Let it be, или Петля Мёбиуса Глава 6

   
    Глава 6
    Игра

    Прихожу в себя от резкого запаха и неприятного ощущения, что на меня брызгают холодной водой из пульверизатора. Лежу на угловом диване; преодолевая необъяснимую слабость, пытаюсь поднять голову. С трудом всматриваюсь в пространство кухни: в голове шум, кружение, водоворот обрывочных событий. Блондин суетится рядом: то поднесёт к моему лицу ватку с нашатырём, то отступит на шаг, нервно потирая шею.
— Как вы себя чувствуете? — хлопотливо интересуется, принимая неподдельное участие.
Фокусирую зрение, но это получается не сразу. Наконец вижу встревоженный силуэт.
— Ну, стало лучше? — спрашивает он, аккуратно усаживая меня в угол дивана.
Я стараюсь ответить, но не могу вымолвить ни слова. Язык не слушается, да и горло как будто чем-то забито. Похоже, он тоже искренне расстроен. Слезящимися глазами бросаю взгляд на странного гостя. Ещё несколько минут назад для меня это был совершенно посторонний человек, в котором я видел желанного работодателя, и не сомневался, что смогу заработать. Но в данный момент моё отношение к нему кардинально меняется. Находясь в критической ситуации, задаю себе животрепещущие вопросы: кто он на самом деле? Зачем пришёл? И связан ли утренний кошмар с его появлением? Столкнувшись с неразрешимой проблемой, мозг начинает активно функционировать, искать, сравнивать и отбрасывать множество вариантов, не давая успокоиться.
— Что со мной? — спрашиваю, еле двигая побелевшими губами.
— Всё в порядке, — сообщает он, явно скрывая волнение, и его рука на мгновение дружески сжимает моё плечо. — Обычный обморок, не переживай.
— Наверное, мне необходимо выпить лекарство? — шепчу еле слышно.
— Разумеется, у меня всё с собой: сейчас примешь эликсир здоровья, покушаешь — и порядок, будешь как новенький, — говорит это бодро, но я замечаю, как у него дрожат пальцы, когда он лезет в карман.
Подаёт мне влажный платок:
— Дыши спокойно, это нашатырный спирт.
— Нужно впустить в комнату свежий уличный воздух, — думаю я, тяжело вздыхая, он словно слышит мои мысли, открывает форточку. В комнату вместе с живительной влажной прохладой врываются рычащие звуки экскаватора и грубые обрывки речи рабочих.
— Волшебник он, что ли? Какой-то эликсир здоровья, читает мои мысли… — Я теряюсь в догадках, глядя, как таинственный гость достаёт из своей большой сумки какие-то коробки, свёртки с незнакомыми этикетками, копчёную рыбу, колбасу, выкладывает на стол дорогой кофе, различные деликатесы, пластиковые контейнеры с едой и красивый глиняный сосуд. Наливает два бокала, один протягивает мне.
— Выпей, и тебе станет лучше. Это поможет забыть обо всех проблемах, — и пьёт сам, запрокинув голову.
Я слышу коньячный аромат, пью, и в следующую минуту мозги светлеют, а тело наполняет ощущение какой-то лёгкости, невероятной невесомости.
— Это я тебе в подарок нёс, — воодушевлённо объясняет он, обводя взглядом стол и стараясь подбодрить меня. — Ну, ну, соберись, — раздражённо стучит кулаком о ладонь.
Я непонимающе моргаю, бормочу, вспоминаю:
— Ты сын тёти Нади. Родители рассказывали о тебе и говорили, что собираешься приехать.
Заметив мои усилия, гость сияет, суетливо прохаживается по кухне, создавая жизнерадостную обстановку, напевает песню:
— На-на-на…
— Вот и отлично, господин Шишкин, туман в сознании прошёл? — Останавливается напротив, скрестив руки на груди.
— Да, — с неполной уверенностью отвечаю я, намериваясь улыбнуться.
— Теперь давай общаться на «ты», ближе нас никого нет, надеюсь, ты заметил нашу схожесть? Мы как братья-близнецы, а возможно, ещё ближе. — делает шаг вперёд и слегка наклоняет голову, как бы предлагая сравнить лица.
