Рассказ о герое

Сентябрьским вечером молодой человек ехал за рулём тёмно-зелёной легковушки «Volkswagen» по шоссе Швейцарии. Джек взял машину напрокат в Женеве и путешествовал по стране. Останавливался в городах Монтрё и Фрибур, затем свернул на юг – к лесным массивам.
Он родился в Англии в обеспеченной семье и, выучившись на финансиста, работал брокером. Но сейчас у него был отпуск, и Джек покинул Туманный Альбион, желая посмотреть природу Швейцарии. Вот только в этом году сентябрь выдался прохладным – днём столбик термометра не поднимался выше десяти градусов по Цельсию. Солнце часто скрывалось за серой пеленой плотных облаков, а дождь мешал пешим прогулкам.
Вдоль шоссе тускло светили фонари. Машин в этот вечер почти не было. Густой смешанный лес рос по обе стороны дороги. Джек взглянул на панель приборов и хмыкнул.
– Чёрт! Я же собирался залить бензина в бак в каком-нибудь посёлке по дороге, – сказал он. – Всё моя рассеянность… Еду второй час и ни одной заправки по пути.
Переехав мост через небольшую речку, путешественник остановил машину на обочине, вынул бумажную карту и стал рассматривать её. Разумеется, заправок на ней не было. Ближайшим населённым пунктом был Калькстеттен, и водитель решил ехать туда.
Вскоре дорога запетляла, поднимаясь вверх по холму. Джек уменьшил скорость, внимательно смотрел на шоссе. Въехав на возвышенность, он увидел впереди вывеску заправочной станции с подсветкой. Англичанин обрадовался и прибавил газу.
Только он снял наличные в банкомате у заправки, как раздался раскат грома, через минуту ещё один. Джек взглянул на большую тёмную тучу в небе и вошёл внутрь небольшого павильона. Пройдя мимо витрин с автотоварами и холодильников с газировкой и пивом, подошёл к кассе.
За прилавком сидел мужчина средних лет, с кудрявыми рыжими волосами и веснушками на щеках. На нём была жилетка из синтетики поверх клетчатой рубашки. Он равнодушно взглянул на посетителя зелёными глазами.
– Здравствуйте! Вы говорите по-английски? – обратился к продавцу Джек.
– Вы – янки? – произнёс на английском языке с выразительным акцентом кассир.
– Нет, я родом из Англии. Путешествую на машине.
– Угораздило же вас ехать! Какая колонка, сколько литров?
– Вторая, двадцать литров, – произнёс Джек и положил деньги на прилавок.
Пробив чек, рыжеволосый мужчина выдал сдачу, усмехнулся и сказал:
– Не успели вы.
Джек взял деньги, подбежал к окну и замер. Снаружи шёл дождь. Молодой человек вздохнул и развёл руками.
Подошёл кассир и поинтересовался:
– Куда вы едете?
– Хотел добраться в Калькстеттен, – ответил Джек. – Но теперь сомневаюсь.
– По дождю ехать не советую. Вот что! Выезжайте на шоссе, двигайтесь на северо-запад. Слева увидите небольшую грунтовую дорогу в лес, сворачивайте на неё. Она приведёт к дому семьи Штайнеров. Думаю, что хозяин Габелер даст вам кров на ночь.
– Спасибо! – поблагодарил мужчину Джек и пожал ему руку.
Выйдя из павильона, он пробежал к машине, заправил бак бензином. Выехав с заправки и двигаясь по шоссе в указанном направлении, путешественник подумал, что кассир на заправке похож на лепрекона.
Когда молодой человек свернул на грунтовку, дождь стал слабеть. Деревья смыкались над головой, свет фар выхватывал из темноты корявые стволы, где-то ухнула сова. Джек предусмотрительно сбавил скорость – опасно быстро ехать по мокрой глине, перемешанной с гравием, если у тебя не внедорожник. Дорога сворачивала то вправо, то влево.
– На кой чёрт я послушал этого кассира, – сердито пробормотал Джек. – Он ведь даже не сказал, как его зовут! Еду прямиком в чащу леса.
Наконец, впереди мелькнул свет, водитель решил, что показалось, но вскоре разглядел двухэтажный кирпичный дом с трубой, рядом стоял деревянный сарай или хлев.
– Ого! Эти люди живут в лесу и держат животных, – удивился Джек.
Он остановил машину, застегнул куртку, взял небольшой рюкзак с вещами, вышел, громко хлопнув дверью, сделал несколько шагов и… попал в лужу – ботинки промокли сразу.
Едва он поднялся на крыльцо и собрался постучать, как за дверью мелькнуло лицо пожилого мужчины с усами и бородой. Он открыл дверь и недоверчиво оглядел гостя.
– Здравствуйте. Вы – Габелер Штайнер? – обратился к мужчине Джек.
– Да, это я, – кивнул бородач. – Что привело вас в такую погоду ко мне?
– Дорогой! Впусти человека в дом и выслушай его, – послышался женский голос из дома.
Габелер что-то пробурчал, махнул рукой и отошёл. Джек вошёл внутрь, положил рюкзак на пол и осмотрелся. Он очутился в просторной комнате, впереди стоял большой камин, около него – три кресла и низкий стол. Справа виднелась деревянная лестница, ведущая наверх. Слева вдоль стены стояли два шкафа из дерева. На стенах висели картины и фотографии. Комнату освещала большая люстра и несколько ламп на стенах, пол покрыт коврами.
– Так вот, повторяю свой вопрос: зачем вы ко мне заявились? – спросил Габелер, сложив на груди руки.
Только теперь Джек как следует разглядел хозяина – это был высокий, мускулистый мужчина с коротко подстриженными седыми волосами, ухоженными усами и бородой. Его густые брови свелись на переносице, а скулы напряглись.
– Меня зовут Джек, я путешествую по Швейцарии на машине, – представился молодой человек. – Немного не рассчитал время и оказался в пути в непогоду. Кассир с заправки неподалёку посоветовал остановиться у вас на ночлег.
– Ты слышишь, дорогая?! – воскликнул Габелер и взмахнул руками. – Этот кудрявый лепрекон прислал нам постояльца!
Из дальней комнаты показалась женщина средних лет в простом голубом платье и домашних тапочках. Она взглянула на гостя и сказала:
– Ну и чего ты разошёлся, Габи? Детей и внуков нет дома, давай позволим этому молодому человеку переночевать. Не оставлять же его на улице спать в машине!
– Ты что, забыла, Яна? Мы сегодня ждём особого гостя, – сказал хозяин.
