Русское дело! Глава 4

Глава 3  http://proza.ru/2026/10/29/817

Глава 4.
Противодействие Бюро ЦК КП Эстонии.

20-го июля днём я сходил в канцелярию Горисполкома и узнал, по какой форме подавать заявку на проведение митинга. И подавать её надо было за неделю, т.е. в нашем случае 21-го. Подготовка митинга на 28-е шла уже полным ходом - члены Координационного Совета проводили оповещение не только в цехах своих предприятий, но обзванивали своих смежников и знакомых в других местах. Поэтому с оформлением заявки надо было поторопиться.

Вечером Женя заехал ко мне и после короткого обсуждения я на своей печатной машинке напечатал заявку в двух экземплярах. Поскольку эстонские оппоненты на свои сборища собирали десятки тысяч людей, то мы решили заявить 50 тысяч участников. Евгений подписал оба экземпляра, указав там по форме свой домашний адрес и номер телефона.

На следующий день я занёс заявку в канцелярию Горисполкома.

Секретарша, прочитав текст, выпучила глаза:
- Пятьдесят тысяч на площади Победы... у нас перед Горисполкомом?

- Да, именно так, - подтвердил я. – Пожалуйста, поставьте отметку о приёме заявки на моём втором экземпляре.

Я уходил из Горисполкома с гордо поднятой головой и слышал у себя за спиной озабоченное шептание сотрудниц канцелярии.

Пятница прошла относительно спокойно - мне звонили некоторые члены Координационного Совета и докладывали для передачи Евгению, сколько и с каких предприятий планируется участников. 20-го же июля в нескольких русских газетах вышли статьи и заметки о создании Интерфронта и о предстоящем 28-го июля митинге в Таллине. Город опять забурлил!

В понедельник 25-го июля около 10-ти утра у меня на работе зазвонил телефон. Звонил Евгений. Он сообщил мне, что его, как члена компартии, вызывают на заседание Бюро ЦК КПЭ - прибыть в здание ЦК за полчаса до 14.00. Это было, как гром посреди ясного неба! Он был рядовым членом партии. Его мог вызвать  секретарь парторганизации или парткома. Даже уровень Горкома для него был слишком высоким! А уж ЦК компартии республики! Это было невероятно!

Женя попросил меня подстраховать его – проводить и встретить с этого, как мы интуитивно понимали, неприятного для него мероприятия.

Мы вошли в здание ЦК в 13.30 и Евгений предъявил партийный билет. Пропуск ему был заказан. Он пошёл к лифту. Я остался ждать его в фойе на первом этаже.

То, что произошло тогда на заседании Бюро ЦК КПЭ, Женя позже рассказал мне и другим нашим товарищам подробно.

На лифте он поднялся на седьмой этаж. Напротив лифта дверь зала была открыта, по коврам до начала заседания прогуливались, видимо члены Бюро ЦК КПЭ. К нему подошёл работник секретариата и сказал подождать в коридоре - его вызовут. В 14.00 всех остальных пригласили в зал, двери закрылись.

Минут через 30 дверь открылась, и Евгения пригласили в зал. Членов Бюро было не так уж много - человек 20. Они сидели вокруг длинного стола, около которого ещё оставались свободные стулья. Евгений успел окинуть взглядом собравшихся, но узнал по фотографиям в прессе только 1-го секретаря Горкома КПЭ. Во главе стола сидел, видимо кто-то повыше рангом.

Ведущий после небольшой вступительной речи, обращаясь к Евгению, стал его упрекать, что созданием Интерфронта он накаляет политическую обстановку в республике. Женя за словом в карман не лез и с ходу парировал - именно эстонские националисты, активисты ПННЭ и НФЭ нагнетают политический психоз. Создание Интерфронта это всего лишь реакция простых русскоязычных жителей. И даже удивительно, почему руководители КПЭ безмолвствуют...
 
На это ведущий сказал, что руководители КПЭ не вмешиваются в процесс общественной демократии. Они как бы в стороне и не будут мешать процессу перестройки общества. Однако, нельзя допустить резкой конфронтации, когда 2 фронта - Народный и Интернациональный - пойдут стенка на стенку.

