Посылка из Шэньчжэня 2

В телевизоре Дмитрий Маликов и Марина Кравец, фальшиво улыбаясь, в сотый раз запели про распродажу на Ozon. За ними на экране появился Безруков, душевно, с придыханием рассказывающий про выгоду кредитов от Совкомбанка, а следом пошла кричащая зеленая заставка Мегафона. Я сидел на коробке из-под старого монитора, тупо глядя на этот парад глянцевого коммерческого счастья, и слушал, как в углу капает с потолка апрельская вода.
И тут в голове словно щелкнул тумблер.
«А ведь я могу показать любую рекламу прямо над их головами», — подумал я. Не в телевизоре, который все выключают, и не на смартфонах, где её пролистывают. В небе. Над ночным МКАДом, над Сити или прямо над центральной площадью нашего городка.
Интересно, сколько миллионов отвалил бы мне тот же Ozon за свой гигантский, светящийся изнутри облаков логотип на высоте пяти километров, который увидит половина Московской области? А Совкомбанк? Для таких корпораций пара миллионов рублей — это бюджет на закупку канцелярских скрепок. Для меня — свобода от долгов и новая жизнь.
Я усмехнулся собственной дерзости, но мысль прижилась. Чтобы продать такую технологию рекламным гигантам анонимно и без риска сесть за незаконное использование частот, мне нужен был козырь. И этот козырь должен быть карманным.
Я перевел взгляд на разобранные платы. К черту стационарную турель с громоздким телескопом. На этой съемной однушке на пятом этаже мне нужно было решить новую инженерную задачу: утрамбовать филаментатор со всей его квантовой начинкой в габариты обычного карманного смарт-проектора.
Это казалось безумием. Чтобы сохранить дальнобойность в пять километров и при этом отказаться от массивных зеркал, мне требовалось полностью переписать алгоритм фазового чирпа. Нужно было заставить лазерные диоды работать на пределе их физических возможностей, сжимая импульсы не до пико-, а до фемтосекундных значений прямо на выходе из компактной оптической головки. Использовать не тяжелые стеклянные решетки, а твердотельную кремниевую матрицу с электронным управлением преломления.
Оставшиеся сто тысяч рублей наличными обрели цель. Вместо того чтобы растягивать их на макароны, я открыл ноутбук. Мне снова были нужны специфические компоненты: ультракомпактные драйверы питания, новые литий-полимерные ячейки с высокой токоотдачей и микро-зеркальный гальванометр, способный выдержать гигаваттные пики.
Под мерный стук капель с протекающего потолка я начал проектировать «карманного бога».
Май пролетел как один бесконечный, лихорадочный день. К концу месяца у меня оставалось ровно три тысячи рублей — всё, что отделяло меня от голода и окончательного падения на самое дно. Но когда я смотрел на свой рабочий стол, страх перед нищетой отступал.
Там, среди обрезков изоленты и канифольной пыли, лежал он. Мой новый прибор.
Мне удалось сотворить невозможное: филаментатор больше не напоминал громоздкую турель. Теперь это был аккуратный, матово-черный кубик из углепластика, который легко помещался на ладони и весил чуть больше килограмма. Я выжал из китайских микрокомпонентов всё, что позволяли законы квантовой оптики. Новая схема фазового чирпа на твердотельной кремниевой матрице работала безупречно. По моим расчетам, этот портативный монстр мог срывать электроны с орбит газов и проецировать объемное плазменное изображение в недрах облаков на высоте трех-четырех километров. Продолжительность трансляции по-прежнему была жестко ограничена четырьмя-пятью минутами — литий-полимерные ячейки с высокой токоотдачей отдавали всю энергию без остатка, нагревая кубик до состояния горячей печной заслонки. Но пяти минут было более чем достаточно.
Теперь, имея в кармане карманного бога, а в кошельке последние три тысячи, я понимал: время теории закончилось. Риск быть запеленгованным ПВО всё еще существовал, но теперь я был мобилен. Я мог включить прибор в любой точке Подмосковья, отстреляться за пять минут и раствориться в темноте до того, как военные радары успеют триангулировать сектор.
