Ненавижу детей! Дед. Часть 1

...Свой первый статус «деда» я получил в начале девяностых под аккомпанемент волн Баренцева моря, разбивающихся о черные сланцевые скалы, в маленьком поселке, затерявшемся среди сопок.
Удивительный мир, где грибы вырастают выше деревьев, всегда бесчинствует ветер и лежит снег. Даже время здесь идет иначе: столбик сливочного масла на тарелке — это сутки, два яйца на завтрак — неделя, день и ночь — год прошел.
Весна в этих краях не приходит, крепко сжимая в руках железные карандаши, — ее рисуют люди. Когда появляется солнце, тундра быстро скидывает свой строгий монохромный наряд, натягивая на себя, не по уставу, пестрое одеяло.
Я лежу на снегу, оглушенный бушующим, залитым разноцветными красками небом. Метель обнимает меня, вместе с ней я лечу все выше и выше. Широко раскинув крылья и жадно разевая клювы, бакланы бросая вызов ветру, парят совсем рядом. По поселку из труб неуклюжих построек дым спешит на свиданье к туману. Вот повар в белом колпаке зачем-то молотит по алюминиевому лагуну огромной чумичкой: «Дзинь, дзинь, д-д-дзинь, дембель! Дзинь, дзинь, д-д-дзинь, дембель, дембель, дембель!»
Все закружилось и смешалось: краски, бакланы, звездная дорога. Я падаю:
— Дембель, дембель, дзинь, дзинь, д-д-дзинь, д-д-д-дзинь… — это ожил будильник.
Вибрирующая темнота. Отсрочка экзекуции не смогла вернуть растаявшего сна. Радовало только одно — сегодня суббота.
На кухне уже вовсю лилась вода из крана и гудел чайник.
В молодости по утрам я часто варил жене кофе, с годами многое изменилось, и теперь кофе чаще варит она. Откуда в ней столько энергии?
Наполняя комнату своим дыханием, за приоткрытым окном шуршит осень. Посреди стены магический черный прямоугольник телевизора. Раскидав подушки и отбросив одеяло, я перебрался на пол. Стоя на четвереньках, стал шарить рукой под диваном, вглядываясь в пыльный полумрак. «Куда же ты запропастился, маленький гад?»
— Я запускаю стиралку! Тебе чего надо постирать, а? — проорал я.
— Не рановато? Всех соседей перебудишь, — донеслось из кухни, и тут же в комнату заглянула жена, — ты чего?
— Пульт не видела?
— Где-то должен быть, ищи, — улыбнувшись, бросила она, исчезая за дверью.
С охапкой грязных вещей я поплелся в ванную.
— У нас еще час, — заметила жена, надкусывая бутерброд.
Первый глоток кофе мне не зашел, я отставил кружку в сторону и включил компьютер. Кликнул мышью по иконке приложения и сразу же ввязался в жесткий ферзевый гамбит.
Расправившись с завтраком первой, жена заметалась, восстанавливая порядок. Увидев полную кружку, недовольно проворчала:
— Опять всухомятку ел?
— Горячий, — пробубнил я, не отводя глаз от монитора, на котором блиц-баталия подбиралась к эндшпилю.
— Где же горячий? Ледяной уже.
— Иди пульт ищи, сам помою. — Легонько подтолкнув жену к двери, я уставился на экран. Ещё не проснувшийся мозг никак не мог найти достойный ход — похоже, это цугцванг. Сдаваться просто так не хотелось. Я сидел и тупо наблюдал, как убегает время…
На подоконник спланировала ворона и принялась нагло выстукивать клювом по жестяному отливу. К-ш-ш-ш! Я поднялся из-за стола — птица улетела. Во дворе блеклый фонарь слился с желтой листвой. Помытая и протертая кружка встала на полку. Из комнаты прорвался монотонный голос диктора — пульт нашелся!
Телефонный звонок разогнал все мысли. Доставка заявлена через пятнадцать минут. Жена, накинув куртку, проворно выскочила из квартиры, чтобы успеть покурить перед тем, как принять ценный груз. Я молниеносно сменил диспозицию: переместился на диван и, укрывшись пледом с головой, затаился.
Дверь хлопнула.
— А где дед? — раздался из прихожей писклявый голосок.
— Только что был здесь, — стягивая с ребенка комбинезон и обувь, ответила жена.
Раздались легкие шаги и напряженное сопение:
— Бабушка, я нашла! Он спит!