Сержант

Из цикла Лица"

Перекрывая шум реки, явственно послышался шум мотора. Заполнив последнюю строчку в журнале, я поднялся и вышел из палатки. На том берегу, переваливаясь на валунах, сверху спускалась «санитарка». «Ну, вот, опять кого-то принесло, не дадут спокойно поработать» - мелькнула первая мысль.

Шел четвертый месяц работы Барлыкского противоэпидемического стационара. В окружающих горах находился природный очаг чумы – самой опасной болезни, с которой приходилось сталкиваться человечеству.  Чумной микроб жил в блохах – мелких кровососущих насекомых, обитающих в норах грызунов. За этим очагом мы и наблюдали, изучая, как происходит распространение инфекции в пространстве, какие виды блох и грызунов могут передавать и хранить возбудитель, с чем связаны колебания активности очага и определяя степень угрозы заражения людей.

На стационаре, кроме меня, работало восемь человек – штатный техник-дезинфектор и семь сезонных рабочих, включая повариху. В настоящий момент техник с сезонниками копали гнезда сусликов за перевалом, в долине Кара-Суга. В полукилометре от нас за заборчиком из колючей проволоки отдельно располагалась приданная лаборатория, с врачом-бактериологом, лаборанткой, санитаркой, поварихой, рабочим по двору и водителем. Там исследовался на чуму собираемый полевой материал – грызуны, блохи и другие объекты.   

Приостановившись напротив нашего лагеря, машина решительно нырнула в поток, преодолела брод и, разбрызгивая воду, взобралась на террасу. На поляну вышли несколько человек разного возраста, одетые в новые энцефалитные костюмы. Наша собака, трехлетняя сука Чмара, для приличия несколько раз гавкнула и, потеряв интерес к происходящему, улеглась возле кухонной палатки. Я подошел к прибывшим, мы поздоровались, начальник нашей противоэпидемической станции Полевик представил всех друг другу.

Как я и предположил, это была комиссия. Возглавлял ее высокий, средних лет мужчина, по фамилии Справный, как выяснилось, приехавший с инспекционными задачами из Минздрава. С ними находились заведующий бактериологической лабораторией станции Проскурин, представитель курирующего института зоолог Батоев и молодой врач, Серега Солонин, меньше года назад устроившийся на станцию, но уже успевший пройти курсы специализации и назначенный руководить соседним Овюрским эпидотрядом.

Поздоровавшись, я пригласил всех в палатку, где находилась кухня-столовая. Повариха разлила по кружкам чай, на столе появились пресные лепешки, сметана и курут (местный сыр из молока сарлыков – яков). В процессе недолгого перекуса, я доложил обстановку, рассказал о стоящих перед нами задачах и имеющихся проблемах. Обсудив все дела, мы обошли лагерь стационара и съездили в лабораторную группу. В принципе, московский гость оказался адекватным, особо ни к чему не придирался, его больше интересовала организация работы и как ее можно улучшить.

К нашему возвращению, повариха уже приготовила обед – борщ, макароны по-флотски и оладьи со сметаной. Поколебавшись, я поставил на стол бутылку спирта и предложил «по чуть-чуть, с устатку», но номер не удался, московский чиновник сразу отверг предложение. Пообедав, комиссия вышла покурить и размяться, прежде чем отправиться в обратный путь.

Тут Серега отвел меня в сторону:
- Слушай, у тебя же лагерь стоит на правом берегу Барлыка?
Несколько удивившись вопросу, я согласился, что, мол, да, именно на правом.
- То есть, физически ты находишься на территории Овюрского района?
- Ну, так. А какое это имеет значение?
- А раз лагерь в Овюрском районе, а я – начальник Овюрского эпидотряда, то, чисто формально, ты у меня в подчинении!