Пришла пора найти того, кто согласится заплатить за это светопреставление. В моей голове уже зрел дерзкий план: устроить закрытый, индивидуальный показ для какого-нибудь крупного рекламного агентства или топ-менеджера из того же Ozon или Совкомбанка. Показать им их собственный логотип размером с три футбольных поля, полыхающий сапфировым плазменным огнем прямо над их загородными домами в элитных поселках Новой Риги, а затем анонимно прислать счет на оплату «эксклюзивного маркетингового контракта».
Оставалось сделать первый шаг — выбрать конкретную цель и заставить эти сытые корпорации поверить в то, что небо теперь принадлежит мне.

Я вытащил из тумбочки старый кнопочный телефон, купленный когда-то на замену для ремонта, и вставил в него сим-карту, оформленную на чужой паспорт. Первые звонки в крупные рекламные агентства и офисы ритейлеров обернулись полным провалом. Стоило мне намекнуть на «принципиально новый вид наружной рекламы в облаках», как на том конце провода либо вежливо вешали трубку, либо дежурно чеканили: «Мы работаем только с юридическими лицами по тендерной системе, присылайте ваше коммерческое предложение на общую почту». Пробиться сквозь эту бюрократическую стену одиночке с улицы было невозможно.
Я уже было дело отчаялся. Последние три тысячи рублей в кармане жгли кожу, а в углу комнаты всё так же уныло капала вода. Я сидел за столом, бессмысленно листая ленту новостей на ноутбуке, как вдруг боковым зрением зацепился за яркий баннер. Реклама китайских автомобилей Changan. На картинке красовался футуристичный кроссовер Uni-K на фоне подсвеченных неоном небоскребов. Подпись глазила: «Changan. Передовые технологии будущего».
В голове мгновенно вспыхнула ассоциация. В нашем городе не так давно, буквально пару месяцев назад, на выезде у шоссе открылся их новенький, сияющий стеклом дилерский центр. Китайские автобренды сейчас агрессивно захватывали российский рынок, вливали огромные бюджеты в маркетинг и, в отличие от закостенелых отечественных банков, отчаянно нуждались в громких, вирусных инфоповодах.
Я зашел на их официальный сайт, нашел раздел контактов и набрал номер горячей линии: 8-800...
Раздались три коротких гудка, а затем в динамике зазвучал приятный, профессионально поставленный женский голос автоответчика:
— Здравствуйте! Вы позвонили в службу поддержки Changan Motors Rus. Для улучшения качества обслуживания все разговоры записываются. Ожидайте ответа оператора...
Сердце застучало быстрее. Я поудобнее перехватил трубку. Через пятнадцать секунд музыка прервалась, и ответил живой оператор:
— Добрый день! Меня зовут Алина, специалист Changan. Чем я могу вам помочь?
— Здравствуйте, Алина, — я постарался придать своему голосу максимальную уверенность и твердость, чтобы не прозвучать как очередной городской сумасшедший. — Мой звонок не связан с покупкой или обслуживанием автомобиля. Соедините меня, пожалуйста, с отделом маркетинга или бренд-менеджментом головного офиса. У меня есть прямое коммерческое предложение по проведению масштабной презентации для линейки Uni.
На том конце провода возникла короткая, стандартная для таких колл-центров пауза. Алина явно проверяла свои скрипты.
— Подскажите, пожалуйста, вы представляете рекламное агентство? Наш бренд рассматривает предложения только в рамках официальных тендеров, которые публикуются...
— Нет, я не из агентства, — жестко перебил я её, понимая, что если сейчас сдамся, меня снова сольют на общую почту info@.... — Я частный инженер-разработчик. И то, что я предлагаю, не делает ни одно агентство в мире. Речь идет об эксклюзивной лазерной проекции логотипа Changan и силуэта кроссовера Uni-K прямо на облачный покров на высоте четырех километров. Презентация будет видна всему вашему городу-спутнику и части МКАДа в течение пяти минут. Вирусный эффект в соцсетях гарантирован. Мне нужен человек, который принимает решения по нестандартному маркетингу.
