Россия как камень преткновения

Россия как камень преткновения. Европа, Украина и цена военной риторики

Александр Аит

Авторская статья. Фактическая основа проверена на 30 октября 2026 года.

Когда звучат призывы усилить давление на Россию, заставить её отступить, добиться её поражения, я хочу понять, какой конкретно результат имеется в виду.

Изменение условий переговоров? Прекращение боевых действий? Возвращение территорий? Экономическое ослабление? Или разгром государства, обладающего ядерным оружием?

Это разные цели. У каждой своя цена и свои риски. Если смешивать их в одной воинственной речи, у слушателя останется ощущение решительности, но ясности о будущем не прибавится.

Россия стала камнем преткновения для европейской политики. Вокруг отношения к ней переплелись вопросы безопасности, энергетики, санкций, государственных расходов и будущего Украины. Однако произнести слово «Россия» ещё не значит объяснить всё, что происходит с Европой. У европейцев есть собственные ошибки, которые никакой внешний противник за них не исправит.

Попробуем посмотреть на происходящее без заранее приготовленных победителей. Счёт за политические решения приходит людям, которые этих речей не произносили.

Европа между своими обещаниями и своими возможностями

Европу рано хоронить. Но изображать её положение благополучным тоже было бы нечестно.

В октябрьском обзоре МВФ говорится, что европейская экономика продолжает расти медленно, несмотря на энергетический шок. Даже после нормализации энергоснабжения её будут сдерживать структурные проблемы, прежде всего слабая производительность. Следовательно, далеко не все трудности Европы начались с Украины и далеко не все закончатся вместе с войной. МВФ, октябрьский обзор Европы.

По данным Eurostat, годовая инфляция в еврозоне в сентябре достигла 3,8% после 3,2% в августе. Наибольший вклад внесли энергоносители. За статистикой стоят расходы семей и предприятий. Дорогая энергия увеличивает себестоимость производства, ограничивает возможности бизнеса и съедает часть доходов людей. Eurostat, 16 октября.

Объяснять человеку необходимость терпеть можно долго. Однажды он спросит, сколько продлится это терпение и что именно оно должно изменить.

У европейских руководителей есть право определять приоритеты безопасности. У европейцев есть такое же право требовать отчёта о цене этих приоритетов. Особенно когда одновременно необходимо финансировать оборону, промышленность, инфраструктуру и социальные обязательства.

Мне кажется опасной политическая привычка, при которой любой вопрос о расходах можно закрыть ссылкой на внешнюю угрозу. Если завод теряет конкурентоспособность, ему требуется экономическое решение. Если семье становится трудно оплачивать счета, ей недостаточно объяснить, кто виноват.

Россия не исчезает после принятия санкций

Разрыв хозяйственных связей редко происходит безболезненно. Можно принять решение отказаться от поставщика. Гораздо сложнее перестроить энергетику, производство и логистику так, чтобы новая система оказалась надёжной и доступной по цене.

Совет ЕС в январе 2026 года одобрил поэтапный запрет российского газа: полный запрет СПГ предусмотрен с начала 2027 года, трубопроводного газа с осени того же года. Сам календарь показывает, что речь идёт о длительном переходе. Зависимость не исчезает после выступления на саммите. Совет ЕС, решение о российском газе.

Европейские власти объясняют этот курс необходимостью снизить уязвимость перед Россией. Такой мотив существует. Но политическая необходимость, как её понимают руководители, не отменяет экономического расчёта.

Нужно показывать людям, сколько стоит замена, кто получает новые контракты, какие предприятия выдержат переход и какие меры действительно снижают издержки.

Особенно показательно расхождение интересов союзников. Американская лицензия OFAC от 9 октября разрешила определённые операции с российским дизельным топливом, включая импорт в США, до 7 апреля 2027 года. Это конкретное исключение из санкционного режима, а не отмена всех санкций против России и не доказательство уже состоявшейся поставки любого объявленного объёма. OFAC, генеральная лицензия №135.

Вот здесь и возникает неудобный вопрос. Если экономические обстоятельства позволяют Вашингтону делать исключения, почему от европейского общества требуют воспринимать каждое прежнее решение как вечную и не подлежащую обсуждению истину?

