Глава 21 Брёвна в глазах

Получив подтверждение от Семёна, что на Канье Аристарии будут с должным вниманием встречены, они отпустили непонятного молодого человека. В любом случае дальнейшее его содействие пока не требовалось, а терпеть его присутствие Кире и в особенности Генри было весьма противно. Весь перелёт в соседнюю звёздную систему занял целых три дня. У команды выдался небольшой свободный промежуток, чтобы поспать, немного отдохнуть и подготовиться к посещению новой планеты сектора. Через 6 часов тяжёлого и беспокойного сна Генри ввёл в общий курс дела команду и уже был в обзорной кабине, работая над изучением истории планеты и её колонии.

Колонизация Каньи произошла самой последней и могла вообще не случиться, если бы в её недрах не был обнаружен слемний. Канья была крохотной планетой почти земного типа. Вернее, она могла бы стать планетой земного типа, если бы не уникальные условия, превратившие больше 50% её поверхности в безжизненные каменистые пустыни. Тем не менее на Канье были и моря, и океаны, и некоторое количество бедных, но всё равно достаточно плодородных территорий. Были даже в изобилии основные полезные ископаемые, разве что область их залегания располагалась достаточно глубоко в недрах планеты.

В период бурной добычи слемния на Канье проживало более 30 миллионов колонистов. Десятки промышленных городов были раскинуты по всей её поверхности. Когда же залежи этого удивительного розоватого минерала практически иссякли, Аристарии покинули планету, как и 2/3 всех её жителей. Официальных данных по переписи не было. По неофициальным данным, датированным почти несколькими десятилетиями назад, в колонии проживало около 13 миллионов человек. Почти все из них в столице — огромном, технологически развитом городе, единственном оставшемся на планете. Остальные немногочисленные жители обитали в фермерских хозяйствах вокруг столицы. Также вокруг столицы действовало некоторое количество хорошо организованных военизированных группировок, занимающихся сбором, переработкой и продажей остатков оборудования и полезных материалов, ещё сохранившихся в различных покинутых городах и давно заброшенных промышленных центрах.

Больше никаких исчерпывающих или заслуживающих доверия данных не было. Канья была самой бедной планетой сектора. Она не интересовала даже лидеров фракций, осуществлявших контроль над сектором. Изредка, раз в 5-7 лет, её посещали небольшие торговые космические корабли, курсирующие между планетами сектора. И, в принципе, всё, больше никаких контактов с окружающими колониями у Каньи не было. Влиятельным фракциям она была не нужна, а местная олигархическая аристократия предпочитала сидеть смирно, стараясь не привлекать к себе ненужного внимания.

Генри закончил изучение информации о колонии Каньи и отложил планшет. Несколько минут он сидел с закрытыми глазами, размышляя обо всём увиденном на Саратуме, после чего неспешно поднялся и вышел в кают-компанию. Там были Кира и Борис, они о чём-то раздражённо спорили.

— Вот! Дознаватель! Отлично, — недовольно воскликнул Борис, махнув на Генри рукой, — пусть он выскажет своё мнение, — на Генри уставились две пары глаз, жаждущих исчерпывающих ответов, способных разрешить их спор.

— Относительно чего я должен высказать своё мнение? — флегматично спросил Генри.

— У нас возникли некоторые разногласия с экспедитором, — недовольно ответила Кира. — Я считаю, что нам следует вмешаться в местную политику и повлиять на безобразное поведение местной олигархии! Мы не должны позволять им держать своих граждан на позиции скотины!

— В свою очередь я возражаю против какого бы то ни было вмешательства, — недовольно почти перебил её Борис. — Они продемонстрировали наличие у них энергетического оружия. Если мы попробуем сместить их или иным способом воздействовать на их образ жизни, они бросят против нас всё, что имеют, лишь бы удержаться на своей безобразной олигархической верхушке и продолжать высасывать все соки из своих рабов. Это не наше дело! В первую очередь потому, что мы не располагаем достаточными ресурсами для полноценного давления на местную элиту. Моя задача — обеспечение вашей безопасности, а не свержение местного правительства!

— Но мы же должны что-то предпринять! — недовольно перебила его Кира. — Как можно спокойно сидеть и наблюдать, как эти жирные, надменные богачи отравляют и убивают планету и всех её жителей?! — всё не унималась она.

— С позволения сказать, Аристарии ведут себя точно таким же образом! Так что лучше бы вначале Вам вынуть бревно из своего глаза! — в достаточно грубой манере язвительно парировал Борис.

— Что? — спокойно, но немного недовольно переспросил Генри. — Поясните, пожалуйста, Вашу позицию.