В трубке воцарилась тишина. Наверное, оператор Алина за свою смену слышала разное, но «логотипы на облаках на высоте четырех километров» в её скриптах точно не значились.
— Эм... минутку, пожалуйста. Я попробую переключить вас на специалиста по связям с общественностью и спецпроектам. Оставайтесь на линии.
Заиграла тихая электронная музыка. Я выдохнул. Первый барьер был пройден — меня не бросили в спам, а зацепились за ключевые слова. Через полторы минуты музыка резко оборвалась, и в трубке раздался деловитый, слегка уставший мужской голос:
— Алло, здравствуйте. Меня зовут Кирилл, отдел спецпроектов Changan. Мне тут оператор передала какую-то фантастику про проекцию на облака. Это шутка такая?
— Далеко не шутка, Кирилл, — спокойно ответил я. — Технология фемтосекундного оптического пробоя атмосферы. Полностью рабочая модель. 12 апреля этого года я уже проводил тестовый запуск в Подмосковье, в сети до сих пор полно видеороликов с тем, что люди приняли за аномалию. Я могу повторить это персонально для вашего бренда. Пять минут полыхающего неоново-синего логотипа Changan размером в полнеба.
На том конце провода послышался отчетливый стук клавиш клавиатуры. Кирилл явно гуглил «аномалию 12 апреля в Подмосковье». Судя по тому, как прервался его стук, он нашел те самые видеоролики с Гагариным и Христом в тучах.
— Так... допустим, я это вижу, — голос Кирилла мгновенно потерял скепсис, став собранным и тихим. — Допустим, это были вы. Что конкретно вы хотите от нас?
— Я хочу закрытый контракт. Двести тысяч рублей вперед на покупку расходных компонентов — мне нужно собрать дополнительный блок питания. И еще восемьсот тысяч — по факту выполненной трансляции над вашим новым автосалоном в эту пятницу, ровно в одиннадцать вечера. С вашей стороны — только подтверждение интереса. Файл для проекции я подготовлю сам. Если согласны, я пришлю на вашу личную почту тестовые координаты и зашифрованный кошелек для аванса. Что скажете?
Кирилл молчал секунд пять, взвешивая риски. Для крупного китайского автогиганта миллион рублей за вирусную кампанию мирового уровня — это были копейки.
— Присылайте выкладки, — наконец глухо произнес он. — Почта k.volkov@changan... Пишите туда. Если руководство одобрит аванс, мы попробуем.
Повесив трубку, я первым делом вытащил сим-карту из кнопочного телефона, разломал ее пополам и выбросил в окно — прямо в заросли крапивы у фундамента хрущевки. Больше этот номер не существовал.
Затем я сел за ноутбук. Весь мой интернет шел через роутер соседа снизу, к которому я подключился, взломав слабенький пароль WPA2 еще в первый день переезда. На самом ноутбуке была запущена «живая» операционная система Tails с флешки, работающая исключительно через сеть Tor и полностью очищающая оперативную память после выключения. Никаких реальных IP-адресов, никаких логов жесткого диска.
Я завел чистый почтовый ящик на защищенном швейцарском сервисе ProtonMail и отправил Кириллу короткое письмо с темой «Проект Sky-Changan». К письму я приложил воксельный макет логотипа и адрес криптовалютного кошелька для перевода аванса.
Я не стал использовать Биткоин — его блокчейн полностью прозрачен, и при желании служба безопасности Changan или финансовый мониторинг легко отследили бы всю цепочку транзакций до конечной биржи. Вместо этого я указал адрес кошелька Monero (XMR). Эта криптовалюта использует кольцевые подписи и скрытые адреса, что делает невозможным аудит баланса или отслеживание отправителя и получателя. Для Кирилла это не составляло проблемы: их бухгалтерия просто перевела рубли на официальный кошелек криптообменника-партнера, а тот сконвертировал их в XMR и отправил на мой адрес.
Аванс в эквиваленте 200 тысяч рублей пришел на следующее утро. На моем зашифрованном балансе высветилась нужная сумма.