Союзники продолжают считать собственную выгоду. Их интересы могут совпадать, расходиться и снова сближаться. Европа должна уметь считать свою цену самостоятельно.

Военная риторика уже имеет бюджет

Разговоры об усилении обороны сопровождаются реальными решениями.

По данным НАТО, европейские союзники и Канада в 2025 году увеличили совокупные оборонные расходы почти на 20% в реальном выражении. Гаагское обязательство предусматривает достижение 5% ВВП к 2035 году: не менее 3,5% на основные оборонные нужды и до 1,5% на связанные с безопасностью направления. Утверждать, будто вся Европа уже сегодня тратит 5% на оружие, неправильно. Но направление движения ясно. НАТО, расходы и новые обязательства.

Рост расходов сам по себе не доказывает намерения начать войну. Армии существуют и для предотвращения нападения. Однако обществу необходимо понимать разницу между подготовкой к опасности и политикой, которая постепенно делает противостояние единственным мыслимым будущим.

Если любое новое вооружение автоматически объявлять шагом к миру, а любой разговор о договорённостях подозревать в слабости, пространство для политического решения будет сужаться.

Военный заказ способен поддержать отдельные отрасли. Из этого не следует, что длительное противостояние полезно всей экономике и каждому человеку. Чтобы оценить результат, придётся смотреть и на то, какие гражданские задачи остаются без ресурсов.

Патриотическая речь не заменяет проверки расходов. Демонстрация силы не освобождает от обязанности объяснить, как именно эта сила приближает безопасное будущее.

Они знают, что Россия ядерная держава

Когда я слышу военную риторику, возникает вопрос: разве европейские руководители не понимают, с какой страной имеют дело?

Понимают. Объяснять происходящее незнанием было бы слишком просто.

В официальной политике НАТО ядерное сдерживание занимает центральное место. В альянс входят три ядерные державы: США, Великобритания и Франция. В европейских столицах прекрасно знают, что прямое столкновение с Россией несёт риск, выходящий далеко за пределы обычной войны. Официальная ядерная политика НАТО.

Поэтому вопрос следует поставить точнее: насколько надёжен расчёт, что противостояние удастся удерживать в выбранных пределах?

Политик может считать своё решение ограниченным. Другая сторона может увидеть в нём подготовку следующего шага. Мера, которую один объявляет оборонительной, для другого становится основанием усиливать собственную готовность.

Опасность заключается в ошибке, неверно понятом сигнале, цепочке ответных действий. Ни одна сторона не управляет всей этой цепочкой единолично.

Особенно тревожит уверенность, будто предыдущая осторожность противника гарантирует такую же реакцию в будущем. Из того, что катастрофы не произошло вчера, невозможно вывести, что её не может быть завтра.

Но ядерный статус не обеспечивает автоматической победы в обычной войне. Он также не означает, что любое требование ядерной державы обязательно будет принято. Такой подход оставил бы международной политике только соревнование угроз.

Ответственность должна быть взаимной: нельзя легкомысленно испытывать пределы сдерживания и нельзя обращаться с ядерной угрозой как с обычным аргументом в споре.

3 января 2022 года Россия, США, Китай, Франция и Великобритания совместно подтвердили принцип: ядерную войну нельзя выиграть и нельзя допустить. Эту формулу стоит чаще сопоставлять с сегодняшними словами и решениями всех участников противостояния. Совместное заявление пяти держав.

В каком смысле Украина проигрывает

В отношении Украины прежде всего необходимо говорить об истощении.

Оно измеряется не только изменениями линии фронта. Можно сохранить позиции и одновременно потерять людей, оборудование, предприятия, жильё и возможность нормальной жизни. Отсутствие большого движения на карте ещё не означает, что страна сохранила прежние силы.

AP в октябре сообщало об острой нехватке боеспособных военнослужащих в украинской армии, проблемах ротации и отдельных подразделениях, укомплектованных примерно наполовину. В том же материале отмечалась способность Украины проводить ограниченные наступательные действия. Эти сведения показывают тяжёлое положение, но не распад всей обороны. AP, 8 октября.