— С радостью! — громко ответил Борис, всё ещё не сводя глаз с Киры. — Аристарии, подобно этой местной олигархии, создали себе тепличные условия, выкачивая ресурсы со всех окрестных миров. Ваша богатая и роскошная жизнь, вся ваша напыщенная цивилизация существует только лишь за счет эксплуатации миров среднего и в том числе внешнего колец. Так что перед тем, как скидывать со своих Олимпов местных зажравшихся олигархов, вам бы следовало начать с себя, ведь ваши поступки ничем, в сущности, не отличаются от того, что мы наблюдаем здесь! — Борис недовольно свёл руки на груди в узел и замолчал.

— Вы ошибаетесь, — расстроенным голосом ответил Генри, — кроме того, Вы же тоже Аристарий…

— Формально! — грубо перебил его Борис.

Генри сделал паузу и продолжил:

— Вы же тоже Аристарий — негоже так некрасиво отзываться о своём народе… Тем более что Вы ошибаетесь в фундаментальных аспектах Ваших претензий, — Генри вновь сделал паузу, пытаясь понять, слушает ли его вообще Борис. Тот был недоволен, но внимательно слушал.

Генри продолжил:

— Аристарии вот уже более 100 лет практически не эксплуатируют ресурсы внешних колоний. Центральные миры уже очень давно смогли достичь полной автономности и самодостаточности. Всё наше производство автоматизировано и настроено самым чутким и аккуратным способом, чтобы наилучшим образом удовлетворять наши внутренние потребности. Вот уже более 100 лет мы экономически, финансово и товарно поддерживаем миры среднего и в меньшей степени внешнего колец. Если смотреть фактически, то не среднее и не внешнее кольца содержат нас — во многом мы содержим их. Конечно, всё ещё присутствует некоторый процент импорта, в основном связанный со слемнием и его производными, но центральные миры щедро платят за своё потребление. Так что Ваши претензии безосновательны.

— Да, но за чей счёт образовалась ваша замечательная жизнь?! Пусть сейчас вы стали самодостаточными, но давайте не будем забывать сотни лет безжалостной эксплуатации, которые в итоге и превратили вас в то технологическое чудо, каким вы сейчас являетесь! — недовольно ответил Борис.

— Ваша правда, лет триста назад наши пращуры в самом деле придерживались олигархической империалистической модели поведения, но правомерно ли обвинять в их ошибках наше поколение? Не достаточно ли уже того, что мы в корне поменяли свой образ жизни и даже начали расплачиваться с эксплуатируемыми когда-то мирами нашей поддержкой? — голос Генри был спокойным и размеренным, вероятно, даже в чём-то заботливым.

— Ладно, возможно, я погорячился и нынешние Аристарии не настолько плохие ребята, — постепенно успокаиваясь, ответил Борис, — просто я хочу отметить, что, как власть местной олигархии держится на принципах силового военного превосходства и монополии на причинение насилия, так же и власть Аристариев держится на их военной и технологической мощи! Так что мы не имеем морального права судить местных аборигенов за их образ жизни, ведь, в сущности, мы одинаковые злодеи, подавляющие своей силой слабых, превращая их в безвольных рабов!

— Пусть так! Вот я и говорю, что пришло время показать, кто тут хозяин, проявить силу и восстановить справедливость! — вмешалась Кира.

— Нет, Кира, мы не станем вмешиваться, — опечаленно ответил Генри, — но не потому, что, как сказал Борис, у нас нет морального права, ведь мы такие же злодеи… Конечно же нет… Мы не станем вмешиваться, поскольку наше точечное вмешательство приведёт лишь к ухудшению ситуации… Если мы скинем с насиженных мест местную разжиревшую до предела олигархическую аристократию, мы лишь спровоцируем новую борьбу за власть и, вполне вероятно, новую гражданскую войну. Думаю, если спросить этих безвольных несчастных работяг, что им лучше: 12 часовой рабочий день и нескончаемый труд на их заводах в полуотравленном мире или очередная корпоративная гражданская война, которая уже успела уничтожить в ядерном катаклизме вторую колонию сектора, — полагаю, они выберут труд. Я скорблю вместе с тобой, Кира, мне тоже нестерпимо больно осознавать чудовищное бремя этих людей, но я не знаю, как им помочь. Причина их страданий — их собственный образ жизни… Мы прибыли в этот сектор, чтобы найти ответы, понять причины проявления людьми нетипичного поведения. И что же мы увидели, прибыв сюда? Наше «нетипичное поведение» тут повсюду. Все колонии, весь сектор наполнен им до краёв, и каждый житель каждой колонии ежедневно вносит свой посильный вклад в общее гниение всего их общества. Как было бы здорово, если бы с завтрашнего дня все жители планеты проснулись с новыми лучшими моральными ценностями, принялись, подобно лучшим из Аристариев, заботиться друг о друге, о своей планете, обо всех аспектах своей жизни… Их миры преобразились бы в течение нескольких десятилетий. Но этого никогда не произойдёт.

