.
Да, было ещё наследие. От, Господи прости, века ХVIII - 300 лет до классиков конца  века ХХI.
Ну, так это наследие, музей. Чуть-чуть - школьная программа. В общем, консервы.
Независимое искусство, независимая мысль, "андеграунд..."
Понятия из прошлого, из истории.
Субкультуры.
Были, как им не быть. По большей части, ясное дело, в сети. И...
Практически никого они не интересовали.
Какая там слежка!..
"В самом центре техасской пустыни скрывался неуловимый ковбой Джо. Не то, чтобы он был так уж неуловим, просто нахрен он кому был нужен".
Да, так  и было. Всё это - его детство, юность, молодость... И зрелость - в целом тоже.
Для большинства людей так, как сейчас, так "всегда и было". Не сознательно. Курс истории, предельно краткий или максимально углублённый; естественно, осторожно, но тщательно отредактированный, проходили все. Но это же учебная программа. А жизнь - это другое.
Он помнил. И ему было ясно, что мир изменился до неузнаваемости. Просто стал настолько другим, что, попади он мгновенно из 70-х годов, своего студенчества, в нынешние 40-е, наверное, пережил бы глубокий шок.
Возможно, потребовалась бы помощь психиатра.
Как-то маленькая внучка спросила у него, не он ли истребил динозавров...
Старик ухмыльнулся снова. Зубы у него были превосходные, как и глаза, как и суставы: для пенсионеров - теперь бесплатно.
Но, вот если бы он вздумал пересадить волосы, избавиться от седины - платил бы, как все. Для здоровой и комфортной жизни молодиться и в 90 выглядеть на 45 совершенно необязательно.
Пётр Львович вышел к озеру.
Всю жизнь, сколько себя помнил, он любил воду. Её гладь или волны, берега, лодки, корабли.
И хорошо знал: если нет спокойствия на душе, разброд в мыслях - надо прийти туда, где видно горизонт, где видно, как вода и небо смыкаются над тонкой полоской дальнего берега. Посидеть, подышать, посмотреть.
За последние примерно двадцать лет он научился "отключать" мысли. Теперь он - взгляд: мелкие волны, тёмные сосны и золотые берёзы, слух - плеск, тихий посвист ветра, бесконечные запахи: вода, прелые листья, последние осенние цветы; осязание - пенёк, на который он присел...
Время сочилось по капле, но старик не торопился.
Наконец Пётр Львович поднялся и не торопясь направился домой.
И участок, и дом - всё было ему по вкусу, ведь сам выбирал и кое-что сам делал. Яблоневый садик, несколько простых клумб, пара-тройка грядок. Бревенчатый домик: крыльцо, кухня, две комнатки.
Он  затопил печь-голландку... Теперь разрешено, хотя недёшево. Так же, как с курением: куришь табак - аннулируют медицинскую страховку, и всё. Впрочем, это совершенно правильно. Да-с. А вот специально обработанный цикорий - просто, чтобы вертеть в руках сигарету, затягиваться по привычке - это можно. Теперь уже можно.
А, ладно, мелочи...
Пётр Львович бывал непоследовательным, а то и явно эксцентричным.
Ну, не любишь, не хочешь готовить на себя одного - так продуктов, нуждающихся в минимальной обработке, полно. Любых.
Неохота питаться ими, типа, машинная выделка?
Готовь. Закажи сырьё и вперёд. Хочешь - со всякими профессиональными приблудами, хочешь - по старинке: кастрюля, сковородка, ножи-ложки...
Он не любил ни так, ни этак. Однако ничего не поделаешь, и он принялся варить щи. Готовка - занятие успокаивающее, если не торопиться. А потом пообедал со вкусом и прилёг. И во сне, и вечером, и опять во сне, ночью, фоном ощущалась одна и та же мысль: что я спрошу?
                ***
Утром Пётр Львович после обычного  ритуала  спустился к маленькому причалу. С любой мыслью надо переспать.
Утром будет виднее, что дальше.
Вот и посмотрим.
Отвязал лодку (дерево имитировано идеально, если не знать, не отличишь) и завёл мотор. Практически бесшумный.
Конечно, можно просто задать обычный маршрут, но это всегда успеется. Он правил, тихо плескалась вода, солнце - тусклое, оловянное, - вставало за спиной.
Запах воды... Он очень сложный: рогоз, аир, стрелолист... Много, много всего. Запах детства и юности...
Это помогает вспоминать. Конечно, всерьёз что-то сопоставлять, анализировать он начал уже зрелым человеком, но детские воспоминания, то, что тогда видел, слышал, что было тогда заложено - это навсегда. И до сих пор часто вперемешку... Бодрый голос из из телевизора: "Налёт беспилотников противника отбит без потерь!"