Сведения о территориальных результатах тоже требуют осторожности. Reuters 17 октября передавало противоречащие друг другу заявления сторон и отмечало невозможность независимо проверить заявленный масштаб продвижения. Поэтому карту войны нельзя составлять из сообщений только одного военного ведомства. Reuters, 17 октября.

По сообщению AP от 29 октября, Национальный банк Украины пересмотрел прогноз на 2026 год: вместо ожидавшегося в июле роста на 1,8% теперь прогнозируется сокращение экономики на 0,4%. Это ещё не окончательный результат года, но направление пересмотра показательно. AP, 29 октября.

Здесь я вижу основание для жёсткой оценки: каждый следующий месяц войны может отнимать у Украины возможности, которые потом придётся восстанавливать годами. Помощь извне поддерживает сопротивление, но не отменяет разрушений.

Однако окончательное военное поражение является отдельным выводом. Его нельзя объявлять установленным фактом только потому, что положение страны тяжёлое. Сохранение государства, удержание фронта, возвращение всей территории и восстановление нормальной жизни представляют собой разные задачи. Одна может оставаться выполнимой, когда другая отдаляется.

Серьёзный разговор начинается с определения того, что именно мы называем победой и поражением.

Один к десяти: что показывает передача тел

22 октября Украине передали 252 тела, России 25. По приведённым AP сообщениям сторон, соотношение конкретной передачи действительно составило приблизительно десять к одному. Украинское Национальное информационное бюро отдельно сообщило, что личности возвращённых погибших предстоит установить. AP, Национальное информационное бюро Украины.

Эти цифры нельзя прятать. Но нельзя и приписывать им то, чего они не измеряют.

В передачу попадают тела, оказавшиеся у противоположной стороны. Погибший российский военнослужащий, которого вывезли российские военные, через неё не проходит. То же относится к украинскому военнослужащему, которого эвакуировали свои.

Значение имеют контроль места боя, возможность вывезти погибших, сроки обнаружения останков и накопление партий для передачи. Дата обмена не означает, что все эти люди погибли за один и тот же период.

Поэтому один к десяти в этой передаче является подтверждённым соотношением. Один к десяти среди всех погибших из этих данных не следует. Для такого расчёта нужны сопоставимые сведения об общих потерях обеих армий.

Точность здесь особенно важна. За цифрами находятся семьи, для которых возвращение погибшего означает возможность наконец узнать его судьбу и похоронить.

Миллиарды помощи не заменяют ответа о будущем

Европа продолжает финансировать поддержку Украины. Громкие суммы при этом требуют расшифровки.

Решение Совета ЕС от 26 октября примерно на 4,9 миллиарда евро включает 4,7 миллиарда частичного возмещения помощи, которую государства уже предоставили, и 230 миллионов дополнительного финансирования учебной миссии. Вся сумма не является совершенно новыми поставками, только что отправленными на фронт. Совет ЕС, 26 октября.

Помощь имеет значение. Но деньги не возвращают погибших, не отменяют усталость и сами по себе не гарантируют достижения всех политических целей.

Европейские руководители должны объяснять, какого результата добиваются и по каким признакам оценят его достижение. Украинское руководство должно отвечать перед своим обществом за использование помощи и собственные решения.

Нельзя обсуждать Украину исключительно как объект чужой политики. У её граждан есть свои убеждения, страхи и представления о безопасности. Многие защищают то, что считают своим домом и своим будущим. Свести их всех к безвольному инструменту означало бы перестать видеть людей.

Но столь же неверно делать вид, что зависимость от внешних ресурсов не ограничивает свободу решений. Когда продолжение сопротивления зависит от чужих бюджетов и политических договорённостей, каждое обещание союзника становится частью внутренней жизни страны.

Поэтому обещания необходимо сопоставлять с возможностями, а сроки с человеческой ценой ожидания.

Россия тоже платит

Россия не исчезла под санкциями и остаётся участником, без которого невозможно договориться об окончании войны.

Из этого не следует, что происходящее обходится ей без тяжёлых последствий.

