Ведьма тоже устаёт

Весь октябрь ведьма Агата чувствовала себя так, словно кто-то понемногу вытягивал из неё силы. Утром она дольше обычного сидела на краю кровати, глядя на свои руки, забывала слова простых заклинаний, а однажды целых десять минут искала очки, которые всё это время держала на голове.
Сначала она смеялась над собой. Потом перестала.
Ведьма она была, в конце концов, или кто? За плечами — столько лет, столько ночных полётов, столько спасённых котов, перепуганных соседей и неудачных попыток превратить жабу обратно в принца. Неужели теперь её одолела какая-то осенняя хандра?
Агата пыталась заниматься привычными делами. Перебирала травы, чистила котёл, проверяла запасы лунной соли. Но всё чаще она останавливалась посреди комнаты, оглядывалась по сторонам и никак не могла решить, с чего начать. Даже метла, прислонённая к двери, казалась ей не верной помощницей, а очередной обязанностью.
Приближался Хэллоуин.
Для нечисти это была особенная ночь. Раз в году ведьмы, колдуны, оборотни, вампиры и прочие существа, которых приличные люди предпочитали не замечать, собирались вместе. Старые знакомые встречались после долгой разлуки, молодые ведьмочки хвастались первыми самостоятельными заклинаниями, вампиры спорили о моде прошлых столетий, а домовые угощали всех пирогами, которые почему-то никогда не остывали.
Агата любила этот праздник. Она всегда заранее готовила угощение, выбирала платье, натирала метлу до блеска и обещала себе, что в этот раз непременно научится танцевать ведьминский вальс, не наступая партнёру на ноги.
Но в этом году она вдруг решила, что никуда не полетит.
— Просто лягу спать пораньше, — сказала она своему чёрному коту Фунтику. — А проснусь уже первого ноября. И ничего страшного не случится.
Фунтик посмотрел на неё с таким видом, будто впервые услышал от хозяйки разумную мысль.
Агата закрыла ставни, заварила липовый чай, достала из шкафа мягкую ночную рубашку и устроилась в постели. Однако уснуть сразу не получилось. За окном шумел ветер, шуршали последние листья, а где-то далеко уже раздавались первые хлопки праздничных фейерверков.
Она ворочалась под одеялом, слушала ветер за окном и всё никак не могла уснуть. Мысли о празднике, на который она не пойдёт, понемногу отступали, и Агата поймала себя на том, что ей совсем не хочется вставать с постели.
Телефон на столике зазвонил.
— Агата! Ты где? — раздался голос Мирты, её давней подруги. — Мы уже почти готовы! Я нашла совершенно потрясающий плащ, а у Гертруды новый фамильяр. Представляешь, филин, который умеет считать до ста и ругаться на семи языках!
— Рада за Гертруду, — ответила Агата.
— Так ты вылетаешь?
— Нет.
На другом конце повисла тишина.
— Как это — нет?
— Вот так. Не вылетаю. Я останусь дома и посплю.
— Ты заболела?
— Нет.
— Тебя кто-то обидел?
— Нет, Мирта.
— У тебя что-нибудь случилось с магией?
Агата посмотрела на свои руки. Ей очень хотелось ответить, что всё в порядке, что она просто решила провести вечер дома. Но почему-то именно сейчас, когда подруга ждала ответа, говорить правду оказалось трудно.
— Мне кажется, я больше ничего не умею, — произнесла она наконец. — Устала я, Мирта. Совсем. Даже простые вещи даются с трудом. И я всё чаще думаю, что уже не та ведьма, какой была раньше.
Мирта не стала смеяться или убеждать её, что это глупости. Она только сказала:
— Подожди. Я сейчас позвоню остальным.
Через несколько минут телефон звонил без передышки.
Сначала появилась Гертруда, за ней — старая Хильда, потом сёстры Брум, которые обычно разговаривали одновременно и каждая громче другой. Все спрашивали, что случилось, давно ли она так себя чувствует и почему ничего не сказала раньше.
