День потеряшек и Барабашек

Этим утром Неврушка жила, да не совсем была. Она не была толком проснувшейся, не была умывшейся, даже не была одевшейся. Она была очень расстроенной и очень несчастной. Она уже два раза выдвинула все ящики в своей тумбочке и три раза в тумбочке сестрички, раз шесть перерыла все сумочки и рюкзаки, которые сумела найти, переворошила всю кровать вместе с матрасом и подушками и обчихалась от пыли под кроватью. Его не было. Не было нигде. Время от времени Неврушка присаживалась на разворошенную кровать и с отчаянием блуждала глазами по комнате.

 – Ну куда, куда он мог деться, – думала она. – Может, немного поплакать, вдруг он услышит и найдётся? Нет, не услышит, вот если бы он был собачкой или щеночком, тогда я бы его позвала и он сразу отозвался, затяфкал и прибежал, а тут… А я вчера, как назло, забыла поставить его на зарядку, а он и так был совсем разряженный, и теперь звони – не звони, он не отзовётся, а как тогда его найти, я и так уже всё перерыла… Это же был подарок на день рождения, а день рождения был совсем недавно, а следующего ждать ещё чуть что не год… Вот если бы у меня была собачка, я бы сказала ей “Ищи!”, и она сразу бы нашла, только мама с папой всё обещают потом да потом, а собачка нужна вот прямо сейчас!

 – Ну что ты там копаешься, всё остынет! – раздалось снизу.

 – Иду, иду, вот только умоюсь.

Неврушка спустилась вниз, зашла в ванную, на всякий случай заглянула под раковину – и тут его нет! – и принялась крутить кран.

 – Потеплее или похолоднее? Лучше потеплее, и так всё плохо, – решила она. От тёплой воды слёзы, которые, вроде, прятались где-то внутри, полезли наружу и покатились по щекам. Неврушка всхлипнула, открыла холодную воду на полную силу и загнала те слёзы, которые ещё не успели навернуться на глаза, назад, туда, где они живут.

 – Интересно, а где они во мне прячутся? – подумала Неврушка и

направилась за стол. Все уже позавтракали, и Неврушка одна-одинёшенька ковыряла ложкой манную кашу. Вообще-то манную кашу она любила, только не сегодня.

 – Что ты такая потерянная, как в воду опущенная? – спросила бабушка.

 – Телефон потерялся…

 – Так давай, я тебе позвоню!

 – Он вчера совсем разрядился…

 – Ты не поставила его на зарядку?

 – Не-а. Его нигде нет, я всё обыскала.

 – А где ты его последний раз видела?

 – Когда мы ездили на великах к калитке на дальнем выезде, я хотела позвонить и сказать, что мы поедем в лес, а он уже был совсем разряженный, ну я и сунула его в карман, а он, наверное, оттуда выпал.

 – Это тот, новый, который тебе подарили на день рождения?

 – Да-а… А теперь день рождения будет только весной, а ещё только лето.

Неврушка посмотрела на остатки манной каши в своей тарелке и заплакала.

 – Из кармана ему не вывалиться, дома где-нибудь.

 – Я уже в доме всё по три раза посмотрела, нигде нет!

 

 – Да не реви, это просто барабашка опять взялся за своё – вмешался дед

 – Какое своё?

 – Какое, какое, известно какое, барабашкино. Барабашка – он беззлобный, только очень любит пошутить, а шутки у него всё больше неудачные. Больше всего нравится ему переложить какую-нибудь не слишком важную мелочь с места на место так, чтобы её сразу было не найти. Барабашка глядит, как из-за сущей ерунды весь дом переворачивается вверх тормашками, и весело посмеивается.

 – Дед, ну какая ерунда? Это же мой телефон, знаешь, сколько там всего? Я это теперь никогда не найду-у-у.

 – Да ладно тебе, барабашка не любит, когда плачут, он-то хотел повеселиться, а тут вон как получилось. Ты лучше попробуй поговорить с ним.

 – А как?

 – Не знаю, только по-хорошему.

Неврушка пошла в свою комнату и попыталась представить, где бы мог прятаться Барабашка. Наверное, в кладовке, он же маленький, раз любит проказничать с маленькими вещами. Она забралась в кладовку, погасила свет, потому что ей казалось, что Барабашка не любит света, немного посидела, привыкая к темноте, и тихонько позвала,

; Барабашка, Барабашенька!