- Распустите свой Интерфронт! - неожиданно предложила женщина (из отдела ЦК по идеологии, как Евгений узнал позже). - И влейтесь, как секция, в Народный фронт.

- Он потому и назван Народным, чтобы в него могли войти секциями представители любых национальностей, - добавил какой-то эстонец с характерным акцентом на русском языке.

- Хорошо придумано! - в повисшей тишине сказал Евгений. -Эстонцы в этом Народном будут руководить, и проводить националистический курс, а остальные, включая русских, будут сидеть по секциям и слабо поддакивать.

- Вы думаете, что с этого заседания Бюро пойдёте к себе домой? - неожиданно спросил почти басом грузный эстонец в середине стола. - Вас можем прямо здесь арестовать за подрыв политической стабильности! И отправить в следственный изолятор КГБ.

Женя похолодел - такого оборота он не предполагал. Думал, что обойдётся партийным выговором. А тут КГБ, который должен защищать устои СССР, может арестовать его - патриота СССР? Казалось, мир перевернулся с ног на голову. Это было нелепо!

Впрочем, Евгений был не из робкого десятка!

- Ничего! - бодро парировал Евгений. - У нас уже создан руководящий орган, люди объединились - почувствовали силу в солидарности. Отсутствие руководителя уже не ослабит Интерфронт! На моё место теперь сразу встанут другие!

За столом аж крякнули!

- Вы понимаете, что значит собрать 50 тысяч на центральной площади города? - раздался голос другой женщины на чистом русском языке. - Ведь на площадь могут придти и сторонники ПННЭ с радикальными настроениями. Представляете, что будет, если начнутся потасовки?

- Милое дело! - опять раздался громкий баритон Евгения. - Значит НФЭ собирал 50 тысяч летом этого года на Певческом поле и Вы тогда не боялись, что мы можем туда прийти. А нам значит 50 тысяч своих сторонников собрать нельзя?

- Имейте в виду, - пробасил снова грузный эстонец видимо из КГБ. - Если на митинге случится хоть один эксцесс, то Вы, как организатор, будете арестованы и пойдёте под суд!

Он, помолчав с полминуты, продолжил:
- Ну что, не передумали митинг проводить?

- Мы с трибуны обратимся к бдительности и терпению собравшихся, - сказал Евгений. - Я уверен, что наши товарищи нас поймут, и любые провокаторы будут обезврежены!

Твёрдость Евгения не оставила членам Бюро ЦК возможности отговорить его от проведения митинга. Со своей стороны он согласился на компромисс - перенести митинг с центральной площади, чтобы не нарушать работу общественного транспорта, на площадь перед Горхоллом (городским концертным залом недалеко от пассажирского морского порта). Это место кстати некоторые товарищи предлагали ещё раньше - там ступеньки поднимаются от площади метров на 5 в высоту, а потом идёт площадка, образуя как бы трибуну. Площадь Победы была ровной, как стол - к праздникам там строили трибуны - нам же встать повыше на площади Победы было бы некуда. Так что вариант у Горхолла для нас был даже лучше!

Разговор опять завертелся вокруг названия. Женщина - из отдела ЦК по идеологии - стала упрашивать Евгения исключить из названия слово - фронт.

- Ладно, - сказал он. - В качестве ещё одного компромисса передам нашим товарищам предложение о переименовании фронта в движение.

В Москве уже существовало Движение в поддержку перестройки - так что такая общественная форма была у людей на слуху.

На том и порешили! Был объявлен перерыв.

Многие, включая Евгения, вышли в коридор. Его вопрос был заслушан, и его отпустили.

Он уже собирался двинуться к лифту, когда к нему подошёл крупный мужчина в гражданском костюме и, улыбаясь, сказал:
- Я заместитель начальника ГУВД. Не бойтесь - я выведу достаточное количество милиционеров и обеспечу безопасность на Вашем митинге!

Он крепко пожал Евгению руку и добавил:
- Я, как и многие мои товарищи, на Вашей стороне!

*** 
продолжение: Глава 5
http://proza.ru/2026/10/31/661