Несколько удивившись данному заключению, я ответил, что мне вообще-то совершенно непонятно – в чем проблема и какая разница при полевых работах – кто кому подчиняется?
- Есть разница! Ты же сейчас докладывал, что у тебя нет машины. Четыре месяца уже в горах. Что закончились многие продукты и другие вещи. Те же батарейки к приемнику. До ближайшего магазина – 60 километров по горам через перевалы. Как прямой начальник, я обязан принять меры к обеспечению твоего отряда всем необходимым для работы и жизни в полевых условиях.
- А, вот ты о чем! Ну, тогда это в корне меняет дело! И что от меня, конкретно, требуется?
- Список всего необходимого и деньги. Все, что смогу, куплю и пришлю.
Очень удивившись, я быстро накидал на листе бумаги список и отдал Сергею вместе с деньгами. Они уехали.

…

В три часа ночи снова послышался гул мотора. Пришлось вылезать из спальника, одеваться и выходить. Просто так, ночами, машины в этих краях редко появляются. На другом берегу Барлыка шел грузовик, свет фар метался между валунов, освещая извилистую дорогу. Приблизившись, он свернул к броду, ведущему к нашему лагерю. Надежда, что этот припозднившийся посетитель проследует дальше, на культбазу местного совхоза, не оправдались. Значит, направляется конкретно к нам. Ничего не понимая, я подошел ближе и осветив фонарем кабину «шишиги» (вездехода ГАЗ-66), увидел вылезающего из нее водителя Овюрского эпидотряда.

- Степаныч, ты что приехал? Что случилось?
В полголоса ругаясь, водитель обошел машину вытащил из кабины большой мешок и вручив его мне. Следом он достал из бардачка большой конверт и тоже передал его. В конверте оказался мой список, галочками были отмечены продукты и вещи, которые удалось купить. Там же лежала сдача. 
- Что за хрень? – ничего не понимая, сказал я. - Заходи, рассказывай!
Заведя водителя в свою палатку, я сходил на кухню. Поставив на газ чайник, вернулся.

Донельзя злой Степаныч рассказал, что вчера вечером комиссия отбыла в другой отряд. Проводив приезжих, Солонин зашел в палатку водителей и сказал, что надо срочно выехать по делам. Второй водитель, Николай Петрович, сегодня весь день был в разъездах, поэтому выбор пал на Василия Степаныча. Не особо удивившись неурочному часу, работа есть работа, в полевых условиях рабочий день не нормирован, он завел машину.

Поехали в Саглы – небольшой поселок, расположенный в нескольких километрах от их лагеря. Время было десять вечера. Сергей нашел, где живет продавщица единственного магазина. Разбудив, он убедил ее открыть заведение. Закупив все основное по списку, они доехали до своих палаток. Сергей вылез из машины и, видя собирающегося вылезать Степаныча, поинтересовался – куда это он?

И тут Степаныч растерялся. Как оказалось, начальник отряда считал, что водителю нужно прямо сейчас ехать с продуктами и всем необходимым на стационар. Попытки объяснить, что дорога дальняя и сложная, что это можно сделать и утром, ни к чему не привели. Солонин настойчиво объяснял, что, мол, там люди голодают, работа стоит, а ты тут еще пальцы гнешь! Совершенно обалдев от такого, Степаныч не стал спорить с начальством и поехал. Дорога заняла четыре часа. Отказавшись заночевать у нас и выпив крепкого чаю, водитель уехал обратно…

…
 
Где-то через неделю, проводя пеший учетный маршрут вдоль шлейфа горного хребта Танну-Ола, я оказался недалеко от лаборатории Овюрского отряда. Решив, что учетов сделал уже достаточно, свернул к коллегам. Сергей, поздоровавшись, пригласил в себе. Мы обсудили погоду, работу и перспективы. В палатку зашла повариха с подносом. Там был хлеб, сало, лук и соленые огурцы. У Сереги рядом с кроватью оказался железный сейф, из которого он извлек бутылку спирта и рюмки.

