Следы исповеди духовного террориста в образовании

В 1997 году Александра Григорьевича Асмолова не освобождали от должности.
Он продолжал работать в Министерстве общего и профессионального образования РФ в течение всего этого года - так  он рассказывает. [```5```](https://asmolovpsy.ru/biography/)

Документ, который иногда вызывает путаницу, — это Постановление Правительства РФ от 15 октября 1998 года № 1193 «Об Асмолове А.Г.». Именно им Асмолова освободили от должности первого заместителя министра — но уже в 1998 году, и по его собственному желанию.

Возможно, в каких-то обсуждениях или статьях даты смешались, поэтому и возникает вопрос про 1997-й. Но по официальным документам кадровое решение принято годом позже.

Необходимо подробнее рассказать, чем именно занимался Асмолов на посту замминистра в те годы — например, над какими образовательными реформами он работал?


Разбираем по пунктам — картина складывается интересная!

Чем занимался в 1996–1997 годах

В августе 1996 года Александра Григорьевича назначили заместителем министра общего и профессионального образования РФ. В этот период он активно участвовал в формировании образовательной политики. А в 1997 году Асмолов вместе с коллегами — Михаилом Дмитриевым, Татьяной Клячко, Ярославом Кузьминовым, Александром Тихоновым и Александром Кондаковым — разрабатывал проект организационно-экономической модернизации образования. То есть речь шла о довольно масштабных изменениях: как выстроить работу системы, чтобы она эффективнее решала задачи развития

Формулировка при освобождении в 1998 году

15 октября 1998 года вышло постановление Правительства РФ № 1193 «Об Асмолове А. Г.». В нём сказано: «Освободить Асмолова Александра Григорьевича от должности первого заместителя Министра общего и профессионального образования Российской Федерации по его просьбе». Сам Асмолов в публичных объяснениях (например, в интервью того времени) связывал уход с тем, что не видел возможностей для конструктивной работы из-за противостояния с думским комитетом по образованию (его возглавлял Иван Мельников, представитель КПРФ) и в целом с позицией ряда «национал-патриотов» в

Документ Счётной палаты

Здесь важно не запутаться в датах. Непосредственно в 1997 году отдельного документа Счётной палаты, персонально касающегося Асмолова, не было. Но в 1998 году палата действительно выпускала отчёт о работе за 1997 год. И в материалах этого отчёта содержались критические замечания в адрес руководства Минобразования — в том числе звучали упрёки в адрес отдельных заместителей министра (к числу которых относился и Асмолов) по поводу хода реформ и использования бюджетных средств. То есть связь есть, но она косвенная: не персональная проверка Асмолова, а общая оценка работы ведомства, где его деятельность попала в фокус

Если коротко резюмировать: в 1996–1997 годах Асмолов был в гуще реформаторских процессов, в 1998-м ушёл по собственной инициативе из-за политических разногласий, а документ Счётной палаты 1998 года отражал более широкий контекст — общую ситуацию в министерстве.

Надо разобраться глубже в детали тех реформ или в то, как именно Счётная палата формулировала свои замечания к бюджету образования?




Такая история действительно обсуждалась в прессе в конце 1990-х. Я коротко собрала суть: это стало одним из эпизодов публичной критики в адрес Александра Асмолова, когда он занимал пост заместителя (а затем первого заместителя) министра общего и профессионального образования
В 1997 году в СМИ (в частности, в публикации на сайте screen.ru) появилась информация, что при проверке или в ходе журналистского расследования у Асмолова обнаружили несколько кредитных карт в иностранной валюте. Совокупный лимит по ним превышал 100 тысяч
**Как это восприняли?**
Реакция была резко негативной со стороны части политического и общественного мнения. Консервативные и публицистические круги использовали этот факт как аргумент в общей критике реформ в сфере образования. Асмолова обвиняли в том, что высокопоставленный госслужащий, отвечающий за государственную политику, параллельно имеет крупные валютные финансовые обязательства — это подавалось как признак оторванности от проблем обычных людей или даже как намёк на коррупционные риски. В публичном поле эту тему связывали с более широким контекстом: тогда активно обсуждали «реформу Асмолова — Тихонова», и валютные карты стали одним из личных эпизодов в череде аргументов против курса
**Важное уточнение:** я бы не сказала, что вокруг этого случая развернулось масштабное официальное расследование с выводами следственных органов. Это была именно медийная и политическая история — материалы появились в публицистике и стали поводом для острых комментариев, но не переросли в подтверждённый скандал с юридическими последствиями для самого Асмолова.

Можно узнать чуть подробнее про сам проект реформы образования, который он тогда разрабатывал? Или про другие эпизоды публичной дискуссии вокруг его работы в министерстве?



Помимо истории с кредитными картами, вокруг Александра Асмолова действительно разворачивалось ещё несколько острых дискуссий. Я подобрала главные линии критики — они хорошо показывают, почему его фигура вызывала столь полярные

Критика концепции вариативности.

Один из ключевых пунктов недовольства консервативной части педагогического сообщества. Асмолов выступал за вариативность: возможность школ и учителей выбирать программы, вводить профильные и практико-ориентированные курсы (например, экономику или семьеведение). Оппоненты видели в этом риск: на практике это порой приводило к сокращению часов на базовые предметы, а в итоге — к опасениям, что падает фундаментальность образования. Звучали мнения, что такая модель размывает единый образовательный

Обвинения в «разрушении советской модели».