Всё-таки в кладовке было не совсем темно, узкая полоска света пробивалась под дверью, да и саму дверь Неврушка закрыла не очень плотно. Ей показалось, что в углу, на самой верхней полке, раздался еле слышный шорох, и к её ногам упала термокружка, та, что потерялась ещё прошлой зимой и которую совсем недавно, когда собирались в поход – в поход с привалом, жареной на костре докторской колбасой и чаем – просто обыскались.

 – Ой, Барабашенька, спасибо, только я сегодня не собираюсь в поход, а только на родник за водой, а там нужна не кружка, а теле-фо-о…

Тут Неврушка запнулась и замолчала. Ей показалось, что невидимый Барабашка смотрит на неё полными удивления глазами. Видимо, мысль о том, что у родника телефон нужнее, чем кружка, просто не укладывалась в его голове.

 – Ну да, ну да, кружка тоже нужна, но телефон нужнее, чтобы можно было позвонить, если я в лесу заблужусь…

 

Неврушка снова запнулась и смолкла. Родник был за оврагом, овраг в лесу, вот только лес на той стороне оврага, где был родник, почти сразу кончался и начиналось поле, за полем дорога, а до родника от дома идти было минут десять. Конечно, при желании плутать можно и в таком лесу, но что-то это сильно напоминает блуждание в трёх соснах, хоть и росли там не сосны, а ели. Снова послышался еле слышный шорох и лёгкое позвякивание, на этот раз внизу, за ящиком со старыми игрушками, с которыми давно уже не играли, но выбросить рука не поднималась. Жалко. Они, хоть и поломанные, помнили столько хорошего! Неврушка опустилась на колени и стала шарить по полу, стараясь нащупать выпавшую из ящика игрушку. Она наткнулась на какой-то обруч, очень удивилась, потому что не могла припомнить ни одной игрушки с обручем, приоткрыла дверь, чтобы лучше его рассмотреть и удивилась ещё больше.

 – Моя гривна! Как она здесь оказалась? - подумала Неврушка и машинально надела гривну на шею.

 – Ну наконец-то догадалась, - раздался ворчливый голосок, - ну что встала, ищи дальше, а то я совсем заскучаю, а мне скучать вредно, начну дремать, а за окном зима, так и не заметишь, как заснёшь и проваляешься в этой кладовке до самой весны…

 – А что мне искать, и кто ты?

 – Ты что! Ты из-за чего всё утро ревела? Или ты хочешь как маленькая, в холодно-горячо?

 – Да, хочу, хочу. Ты, наверное, Барабашка, и тебе сегодня снился плохой сон, и ты засунул мой телефон в какую-нибудь тёмную дыру и просто так его не найдешь. Давай, говори скорее, где теплее.

 – И вовсе не в какую не дыру, и не я, а ты сама. Вон, дверь в кладовке уже тёплая!

Неврушка вскочила, распахнула дверь, заглянула за неё - Ура! Там стояли её сапоги, один из них упал и из-под него выглянул - Ура! - телефон! Её телефон!

 – Барабашенька, спасибо, только зачем ты мой телефон засунул под сапог?

 – Я? Засунул? Вот и делай после этого добрые дела! Да ты сама его вчера уронила и зачем-то поставила сверху свои сапоги. Я насилу уговорил тебя надеть гривну, такая ты бестолковая была с утра!

 – Зачем? Разве гривна умеет искать телефоны?

 – Нет, но она помогает тебе слышать меня.

 – Так вылезай, чего ты прячешься!

Тут Барабашке пришлось долго объяснять, что он давно уже вылез и рад бы показаться, но помочь увидеть его гривна не может, хорошо ещё что у неё получилось помочь его услышать. Вообще-то она и этого не может, она больше по страхам и беспокойствам, и не показать их, а отогнать подальше, но, наверное, она, гривна, так сильно полюбила тебя, Неврушку, что у неё получилось. Только он, Барабашка, никак не может понять, за что можно так сильно полюбить такую плаксу, которая, к тому же, не очень хорошо соображает.