– И что с того? Места в доме всем хватит, – ласково произнесла женщина и поцеловала супруга в щёку.
– Я заплачу вам за ночлег, – сказал Джек.
– Ладно, в самом деле, – спокойно проговорил Габелер. – Когда ещё у нас побывает англичанин.
Джек снял промокшую куртку, повесил её на вешалку. Разулся. Хозяйка забрала его ботинки, набила их скомканной газетой, чтобы быстрее высохли, и отнесла на кухню. Молодой человек сунул ноги в мягкие тапки и улыбнулся. Взял рюкзак и последовал за Габелером по лестнице на второй этаж.
Мужчина провёл его по лестничной клетке мимо двух комнат и остановился возле неказистой деревянной двери.
– Вот ваша комната, Джек, – сказал хозяин и открыл дверь. – Как видите, здесь проходит дымоход камина, а значит, вы не замёрзнете.
Джек вошёл в комнату, положил рюкзак на пол и осмотрелся. Окон не было, у левой стены стояла книжная полка из трёх ярусов, далее – письменный стол с лампой, листами бумаги и письменными принадлежностями. Над столом в рамке висела какая-то фотография. Дальше в углу находился деревянный шкаф. У правой стены находилась застеленная кровать и мягкий стул. Под потолком горела небольшая люстра.
– Мне нравится, – сказал Джек.
– Здесь живёт мой младший сын Лука, сейчас он на учёбе в университете, – поведал Габелер. – Ну, не буду вам мешать. Располагайтесь!
Хозяин улыбнулся и закрыл дверь. Джек снял свитер и джинсы, мокрые носки повесил на спинку стула, сел на кровать. Спать не хотелось, несмотря на усталость от езды за рулём. Он надел запасные походные штаны, прошёлся по комнате.
«Жаль, что окна нет», – подумал молодой человек, остановившись у книжной полки.
Англичанин пролистал несколько книг и по шрифту понял, что они на немецком. Подошёл к письменному столу, провёл ладонью по дереву и стал рассматривать фотографию.
Спустя несколько минут в дверь постучали.
– Заходите, я не сплю, – сказал Джек.
Дверь открылась, и вошёл хозяин.
– Это вы с супругой и ваши сыновья? – поинтересовался гость, указав рукой на фотографию на стене.
Габелер подошёл и, взглянув на снимок, улыбнулся.
– Да, тогда мне было тридцать восемь, а Яна младше меня на четыре года. Старший сын Патрик, справа от нас на фото, живёт в Цюрихе. Банкир, женат, двое детей – сын и дочка. Его жена Леони приезжает с детьми к нам летом. Ну а слева от нас на снимке Лука, учится в Берне на физика, – рассказал хозяин.
– Здорово, рад за вас, – сказал Джек.
– Вы, наверное, проголодались? Идёмте, перекусим, – предложил Габелер.
Англичанин сперва подумал вежливо отказаться, но вспомнил, что последний раз ел в два часа дня. Его желудок заурчал. Хозяин усмехнулся, и они спустились по лестнице на первый этаж, сели в кресла у камина.
С кухни показалась Яна и поставила на стол блюдо с пирогом и небольшие тарелки. Габелер разрезал пирог, разложил куски по тарелками. Женщина принесла графин с напитком тёмно-красного цвета и бокалы, села в кресло рядом с мужчинами.
Джек с аппетитом съел кусок пирога, затем взял ещё один. Габелер с улыбкой наблюдал за гостем, налил напиток в бокалы.
– Это глинтвейн – самое подходящее питьё в такую погоду, – сказал хозяин.
Англичанин взял бокал в руку, понюхал вино. В нос ударили ароматы имбиря, корицы и апельсина. Он чокнулся фужером с хозяевами и глотнул.
– Очень вкусно, спасибо! – сказал Джек. – Мне любопытно, а какого гостя вы ждёте в такую пору?
Габелер промолчал и глотнул глинтвейна, уставился на потолок. Яна улыбнулась и проговорила:
– Это наш друг, он тоже путешественник.
Часы в резном деревянном корпусе пробили десять вечера. И спустя минуту с улицы послышалось лошадиное ржание.
– А вот и он – наш особенный гость, – сказал Габелер, встал с кресла и направился к двери.
Он надел сапоги и куртку с капюшоном, вышел на улицу. Джек двинулся, было, за ним, но остановился у приоткрытой двери: дождь так и не перестал. Англичанин увидел, что хозяин вышел из хлева с мужчиной в плаще. Над левым плечом незнакомца торчал какой-то предмет. Джек отошёл к окну, подождал пару минут.
Первым в дом вошёл незнакомец. При свете ламп Джек рассмотрел нового гостя. Он был широкоплеч, подтянут. Каштановые волосы средней длины частично поседели. Лоб прорезали морщины, а зелёные глаза поблескивали. Незнакомец снял чёрный плащ, аккуратно повесил его. И тут Джек ахнул от удивления – на госте были кольчуга и перевязь с мечом. Англичанин моргнул, потёр глаза, но видение не исчезло.
– Ноги не промокли? – поинтересовался Габелер, разувшись и сняв куртку.
Гость мотнул головой, снял кожаные сапоги и сунул ноги в тапки. Он с интересом посмотрел на Джека и сказал:
– Значит, не я один нашёл кров у Штайнеров в такую погоду. Вы ездите на машине, а я верхом на коне.
– Вот это и есть наш особый гость, – сказала хозяйка, подойдя к мужчинам. – Григориан, идите за мной.
Незнакомец кивнул и последовал за хозяйкой на второй этаж. Англичанин ошалело посмотрел на Габелера и открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, издал только протяжное «А-а-а».
– Не стойте столбом, Джек. Возможно, вам стоит вздремнуть и забыть то, что вы увидели, – произнёс хозяин.
– Я не верю своим глазам, – растерянно вымолвил англичанин, вернулся в кресло у камина и выпил глинтвейна.
Хозяин дома тоже сел в кресло, взглянул на Джека, усмехнулся и сказал:
– Что ж, вы остались здесь. Значит, вскоре узнаете, что за гость к нам пожаловал.
Молодой человек молча кивнул и допил глинтвейн из бокала. Он стал смотреть на огонь в камине.
Минут через двадцать по лестнице спустился гость в сером халате, сел в кресло.
– Яна сказала, что не составит нам компанию. Она пошла спать, – сообщил Григориан, взял кусок пирога с блюда и с аппетитом съел его.
– У вас необычный акцент, – заметил Джек. – Судя по вашему одеянию, вы не местный.
