Пирожное с вишней

Они познакомились на литературном вечере в
библиотеке на Покровке. Мария читала стихи — про
осень, про нежность, про город, который манит. После
неё говорили «прекрасно», «очень тонко». А Рома
подошёл и сказал: «В третьей строчке ритм сбивается.
Но строчка про одеяло — хорошая». Мария тогда
подумала: вот человек, который слышит.

* * *
Спустя три года любовных отношений между ними.

Она прислала ему свои стихи. Он ответил: «Круто! Но
тут запятую забыла, а там точку».

«Солнце, а как тебе смысл стиха, как тебе звучание,
образы?» — напечатала Мария.

На кухне капал кран. Она налила чай, забыла про
него, потом выпила холодный. В мессенджере появилось
«печатает» — и пропало. Появилось — и пропало. Она
перечитала свои строки его глазами: «Одеяло осени
укрыло город, / Фонари закутались в туман…» — и ей
показалось, что это слишком просто.

В это время Рома досматривал второй футбольный тайм.
Телефон он взял только на рекламе, пробежал глазами,
отметил запятую и точку — и написал то, что написал.

Через 30 минут появилось: «Понравилась строчка про
одеяло осени, эстетично».

«Слушай, если ты хочешь со мной хороших отношений,
присылай развёрнутую обратную связь, позитивную, а
не только негатив. Окей? Делай как сейчас, а не
просто „круто“», — набрала она, плотно сжав губы.

«Вечно вы, женщины, драматизируете. Просто на пустом
месте претензии, я же похвалил», — ответил Рома.

«Но скупо. Это оставляет от диалога послевкусие
сгнившей вишни. А хочется свежего пирожного. Понял?»
— написала она, стиснув зубы.

«Понял», — выдохнул он.

«Ладно», — Мария отложила телефон.

* * *

Через неделю Рома приготовил вафли. На столе лежала
отцовская тетрадь с рецептом, в углу приписано:
«корица — на глаз». Рома пересчитал корицу дважды,
потому что «на глаз» — это не рецепт. Вафли пахли
так, что соседская собака заскулила под дверью. Он
выложил их на тарелку, поправил салфетку и позвал её.

— Дорогая, я приготовил вафли по отцовскому рецепту.
Как тебе? — с восторгом воскликнул он.


— Ну норм. Молодец, что старался, — тихо, смотря в
сторону, ответила она.

— Норм? Я же готовил час, тесто было воздушным, тут
идеальное сочетание корицы и сахара. Нормально? —
возмущённо выпалил Рома.

— Вот теперь ты, дорогой мой, понял, каково это —
получать не подробную обратную связь и так себе
похвалу, — с торжеством ответила Мария.

— Вот теперь понял, — осунувшись, произнёс Рома.

***

В субботу они пошли гулять по Арбату. День был
серый, но сухой, и улица жила своей обычной жизнью:
художники выставили мольберты, уличный музыкант
играл что-то похожее на «Yesterday», а у театра
стояла очередь на дневной спектакль. Мария шла в
расстёгнутом пальто, Рома держал её за руку и
рассказывал про нового клиента, который трижды
переделывал бриф.

— И вот он присылает четвёртый вариант, — говорил
Рома, — и там всё то же самое, но другими словами. Я
ему пишу: «Это то же самое, но другими словами». А
он: «Ну да, я хотел, чтобы было понятнее».

— А ты что?

— А я что? Написал «норм».

Мария остановилась.

— Ты серьёзно?


— В смысле?

— Ты понимаешь, что «норм» — это не ответ? Это как
если бы я тебе сказала «норм» на твои вафли. Обесценивание труда.

— Но это же работа. Он же понял.

— Он понял, что тебе всё равно.
— Прости, отец меня приучил, что норм - это похвала.
Он всегда говорил "норм", когда я приносил
свои рисунки или  домашнее задание.
— Так это не твоё "норм", а его.
— Да, это не моё.