Но получить крипту — это только половина дела. Самое сложное — безопасно обналичить её в рубли, не засветив свою личную банковскую карту, на которой и так висел миллионный долг с кучей арестов от судебных приставов. Любой перевод туда был бы мгновенно заблокирован, а меня бы сдали органам.
Я воспользовался старым, но надежным методом P2P-обмена без верификации.
Через цепочку «миксеров» я перевел Monero на временный кошелек Telegram-бота, который не требует паспорта для регистрации.
Там я открыл сделку на продажу крипты за рубли. В качестве способа оплаты я выбрал получение наличных через код СБП  в банкомате.  Потом я  дошел до ближайшего банкомата Т-Банка на окраине города. Натянув капюшон куртки поглубже и сделав вид, что кашляю, я ввел полученный в боте QR-код прямо на экране банкомата, минуя использование пластиковой карты.
Раздался сочный, долгожданный шелест купюр. Банкомат выплюнул аккуратную пачку пятитысячных банкнот.
Я пересчитал деньги прямо в кармане куртки. Цифровой след оборвался в ту же секунду, как Monero ушли в миксер. Changan перевел деньги в никуда, а я забрал их из бетонной стены банкомата обычным безликим кэшем.
Теперь у меня были ресурсы. Я зашел в местный супермаркет, купил нормальной еды, пачку хорошего кофе и несколько десятков плотных мусорных пакетов, чтобы заклеить текущий потолок в углу. Мой кубик-филаментатор лежал на столе в однушке, готовый к первому официальному коммерческому старту. Пятница приближалась.

В пятницу к вечеру погода преподнесла подарок. Небо над Подмосковьем затянуло плотной, низко висящей слоистой облачностью — идеальный, почти зеркальный экран для моего портативного кубика.
Я решил действовать осторожно и не перегружать лазер. Пять километров высоты и гигаваттные филаменты для этой задачи были избыточны — они бы просто сожгли дефицитные литий-полимерные аккумуляторы за пару минут и подняли бы на уши ПВО всего округа. Еще дома, сидя в своей однушке под стук капель с потолка, я перенастроил воксельную матрицу через ноутбук. Я выставил верхнюю координату фокуса на уровне всего сто метров над землей. Для первого коммерческого теста этого было более чем достаточно. Картинка на такой высоте обещала быть безупречно четкой, яркой и сочной.
Около десяти вечера я выкатил со двора свою старенькую, дребезжащую «Нексию».
В 23:00 я уже стоял на исходной позиции — припарковался на обочине темного технического проезда метрах в двухстах от новенького, сияющего панорамным остеклением дилерского центра Changan. Небо окончательно потемнело, слившись в сплошной монохромный купол. Я опустил стекло передней пассажирской двери, закрепил кубик на самодельном зажиме, направив объектив филаментатора под углом в сторону крыши автосалона, и подключил кабель к телефону.
Экран смартфона мигнул: «Поток синхронизирован». На часах было ровно 23:01. Я нажал «Старт».
Прибор внутри салона «Нексии» выдал сочный, частый треск, похожий на работу мощного электрошокера. Из открытого окна в небо ударил невидимый глазу инфракрасный жгут. И в ту же секунду серая мартовская темень над крышей автосалона взорвалась ослепительным квантовым светом.
Прямо в воздухе, на высоте трехсот метров, соткался мчащийся кроссовер Changan Uni-K серебристого цвета.
Пикосекундный пробой сработал с ювелирной точностью. Из-за небольшой высоты нейросетевая модель выглядела невероятно реалистично: ионизированный азот и кислород выдавали чистейшие RGB-оттенки. Серебристый кузов машины буквально отливал металлическим блеском в лучах плазменного свечения, колесные диски бешено вращались, а из-под колес виртуального кроссовера назад летели сгустки ярких фиолетовых искр. Машина словно летела по невидимому хайвею, заложив крутой вираж прямо над светящейся вывеской дилера. Плазмофонный эффект на этой высоте превратился в плотный, благородный рокот мощного спортивного мотора, который утробно заурчал над головами людей.
Реакция улиц последовала незамедлительно.
