Спор двух женщин

В один из базарных дней, когда на площади было не протолкнуться, к казыю Данияру стражники привели двух плачущих женщин. Между ними стоял маленький пятилетний мальчик по имени Амир.
Первая женщина, по имени Зухра, утирая слёзы шёлковым платком, закричала:
— О мудрый казый! Эта женщина — воровка и обманщица! Пять лет назад у меня украли младенца. Я искала его по всем бекствам и сегодня наконец узнала своего сына в этом мальчике! Моё материнское сердце разрывается, отдай мне моего Амира!
Вторая женщина, попроще одетая Лейсан, обняла ребёнка и разрыдалась:
— Не верьте ей, казый-абый! Это мой родной сын, я сама его родила, сама выкормила! Она хочет забрать его только потому, что её собственный ребёнок умер, а мой Амир растёт здоровым и красивым!
Обе женщины рыдали так искренне, что никто в зале суда не мог понять, кто из них говорит правду. Свидетелей не было, а внешне мальчик был немного похож на обеих.
Казый Данияр долго молчал, перебирая чётки. Все ждали, что он применит знаменитый суд Соломона — предложит разрезать ребёнка пополам. Но женщины тоже знали эту древнюю историю, и если бы судья так сказал, обе притворились бы, что уступают мальчика, лишь бы казаться настоящей матерью. Данияру нужна была новая загадка.
Наконец казый поднял руку, призывая к тишине, и обратился к стражникам:
— Этот спор слишком запутан. Материнскую кровь не проверишь на глаз. Раз так, пусть решает сила природы и закон крови. Принесите две чаши и два острых ножа.
Когда всё было готово, Данияр объявил свою волю:
— Настоящая мать та, чья кровь признает ребёнка. Пусть каждая из вас сделает небольшой надрез на своём пальце и капнет по три капли крови в свою чашу. А затем мы сделаем маленький укол на пальчике мальчика и добавим его кровь в обе чаши. В чьей чаше кровь Амира соединится с материнской в единое целое, та и есть настоящая мать. А в чужой чаше кровь свернётся, потемнеет и разделится.
Зал суда замер от ужаса и почтения перед такой «тайной медициной».
Лейсан, не колеблясь ни секунды, схватила нож, быстро полоснула себя по пальцу и протянула руку, чтобы капли упали в её чашу. На её лице не было страха, только сильное волнение за сына.
Зухра же, увидев острый нож, вдруг побледнела. Она посмотрела на сверкающее лезвие, затем на маленького Амира, на его пальчик, который стражники уже приготовились уколоть... Её рука задрожала, она выронила нож на пол, упала на колени и закрыла лицо руками:
— Я не могу... Не надо колоть мальчика! Не мучайте дитя! Пусть он остаётся у Лейсан, я отказываюсь от своих слов!
Казый Данияр тяжело вздохнул, ласково подозвал к себе испуганного мальчика, погладил его по голове и велел стражникам убрать ножи. Никого колоть он, конечно, не собирался.
— Встань, Зухра, — строго сказал судья. — Ты не мать Амира. И дело вовсе не в крови. Истинная мать Лейсан без раздумий пролила свою кровь ради правды, потому что знала, что права. Но когда дело дошло до того, чтобы причинить боль ребёнку, ты испугалась не за него, а за себя. Ты побоялась, что твой обман раскроется прямо в этой чаше, ведь никакой проверки  не существует — в кипячёной воде, которую я приказал налить в чаши, любая кровь ведёт себя одинаково. Твой собственный страх и выдал тебя.
Данияр объявил Амира законным сыном Лейсан, а Зухру за ложные обвинения и попытку украсть чужую судьбу приговорил к покаянию и крупному штрафу в пользу бедной семьи.