Повесть Ну как так? Книга третья Глава 4

- Ты кого сделал? - охренев спросил я у Жоры, когда из стены вышел собственной персоной его превосходительство красный комдив Чапаев Василий Иванович.
- Алексей, зря вы так резко реагируете, ведь и вы можете воссоздать свой психоделический образ, - ехидно заметила эта борзота, которая Жора, намекнув тем самым на мою придуманную стюардессу.
- Мне нельзя. Я свою жену люблю.
Твёрдо ответил я на эту грубую инсинуацию, направленную на чистый образ моих детских грёз.
- Ну  и на кой? - это я ему на краскома намекнул.
А он вежливо так ответил:
- Проба пера.
Ты смотри, какой образованный стал, «проба пера». Тупо из хулиганства он это сделал, потому как в визуализации мы не нуждались. Машинерию из наших тел всю удалили, потому как было заявлено, что человеческий мозг ещё никем не превзойдён по его устройству, и только сейчас, после апгрейда, вышел на мощность 70 процентов от общей доступной мощности.
- Вот тебе и голова.  А некоторые в неё кушают свои пельмешки и шапки на ней носят, - с умным видом заметил я в пространство.
Пространство толкнуло меня в бочину и заржало, совсем не обидевшись.
- Ладно, пошли, что ли, братву проведаем, - отсмеявшись сказал Жорж.
По его голосу чувствовалось, что и он соскучился по этим, ставшим нам совсем близкими друзьями, голосам в головах. Как-то неоднозначно прозвучало, но так оно и было. Если Фёдора мы успели лицезреть, правда, не в самой лучшей форме. Я, например, его видел только в консистенции фарша. То с Серёгой вообще визуального контакта не состоялось, если не считать то, что мы видели светящийся сгусток энергии.
- Здорово, бродяги! - зачем то на блатной манер поприветствовал их Жора.
Пацанчики обзавелись новенькими, словно  с иголочки, телами. Капитан третьего ранга был в своих излюбленных рыцарских доспехах. Даже умудрился расстегнуть их каким-то образом, так чтобы была видна его морская душа. А именно, на груди виднелась тельняшка. Флотские, чего с них взять. Больше меня удивило отсутствие бескозырки с надписью «Верный». Он довольно скалился, пожимая нам руки.
 Зато старлей был немного обескуражен. Ну и что? Подумаешь, один в один молодой Джугашвили, только рыжий, с конопатым лицом. Вишенкой на торте был мундир генералиссимуса со всеми полагающимися регалиями и наградами.
Памятуя, что я обещал Серёге, когда он приобретёт новое тело, напинать его по тыльной стороне туловища, и зная, что я являюсь человеком незлобивым и отходчивым, я решил таким образом совершить свою месть. Почему же мне сейчас не надавать ему пенделей? А вот смысла не было. Тела, предоставленные нашим собратьям, были не настоящими.   Они были корпусами биомеханоидов, покрытые псевдоплотью. Зная об этом, я просил местного управляющего сделать сюрприз нашему другу в виде определённого внешнего облика.
Старательно не замечая рассерженного сталинского сопения, я показательно вдохнул носом воздух, и закатив глаза, изрёк:
- Мммм, запах новой машины. Лучше бы дымок «Герцеговины Флор», но и так сойдёт.
Серж буркнул:
- Идиот, - сказано это было с явно выраженным кавказским акцентом.
Я же, давясь улыбкой, впрочем, как и остальные, заявил:
- Жорик, вот ты вроде и взрослый парень, а всё никак не наиграешься? Зачем ты так поступил с Сергеем Степановичем?
Я ещё неодобрительно покачал головой и поцокал языком. Жора, не ожидая такой подляны с моей стороны, подавился возмущением. А вот Игнатов раскусил мой фарс и, не выдержав, чуть со смеху не покатился. Если бы его тело обладало слезными железами, то наверняка бы и всплакнул.
И тут Остапа, вернее Виссарионовича, понесло. И это столь забавно звучало из уст молодого кавказца, что даже Жорик стал заливисто ухахатываться. Насмеявшись от души,  Игнатов командным голосом приказал:
- Отставить смехуйчики. Курсант, вертай всё назад.
- Куда вертать? - не поняв, переспросил я.
- Ну, внешность старлею нормальную верни.
- Так точно! - рявкнул я, мысленно попросив управляющего убрать кавказский акцент из речи Серого, а то не совсем удобно общаться.
Поняв, что я упёрся рогом и внешность старлею менять не собираюсь,  Игнатов махнул на меня рукой и предрёк:
- Лёнчик, ты своей смертью не помрёшь.