Поток машин на оживленном подмосковном шоссе, шедшем мимо автосалона, буквально парализовало за считаные секунды. Водители, увидев несущийся в трехстах метрах над ними плазменный кроссовер, один за другим начали резко бить по тормозам. Сзади послышался визг резины. Кто-то врубил аварийку, кто-то просто замер посреди полосы. Из окон автомобилей десятками высовывались руки со смартфонами — люди вжимались в лобовые стекла, не веря собственным глазам.
Пассажиры стоявшего на светофоре рейсового автобуса дружно прильнули к окнам с одной стороны, отчего кузов машины заметно накренился. Прохожие на тротуарах застыли как вкопанные. Парень, выходивший из круглосуточной заправки с пластиковым стаканом кофе, так и замер с открытым ртом, пока горячая жидкость лилась ему на куртку.
— Смотри! Че за хрень?! Это проекция?! Где экраны?! — доносились до меня испуганные и восхищенные крики с улицы сквозь рокот плазменного двигателя.
Из стеклянных дверей самого автосалона Changan гурьбой высыпали менеджеры, охранники и редкие поздние клиенты они стояли, запрокинув голову, где-то среди них был Кирилл и  на его бледном от неонового света лице блуждала абсолютно безумная, торжествующая улыбка маркетолога, который только что понял, что обеспечил своему бренду упоминание во всех мировых новостях.
Кубик на пассажирском сиденье ощутимо нагревался, наполняя салон «Нексии» густым, чистым запахом озона. Таймер на телефоне отсчитывал последние секунды. Серебристый Uni-K сделал финальный эффектный круг над куполом автосалона, вспыхнул на прощание багровыми стоп-сигналами и мгновенно растворился в воздухе, оставив город в состоянии полнейшего шока.
Я плавно нажал на газ. Старенькая «Нексия» тихо покатилась прочь по темному переулку, увозя меня подальше от замершего в пробке шоссе. Отъехав на пару километров в глубь спального района, я припарковался под тенью старых тополей и заглушил мотор. Достал из бардачка еще один запечатанный пакет с новой «левой» сим-картой, купленной у вокзальных лоточников. Пальцы до сих пор немного подрагивали, пока я ломал пластик и вставлял чип в телефон.
Я набрал Кирилла, номер его рабочего мобильного, который успел заучить наизусть. Трубку сняли на первом же гудке. Из динамика доносился безумный фоновый гул: крики менеджеров, сигналы машин на улице и какой-то общий, восторженный ор.
— Алло, Кирилл? Это я. Презентация окончена, — спокойно сказал я.
— Мать твоя женщина! — Кирилл почти кричал в трубку, начисто забыв про свой корпоративный деловой тон. — Ты… ты просто бог! Ты слышишь, что тут творится?! Шоссе стоит! Директор регионального направления сейчас прыгает на крыше своего «Чангана» от радости! Паблики Подмосковья уже лежат, в Телеге первые видосы набирают сотни тысяч просмотров за минуты! Это… это просто разрыв всего маркетинга, понимаешь?!
— Рад, что вам понравилось, — я позволил себе легкую улыбку, откидываясь на потертое сиденье «Нексии». — Что с остатком оплаты?
— Да-да, секунду! — послышался стук клавиш, Кирилл явно отбежал вглубь автосалона, где было потише. — Слушай, руководство в экстазе. Восемьсот тысяч уже ушли на тот же Monero-кошелек, лови транзакцию, бухгалтерия провела её по закрытой статье «высокотехнологичный PR». И это… подожди, не клади трубку! Мы хотим контракт. Полноценный, эксклюзивный контракт на всю Россию для Changan. Китайцы из Шэньчжэня, из головного офиса, уже требуют контакты агентства, которое это сделало! Они готовы платить любые деньги. Миллионы баксов, понимаешь?! Нам нужно продолжение сотрудничества, давай встретимся лично?
— Личных встреч не будет, Кирилл, — отрезал я, глядя на темные подмосковные пятиэтажки. — Только анонимный формат. Я подтверждаю получение транзакции, связь через ProtonMail. По поводу контракта я подумаю. До связи.