Особенный гость кивнул, съел ещё один кусок пирога и взял со стола недопитый бокал. Сделал глоток глинтвейна, пристально взглянул на англичанина и сказал:
– Это верно. Расскажите о себе, Джек.
Молодой человек кашлянул и произнёс:
– Джек Ньюман, живу в Норвиче. Работаю брокером, в отпуске путешествую. В этот раз захотел полюбоваться красотами Швейцарии. Машину взял напрокат.
Григориан выждал пару минут, ожидая, что англичанин расскажет ещё что-то про себя. Затем допил глинтвейн из бокала и обратился к хозяину дома:
– На первый взгляд, это обычный англичанин. Вы, Габелер, не заметили в нём ничего странного?
Габелер рассмеялся и ответил:
– Ничего, Григориан. Из всех людей, присутствующих сейчас в этом доме, вы наиболее странный человек.
Особенный гость улыбнулся. Хозяин дома налил ещё глинтвейна в бокалы, и мужчины выпили.
– Что ж, тогда я расскажу о себе. Ведь Джеку хочется узнать, кто является в непогоду к Штайнерам в кольчуге и с мечом, не так ли? – обратился Григориан к англичанину.
В этот момент молодой человек ощутил дуновение смертельного холода от особенного гостя, вздрогнул и вспомнил фамильный склеп, который видел в детстве. Он сказал:
– Да, мне интересно.
– Ну а я с удовольствием послушаю эту историю снова, – произнёс Габелер.
Григориан глотнул глинтвейна и заговорил.

Это было очень давно, люди столько не живут. Ещё в Элладе. Я родился в семье состоятельного торговца, владевшего тремя лавками в Афинах. Мы жили в собственном каменном доме в предместье. Поскольку я рос слабым мальчиком, отец отдал меня учиться в афинскую школу, где с годами я овладел искусством полемики, изучил арифметику и философию.
Когда мне исполнилось двенадцать (в ту пору родители отдавали сыновей в обучение ремесленнику или воину), отец устроил меня в лавку, где продавались иноземные предметы. В мои шестнадцать лет он взял меня в плавание в Египет за товарами. А через три дня после моего двадцатилетия родитель сообщил, что я отправлюсь на остров Крит закупать товары самостоятельно.
Судно без происшествий достигло Крита. Я провёл на берегу три дня, купил несколько красивых ковров, местное вино, мёд и малотиру. Побывал в Диктейской пещере, где родился бог-громовержец Зевс. Вместе с моряками посетил храм Аполлона и сделал пожертвование.
Когда мы миновали архипелаг Киклады, ночью разыгралась буря. Я проснулся от того, что корабль сильно качало. Выйдя на палубу, увидел моряков: многие усиленно работали на вёслах, двое лезли по верёвочным лестницам, чтобы спустить парус.
Тёмное небо затянули тучи, шёл дождь, то и дело грохотал гром. Корабль снова качнуло, и я увидел, как рулевой с воплем выпустил румпель, полетел в сторону и ударился головой о борт.
Я бросился к носу, где стоял седой моряк. Заметив меня, он молча указал на приближающуюся гигантскую волну. Через несколько минут наш корабль вздыбился носом, а затем его накрыло водой. Я ухватился за борт, но не удержался. С потоком воды меня протащило по палубе, ударило спиной о корму. Через боль я поднялся на ноги – парус был уже спущен, гребцы скрылись в трюме, а седой моряк по прежнему стоял на носу.
Я решил добраться до него и пошёл вперёд, держась за перила. Налетел порыв ветра, ударил в лицо водяными брызгами. Я на миг остановился и увидел новую волну. С шумом она обрушилась на судно, раздался треск. Корабль сильно накренился и перевернулся. Я полетел в воду, задержал дыхание и мысленно взмолился Посейдону.
Из последних сил я вынырнул, глотнул воздуха и увидел, как корабль уходит ко дну. Ухватившись за деревянную доску, потерял сознание.

Я очнулся на спине, накрытый простынёй. Надо мной раскинулся потолок из белого мрамора. Откинув материю, я сел на постели и огляделся. Помещение было небольшим, с одним окном. Пол выложен серым мрамором. Напротив, у стены, стояли три деревянные кровати. Неподалёку от моей лежанки находились невысокие деревянные полки. В дальнем углу – шкаф с дверцами из прозрачного материала, скорее всего, стекла.
Возле кровати я увидел сандалии и надел их, накинул простыню вместо хитона. Поднялся на ноги и сделал несколько шагов, чувствуя непривычную лёгкость во всём теле. «Неужели я не умер?» – подумал я.
В дверном проёме показался молодой человек в набедренной повязке. Он улыбнулся мне и произнёс:
– Приветствую, смертный! Ты находишься в лечебнице Асклепия на Олимпе.
– Где? На горе Олимп? – изумился я. Сердце заколотилось где-то у горла.
– Да. Жди здесь, – сказал юноша и вышел.
Я прошёлся по комнате, с трудом поверив, что я оказался в таком святилище, да ещё на Олимпе. Через несколько минут вошёл мужчина средних лет в белом хитоне и сандалиях. На одеянии были вышиты зелёными нитками кубок и обвивающая его змея. У мужчины были густые тёмно-коричневые волосы, усы и борода. Внимательно посмотрев на меня, он спросил:
– Как ты себя чувствуешь, человек?
По рисунку на хитоне и по лицу я догадался: передо мной сам бог врачевания. Я учтиво поклонился и сказал, стараясь скрыть дрожь в голосе:
– Благодарю за спасение и заботу, добрый Асклепий. Чувствую себя… живым.
– Как точно ты выразился, – произнёс бог с улыбкой. – Тебе следует принять ванну. Слуга проводит тебя.
Я вышел из комнаты и пошёл по коридору за юношей в набедренной повязке. Он привёл меня в просторное помещение с колоннами и круглым бассейном. Я скинул простыню, снял сандалии и забрался в воду, сел на каменный уступ. Слуга подал мыло и мочалку, а сам удалился. Я вымылся с наслаждением – тёплая вода смыла усталость и страх.
Когда я вылез из бассейна, молодой человек подал мне белый хитон. Я облачился в него и застегнул сандалии. Затем слуга проводил меня на террасу, где уже стоял мужчина в белой хламиде, с крылатыми сандалиями на ногах и в шлеме с маленькими крылышками.
– Смертный готов, – доложил слуга и ушёл.
– Привет, Григорий. Узнаёшь меня? –обратился ко мне мужчина.