Тут уж Неврушке пришлось объяснять, что она вовсе не плакса и вообще почти отличница, так что с соображалкой у неё всё в порядке, а сегодня утром не в счёт, это было случайно. А если не случайно, то это потому, что она так любит свой телефон, это же подарок на день рождения, а день рождения был совсем недавно и ей было очень обидно, что до следующего дня рождения, когда ей могут подарить новый телефон, придётся ждать целый год, и всё равно новый не сможет заменить теперешнего. Потому что она к своему уже привыкла, и там уже накопилось столько всего… Тут она вспомнила, что она это сегодня уже говорила, а поэтому быстро предложила Барабашке прогуляться с ней за водой на родник, а то он, Барабашка, совсем зачахнет в своей кладовке без света и свежего воздуха.

Барабашка сказал, что кладовка вовсе не его, что он залез туда вслед за Неврушкой и что хорошо, что под руку подвернулась кружка, а то Неврушка гривну бы и не заметила. Только не говори, что это Барабашка хулиганил с гривной, ты сама так долго устраивалась поудобнее, что забыла, как сняла её и положила рядом с собой. А на родник он пойдёт с удовольствием, потому что привык жить на чердаке у открытого окна и потому, что надо же кому-то присматривавть за растеряхой, которая от любого пустяка теряет голову.

Неврушка сказала, что в жизни не встречала такого болтливого Барабашку, и что если он сию же минуту не соберётся, она пойдёт на родник одна.

Барабашка тут же ответил, что ему собирать нечего, только впрыгнуть в сапоги, а ей ещё надо одеть кроссовки, а это куда дольше, чем одевать сапоги, потому что сапоги не надо зашнуровывать. И ещё нужно найти ключи от дома – вдруг, когда они вернутся, все уйдут гулять. И положить их в такое место, откуда бы они не потерялись.

Неврушка сняла ключи с гвоздика у входной двери и положила их в карман рюкзачка вместе с телефоном. Ещё она положила туда два бутерброда - себе и Барабашке, маленький термос с чаем, спички, компас, а в рюкзак засунула бутылку для воды из родника. Барабашка тут же поинтересовался, какой полюс они собираются открывать, северный или южный, и предложил северный, там теплее. Неврушка сказала, что она на полюс не собирается, но если Барабашка так туда хочет, то, когда они перейдут овраг и выйдут на край поля, она будет долго махать ему на прощанье, потому что родник налево, а северный полюс прямо, за полем. Барабашка сказал, что ничего не получится, что он не может покинуть её и оставить одну, потому что тогда она, Неврушка, одна съест все припасы, и ей сделается плохо, и рядом не будет никого, кто мог бы ей помочь.

Так, подшучивая друг над другом, они отправились на родник. Они болтали не переставая, потому что Неврушка не видела Барабашку и боялась, что он отстанет. Барабашка клялся, что он всё очень хорошо видит, а её, Неврушку, лучше всего, но Неврушка всё равно беспокоилась, потому что не знала, какой из Барабашки ходок, он же всю жизнь провёл дома.

Родник был на склоне оврага. В склон была заделана труба и из неё бежала струя воды. Родниковая вода падала в небольшой омуток, из которого вытекал ручей и начинал свой путь к Оке.

Неврушка спустилась к роднику. Судя по пыхтенью и топоту, Барабашка спустился вместе с нею. Неврушка набрала воды и стала укладывать бутылку в рюкзак, как вдруг раздался громкий всплеск и весёлое уханье.

 – Ух! Здорово! Вот это да! Это тебе не ванна!

Неврушка поглядела вокруг – никого. Тут возгласы раздались снова и она увидела, что вода в омутке ходит ходуном, брызги долетают даже до неё, а возгласы становятся всё восторженнее и всё невнятнее.

 – Барабашка, это ты? Что ты там делаешь?

 – Как что, купаюсь! Ныряю! Знаешь, как здорово, присоединяйся!

 – Да ты что, зима на дворе, вылезай немедленно, простудишься!

Барабашка перестал плескаться и на краю родника показались маленькие мокрые следы. Неврушка посмотрела на омуток. Ну, положим, сесть, хоть и с трудом, она там могла, но чтобы плескаться, а тем более нырять… Какого же роста этот Барабашка, беспокойно подумала Неврушка и решительно сказала:

 – Барабашка, я пошла наверх. Перекус будет там, под дубом. Опоздавшему ничего не достанется, потому что я уже хочу добавку.