И только много лет позже осознание того, что вой ракет ПВО и взрывы где-то не слишком далеко были просто фоном, вроде дождя или мороза.
И замечать-то перестали.
Постоянные учения на случай ядерной войны надоели хуже горькой редьки. Рапортовали начальству, что проведены, и дело с концом. Если что, всё равно все подохнем. Хотя в подкорке застряло навсегда: "Вспышка слева!"
И только несколько десятилетий спустя осознание, что каждый год существования ядерного оружия статистически увеличивает вероятность его применения. И это неизбежно. Как чеховское ружьё: висит себе на стене, но пьеса-то идёт.
                ***
Пётр Львович заглушил мотор. "Чуть слышно, бесшумно шуршат камыши..."
Крайне навязчивая аллитерация. Впрочем,  два с половиной века назад такая демонстрация чисто формального мастерства была в моде. Кто теперь  помнит этот стих? Человека три-четыре на всю планету. Э, ладно...
Он вновь погрузился в воспоминания.
Конечно, тогда он ничего не отслеживал, просто не умел. Да и дел было полно: школа с абсолютно безумным и бесполезным германским уклоном, музыка двухсотлетней, а то и гораздо больше, давности. Такая же литература и история искусств. Были бы и танцы, в том числе и на льду, но, по счастью, к ним он был катастрофически неспособен.
Всё мать. А он по-прежнему, спустя 40 лет после её смерти, приподнимает левую бровь: так делала она, сколько он себя помнил. Мать не цитировала Декарта, уж скорее - старинных поэтов. Но, совершенно чётко, для неё два греха были непростимыми: не стремиться узнать как можно больше, вкладывая в это максимум сил и средств, и не обладать хорошим вкусом везде: в одежде, в искусстве, в обществе.
Сказать честно, большую часть всяких-разных этих занятий он ненавидел.
Гораздо больше его тогда интересовали друзья и игры, попозже - девушки, свидания, поцелуи.
Но что еще было тогда? Просто - частью пейзажа жизни?
Сначала появилась реклама. Странная какая-то: небольшой дом, синее небо, цветы. И тут гроза, молнии, ливень - жуть! А над домиком такой розоватый прозрачный купол, всё там тихо-спокойно, и подпись внизу: "Безопасность. Надёжность. Уверенность". Страховая компания? Но не было ни её названия, ни названия сайта, вообще ничего. Сюжетов была масса: здоровые, симпатичные дети что-то ели, играли, смеялись; молодые люди в синей форме помогали старичкам и старушкам; врач и медсестра лучезарно улыбались на фоне новой больницы; чернокожий, азиат и европеец жали друг другу руки и работали вместе: в поле, на стройке, на рыбной ловле. И ещё много разных.
И слоганы тоже варьировались, там были разные слова: мир, согласие, лад, гармония; защищённость, будущее, спокойствие...
Кампания всё продолжалась и усиливалась. Это ведь стоило денег, да ещё каких! Кто? Зачем? Но очень долго не было никакого внятного ответа.
А потом с большой помпой, на всю планету, выступил какой-то крупный ооновский деятель.
Начал он тоже как-то странно, по-деловому.
Технические проблемы решены. Настоящие крупные инвестиции привлечены.
На самом деле единственное, чего не хватало почти целый век - политическая воля. Теперь она есть потому, что в противном случае человечеству грозит скорая и неминуемая гибель.
Термоядерный синтез освоен. Это сложно, и строить такие электростанции можно только "всем миром". Это пока недёшево, но уже дешевле ископаемого топлива. И будет дешеветь в разы и на порядки по мере распространения и  отработки технологии. И, самое главное, это чистая, безопасная и неисчерпаемая энергия.
Нет, не рай на земле. Но: то самое - безопасность, надёжность, защищённость, уверенность в завтрашнем дне. Это мир, согласие, спокойствие и гармония.
Это была правда. Не вся, разумеется. Были, конечно, серьёзные потрясения.  Старая энергетика с трудом уходила в прошлое.
Очень возросли мировые потребности в ценных металлах: литии, бириллии, ванадии. А такие нужные теперь вещества, как фтор и двуокись трития, были очень опасны.
Сложность самой технологии была сравнима с космической. Термоядерная энергетика развивалась, но... Слишком медленно.
И тогда началась новая рекламная кампания.
"Одна семья - один ребёнок!"
"Счастливая семья - малая семья!"
"Рожай меньше - богатей быстрее!"
Идеально выглядящие семьи с одним ребёнком садились в сверкающие лаком машины и белоснежные авиалайнеры, покупали дорогие вещи и просторные дома, катались на яхтах.

(Продолжение следует)