Я нажал отбой, вытащил новую сим-карту и без жалости разломал ее пальцами, бросив обломки на асфальт. На экране ноутбука, подключенного через телефон, обновился баланс зашифрованного кошелька. Восемьсот тысяч рублей в эквиваленте Monero упали на счёт.
План сработал идеально. Мои долги перед банками были фактически закрыты за пять минут лазерного шоу, а впереди маячили такие бюджеты, от которых кружилась голова. Но главное — я остался невидимкой. Карманный кубик на пассажирском сиденье тихо остывал, пахнув озоном, а я впервые за долгое время завел машину с легким сердцем.
Небо Подмосковья теперь работало на меня.

Я вернулся в свою убогую однушку на пятом этаже, когда за окнами уже забрезжил серый, холодный рассвет. В углу комнаты все так же мерно и уныло капала вода с потолка, но я этого почти не замечал. Внутри меня разрастался холодный, липкий страх. Произошло то, чего я боялся больше всего: игра вышла на уровень, где любая ошибка означала конец моей свободы.
Мною неизбежно должны были заинтересоваться спецслужбы. Шоу над автосалоном на высоте трехсот метров — это не просто дерзкий маркетинг, это демонстрация технологии, способной перехватывать контроль над воздушным пространством в тактической зоне. Я был железно уверен: Кирилу больше звонить нельзя. Ни при каких обстоятельствах. Он будет первым, к кому придут люди в строгих костюмах, и под протокол он выложит всё — от деталей нашего разговора до копеечного Monero-кошелька. Связать воедино два мартовских события — гигантского Гагарина в тучах на пяти километрах и серебристый кроссовер над дилером — для аналитиков ФСБ будет делом пяти минут. Почерк один и тот же: пикосекундный пробой атмосферы. Меня будут искать. Профессионально, жестко и по всем фронтам.
Я запер дверь на оба замка, сел на коробку с платами и всю оставшуюся ночь, обхватив голову руками, методично разбирал очевидные риски. Нужно было думать как оперативник, ищущий зацепки.
Первое и самое очевидное — мотив. Зачем кому-то собирать квантовый репликатор на коленке и продавать показы китайскому автобренду? Ответ: деньги. Острая, критическая нужда в деньгах. Это базовая отправная точка любого расследования. Проверить базы данных на предмет граждан с огромными просроченными задолженностями в этом районе — стандартная процедура. И если сейчас с зашифрованного кошелька Monero на мои арестованные счета внезапно упадет миллион рублей и закроет все долги — я сам надену на себя наручники. Банковский триггер сработает мгновенно. Вывод: кредиты гасить нельзя ни в коем случае. Пусть коллекторы продолжают слать угрозы, пусть приставы шлют уведомления. Я должен оставаться для системы классическим, безнадежным должником, погрязшим в финансовых проблемах. Миллион рублей должен лежать мертвым грузом в крипте.
Второй риск, от которого у меня перехватило дыхание, — мой экстренный переезд. Я съехал с двухкомнатной квартиры как раз в этот пограничный период. Спесслужбы гарантированно сделают выгрузку из баз Росреестра и МФЦ по всем сделкам с недвижимостью в городе за последние недели. Срочный обмен «двушки» на «однушку» с доплатой наличными — это жирный, кричащий маркер, который привязан к моему старому адресу в зоне радиопеленгации. Через риэлторскую контору они выйдут на меня за пару часов. А когда они поднимут мое личное дело и увидят, что я дипломированный технарь, живу один и зарабатываю кустарным ремонтом компьютерной электроники...
Всё.
Пазл в их головах сложится окончательно.
Я сидел в полумраке, слушая стук капель, и чувствовал, как петля затягивается. Мой новый адрес в этой хрущевке уже был уязвим, хотя они еще не постучали в дверь. У меня было совсем мало времени, чтобы соорудить линию защиты. Мне нужно было срочно придумать, как легализовать факт появления у меня ста тысяч рублей доплаты перед риэлторами, как объяснить свой переезд и как навсегда замаскировать кубик-филаментатор под обычный мусор, если в квартиру всё-таки нагрянет обыск.