Неврушка повернулась и, нарочно громко топая и спотыкаясь, начала карабкаться вверх по склону оврага.

 – Стой! Подожди! Я с тобой, я тоже хочу добавки! Знаешь, как после купания есть хочется!

Дуб стоял на краю поля. Это было очень удобно, хочешь, смотришь на лес и думаешь о грибах, хотя какие там грибы, зима на дворе, даром что без снега. А хочешь - смотришь через поле вдаль, на горизонт, и думаешь… Думаешь о северном полюсе. Под дубом стоял большой пень - вместо стола, и вокруг несколько пеньков поменьше, чтобы сидеть. Неврушка достала бутерброды, поставила на большой пень термос и кружки и пригласила Барабашку к столу.

 – Прошу!

 – Спасибо. Вообще-то мы не едим, как вы, нам достаточно просто запаха еды, но после купания можно и откусить кусочек-другой.

Перед тем, как подкрепиться, они решили сделать фотографию на память. Неврушка достала свой телефон, пристроила его напротив пня-стола, поставила автоспуск и присела за стол. Рядом слышалась непрерывная возня и сопение, это устраивался Барабашка. Телефон щёлкнул, сделав снимок.

 – Стой, ты что, я ещё не готов! – раздались возмущённые возгласы Барабашки.

 – Да тебя же всё равно не видно!

 – Это глазами не видно, а на фото, может быть, ещё как видно!

Пришлось снять ещё раз. И ещё переснять. И ещё. Раз десять. Наконец Барабашка решил, что он, пожалуй, будет выглядеть неплохо и они принялись за перекус. Неврушка с нетерпением ждала, когда Барабашка откусит первый кусок. Что будет дальше? В воздухе будут плавать кусочки бутерброда в Барабашкином пузе? А ничего особенного не произошло. Бутерброд поднялся в воздух и начал потихоньку исчезать, исчезать без следа. И чай тоже.

 

 – Подумаешь, фокусник в цирке! - разочарованно подумала Неврушка, когда последний кусочек растаял в воздухе. Они посидели ещё немного, глядя в сторону северного полюса, на который сегодня не пошли, и принялись собираться. Вернее, собиралась одна Неврушка под непрерывное бормотание Барабашки: “Телефон, телефон не забудь, а то фотки пропадут”.

Неврушка набрала в бутылку воды из родника, сложила в рюкзачок термос и кружки, а в карман рюкзака засунула салфетки.

 – Ну ты и жадина, салфетки-то тебе зачем, бутербродов больше нет, мы все съели, - раздался голос Барабашки.

 – Барабашка, если бы каждый оставлял здесь свои салфетки, вместо родника и оврага здесь был бы высоченный салфеточный сугроб!

 – Ага, понял – смущённо сказал Барабашка. – Только этой зимой лишний сугроб, пусть и бумажный, был бы совсем не лишним.

 – Барабашка! Ты что, серьёзно?

 – Ладно, ладно, шучу.

 – Ну и шуточки у тебя сегодня!

 – Какие есть, такими и шучу. – Барабашка совсем не обиделся.

Напоследок они спустились к роднику, и Неврушка по просьбе Барабашки сделала несколько его снимков. Знаете, таких, что снимают экскурсанты и уверяют, что это на память. Может, и на память, но больше для того, чтобы можно было небрежно заметить “а на этом снимке Я и Эйфелева башня”. Здесь Барабашка, должно быть, хотел получить фотки “Я и родник” и Неврушка искренне надеялась, что “Я” не получится, потому что невидимо, и останется один родник.

По дороге домой тропинка пересекала ручей. Поперёк ручья упала берёза, перегородила его и получилась небольшая запруда. Вода в запруде замёрзла и получились такие же узоры, как на морозном стекле, только большие. Неврушка захотела сделать фото, как она сидит на берёзе, а у неё из-под ног вдаль убегают застывшие ледяные узоры. Только для этого нужно было выйти на лёд и отойти довольно далеко. Неврушка нашла небольшую замёрзшую заводь и попробовала лёд ногой. Он был крепкий и даже не потрескивал под Неврушкой.

 – Барабашка, ты можешь меня сфотографировать на этой берёзе, только издали, со льда?

 – Конечно, что за вопрос!

 – А если провалишься?

