Как Никифор чудеса в своей жизни клювом прощёлкал

       В одном царстве, дальнем государстве, на Руси Лесной, посреди лесов дремучих, на поляне большой село Красное стоит, в нем живёт Никифор, мужичок-замухрышка. Односельчане кличут его Кефиром.

       Работает он счетоводом в сельсовете, по нынешним временам — бухгалтером в администрации. Фасона никакого не имеет, издалека посмотреть — задохлик, вблизи — михрютка. Жизнь его с виду простая, незатейливая: весь день на калькуляторе считает да цифры в таблицы разносит, в общепите сельсоветском пообедает, вечером домой придет, поужинает тем, что в столовой купил, телевизор включит, посмотрит, а потом на боковую — спать до утра.
       И так день за днем, неделя за неделей.

       Бывают, правда, дни, когда наш Никифор-Кефир вроде просыпается.

       Обыкновенно это происходит, когда по селу слухи идут, что Ерема-мастер кикимору приютил, или что девчушка Алёнка с Лешим подружилась, или Перфил-охотник целую зиму медведем был.
 
(читайте сказки "Как Ерёма-мастер Нюрку Кикимору домой привел", "Как девчушка Алёнка с Лешим-Лесовиком подружилась", "Сказка, как Перфил-охотник в медведя превратился")

       Тогда наш Кефир задумается, сидя над таблицами, но потом встряхнется со словами, что это всё вздор и бабская брехня.

       Это всё была присказка, сказка впереди будет.

       Дом у Кефира добротный, в пять окон и с крышей высокой. На задах — баня и сарай с сеновалом. Всё это хозяйство от покойных родителей ему досталось. Но руки у Кефира тяжелее калькулятора с карандашом ничего не держали, поэтому всё потихоньку в негодность приходит.

       Вот как-то в субботу вечером Кефир после бани забрался на сеновал с квасом да баранками. Лёг так, чтобы небо вечернее было видно, и занялся любимым делом — звёзды на небе считать. Даром что ли счетовод!  Лежит на боку, квас пьёт и баранками закусывает. Досчитал до трехсот шестидесяти пяти и заснул.

       Проснулся уже среди ночи. В толк не может взять: откуда красные сполохи по потолку сарая? Выглянул с сеновала — над домом птица огненная летает. От неё искры во все стороны так и сыплются.

— Неужели Жар-птица? — думает Кефир. — Не может такого быть. Жар-птиц не бывает.

       А птица увидела Кефира и прямо к нему на сеновал прилетела. Ходит по полу, кудахчет, как курица, сыпет вокруг искрами красными да оранжевыми. Искры, правда, холодные, не огненные — пожара от них не будет.

       Потом Жар-птица голову наклонила и говорит человечьим голосом:
— Что, Никифор-молодец, глазам своим не веришь? Я только один раз в жизни к человеку прилетаю. Иногда во сне, иногда наяву. Кто меня за хвост поймает, тому я огонь творческий в сердце зажгу, путь к духовной свободе укажу. Решайся, Никифор!

— Ой, морочишь ты мне голову! Со сна, да с крепкого кваса что не покажется. Какой там огонь, какая свобода? Отстань!

— Ну это твой выбор! Прощай, Никифор-Кефир! Оставайся с цифрами да с калькулятором.
И с этими словами стала постепенно гаснуть в воздухе Жар-птица. Последним огоньком-искрой чиркнула и исчезла.

       Утром проснулся Кефир, слез с сеновала, в затылке чешет, думает: «То ли была Жар-птица наяву, то ли приснилась». Решил сходить к приятелю, агроному Василию, который через три дома живет, поближе к околице. Подошел к дому, крикнул через забор приятелю, мол, выйди, поговорить надо.

       Вася вышел на улицу. Присели приятели на лавочку, и Кефир рассказал о своем приключении. Вася выслушал, потом сказал:
— Лопух ты, Кефир! Надо было поймать Жар-птицу за хвост, а там смотреть, что дальше из этого получится. Ничем же не рисковал.

       Махнул Вася рукой и ушел в дом.

       Вернулся Никифор-Кефир домой немного в расстроенных чувствах — всю дорогу он мысленно спорил с Васей. Включил телевизор, а там показывают мультфильм «Конёк-Горбунок» и как раз место — про Жар-птицу. В сердцах стукнул кулаком по телеку и выключил его. Решил успокоить себя способом, который всегда помогал. Достал с полки «Справочник бухгалтера», открыл на семьдесят третьей странице, на которой в последний раз остановился, и стал считать количество букв.

       В этом приятном и полезном занятии прошло всё воскресенье. Только на обед и ужин отрывался Кефир от «Справочника бухгалтера». Вечером решил включить телевизор. А там, как нарочно, показывают балет «Конёк-Горбунок» на музыку Родиона Щедрина. Кефир опять расстроился, выключил телевизор, пошел в сарай и залез на сеновал. Солнце уже село за лес, на небе высыпали звезды. За их счетом и заснул наш счетовод.