– Ты – Гермес, вестник богов-олимпийцев, – ответил я, не веря своим глазам.
– Верно! – обрадовался сын Зевса и протянул мне руку. – Поскольку ты теперь здоров, отправишься со мной.
Я неуверенно взял бога за руку, и в тот же миг мы плавно поднялись в воздух и полетели. Я смотрел по сторонам, поражённый: дворцы из камня, сады с фонтанами, статуи, вымощенные разноцветными камнями дорожки. Гермес принёс меня к порталу громадного дворца, и мы приземлились у открытых массивных дверей.
– Ступай за мной, смертный, – молвил Гермес и направился внутрь.
Я всё ещё сомневался в реальности происходящего; замялся на месте, но затем последовал за вестником.
Мы шагали по анфиладе с колоннами из белого мрамора. Справа и слева в глиняных горшках и неглубоких ваннах стояли диковинные растения. Некоторые из них источали приятные ароматы, на других распускались яркие цветы.
– Эти растения подарили моему отцу Деметра и Персефона, – сообщил Гермес.
Вскоре мы свернули и сквозь арку, украшенную серебряными молниями, вошли в большую залу, окружённую резными колоннами из красной яшмы. Пол был устлан красным ковром, на стенах – узоры, выложенные из камней и металлов. Я увидел роскошные диваны, вазы и кубки на постаментах, впереди на подиуме возвышались два трона из белого мрамора. Чем ближе я подходил, тем сильнее дрожали мои колени.
– Отец, я привёл спасённого человека по имени Григорий, – сказал Гермес и отошёл в сторону, сел на диван.
Я сделал ещё пару шагов и опустился на колени. На левом троне сидел седовласый мужчина с усами и бородой, в длинном белом хитоне с золотой пряжкой. На спинке трона сидел орёл и чистил перья клювом.
– Великий Зевс! Я не понимаю, почему оказался в обители богов-олимпийцев, – произнёс я, потупив взгляд.
– Встань, человек. Я хочу рассмотреть тебя как следует, – ответил громовержец.
Я поднялся с колен и нерешительно взглянул богу в лицо. И вдруг ощутил волну доброты, исходящую из его глаз.
– Да, это тот, кто нам нужен, – сказал Зевс, оглядев меня. – Гермес! Позови Ареса и Афину.
Вестник богов вскочил с дивана и вылетел из залы.
– Ты должен выполнить моё поручение, человек, – молвил громовержец.
– Чем я могу быть полезен великим богам, кроме поклонения и жертв? – удивился я. – Я всего лишь смертный.
– Мне известно о тебе то, чего ты сам о себе не знаешь, – загадочно ответил бог.
Через несколько минут Гермес вернулся в сопровождении мужчины и женщины. Мужчина был широкоплеч, в бронзовом доспехе, красном плаще и кожаных сапогах. На поясе у него висел меч в ножнах. Голову покрывал шлем с гребнем алых перьев. Он бросил на меня удивлённый взгляд и фыркнул. Я узнал Ареса, бога войны.
Женщина была облачена в голубой хитон с поясом из кожи и золота, на ногах блестели бронзовые вставки сандалий. Русые волосы немного выступали из-под коринфского шлема. Она взглянула на меня серыми глазами и улыбнулась. Это была Афина.
Оба поклонились Зевсу и встали рядом со мной. Гермес вернулся на диван.
– Мойры ткут нить твоей судьбы, человек, – молвил Зевс. – И она такова: ты послужишь богам. Дочка, расскажи ему.
– Григорий, тебе наверняка известно, что древние титаны, с которыми сражались олимпийцы, заключены в Тартаре. Прошли тысячи лет, и могучий Тифон каким-то образом освободился. Он набирается силы, хочет освободить других титанов и напасть на подземное царство Аида. А затем придёт сюда – на Олимп, – сказала Афина.
Я вздрогнул от страха. Ноги подкосились, в горле пересохло.
– Это… ужасно, – вымолвил я. – Древние существа уничтожат и богов, и смертных в порыве мести.
– Но перед этим будут славные битвы! – рассмеялся Арес.
– Твоя жажда сражений граничит с безрассудством, сын, – строго произнёс Зевс, встал с трона и погладил орла.
– Ты отправишься в Тартар, Григорий, и убьёшь Тифона прежде, чем он войдёт в полную силу, – сказала Афина.
– Или Тифон разорвёт тебя, смертный, – ехидно добавил Арес.
Я растерянно посмотрел на богов и развёл руками.
– Кто я такой, чтобы противиться вашей воле? – произнёс я, стараясь, чтобы голос не сорвался.
Афина подошла ко мне, положила руки на плечи и поцеловала в лоб. Я ощутил волну тепла, разлившуюся по всему телу.
– Принеси меч с чёрным лезвием, Арес, – повелел Зевс сыну и спустился по ступеням ко мне и Афине.
Через минуту бог войны вернулся, держа в руках оружие и кожаную перевязь.
– Клинок Оскурий не из нашего мира. Прими его, человек, – сказал Зевс.
Я осторожно взял оружие из рук ухмыляющегося Ареса и рассмотрел его: необычное лезвие из чёрного материала, рукоять с серебряным набалдашником и гардой. Я отошёл в сторону и сделал пару взмахов – меч оказался удивительно лёгким.
– Ты быстро научишься им владеть, – ободрила меня Афина.
– Итак, отправляйся в путь, Григорий, и выполни предначертанное, – молвил Зевс, глядя мне в глаза. – Гермес, отнеси его на землю.
Вестник богов вскочил с дивана, помог мне надеть перевязь с мечом, схватил за руку. Мы оторвались от пола и помчались. Через минуту дворец остался позади, а вскоре и гора Олимп исчезла в облаках.
Мы очутились на зелёном лугу. Сердце моё колотилось, но страха не было – только решимость.
– Ступай на север, к землям галлов. За рекой Пиньос ты найдёшь врата в Тартар, – сказал Гермес.
– Позволь обратиться с одной просьбой, покровитель торговли, – молвил я. – Я давно ничего не ел, да и путь предстоит неблизкий. Мне бы пригодились деньги.
Гермес рассмеялся, вытащил откуда-то кошель с монетами и бросил мне в руки.
– Удачи, Григорий, – сказал бог и улетел.
– Надеюсь, я уцелею, – произнёс я, глядя ему вслед.
Пробравшись через высокую траву, вышел на дорогу и бодро зашагал на север, туда, где меня ждала битва с титаном.