— Хорошо, — принимаю я предложение, подтверждая тихим тенором, и отмечаю, что мы одновременно и одинаково чешем макушки своих растрёпанных голов.
Блондин — мой далёкий родственник — так я пытаюсь объяснить себе невозможное. Мы начинаем свободно разговаривать, как родные.
— А что происходит? — интересуюсь я, стараясь собраться.
Гость вытаскивает из сумки большую спелую дыню, кладёт в мойку. Её медовый запах — сладкий, густой — напоминает о прошлом солнечном лете.
— Если честно, я и сам не знаю. — Озадаченно пожимает плечами и отводит взгляд.
— Но так не бывает, — возражаю я, качая головой.
— Разберёмся, теперь мы вместе — это сила, — уверяет он и спрашивает: — Не возражаешь, если я у тебя тут немного похозяйничаю? Дело подходит к обеду, пора отведать горячее.
Проворно поднимается, говорит:
— Отлично, — и, негромко хлопнув в ладоши, направляется к буфету, словно я уже дал согласие.
— Пожалуйста, — запоздало разрешаю я слабым голосом, наблюдая, как он привычными жестами открывает дверцы кухонного шкафа, выдвигает лотки, безошибочно достаёт тарелки, вилки-ложки, праздничный поднос, которым я никогда не пользовался. Делает это так легко, просто, как будто был здесь не раз и не два и готовил. Незнакомец точно до мелочей знает, что где лежит, и так же придерживает дверцу тумбы коленом, чтобы она не стукнулась о стенку. Ополоснув чайник, наливает воду из принесённой бутылки, включает. Вываливает что-то на сковородку, нарезает чёрный дарницкий хлеб, запечённую буженину, сыр с большими дырками именно тем старым тонким ножом, который использую я. Кухня наполняется изысканными ароматами лучших ресторанов. Правильно включает старую плиту — этот секрет знает только Марина, — хитро подмигивает, ставит в духовку завёрнутую в фольгу, наверное, курицу.
— Это главное блюдо, купил специально для нашей встречи, вернее, заказал в дорогом ресторане, — с гордостью объясняет, важно вытирая руки о полотенце.
Мгновенно находя спрятанные под раковиной зелёные оливки с косточкой для избранных персон, хитро смотрит на меня, подбрасывает банку, умело ловит.
— А, дружище, надеюсь, особый случай настал. — Подмигивает.
— Пожалуй, — шепчу я, прикрывая губы ладонью, и поражаюсь: откуда он знает мои личные тайны? Эти маслины я спрятал в пакет с картошкой так, чтобы их не было видно. На особый случай, и забыл. Это нелепость. Хотя в мире, где по утрам разверзаются небеса, вываливая космические аппараты, а налоговая декларация пахнет пирогами, необычности имеют обыкновение накапливаться, как немытая посуда.
Косой луч солнечного света, внезапно вырвавшийся из-за туч, озаряет лицо гостя. Я вздрагиваю, словно замёрз, всё больше и больше узнавая в этом незнакомом парне себя. Блондин сияет, излучая тепло и свет.
— Внимательно посмотри на меня. Это твои глаза, брови, уши, а губы, — тыкает себя пальцем в кончик носа, — мы точные копии друг друга!
Какое-то колдовство! Такое сходство, несомненно, это мой родственник.
Крепкий точёный силуэт, родные жесты, узнаваемые повороты тела. Любит живопись! Это непередаваемое чувство — видеть самого себя со стороны, подробно разглядывать свои движения, слушать добрый участливый голос, расслабляюсь и всё глубже проваливаюсь в мягкий диван. Что со мной? Может, я уменьшаюсь, через миг стану маленьким, как гном, он положит меня в сумку и унесёт. А если я растворюсь, а он останется, ему только нужно будет сбрить усы, перекрасить волосы в свой естественный цвет или подстричь их — никто не заметит подмены.
За окном сгущаются тучи, в мутном, запотевшем стекле отражается наша общая тень — две фигуры, сидящие друг напротив друга, как две копии в тёмной воде. И где-то далеко, за гранью этого мира, падают космические корабли, и это падение — как тихий вздох Вселенной, которая только что решила сыграть с нами заумную игру.


Рецензии