23 октября Банк России сохранил ключевую ставку на уровне 14%. Регулятор сообщил о повышенном ценовом давлении, высоких инфляционных ожиданиях и умеренном росте экономики. Это собственная оценка российского Центрального банка. Пресс-служба Банка России.

Способность государства выдерживать нагрузку заслуживает серьёзного анализа. Но устойчивость не означает отсутствия ущерба.

Дорогой кредит влияет на гражданские предприятия. Инфляция касается семей. Людские потери затрагивают общество независимо от того, какими словами их объясняют. Нельзя оценивать положение России только по тому, что ошиблись люди, предсказывавшие её скорый крах.

Если мы требуем правды без прикрас, это требование должно действовать последовательно. Иначе получится только замена одной удобной картины другой.

Камень преткновения нельзя вычеркнуть из карты

Мой главный вывод: Европу невозможно сделать безопасной, просто исключив Россию из разговора.

Россия останется рядом. Её военный потенциал, территория, ресурсы и политические решения будут влиять на европейскую жизнь независимо от того, нравится это европейским руководителям или нет.

Но и безопасность соседних государств невозможно отменить одним напоминанием о российской силе. Соглашение, в котором одна сторона не видит для себя никакого будущего, будет трудно сделать устойчивым.

Придётся обсуждать территориальные вопросы, гарантии безопасности, ограничения вооружений, контроль выполнения договорённостей и условия, при которых новая война станет менее вероятной.

На саммите 15–16 октября европейские руководители подтвердили поддержку Украины и призвали Россию согласиться на прекращение огня и содержательные переговоры. Это их официальная позиция. Судить о ней необходимо по практическим решениям. Тот же критерий следует применять к российским и украинским заявлениям о мире. Итоги Европейского совета.

Само слово «мир» ничего не гарантирует. Нужно читать, какие условия за ним стоят, кто должен их выполнять и как будет проверяться выполнение.

Россия стала камнем преткновения потому, что её нельзя вычеркнуть, заставить исчезнуть или считать несущественной величиной. Признание этой реальности должно вести к серьёзной политической работе. Постоянное повышение громкости её не заменит.

Цена следующего месяца

Самая страшная привычка военного времени возникает тогда, когда чужая смерть постепенно превращается в фон.

В сентябре мониторинговая миссия ООН подтвердила в Украине не менее 328 погибших гражданских и 2 105 раненых. Это проверенный минимум за один месяц, не полная цена войны и не статистика военных потерь. OHCHR, сентябрьский доклад.

Хочется слышать от политиков больше точных ответов. Что они готовы сделать, чтобы следующий месяц оказался менее смертоносным? Какие действия снижают риск прямого столкновения? Какие каналы связи сохраняются? Что предлагается людям, кроме очередного обещания выдержать ещё немного?

Европе необходимо думать о собственной безопасности и собственном будущем. Украине необходимо сохранить людей и жизнеспособность страны. России необходимо учитывать цену продолжения войны и устройство мира после неё.

Военную силу можно измерять. Расходы можно подсчитывать. Политические заявления можно повторять ежедневно. Но ни один из этих показателей не освобождает от главного вопроса: как закончить войну так, чтобы через несколько лет не начинать следующую?

У ядерных держав и их противников нет права относиться к этому вопросу легкомысленно.

Цена ошибки будет настоящей. И платить её придётся далеко не только тем, кто ошибся.

Британский след: Лондон за пределами Евросоюза, но внутри европейского противостояния

Этот раздел дополняет статью. Его место перед разделом «Камень преткновения нельзя вычеркнуть из карты».

Британию в этом разговоре нельзя оставлять за скобками. Она вышла из Европейского союза, но сохранила стремление влиять на безопасность континента. Украинское направление даёт Лондону возможность участвовать в решениях, последствия которых будут определять европейскую жизнь ещё долго.

Для понимания британской роли не обязательно искать тайные документы. Значительная часть этой политики изложена открыто.