А тем временем, когда Гермес и Григорий улетели, Зевс и Афина сели на роскошный диван у стены. К ним прилетел орёл и принялся расхаживать взад-вперёд. Арес недовольно взглянул на птицу, приблизился к дивану и взмахнул руками. Орёл отлетел в сторону.
– Я не пойму, почему ты отправил в Тартар этого смертного! – воскликнул Арес. – Да ещё и доверил ему волшебный меч!
– Умерь свой гнев, брат, – сказала Афина и улыбнулась.
– Она права, успокойся, – кивнул громовержец.
Воитель выровнял дыхание и снял шлем, через пару минут его лицо расслабилось.
– Прости меня, отец, – сказал он и поклонился.
– Григорий – сын владыки Хаоса Оберона от земной женщины, а значит полубог, – поведал Зевс. – Он рос среди смертных, учился. Теперь, благодаря поцелую Афины, в нём просыпается сила. Думаю, он исполнит поручение.
– Сын Оберона, – пробормотал растерянно воитель и взглянул на орла.
Птица взлетела и закружилась под потолком, бросив на Ареса насмешливый взгляд.

По пути я зашёл в небольшую деревню, остановился на ночлег на постоялом дворе. Под утро мне приснилось, будто я пробираюсь ночью через лесную чащу. Вдруг деревья ожили, заскрипели и протянули ко мне кривые ветви. Я побежал наугад. Слышал уханье совы, волчий вой и зловещий шёпот, сулящий погибель. Я продолжал бежать и вскоре очутился на опушке. Проснулся. Умывшись и позавтракав, расплатился с хозяином и отправился дальше. Шагая по дороге, подумал о сне и понял, что не боюсь грядущего.
К вечеру четвёртого дня я вышел на берег реки Пиньос. Перекусив лепешкой и козьим сыром, купленными по пути, напился проточной воды. Когда пил, то дважды слышал плеск неподалёку, смотрел по сторонам, думая, что это рыба. Но ничего не увидел.
Стемнело и я лёг спать. Проснулся утром от того, что кто-то громко разговаривал. Я открыл глаза и увидел, что рядом на земле сидят три сатира. Они оживлённо спорили, как меня съесть – сырым, варёным или жареным. Каждый приводил аргументы в пользу своего варианта.
Я резво вскочил на ноги, поднял с земли меч и снял его с крепления на заплечном ремне.
– Думаю, это невежливо – решать судьбу человека, не узнав его мнения, – произнёс я.
Козлорогие твари встали с земли, повернулись ко мне и зафыркали.
– Надо было сразу прибить его, – сказал сатир с длинной бородой. – Ну-ка, Евсей, разберись с человеком.
Рослый сатир кивнул, взял в правую руку деревянную дубинку и, ухмыльнувшись, направился ко мне. Он замахнулся оружием, нанёс мощный удар. Я отскочил в сторону, а дубинка сломалась, ударившись о камень. Зверь бросил в сторону остаток оружия и зарычал. Товарищи поддержали его блеянием.
Здоровяк снова бросился на меня, занеся кулак для удара. Я кувырнулся влево, подпрыгнул и нанёс удар мечом. Клинок отрубил кисть врагу так, будто нож резал свежий сыр. Тварь взвыла от боли, взмахнула повреждённой рукой. Я не стал дожидаться новой атаки врага и сделал выпад мечом вперёд, проткнул сатира насквозь в брюхо. Здоровяк издал жуткий вопль, повалился на землю. Я вынул меч и обтёр лезвие о шерсть поверженного врага.
Его товарищи испуганно посмотрели на меня.
– Похоже, нам надо бежать, – произнёс толстый сатир.
– Это не простой смертный, – пробормотал длиннобородый сатир.
Я взмахнул клинком и сделал пару шагов к зверям. Твари трусливо заблеяли и убежали.
Я спустился к воде, умылся и позавтракал. Надев перевязь с мечом и котомку с провизией, переплыл реку. Очутившись на другом берегу, вновь услышал плеск, а затем заливистый смех. Присев у воды, увидел как на поверхности реки появилась темноволосая голова девы. Она улыбнулась мне.
– Здравствуй, человек. Я вчера заметила тебя, а сегодня наблюдала за твоей схваткой с сатиром, – сказала незнакомка. – Ты – солдат?
– Нет, я – простой смертный, Григорий из Афин, – ответил я. – А ты не похожа на деревенскую девушку.
– Я наяда Потамия, дух этой реки.
Представившись, девушка хихикнула и скрылась под водой. Через минуту прекрасная нимфа вынырнула у берега, показавшись из воды по пояс. Ткань голубой туники плотно прилегала к её телу. Девушка провела ладонью по моей щеке и сказала:
– Ты мне нравишься, человек. Куда ты идёшь?
– Мне нужно попасть в Тартар, – ответил я, схватил нимфу за руку и поцеловал её пальцы.
Наяда отдёрнула руку и удивлённо посмотрела на меня, произнесла дрожащим голосом:
– Ты ищешь смерти.
Я поднялся на ноги, вздохнул и молвил:
– Возможно, но это моя судьба.
Потамия нырнула, затем всплыла на середине реки и крикнула:
– Если уцелеешь, навести меня, Григорий.
Я кивнул, помахал девушке рукой на прощанье и отправился в путь.

Спустя ещё три дня я увидел впереди большой холм, а на его вершине трёх громадных великанов в набедренных повязках. У каждого было сто рук и пятьдесят голов.
Когда я взбирался на холм, меня заметил гигант с серыми волосами, свисавшими космами. Он повертел головами и хмыкнул.
– Глядите братья, к нам идёт человек, – удивлённо проговорил он.
Два других великана с интересом уставились на меня.
– Кто ты такой, смертный? Куда идёшь? – спросил седовласый великан.
– Говори тише, пожалуйста, – попросил я, ощущая гул в ушах. – Меня зовут Григорий и я направляюсь в Тартар.
Великаны недоумённо переглянулись и засмеялись. От их смеха земля под моими ногами затряслась. Выждав, пока гиганты потешатся надо мной, я спросил:
– Вы – гекатонхейры?
Великан со шрамом на животе кивнул и ответил:
– Да, мы стражи врат в царство скорби и боли. Бог Гелиос, проезжая на солнечной колеснице, сообщил нам, что поверженный Тифон жаждет вырваться из Тартара. Мы думали, олимпийцы пришлют могучих героев, дабы предотвратить угрозу.
– По воле богов я должен уничтожить Тифона, – сказал я.
Великаны вновь рассмеялись громоподобным смехом.