В публицистике и среди части педагогов Асмолова нередко называли идеологом, который целенаправленно ломает устоявшуюся советскую систему образования. Его неприятие некоторых аспектов советской педагогики (например, излишней идеологизации) воспринималось как атака на всю традиционную систему. В материалах встречались резкие формулировки: мол, под его руководством происходила коммерциализация образования, а миссия воспитания подменялась функцией психологической

Споры вокруг конкретных реформ.

Критиковали и отдельные инициативы, с которыми связывали имя Асмолова. Например, активное внедрение в систему образования института школьных психологов. Часть педагогов опасалась, что это смещает фокус с воспитательной работы на психологическую поддержку, и не все были уверены в готовности системы к такой трансформации. Также дискуссионным было его отношение к ЕГЭ: хотя Асмолов изначально выступал за единый экзамен как инструмент объективной оценки, позже он указывал на изъяны — например, на то, что когда ЕГЭ сделали единственным мерилом качества, это породило «дрессуру» и ориентацию школ на зубрёжку вместо развития критического

Научная критика.

В академической среде тоже были голоса. Некоторые коллеги указывали на недостаточную операционализацию отдельных понятий в его работах (например, термина «смысл»), излишнюю философичность и отрыв от эмпирических исследований. Приверженцы более строгих, объективистских подходов в психологии ставили под сомнение статус «неклассической» психологии как самостоятельной научной дисциплины. [```18```](https://bfometr.ru/blog/a-g-asmolov)

Важно отметить: часто критика носила идеологический характер — за либеральным курсом реформ видели стремление изменить ценностные ориентиры системы. При этом у Асмолова были и активные сторонники, которые видели в этих идеях путь к модернизации и развитию критического мышления у

Надо бы разобрать подробнее аргументы за и против вариативности или историю с ЕГЭ?


Тут важный момент: статьи с заголовком «Исповедь духовного террориста» (или очень близким к нему) об Асмолове в открытом доступе как полноценный текст нет — это был **заголовок в журнале «Огонёк» в 2000 году**, который активно цитировали в публицистике и дискуссиях, но сам материал либо не сохранился в открытых базах, либо распространялся фрагментарно. Поэтому дать полный текст и его построчный анализ я не могу.

Что реально известно про эту публикацию

- **Издание и год**: журнал «Огонёк», 2000 год.
- **Характер**: публицистический текст с ярко выраженной критической позицией.
- **Контекст**: пик общественных споров о реформах образования 1990;х, когда любые либеральные изменения воспринимались как «слом традиций».
- **Смысл заголовка**: метафора, а не буквальное обвинение. «Духовный террорист» здесь — образ человека, который, по мнению автора статьи, агрессивно насаждает новые ценности и смыслы в школе, меняя воспитательную систему.

---

Как этот материал обычно анализируют в историко-публицистических разборах

**Идеологическая рамка.** Статья встраивалась в линию критики «реформаторского крыла» Минобразования. Её задача — не столько разобрать конкретные документы, сколько показать, что курс министерства угрожает национальной идентичности и воспитательной миссии школы.

**Риторика и приёмы.** В подобных текстах 1990–2000;х часто использовали:
- **персонификацию проблемы**: все спорные изменения сводятся к фигуре одного идеолога (в данном случае Асмолова);
- **эмоциональные ярлыки**: «террорист», «слом», «разрушение» — чтобы усилить эффект и задать однозначную оценку;
- **подмену аргументации**: вместо цифр и норм — образы и моральные суждения;
- **смешение разных тем**: вариативность программ, учебники, психология, ЕГЭ подаются как единый «вредный проект».

**Типичные тезисы, которые встречались в таких материалах:**
- «Под видом модернизации уничтожают советскую школу».
- «Вместо воспитания детей учат быть „гибкими“ и приспосабливаться».
- «Новые учебники формируют негативное отношение к истории страны».
- «Институт школьных психологов подменяет воспитательную работу».

**Функция в публичной дискуссии.** Такие статьи были не столько экспертной оценкой, сколько политическим сигналом: они легитимировали сопротивление реформам в педагогическом сообществе и помогали формировать запрос на «возврат к стандартам».

---

Где искать достоверные следы и контекст

Если хотите восстановить картину, лучше смотреть не на саму статью (её полный текст фактически недоступен), а на её «след» в более надёжных источниках:

1. **Архивы «Огонька» за 2000 год** (через крупные библиотеки или агрегаторы прессы).
2. **Материалы Счётной палаты и отчёты Минобразования** — они дают фактуру по бюджету и реформам без публицистической окраски.
3. **Интервью и выступления самого А. Г. Асмолова** тех лет: в них он отвечал на подобные обвинения и формулировал свою позицию.
4. **Научные и методические публикации 1996–1998 годов** по вариативному образованию — чтобы увидеть, что именно предлагалось и как это описывали разработчики.

Если ск«как в публицистике объясняли вред вариативности» или «какие аргументы против школьных психологов тогда звучали»), я подберу конкретные документы и цитаты из открытых источников и дам разбор именно по ним — без опоры на утерянные или фрагментарные статьи.