 – Ты беспокоишься обо мне или о телефоне? Не бойся, уж если лёд держит тебя, то подо мной и подавно не провалится. Да и не глубоко тут, по пояс, может чуть больше, это же ручей!

 – А мне и до колена бы не достало, - подумала Неврушка, вынимая телефон и вручая его Барабашке. - Только осторожней, не поскользнись. И сделай сразу снимков десять, только предупреди, когда будешь снимать.

Неврушка пристроилась на берёзе, стараясь сесть как-нибудь поинтереснее, а телефон сам по себе поплыл в воздухе и неподвижно повис шагах в десяти.

 – Готова?

 – Готова.

 – Тогда снимаю. Я буду идти к тебе и делать снимки через каждые два шага, потом сама выберешь самые хорошие.

 

Телефон поплыл к Неврушке, время от времени останавливаясь и щёлкая, приплыл в самые руки и попытался залезть в карман рюкзака.

 – Нет, нет, спасибо, я сама, дай мне телефон!

 – Ну и ладно, ну и пожалуйста - обиделся Барабашка.

Неврушка поставила рюкзак на ствол берёзы, расстегнула карман и хотела сунуть в него телефон. Карман был набит салфетками, в которые заворачивали бутерброды. Неврушке насилу удалось найти там местечко для телефона.

 – Барабашка, хочешь, запалим теплинку?

 – Как это?

 – Разведём маленький, совсем крохотный костерок, только чтобы руки погреть. У тебя, наверно, совсем замёрзли, пока ты фоткал?

 – Есть немного.

Неврушка отломила сухую ветку от ёлки, которая росла тут же, на берегу, Достала телефон и салфетки, телефон сунула в куртку а салфетки скомкала и положила на землю, прямо на камни у ручья, сверху наломала мелких веточек и чиркнула спичкой. Всё было сухое и сразу загорелось весёлым пламенем. Неврушка протянула руки к костерку и по довольному пыхтению поняла, что Барабашка сделал то же самое. Костерок горел совсем недолго, несколько минут, и потух. Этого вполне хватило, чтобы руки согрелись. Неврушка вытащила телефон из куртки, сунула его обратно в карман рюкзака и замерла. Ключи! В кармане ничего не было. Она снова положила телефон в куртку и пошарила в кармане рюкзака – ничего. На всякий случай она пошарила в самом рюкзаке, вокруг бутылки с водой – ключей не было. Она пошарила в пепле, оставшемся после костра – вдруг она случайно прихватила ключи вместе с салфетками?

Ничего.

Неврушка присела на берёзу и начала всхлипывать, размышляя, что лучше: расплакаться или попробовать что-нибудь придумать.

 – Ты чего тут собралась нюни распускать, теперь-то что случилось, вон, руки совсем согрелись, хоть в снежки играй, да где этой зимой снегу взять?

 – Ключи!

 – Что ключи? Ты что, потеряла ключи? Только не говори, что это я нахулиганил.

 – Ключи, они были в кармане рюкзака, а теперь их нет!

 – Ну и нет, значит, выронила, сейчас внимательно осмотримся и найдём.

 – Да-а, где мы их найдём, вон сколько прошли от дома, да ещё по лесу, они там могут лежать где угодно, завалились под сучок и всё, нам их никогда не найти!

 – Ты что, забыла, что рядом с тобой Барабашка? Барабашка не только хороший прятальщик, но и лучший в мире находильщик. Из застёгнутого кармана ключи не выпадут, да и из расстёгнутого они могут вывалиться только если ты упадёшь или попробуешь что-нибудь достать из кармана. Я не заметил, чтобы ты падала, так что вспоминай, что и где ты доставала.

 – Вот сейчас телефон и салфетки, а ещё у родника, тоже телефон, и на пеньках бутерброды.

 – Ну вот и пошли к дубу да на родник, там и поищем, а здесь ты и так уже всё осмотрела.

Под дубом у пеньков ничего не было, Неврушка кинулась к одному, к другому…

 – Стой, что ты делаешь? - закричал, просто завопил Барабашка. - Тут и так всё истоптано, как будто резвилось стадо мастодонтов! Давай отойдём к самому крайнему пеньку и пойдём кругами к цетру, а круги будем потихоньку сужать.

Они сделали кругов десять, последний круг вокруг самого большого пня, того, который служил им столом и на котором были съедены бутерброды.