– Человек намеревается победить титана, – произнёс великан с рыжими кудрявыми волосами. – Это так забавно, что мы пропустим тебя к вратам.
Гекатонхейры отошли в стороны, и я увидел массивные ворота из железа и бронзы, пошёл к ним. Рассмотрев рисунок, я взялся за кольцо и с силой стукнул им по воротам. Спустя мгновенье послышался лязг – и врата отворились, словно признав во мне посланца Олимпа. Я увидел впереди мрак Тартара.
– Ты не так прост, как кажешься, человек, – молвил седой великан. – Ступай и удачи тебе!
– Спасибо, гекатонхейры, – сказал я, поклонился гигантам и прошёл сквозь ворота.
Они со скрежетом захлопнулись за мной.

Я сделал несколько шагов вперёд и огляделся: в вышине на тёмном фоне мерцали звёзды. Пошёл прямо по чёрной траве, то и дело попадались мелкие кустарники и камни.
Вот передо мной стеною встали иссохшие, покорёженные деревья. Я вспомнил свой недавний сон и стал пробираться сквозь этот странный лес, скрипящий и стонущий. Деревья тянули ко мне изогнутые ветки, на некоторых росли острые шипы. Я снял меч с перевязи и отрубил две ветки – раздался жуткий вой, и деревья оставили меня в покое.
Выйдя из леса, я очутился на болоте и убрал меч за плечо. Осторожно пошёл по кочкам. Мох под ногами был бледно-зелёным и серым, кое-где росли незнакомые кустики с чёрными ягодами и невысокие растения с ярко-жёлтыми цветками. Осторожно ступая по болоту, я увидел слева окно с мутной водой. От него веяло холодом, пробирающим до костей. Тем не менее я подошёл и взглянул в воду.
Вдруг из оконца с плеском показалась голова мертвеца, затем шея и руки. Он оскалился, захрипел и протянул руки к моим ногам. Я инстинктивно отступил.
– Ты – живой человек! – взвыл мертвец. – Я слышу стук твоего сердца.
– Да, это так. А кто ты? – спросил я.
– Много лет назад я сражался на поле боя и был тяжело ранен. Неизвестно почему очутился в Тартаре и гнию здесь. Освободи меня от этих мук.
– Я исполню твою просьбу, воин. Но прежде расскажи, где найти титана Тифона.
– Ты либо глупец, либо герой… Иди дальше через болото и никуда не сворачивай. Увидишь чёрную башню. После неожиданного освобождения Тифон находится в ней. Вскоре он выпустит на волю других титанов и обрушит гнев на богов-олимпийцев!
– Этому не бывать. Спасибо, воин, – сказал я, снял меч с перевязи и отрубил мертвецу голову. – Ты свободен.
Гниющее тело и голова погрузились в воду. Я продолжил идти по болоту, и через некоторое время ступил на твёрдую почву. Впереди стояла башня из чёрного камня.
Я подошёл к сооружению, провёл ладонью по холодному камню, поднялся по ступеням и открыл металлическую дверь. Внутри увидел винтовую лестницу, справа – проход в какую-то комнату. Она оказалась небольшой и, вероятно, служила кладовкой и кухней. Тогда я поднялся по лестнице на второй этаж. Здесь располагалась комната большего размера.
Я вошёл в неё – здесь царил полумрак. Из двух окон лился лунный свет. Через пару минут мои глаза привыкли, и я рассмотрел обстановку. В углах висела паутина, у стен валялись обломки деревянной мебели. А у стены напротив меня на троне из чёрного камня восседал некто в чёрном одеянии и латунных сапогах. Его глаза вспыхнули огнём.
– Здравствуй, человек, – произнёс он гулким голосом, вставая с трона. – Кто ты такой и как попал в Тартар?!
– Здравствуй, Тифон, – сказал я и шагнул вперёд. – Я – Григорий из Афин, прошёл через врата, охраняемые гекатонхейрами. Меня послал громовержец Зевс, узнав, что ты освободился.
– Ха-ха-ха-ха! Ты пришёл убить меня?! Меня, Тифона, которого не смогли убить боги и только заточили здесь? Как это забавно!
Я рассмотрел титана. Его голова сохраняла драконьи черты: красные глаза с вертикальными зрачками, кожу покрывала серая чешуя, из широкой пасти показался раздвоенный язык. Из-за спины свисал хвост.
Как всякий смертный я должен был испугаться. Но что-то изменилось во мне – скорее всего, благодаря поцелую Афины. Ни один мускул не дрогнул на моём лице.
– Ты отвратителен, Тифон. Я не боюсь тебя, – отчеканил я. – Когда я убью тебя, всё кончится. Ведь у тебя нет души, а значит, нет и надежды.
Титан злобно зашипел, сделал замысловатый жест и пустил в меня сгусток тёмной энергии. Вместо того чтобы отпрыгнуть или присесть, я остался стоять на месте, не осознавая, что делаю. И Тьма проникла в меня, не причинив боли. Наоборот, я ощутил прилив сил и улыбнулся.
– Так ты не смертный… Стало быть, олимпийцы нашли себе достойного слугу, – выдавил со злостью враг и подошёл к окну.
Я взялся рукой за клинок, намереваясь достать его, но титан сделал упреждающий жест.
– Подожди, Григорий. Померяться силами мы успеем, – произнёс он вкрадчиво. – Давай-ка я покажу тебе кое-что интересное.
Я согласился.
– Смеральдон! – воскликнул титан.
Спустя мгновенье перед ним на расстоянии вытянутой руки возник искрящийся шар изумрудного цвета. Тифон коснулся его когтистой лапой и произнёс:
– Покажи нам битву Тифона и Зевса.
Шар закрутился, вспыхнул – и мы очутились на кратере потухшего вулкана. Воздух был наполнен пеплом и серой. Титан указал рукой вперёд. Я увидел стоглавого дракона и бога-громовержца в набедренной повязке, с золотыми браслетами на запястьях и в золотом обруче на голове. Дракон сотрясал воздух диким воем. Лай собак, человеческие голоса, рёв разъярённого быка, рыканье льва слышались в этом вое. Бурное пламя клубилось вокруг Тифона-дракона, и земля дрожала под его тяжёлыми шагами.
– Видишь? – спросил мой проводник, ухмыляясь. – Смотри же дальше.