       Наступила осень, и решил наш Кефир пойти в сосновый бор за брусничным листом. Очень он чай с таким листом любил. К сосновому бору дорога шла через болото, поэтому Никифор-Кефир надел резиновые сапоги, взял палку — держать равновесие на кочках — и рюкзак для брусничного листа.

       Вышел за околицу, идёт, посвистывает. Подошел к болоту, кваса из бутылки выпил, две баранки съел и начал с кочки на кочку перепрыгивать. Вот болото перешел и поднялся на косогор к соснам. А тут брусничного листа видимо-невидимо. Набрал полный рюкзак за полчаса. Присел перед возвращением, опять кваса пригубил, баранку съел.

       Спустился к болоту и вдруг видит: на кочке сидит лягушка. И, как видно, не простая. На голове у неё золотая корона. Посмотрела лягушка на Никифора-Кефира и молвит:
— Здравствуй, Никифор-молодец! Возьми меня с собой. Я буду тебе верной подругой и ценную службу сослужу, в беде пригожусь-помогу.

       Никифор аж сел от неожиданности на землю. Смотрит на Царевну-лягушку и сказать ничего не может. Она опять к нему обращается:
— Не бойся, Никифор! Я злым колдуном заколдована. Возьми меня к себе в дом.

       Никифор-Кефир рот разевает, а сказать ничего у него не получается. Голос пропал со страху.

       Она опять ему говорит:
— Никифор, пожалей меня! Колдовство разрешает мне только три раза человека просить.

       Кефир только мычит нечленораздельно и таращит глаза на лягушку.

       Тут Царевна-лягушка горько заплакала и растаяла. Золотая корона была ещё видна одно-единственное мгновение и с тихим звоном исчезла.

       Как перебрался через болото, как вернулся к селу — Кефир не помнил. Пришел домой, сапоги снял, дотащился еле-еле до кровати, лёг и в сон провалился. Только поздно вечером проснулся.

       Несмотря на позднее время, пошел к своему приятелю, агроному Василию. Подошел к дому, крикнул через забор приятелю, мол, выйди, поговорить надо.
Вася вышел на улицу. Присели опять приятели на лавочку, и Кефир рассказал о своем новом приключении.
       Вася выслушал, потом сказал:
— Ну ты и лопух, Кефир! Чего ты так испугался? Взял бы лягушку, принес домой и посмотрел, что дальше будет происходить. Показался тебе этот разговор или нет? Если ничего не произошло бы — отнес лягушку обратно на болото, и всё. Ничем же не рисковал.

       Махнул Вася рукой и ушел в дом.

       Прошло пара месяцев. Кефир на работу в сельсовет ходит, на калькуляторе цифры считает и в таблицы заносит. Странные эти случаи считает бывшими во сне, да почти и не вспоминает их.

       Тут и зима подошла к селу Красному, полетели белые мухи, мороз затрещал по деревьям и кустам. Льдом речка Чудинка покрылась.

       У нашего счетовода, кроме одного любимого занятия — звёзды считать, было и второе — зимняя рыбалка. Вот утром в субботу вышел Кефир на лёд. Прошел подальше от села, туда, где осока и камыш, засохшие на ветру, шелестели, проделал лунки и стал ловить карасей.
       Поймал пять штук. Наживил живцов на жерлицы и расставил их по лункам. Сел на ящик-сидку и стал ждать поклёва. Вынул бутылку кваса, выпил и баранкой закусил. Не прошло и пяти минут, как вытащил первую щучку.

       Только опять живца стал насаживать, как лёд около камышей треснул и из дыры высунулась огромная голова щуки. Кефир с жерлицей в руках окаменел. Щука посмотрела на него и говорит человеческим голосом:
— Здравствуй, Никифор – молодец! Поймал ты моего внучка Шустра. Вон лежит около тебя, замерзает. Отпусти его, сослужу тебе службу по трем твоим желаниям.

       Кефир так затряс головой, аж шапка на нос сползла. Трясущимися руками схватил пойманную щучку и в ближайшую лунку сунул-отпустил в воду. Зажмурил глаза и не открывает. Только услышал, как Щука сказала;
— Спасибо тебе Никифор! Отблагодарю!

       Еле живой от испуга, собрал Кефир свои жерлицы, отпустил в воду карасей, побросал снасти в свой ящик-сидку и домой кинулся.   

       Домой прибежал — сапоги в сенях скинул, шапку и тулуп на пол уронил. Сел на кровать, дышит тяжело. Руки трясутся. В глазах до сих пор — щука, огромная, глазищи как плошки.
— Надо же, — бормочет Кефир. — Говорящая. Три желания обещала. Три!

       И тут вспомнил, что у него в календаре, который на стене, маркером написано: «Купить тёплые носки. Две пары». Он маркер схватил, к календарю подскочил, надпись эту подчеркнул, потом обвёл. И говорит вслух, сам себе:
— Вот. Первое желание. Хочу тёплые носки. Две пары. И чтоб не кололись.