 – Эх, вкусные были бутерброды, - пробормотал Барабашка, - сейчас бы добавки!

Этого было не видно, но Неврушке показалось, что он улыбнулся.

 – Ты что, чего улыбаешься, ты что, рад, что мы не нашли ключи?

 – Конечно рад, раз их нет здесь, значит, осталось последнее место – у родника. Пошли, они там. Смотри, тут тропинка с нашими следами, иди прямо по следам и не смотри по сторонам, как бы тебе ни хотелось и что бы тебе ни казалось, смотри только себе под ноги! Ключи могли упасть только на тропинку, рядом с твоими следами.

Неврушка принялась спускаться по тропинке к роднику, очень медленно, несколько раз оглядывая одно и то же место. Родник был всё ближе и ближе, а ключи всё никак не находились. Неврушка даже подобрала с земли прутик и теперь шевелила им листья, на которых лежал тонкий слой не то снега, не то инея. Почему-то Неврушка перестала думать про ключи, хотя глаза её по-прежнему внимательно шарили по земле. Она стала думать о том, какая в этом году неправильная зима, снега кот наплакал, меньше, чем инея, вон, только сверкает на опавших листьях, так и ключей не разглядишь. Вон, у самого родника, так и блестит. Блестит? Да это же ключи! Барабашка, видишь?

 

 – Да я-то их ещё сверху приметил, а ты ещё спрашивала, чего я улыбаюсь.

 – А чего сразу не сказал?

 – Я думал, тебе будет приятно самой их найти.

 – А если бы не нашла?

 – Ну, тогда мы бы снова поиграли в холодно-горячо. Это, между прочим, если ты ещё не знаешь, моя любимая игра!

Неврушка так обрадовалась, что на обратной дороге домой забывала болтать с Барабашкой, но он был умный, всё понимал и время от времени сам напоминал о себе какой-нибудь своей шуточкой. А то просто дружески спрашивал

 – О чём задумалась?

А ни о чём Неврушка не думала. Телефон нашёлся, ключи тоже, да ещё и Барабашка. Барабашка бежал впереди, и, хоть его самого не было видно, на тонком слое снега, который иногда попадался на тропинке, ниоткуда, прямо из воздуха, появлялись и бежали вперёд следы. Совсем как буквы на экране, когда стучишь пальцем по клавиатуре.

 – Барабашка, а где ты будешь жить, когда я пойду в школу? Может, поедешь с нами? Здесь никого не будет, скучно, а там мы с тобой вместе будем в школу ходить.

 – Чтобы я там подсматривал для тебя ответы?

Неврушка чуть не споткнулась и даже покраснела. Следы, которые оставляли невидимые башмаки Барабашки, перестали бежать вперёд, остановились, повернулись и… Я чуть не сказал “посмотрели на неё”.

 – Ну-у, только иногда… А лучше не надо, поедем просто так. А как ты догадался, что я подумала?

 – Да уж догадался.

 – Забудем?

 – Уже забыл.

 – Знаешь, Барабашенька, я бы сейчас съела сразу десять бутербродов, так есть захотелось! Пошли скорее, наши, наверное, уже ужинать садятся. Ты будешь с нами ужинать?

— Нет, меня же никто не видит и пока никто, кроме тебя, не слышит, как-то невежливо заявляться за стол непрошенным невидимкой.

 – А как же ты будешь ужинать?

 – А мне еда не очень нужна, мне хватает одного запаха.

 – Здорово, мне бы так! Стой, ты же ел со мной бутерброд там, на роднике?

 – Ну да, ел, так приятно иногда жевнуть чего-нибудь зубами, а не только нюхать носом. Это мне как для тебя жвачка, пожевать приятно, но если её нет, беда невелика.

 – А-а. Ты говори мне, когда тебе захочется.

 – Ага, спасибо. Пошли скорее, я чувствую, что сегодня на ужин будут котлетки. Ты не представляешь, как давно я последний раз ужинал котлетным запахом! Догоняй!

Следы невидимого Барабашки побежали вперёд со скоростью бегущей строки на информационном табло. Неврушка бросилась за ним вдогонку.

Они поспели как раз к ужину, к жареной картошке и жареным котлетам.

Не знаю, как на запах, а на вкус котлетки были очень даже вкусные.