Смело ринулся на дракона бог Зевс, и начался бой. Засверкали молнии в руках громовержца, в небесах раздались раскаты грома. Твердь и небо сотряслись до основания. Ярким пламенем вспыхнула земля, как и во время борьбы с титанами. Моря закипели от приближения Тифона. Сотнями посыпались огненные стрелы-молнии бога Зевса. Казалось, от их огня горит даже воздух. Одну за другой громовержец испепелил все сто голов врага.
Рухнула тварь на землю, от тела её исходил такой жар, что плавилось всё кругом. Могучий Зевс поднял тело дракона и низверг в мрачный Тартар, породивший его, и сковал врага мощными цепями.
Мы снова стояли в полумраке башни. Смеральдон исчез. Тифон внимательно взглянул на меня и спросил:
– Ты увидел битву, увидел её финал. И ты знаешь: я не умер, как решили боги. Если меня не смог уничтожить громовержец, как собираешься это сделать ты, Григорий?
– Сейчас узнаешь, Тифон, – произнёс я и вынул меч из-за плеча.
Титан зашипел, взмахнул хвостом, разинул пасть и полыхнул на меня огнём. Я отскочил влево. Враг повернулся ко мне и, совершив сложный жест, метнул сгусток Тьмы. Я инстинктивно выставил клинок перед собой. Спустя миг магический заряд врага взорвался, встретившись с остриём моего меча.
– Волшебный клинок… Откуда он у тебя, человек? – сердито произнёс Тифон.
– Боги-олимпийцы вручили мне Оскурий, – ответил я и резко бросился к врагу.
Сжимая клинок в правой руке, я нанёс режущий удар и отсёк часть хвоста титану. На пол брызнула тёмно-красная кровь, зашипела. Тифон взвыл, набросился на меня, клацая зубами. Я защитился, выставив меч. Его зубы скрипнули о лезвие, и он отступил, а затем растворился в полумраке, став почти невидимым.
Я осторожно двигался по комнате, прислушиваясь. И тут враг набросился на меня со спины, повалил на пол. Я выронил меч. Титан ударил меня по спине кулаками, затем сжал мою шею лапой. Его пасть оказалась у моего уха, и он прошипел:
– Вот и всё, Григорий. Ты хорошо сражаешься, но умрёшь. Скоро я наберусь силы, освобожу титанов и отправлюсь поквитаться с богами!
Я напрягся, оттолкнулся руками от пола. Через мгновенье я стоял на ногах, голова кружилась, а руки дрожали. Позади послышалось шипение, я повернулся. Тифон смотрел на меня со злостью и недоумением. Он рыгнул пламенем, я закрыл лицо рукой. Почувствовал боль, сжал зубы. Мои глаза искали клинок.
Увидев оружие, я бросился к нему и подобрал. Ощутил уверенность и взмахнул клинком. Титан начал произносить заклинание, замахал лапами. Его глаза пылали злобой.
Я взял Оскурий двумя руками, ринулся к Тифону и на выдохе нанёс удар – пронзил его грудь клинком насквозь. Руки титана безвольно повисли, он осел на пол. Я выдернул меч и занёс для решающего удара. В глазах врага мелькнули удивление, страх и понимание.
– Ты победил, Григорий, – вымолвил он, глядя мне в глаза. – Я недооценил тебя, человек.
Я размахнулся и отрубил голову Тифону. Едва голова дракона коснулась пола, послышались раскаты грома. Я вытер лезвие о пол хитона и убрал оружие за плечо.
Останки Тифона вспыхнули ярким пламенем. Спустя пару минут от жуткого титана не осталось и следа. На мои плечи лёг чёрный плащ. Я взглянул на обожжённую руку и увидел, как Тьма залечивает ожог. Лунный свет из окон стал ярче.
Я вышел из башни и увидел скелета. Он был в набедренной повязке, в глазницах сверкали зелёные огоньки.
– Пророчество сбылось, – произнёс он и поклонился. – Титан Тифон убит!
Налетел порыв холодного ветра, и рядом со скелетом возник мужчина в серой тунике с чёрными крыльями за спиной. У него была бледная кожа, на поясе висел острый нож. Из-под густых бровей взирали карие глаза.
– Приветствую, человек! – обратился ко мне мужчина.
– Здравствуй, Танатос, – произнёс я и поклонился.
– Итак, кто-то освободил злобного титана, а ты победил его, – сказал бог смерти и улыбнулся. – Это хорошо. Следуй за мной.
Я направился за мрачным богом вглубь Тартара и увидел темницы с другими титанами. Танатос пристально осмотрел каждую, проверил, не ослаблены ли чары на замках. Древние существа взирали на нас с ненавистью. Наконец, мы пришли к клетке, в которой прежде содержался Тифон.
Я внимательно взглянул на цепи, сковывавшие титана, затем на замок.
– Здесь не обошлось без магии, – сказал я.
– Верно, человек, – молвил Танатос, повёл руками и добавил. – Я узнаю, кто освободил Тифона. Идём.
Мы вернулись к чёрной башне, где дожидался нас Скелет. Танатос пристально посмотрел на меня и произнёс:
– Я вижу твою суть. Твоё настоящее имя – Григориан. Ты победил могущественного Тифона – отныне ты будешь владыкой Тартара.
– Это большая честь для меня, – сказал я и поклонился.
– А ты будешь служить ему, – обратился Танатос к скелету. – Наведи порядок в башне, костяной.
Скелет всплеснул руками, его глаза засверкали.
– Всё будет сделано, ваше темнейшество! Моё почтение, владыка! – воскликнул он и, побрякивая костями, побежал в башню.
Танатос рассмеялся, взмахнул руками и произнёс заклинание. Рядом возник магический портал. Я взглянул в него и увидел Олимп.
– Ступай, человек, – сказал бог смерти. – Доложи Зевсу о случившемся. А когда вернёшься, я буду учить тебя.
– Благодарю, Танатос, – произнёс я и поклонился.
Я подошёл к порталу, вздохнул и шагнул вперёд. Через мгновенье я очутился у дверей дворца на Олимпе.

Пройдя по коридорам, я очутился в зале. За длинным деревянным столом с бронзовыми и золотыми украшениями, на мраморных креслах и диванах, сидели боги-олимпийцы. На столе стояли блюда с тушёным и жареным мясом, устрицами, салатами, оливками и овечьим сыром. Боги наливали в серебряные кубки вино из глиняных кувшинов.