       Только сказал — на кровати, откуда ни возьмись, две пары носков лежат. Серые, толстые и тёплые. Кефир их взял, понюхал. Шерстью пахнут. Надел. Сидит, пальцами в носках шевелит. Доволен.
— Хорошо, — говорит, сам себе, — мягко.

      Посидел. Подумал. А что ещё надо-то? Вроде ничего. Но раз обещано — надо брать. Пошёл на кухню. Открыл холодильник. Там почти пусто: банка консервов, бутылка кваса, огурец солёный, засохший. И всё. Закрыл холодильник. Открыл. Опять закрыл.
— Второе моё желание, — говорит. — Хочу, чтоб холодильник был в полном порядке.

      И тут же холодильник как загудит, как засветится! Кефир дверцу открывает — а там… банка консервов, бутылка кваса и огурец солёный, засохший. И всё. Только теперь на полке порядок: банка по центру, квас справа, слева огурец на блюдечке лежит. Красиво.

      Кефир рот открыл. Закрыл. Опять открыл. Потом рукой махнул:
— Ну, хоть блюдечко появилось. Тоже польза.
Съел огурец и запил квасом. Затем лёг спать.

      Утром к Васе побежал. Рассказал про щуку. Вася выслушал. Долго молчал. Потом говорит:
— Кефир. Ты лопух.

— Почему?

— Ты два желания на что потратил? На носки и на блюдечко?

— На целый холодильник! Я просил, чтобы холодильник полным стал!

— А получил блюдечко. Потому что желание надо формулировать по-человечески. А ты как в ведомости написал: «Хочу, чтоб полный порядок». Вот тебе и полный порядок на полке. Эх ты, счетовод.

        Кефир затылок почесал:
— А третье желание?

— А третье ты уже потратил?

— Нет ещё.

— Так не спеши тратить. Подумай сначала. Хоть раз в жизни подумай.

        Кефир кивнул. Пошёл домой. Сел на стул. Стал думать: час думал, два думал. Потом встал, взял калькулятор, посчитал что-то. И говорит вслух:
— Хочу, чтоб мне надбавки к окладу дали. За выслугу лет и за особые условия. Сложность там, напряжённость. Мне они давно положены, да всё не дают.

        И тут же телефон зазвонил. Из сельсовета сам глава села звонит:
— Никифор! Тут такое дело! Оказалось, что тебе надбавки положены. За выслугу лет — раз! За особые условия, сложность и напряжённость, — два! Мы их тебе всё не давали, экономили. А теперь оформили. С текущего месяца. И за этот год, и за прошлый год доплатим.

        Кефир трубку положил. Стоит, улыбается. Впервые за много лет — по-настоящему. И не потому, что деньги добавили. А потому, что признали важность его дела. Наконец-то.

        Через неделю к нему в дверь стучат. Открывает. На пороге — Вася со всей семьей: с женой Настей и тремя детьми. В руках — торт.
— Никифор, — говорит Вася. — Мы к тебе. Слышали, ты добавку к зарплате получил. Пришли тебя поздравить. По-соседски. Чаю нальешь?

        Кефир растерялся. Гостей у него отродясь не бывало. Но тут обрадовался, впустил всю компанию.

        Потом на кухню пошел, чайник на плиту поставил. В заварочный — индийского чая с брусничным листом насыпал. Настя помогла чашки, ложки и блюдца расставить. Сели за стол. Вася торт режет. А Кефир вспомнил: надо же угостить чем-то. Пошёл на кухню к холодильнику. Открыл и охнул.

       Вася обернулся:
— Кефир, ты чего?

— Вась. Иди сюда.

       Вася подошёл. Заглянул. А там — гора всяких продуктов: рыба разная, копчёная да солёная, красная икра. Даже крабы. Всё свежее. И записка на блюдечке: «Спасибо, Никифор-молодец, что отпустил Шустра. Щука».

       Вася выпрямился. Посмотрел на Кефира, а потом опять в холодильник. Потом — опять на Кефира.
— Это откуда же такие деликатесы?

— Щука прислала.

— Какая щука?

— Ну та. Говорящая. Я же тебе рассказывал.

       Вася опустился на табуретку. Помолчал, а потом сказал:
— Кефир, я тебе не верил. Думал, ты всё это выдумываешь. А оно вон как.

       Кефир кивнул. Затем они с Васей всё это рыбное богатство на стол перетащили. И сам он первый раз в жизни за стол сел не один, а с гостями-соседями.

      С тех пор Кефир изменился. Не то чтобы сначала сильно, но перестал быть задохликом и замухрышкой. Носки тёплые носит. Холодильник у него полный. Зарплату получает побольше прежнего. А по вечерам он, как обычно, считает звёзды.

      Через год Кефир женился на девушке Василисе из соседнего села. Оказалось, что и она любит считать звёзды.

      Вот и сказке конец. А кто слушал — молодец!

У каждого человека бывают чудеса в жизни, но только у некоторых они её меняют.