В декларации о столетнем партнёрстве с Украиной предусмотрена ежегодная военная помощь не менее трёх миллиардов фунтов до 2030/31 финансового года и далее по необходимости. Документ охватывает сотрудничество в обороне, промышленности и безопасности, а также изучение возможностей размещения оборонной инфраструктуры. Слово «столетнее» не означает обязательства перечислять одну и ту же сумму сто лет подряд. Но масштаб заявленного политического горизонта очевиден. Британско-украинская декларация.

Лондон выстраивает отношения с Украиной далеко за пределами очередного пакета помощи. По моему прочтению, это стремление закрепить долгосрочное военное и политическое влияние. Само по себе такое влияние не доказывает полного контроля над Киевом, но отрицать его значение было бы странно.

Подготовка армии и собственная промышленность

На 5 июня 2026 года британское Минобороны сообщало о более чем 63 тысячах украинских военнослужащих, прошедших многонациональную программу Interflex под британским руководством. Тогда же было объявлено расширение специализированной подготовки, включая авиационное, медицинское, инженерное и логистическое направления. Это накопленный результат программы, а не число британских военных в Украине. Минобороны Великобритании.

Подготовка кадров формирует длительные связи между армиями: совместимость, профессиональные контакты, привычку работать с определёнными системами и подходами. Поэтому британское участие нельзя свести к дипломатическим заявлениям.

Есть и промышленная сторона. Ещё в январе 2025 года британское правительство прямо связывало военную помощь Украине с ростом производства и рабочими местами в самой Британии. В сообщении фигурировал контракт BAE Systems на 61 миллион фунтов, связанный с возобновлением производства артиллерийских стволов в Йоркшире. Сообщение британского правительства.

Здесь не требуется придумывать скрытую выгоду: промышленный интерес назван открыто. Но из наличия контрактов не следует, что вся война была организована ради этих контрактов.

Вопрос точнее и серьёзнее. Как отделить решения, необходимые для безопасности, от решений, которые становятся удобны системе военных заказов? Кто проверяет, совпадают ли интересы получателей контрактов с интересами общества, оплачивающего противостояние?

Влияние на будущий мир

Британия вместе с Францией возглавляет «коалицию желающих». Январская декларация 2026 года предусматривала возможность размещения многонациональных сил после мирной договорённости. В августовском обзоре Библиотека Палаты общин отмечала вопросы, остававшиеся вокруг состава, продолжительности присутствия и правил применения силы. Это проект будущего развёртывания при определённых условиях, а не доказательство уже начавшейся войны британской армии против России. Обзор Палаты общин.

Именно здесь возникает особенно трудный узел.

Для сторонников такого присутствия оно должно стать гарантией от возобновления войны. Москва возражает против европейского военного присутствия. Следовательно, один и тот же проект участники воспринимают совершенно по-разному.

Назвать войска гарантом мира недостаточно. Необходимо определить, кто ими командует, что они имеют право делать, как реагируют на нарушение соглашения и какие действия способны привести к прямому столкновению.

Вопрос о ядерном риске относится к Лондону самым непосредственным образом. Британия сама является ядерной державой. Она не может объяснить рискованное решение незнанием того, чем грозит конфликт с другой ядерной державой.

Жёсткость требует ответа о результате

8 октября Лондон объявил 38 новых санкционных включений, затронувших нефтяной сектор, танкеры, финансовых посредников и поставщиков. Британские власти представили их как усиление давления на российские источники финансирования и снабжения. Британское правительство, 8 октября.

28 октября последовало объявление дополнительной поддержки Украины, в том числе 500 миллионов фунтов на потребности ПВО этой зимой. Это показывает продолжение курса, а не только прежние обещания. Даунинг-стрит, 28 октября.

Британский след виден в подготовке армии, финансировании, санкциях, оборонной промышленности и планах послевоенного устройства. Лондон участвует в формировании политики, а не наблюдает за ней со стороны.

Поэтому мой вопрос к Британии такой же прямой, как и к другим влиятельным государствам: какую Европу вы рассчитываете получить после всех этих решений? Какие условия сделают её безопаснее? Где предел давления и что последует, если расчёт на управляемое противостояние окажется ошибочным?

Претензия на лидерство предполагает ответственность за последствия. Иначе одним достаётся право задавать тон, а другим приходится жить под его звуки.