Агата отвечала, как могла.
— Бедная ты наша, — вздохнула Хильда. — Это ужасно, когда теряешь уверенность в себе.
— Может, тебе нужен хороший целитель? — предложила Гертруда. — Я знаю одного. Правда, он немного странный, но специалист отличный.
— А вдруг это начало угасания дара? — тревожно спросила одна из сестёр Брум.
— Не пугай её! — одёрнула её вторая. — Агате нужен покой. Полный покой. Никаких котлов, заклинаний и полётов хотя бы месяц.
— Месяц? — переспросила Агата.
— А лучше два, — сочувственно добавила Хильда. — В твоём возрасте нельзя так себя изводить.
Агата медленно опустила телефон.
Ей хотелось, чтобы подруги поняли её. Но она совсем не ожидала, что после их слов ей станет ещё хуже. До звонков она просто устала и сомневалась в себе. Теперь же ей казалось, что все действительно видят в ней старую, беспомощную ведьму, которой пора уступить место молодым.
Она боялась, что теперь подруги будут обращаться с ней как с больной: расспрашивать о самочувствии, вздыхать при встрече и предлагать помощь вместо того, чтобы, как раньше, просто звать её с собой. От этой мысли защемило сердце.
Вечером Мирта прислала сообщение:
«Мы всё равно за тобой заедем. Не спорь. Тебе полезно развеяться».
Агата долго смотрела на экран. Потом выключила телефон.
— Прости, Мирта, — сказала она в пустой комнате. — Но сегодня я не хочу быть полезной даже самой себе.
Она не взяла метлу. Не стала переодеваться в праздничное платье. Не открыла шкаф, где лежали приготовленные к празднику травы и связки сушёной рябины. Вместо этого накинула тёплый кардиган и подошла к окну.
За стеклом темнело. Ветер подхватывал листья с мокрых крыш, кружил их над улицей и бросал на балконы. Вдалеке зажигались огни, а над соседними домами уже мелькали тени летящих ведьм.
Агата присела в кресло и подтянула к себе ноги. На подоконнике стояла чашка давно остывшего чая. Она не стала его разогревать. Просто смотрела, как один большой жёлтый лист медленно отрывается от ветки, несколько раз переворачивается в воздухе и исчезает за карнизом.
И вдруг вспомнила бабушку.
Та жила в маленьком доме на опушке леса, носила шерстяные чулки даже летом и терпеть не могла, когда её называли старой. Бабушка была ведьмой удивительной силы. Она могла остановить бурю, заставить засохшую яблоню зацвести среди зимы и однажды усыпила целую стаю волков, чтобы те не мешали ей собирать грибы.
Но больше всего Агата запомнила не её заклинания, а разговоры у печки.
— Запомни, внучка, — говорила бабушка, перебирая сушёную мяту, — люди и нелюди всегда будут чего-то от тебя хотеть. Одним нужна помощь, другим — совет, третьим просто хочется, чтобы ты была рядом. И это хорошо, пока ты сама можешь выбирать.
— А если откажешь? — спрашивала маленькая Агата.
— Кто-нибудь непременно обидится. Не потому, что ты поступила плохо, а потому, что он рассчитывал на другое. Но чужое желание — не приказ, милая. Даже если его произносит лучший друг.
Бабушка тогда погладила её по голове и добавила:
— Не всякая закрытая дверь означает, что за ней прячется беда. Иногда за ней просто отдыхают. И ведьме тоже нужно место, где от неё ничего не требуют. Запомни: иногда лучшее, что ты можешь сделать для своей силы, — это не колдовать. Закрыть дверь, остаться дома и дать себе время.
Тогда Агата не поняла этих слов. Ей казалось, что настоящая ведьма всегда должна быть готова к любым неприятностям. Если позвали — лети. Если попросили — помогай. Если случилась беда — разбирайся. А если устала, значит, плохо распределяла силы и должна научиться справляться лучше.