У меня на стационаре не было принято выпивать отдельно от коллектива – так сложились традиции. Либо пьют все, либо никто. Разве что, когда какое большое начальство приедет, тогда да, понятно, что можно и нужно только узким кругом сидеть. Поэтому я поинтересовался – не слишком ли это будет вызывающе, что мы тут вдвоем употребляем? Народ коситься не будет?  Сергей только недоуменно посмотрел на меня:
- Так я же – начальник! Что хочу, - то и буду делать. И пусть кто-нибудь попробует что-то сказать! – он развел спирт в кружке и тут же разлил по рюмкам.

Пообщались неплохо. Бутылка опустела. Я засобирался к себе. Сергей сказал, что до перевала меня добросит на своей машине, сейчас даст задание водителю. Я не возражал – это укорачивало путь километров на двадцать. Мы вышли из палатки и закурили.
Лагерь отряда был разбит на большой поляне. Жилой блок состоял из пяти палаток, выстроившихся ровным рядом. Метрах в 30 от них в двух, тоже десятиместных, палатках находился огороженный колючей проволокой лабораторный модуль. С другой стороны, ближе к речке, располагались кухня-столовая и баня. На площадке в углу в линейку стояли автомашины – две «Шишиги» и «санитарка». Везде ровно натянуты белые шпагаты на колышках, выделяя каждую зону и оконтуривая весь лагерь по периметру.  Чистота и порядок были, на мой взгляд, идеальными.

Лениво оглядев территорию, Сергей задумчиво произнес:
- Завтра утром надо народ построить.
Было непонятно, и я решил уточнить:
- Благодарность за отличную работу кому-то хочешь объявить?
- Да нет, пусть по территории строем проследуют, окурки да всякий мусор уберут, а то, вишь, расслабились… 

Подумав, я поинтересовался – не пришлось ли ему перед мединститутом отслужить срочную? Да, сказал Сергей, с первого раза не поступил, два года по-полной в Забайкалье сапоги топтал. Сначала в учебке, потом в дисбате в охране, на дембель сержантом ушел. В мединституте военная кафедра, после окончания лейтенанта дали…

…

Вернувшись в октябре на станцию, сдавая имущество, я столкнулся в коридоре с двумя лаборантками, работавшими нынче в Овюрском отряде. Поинтересовался – как прошел в этом году сезон с новым молодым врачом-начальником, все нормально? Перебивая одна другую, они тут же рассказали множество ошеломляющих историй из недавней отрядной жизни, и уверяли, что за 20 лет, как они работают в отрядах, такого самодура они еще ни разу не встречали. Даже не ожидал, что от женщин можно услышать столько нецензурной лексики! Достал их, видно, Серега…

…

Проработав несколько лет на станции, женившись и обзаведясь двумя детьми, Сергей перевелся в курирующий противочумный институт. После наступления смутных времен, ему удалось устроиться в систему ГУИН, следя за тюрьмами и лагерями как врач-эпидемиолог. В областном управлении в профильном отделе было пять офицеров в возрасте, майоров и подполковников. Он оказался младший и безропотно бегал за водкой, со старанием выполнял все поручения, в компании рассказывал уморительные анекдоты, был внимательным ко всем. Когда приняли закон, что заведующий в этой системе не может одновременно получать и зарплату, и пенсию, никто в начальство не захотел идти, все единогласно и дружно поддержали кандидатуру старлея Солонина. Как только его утвердили в должности начальника, за полгода он последовательно и быстро избавился от каждого… Один из этих майоров оказался отцом моего хорошего знакомого, который в красках и описал этот этап в жизни Сергея.

Однажды, примерно в то время, встретились мы с ним в выходной сентябрьский день случайно на рынке. Он был в гражданке, хорошо одет, сыт, вальяжен, говорил с легкой снисходительностью. На руке крутил брелок с ключами от новой «девятки». Сказал, что только прилетел из Сочи, месяц с женой и детьми отдыхали. Судя по его виду и благодушию, все в жизни шло так, как ему и хотелось.