У дальнего торца стола сидел Зевс, справа от него – женщина с длинными тёмно-каштановыми волосами, собранными в косу, и большими карими глазами. На ней было белое платье с золотыми узорами, голову венчала серебряная тиара. Такова богиня Гера – старшая сестра Зевса и его супруга. По левую сторону стола я увидел златокудрого покровителя искусств Аполлона и смеющегося Диониса в венке из виноградной лозы. Рядом с ними сидела прекрасная женщина с золотистыми вьющимися волосами в полупрозрачном платье розового цвета. Её глаза блестели изумрудным светом, пухлые губы улыбались. Воистину, Афродита – прекрасная богиня.
По правую руку от Геры за столом сидели Афина Паллада и Арес и о чём-то спорили. Над ними громко смеялся рослый мускулистый мужчина в синем хитоне – неказистый Гефест, который явно услышал что-то забавное в споре сестры и брата.
Я подошёл к столу, поклонился и сказал:
– Приветствую вас, боги. Я выполнил твоё поручение, великий Зевс. Тифон убит, другие титаны заключены в Тартаре. По воле Танатоса я стал владыкой Тартара.
– Здравствуй, Григориан, – произнёс громовержец. – Ты устоял перед невзгодами, страхом и магией. Садись к нам за стол.
Я снял плащ и оружие, положил амуницию рядом и сел рядом с Гефестом.
– Так вот каков человек, избранный тобой, супруг, – сказала Гера, пристально глядя на меня. – Да, в нём есть сила.
– Я говорила, что он справится, – ехидно заметила Афина и ущипнула брата. – А ты сомневался, Арес.
Бог войны развёл руками и фыркнул.
– Давайте выпьем за этого смелого человека! – воскликнул Дионис и поднял кубок.
– За Григориана, сразившего титана Тифона! – изрёк Гефест.
Я взял кубок, поднял его вместе с олимпийцами и сделал небольшой глоток. Вино оказалось очень вкусным, я с аппетитом поел, выпил ещё.
– Клинок Оскурий отныне принадлежит тебе, Григориан, – молвил Зевс. – Это оружие из другого мира, и до тебя с ним не мог справиться ни один герой.
Я встал из-за стола, поклонился богам и взял свои вещи.
– Благодарю вас, великие боги! Мне нужно разобраться в себе, – сказал я.
– Ступай, человек, – произнёс Зевс и улыбнулся. – Мы и впредь будем рады тебе на Олимпе.
Когда я спустился по ступеням дворца на луг, ко мне подошёл вороной конь в серебряной сбруе. Я погладил его по гриве. Конь довольно заржал.
– Это подарок от меня, – сказал Гермес, подлетев ко мне.
– Спасибо, – поблагодарил я вестника богов и, запрыгнув в седло, обратился к коню. – Назову тебя Зеро. Неси меня в Афины – я хочу проведать родных.
Скакун ударил копытом и помчался по дорожкам Олимпа.

Когда человек вышел из залы, Арес обратился к правителю Олимпа:
– Великий Зевс! Почему ты не сообщил Григориану, что его настоящий отец – Оберон?
Бог-громовержец взглянул на воителя с улыбкой и молвил:
– Всему своё время, сын.

Таинственный гость окончил рассказ. Часы в гостиной пробили полночь. Джек пристально посмотрел на Григориана. Если бы он не видел меча и кольчуги, если бы не почувствовал порыв холода от особенного гостя, то счёл бы эту историю выдумкой или бредом сумасшедшего. И тут он заметил тонкие струи тьмы, струящиеся из пальцев Григориана. Он моргнул – видение исчезло, но осадок остался.
– Спасибо, это очень интересная история. Время позднее, я хочу спать. Доброй вам ночи, – сказал Джек, встал с кресла и поднялся на второй этаж.
Пройдя в отведённую ему комнату, англичанин разделся и лёг в кровать. Расслабившись, он вскоре заснул.
Габелер и Григориан тоже поднялись наверх и остановились на площадке.
– Так что же странного вы заметили в этом путешественнике? – тихо спросил хозяин дома.
– В нём есть дремлющая тьма, – так же тихо ответил Григориан. – Возможно, она проснётся, когда придёт время. А пока – приятных снов, Габелер.
Мужчины разошлись по комнатам.

Утром Джек проснулся отдохнувшим, сделал гимнастику и умылся холодной водой на кухне. Он заплатил хозяину наличными за стол и кров, собрал вещи и уже намеревался покинуть дом, но хозяйка взяла его за руку:
– Мы не отпустим вас без завтрака, Джек. Даже не думайте улизнуть.
Габелер, слышавший это, рассмеялся и кивнул. Англичанин прошёл с хозяевами на кухню, сел за дубовый стол. Яна поставила перед ним тарелку с яичницей и колбасой, посыпанной зелёным луком, и кружку чёрного кофе. Джек взял с блюда ломоть чёрного хлеба и с аппетитом принялся за еду.
Габелер наворачивал яичницу с видимым удовольствием, громко чавкал и довольно кряхтел, то и дело вытирая жир с губ тыльной стороной ладони.
Через пару минут появился Григориан в домашнем халате.
– Доброе утро! – поздоровался он и занял место за столом.
Подав завтрак гостю, Яна села рядом с мужчинами и тоже принялась за еду.
Спустя полчаса мужчины покинули кухню. Джек обулся, надел куртку, взял рюкзак и вышел на улицу. Через минуту показался Габелер, он направился к хлеву и открыл дверь.
Джек услышал конское ржание и подошёл к постройке, заглянул внутрь. Он увидел вороного коня, жующего овёс. Конь не обратил внимания на незнакомца и продолжил есть.
– Это Зеро? – спросил англичанин, разглядывая животное.
Габелер молча кивнул, затем повернулся к коню:
– Ну, полно, – и убрал ведро с зерном.
Конь фыркнул и встряхнул головой. Тогда хозяин поставил перед ним ведро с водой, и конь немного попил. В хлев вошёл Григориан в плаще, с мечом за спиной, расчесал коню гриву, надел сбрую и вывел его на улицу.
С крыльца спустилась Яна и радостно погладила коня.
– Спасибо, друзья, – сказал Григориан и обнял хозяев.
– Мы всегда рады вам, – с улыбкой ответила Яна.
Григориан запрыгнул в седло, протянул руку англичанину. Джек рассеянно пожал её.
– Думаю, мы ещё встретимся, путешественник, – сказал Григориан и дёрнул уздечку.
Зеро заржал и неторопливо поскакал по дороге. Джек тоже попрощался с хозяевами, сел в зелёную машину, завёл двигатель и, выждав минуту, нажал на газ. Аккуратно выехав на шоссе, он быстро покатил по дороге в Калькстеттен, обдумывая увиденное и услышанное.

Август 1999 года