Утром я действовал на автопилоте, подгоняемый холодным рассудком. Первым делом я очистил ноутбук: не просто удалил файлы, а провел глубокое затирание секторов, дефрагментировал и полностью переустановил операционную систему. Снес и заново создал все учетные записи в Яндекс.Браузере и Google. Теперь ни один эксперт-криминалист не смог бы вытащить из кэша мои поисковые запросы по квантовой оптике, фемтосекундным лазерам и комплектующим с маркетплейсов.
Погрузив углепластиковый куб и остатки специфических плат в «Нексию», я поехал на центральную почту. Купил самый большой картонный ящик, аккуратно переложил прибор толстыми слоями поролона и пенопласта, запечатал фирменным скотчем. В графе «Получатель» я указал реальный адрес жилой многоэтажки во Владивостоке, но вписал туда абсолютно вымышленное имя и несуществующий номер квартиры.
План был изящен в своей простоте: посылка стоимостью в миллиарды рублей пересечет всю страну, пролежит месяц на Дальнем Востоке как невостребованная, а затем Почта России послушно отправит её обратно на адрес моей новой однушки. В общей сложности коробка будет кочевать по сортировочным центрам и складам около двух месяцев, а потом сможет еще до полугода лежать в моем нынешнем отделении. Изъять посылку из этого логистического ада без трек-номера, который был только у меня, не смог бы никто. Главная улика растворилась в недрах государственной почтовой сети.
Выйдя из почтового отделения, я сразу отправился в местный алкомаркет. На оставшиеся от аванса наличные я закупился по-крупному: взял ящик самой дешевой водки, несколько бутылок приторного портвейна и пак крепкого пива.
Притащив всё это в свою унылую однушку, я принялся за создание декораций. Мне нужно было радикально изменить свой социальный портрет для любого, кто придет задавать вопросы. Я щедро расплескал портвейн по старым полотенцам, ковру и своей одежде — въедливый, кислый запах дешевого алкоголя мгновенно въелся в стены хрущевки, создавая стойкую атмосферу глухого бытового дна. Почти всю водку и пиво я безжалостно вылил в раковину, оставив лишь пару бутылок. Квартиру я превратил в хаос: повсюду валялась пустая стеклотара, обертки от плавленого сырка и окурки.
Оставив для себя полбутылки, я сделал несколько глубоких глотков, чтобы разило изо рта, слегка взъерошил волосы и к вечеру отправился в ближайший магазин «за добавкой».
Спектакль прошел как по нотам. В подъезде я намеренно долго возился с замком, чтобы меня в таком виде заметили новые соседи. В самом магазине я демонстративно долго считал мелочь у кассы, слегка покачиваясь, чтобы продавщицы и случайные посетители из близлежащих домов запомнили меня как опустившегося, запойного алкоголика.
Эта легенда идеально закрывала все бреши в моей биографии. Мой срочный переезд из двушки теперь выглядел как классическое падение должника: мужик сломался после ухода жены, погряз в миллионных долгах по кредиткам, забросил редкие подработки по ремонту компьютеров, продал квартиру через риэлторов ради доплаты и теперь просто беспробудно пропивает эти деньги в дешевой однушке на пятом этаже. Соседи по старому адресу видели меня редко? Естественно, ведь я неделями не выходил из дома из-за жестких запоев. Мои арестованные счета и звонки от коллекторов теперь были не мотивом для создания лазерного оружия, а логичным следствием моей деградации.
Я вернулся в пахнущую портвейном квартиру, сел на засаленный диван и посмотрел на желтое пятно на потолке. Единственной ниточкой, которая связывала меня с репликатором, были десятки прошлых посылок с радиодеталями с AliExpress и Ozon. Но маркетплейсы доставляют миллионы товаров ежедневно. Чтобы связать закупки микросхем с Гагариным в небе, следователям нужно было сначала догадаться залезть в историю моих покупок. А для них я теперь был всего лишь полубезумным, спивающимся мастером по ремонту кулеров.
Я сделал еще один глоток водки из бутылки.