Теперь она впервые задумалась: а что, если бабушка говорила вовсе не о слабости?
Что, если умение остановиться — тоже часть ведьминской мудрости?
Агата подошла к двери и повернула ключ в замке. Не потому, что боялась гостей. Просто ей хотелось побыть одной. Затем вернулась к окну, взяла чашку и отправилась на кухню за свежим чаем.
Фунтик устроился у неё на коленях, и некоторое время они молчали вместе.
Когда в дверь постучали, Агата вздрогнула. Потом услышала знакомый голос Мирты:
— Агата! Мы знаем, что ты дома! Хотя бы покажись на минутку!
Она подошла к двери, но открывать не стала.
— Девочки, я вас очень люблю! — сказала она достаточно громко, чтобы её услышали. — Но сегодня я останусь здесь. Без обид, пожалуйста.
За дверью пошептались.
— Ты точно в порядке? — спросила Мирта.
Агата задумалась. Ещё утром она бы непременно ответила, что всё хорошо, лишь бы никто не тревожился. Теперь же позволила себе сказать правду:
— Пока не знаю. Но мне нужно время.
На этот раз никто не стал спорить. Мирта вздохнула, пожелала ей спокойной ночи, и вскоре шаги стихли на лестнице.
Агата вернулась к окну. Хэллоуин был в самом разгаре. Где-то смеялись, звенели бокалы, хлопали крылья, а над крышами пролетали огоньки ведьминских фонарей. Она знала, что пропускает любимую ночь года, и от этого было немного грустно.
Но грусть не требовала немедленно что-то исправлять.
Она сняла кардиган, переоделась в мягкую ночную рубашку и забралась под одеяло. Фунтик свернулся рядом, положив лапу ей на руку.
Перед тем как закрыть глаза, Агата ещё раз посмотрела на метлу у двери. Та стояла на своём месте и никуда не собиралась улетать.
— Завтра, — сказала ведьма. — Завтра посмотрим.
Не было гарантий, что завтра она станет сильнее, умнее или полезнее. Она просто хотела выспаться.
Ночью ей приснилась бабушка. Та сидела у печки, чистила яблоки и напевала старую песню. Увидев внучку, она не стала спрашивать, почему та пропустила праздник, не поучала и не утешала.
Только подвинула ей табурет и сказала:
— Ну что, отдохнула?
Агата улыбнулась во сне.
— Кажется, да.
Утром она проснулась от солнечного света. За окном лежали мокрые листья, на столе стояла пустая чашка, а Фунтик требовательно мяукал, напоминая о завтраке. Ничего удивительного не произошло. Магия не исчезла, дом не развалился, мир пережил Хэллоуин без её участия.
Агата встала, потянулась и подошла к зеркалу. Лицо у неё всё ещё было немного бледным, а под глазами залегли тени. Но взгляд стал спокойнее.
Она не знала, сколько времени понадобится, чтобы вернуть прежнюю уверенность. Возможно, несколько дней. Возможно, больше. И это не казалось ей катастрофой.
На кухне она поставила чайник, нарезала хлеб и достала банку малинового варенья. Потом открыла окно, впустив прохладный воздух, и долго стояла у подоконника, наблюдая за тем, как ветер гонит листья вдоль улицы.
Телефон лежал выключенным. Подруги наверняка уже обсуждали её отсутствие и придумывали, чем помочь. Позже Агата им позвонит. Объяснит, что с ней всё не так страшно, как им показалось, и что она сама скажет, когда ей понадобится помощь.
А пока она допила чай, вымыла чашку и решила, что сегодня никуда не полетит тоже.
Не потому, что боялась высоты или больше не верила в свои силы.
Просто ей нравилось сидеть у окна, слушать ветер и знать, что этот день принадлежит ей.