Генри замолчал, все в комнате задумались о сказанном. Через минуту Генри продолжил:

— Кира, ты хочешь, чтобы мы проявили насилие в отношении местной олигархии? Для того, чтобы поменялась ситуация, нам придётся применить насилие по очереди к двум третям жителей. Всё дело в том, что, чуть появится возможность, каждый из них постарается стать новым царём горы, отхватив себе кусок пожирнее, — Генри перевёл взгляд на Бориса. — Вы считаете Аристариев злодеями, поскольку мы используем наше технологическое превосходство для того, чтобы диктовать нашу волю? А что бы Вы предпочли? Чтобы мы раздали все наши технологии жителям среднего и внешнего колец? Что тогда они, по-вашему, сделают? Они накинутся на миры ядра в бешеной, остервенелой гонке, дабы урвать себе как можно больше. У Вас возникло впечатление об Аристариях как о разжиревшей олигархии лишь потому, что мы смогли добиться высокого образа жизни?! Спросите себя, не потому ли мы смогли достичь этих высот, что оказались в состоянии отринуть, отвергнуть принципы жизни окружающих нас олигархов?!

Генри испытующе посмотрел в глаза Борису и продолжил:

— Поступки человека, его моральные принципы, правила жизни, которыми он сам себя ограничивает — вот, что отличает бедняков Саратума от «богачей» Аристариев. Более того, Вам, экспедитор, как никому другому знакома и понятна эта простая истина. Я наблюдал за Вами. Там, в том кабинете, когда Вы давили в стекло лицо этого несчастного перепуганного чиновника! Быть может, это Вы ничем не отличаетесь от местных олигархов?! Ведь я же предупреждал Вас, чтобы Вы проявляли сдержанность и уважительность к местным «аборигенам», как Вы их называете! Но нет, ведь Вы потому и служите вот уже 40 лет миротворческим силам, поскольку они позволяют Вам проявлять именно такое нетипичное поведение! Ведь ради этого всё это, не так ли? Ради того, чтобы в подобных моментах почувствовать свою безграничную власть, всепоглощающее господство над этими людьми! — голос Генри стал отрывистым и агрессивным.

Борис смутился и отвёл взгляд, Генри выдержал паузу и уже спокойнее продолжил:

— В этом всё дело, Кира — в выборе, который совершает каждый человек, добившийся власти. Саратум, как и весь этот сектор, медленно умирает, и вся чудовищная несправедливость заключается в том, что рано или поздно умрут все. И бедняки за своими рабочими станками, и олигархи в своих комфортабельных райских оазисах. Жаль лишь то, что большинство бедняков погибнет, выкашливая свои лёгкие от отравленного воздуха, а олигархи тихо и мирно отойдут, насытившись всеми возможными благами этих миров. Или, если не повезёт, умрут жестокой насильственной смертью в результате очередного покушения или государственного переворота. Но это не важно! Ситуация не изменится, пока каждый на своем уровне будет отдавать предпочтение поведению, которое так замечательно продемонстрировал наш дорогой экспедитор, вместо того чтобы стараться быть сдержанными и заботливыми, всячески пытаясь сделать жизнь тех, кто слабее, лучше и счастливее.

Генри вновь взглянул на Бориса:

— Не всегда те, кто находится на самой вершине, злодеи, будь то величественные Аристарии или представители местной олигархии. Когда Аристарии покинули этот сектор, мы оставили колонистам достаточную часть наших технологий, а самое главное, мы оставили им средства производства, с помощью которых они могли бы достичь великолепного уровня автоматизации. Они могли создать самые точные измерительные аппараты и инструменты, ведь, в конечном счёте, в этом же всё дело. Мы дали им возможности, мы подарили им самый наилучший старт, самые богатые ресурсы. Когда мы покидали сектор, мы же даже не выработали полностью слемний, оставив достаточное количество остаточных залежей, чтобы ещё сотни лет сектор был полностью обеспечен возможностью беспрепятственно путешествовать по всей нашей территории. И как они всем этим распорядились? Они уже через несколько десятков лет после нашего ухода принялись перегрызать друг другу глотки! Да, в те времена на вершине пирамиды власти оказались самые мерзкие представители, но как же все остальные? Подозреваю, что даже среди местной олигархии всё же были представители, направляющие ресурсы для качественного и лучшего изменения ситуации, вполне возможно, что основное гниение произошло не только на верхнем, но и на среднем, и даже на нижнем уровнях! Я думаю, что каждый второй житель Саратума виновен в той ужасной жизни, которую они все вынуждены сносить.

Генри закончил свою длинную и эмоциональную речь. Повисла долгая тишина, через пару минут прерванная тяжёлым и опечаленным голосом Бориса:

— Вы идеалист… — холодно произнёс он, выходя в коридор и направляясь в свою каюту.

— Да… Это так… — тихо ответил Генри. — Но я изо всех сил стараюсь найти путь превратить мои идеалы в методологию и практику внедрения…