Русский Удерживающий

Александр Сороковиков

    «Русский Удерживающий»


    «Введение»

    Каждому народу на земле Господь дает свое историческое задание. Именно об этом говорил Николай Яковлевич Данилевский в книге «Россия и Европа», дав определение нации как культурно-историческому типу. Именно об этом писал в своих книгах Лев Николаевич Гумилев, определив периоды развития цивилизаций и сроки их жизни. Именно об этом говорил Арнольд Тойнби, согласно исследованиям которого существует 13 главных типов цивилизаций и 26  дополнительных. Выражают солидарность с позицией этих ученых и другие современные исследователи. Но, зададимся вопросом: «Что же говорят по этому поводу книги Библии?» И, о каких типах цивилизаций мы можем узнать из Священного Писания?
    Как сказано о том в книге «Бытие», системообразующим основанием для всех послепотопных цивилизаций стало благословение праотца Ноя. При этом, необходимо отметить, что Ной не благословлял создавать конкретные цивилизации (поскольку цивилизации это дело рук человеческих), но дал благословение на три формы мироустройства, на три формы земного существования. Таким образом, сыновья Ноя получили каждый свое послушание от Бога, которые не только не повторяли друг друга, но, на начальном этапе истории не имели тенденций к смешению и взаимодополнению. Эти тенденции появились значительно позднее, о чем говорят, к примеру, такие слова Ноя: «да распространит Бог Иафета, и да вселится он в шатрах Симовых; Ханаан же будет рабом ему» (Быт. 9; 27). Каким образом Ханаан стал рабом Иафету, мы рассмотрим на примере 11-й главы книги Бытия. Сейчас же необходимо указать на суть данных сыновьям Ноя благословений.
    Общее для всех благословение мы находим в 9-й главе книги Бытия, в которой сказано: «И сказал Бог Ною и сынам его с ним: вот, Я поставляю завет Мой с вами и с потомством вашим после вас, и со всякою душею живою, которая с вами, с птицами и со скотами, и со всеми зверями земными, которые у вас, со всеми вышедшими из ковчега, со всеми животными земными; поставляю завет Мой с вами, что не будет более истреблена всякая плоть водами потопа, и не будет уже потопа на опустошение земли. И сказал Господь Бог: вот знамение завета, который Я поставляю между Мною и между вами и между всякою душою живою, которая с вами, в роды навсегда: Я полагаю радугу Мою в облаке, чтоб она была знамением вечного завета между Мною и между землею. И будет, когда Я наведу облако на землю, то явится радуга Моя в облаке; и Я вспомню завет Мой, который между Мною и между вами и между всякою душою живою во всякой плоти; и не будет более вода потопом на истребление всякой плоти. И будет радуга Моя в облаке, и Я увижу ее, и вспомню завет вечный между Богом и между землею и между всякою душою живою во всякой плоти, которая на земле» (Быт. 9; 8-16).
    Таким образом, исследуя данные сыновьям Ноя благословения, согласно трактовкам толкователя Библии Е.А. Авдеенко, Сим получил благословение на священство. Ему была дана пророческая благодать, он получил дар прямого общения с Господом. Именно по этой причине, Сим и его потомки не привязывались к земле, подобно сыновьям Хама, но занимались скотоводством, перемещаясь от одного пастбища к другому. Иафет, имя которого переводится как – распространенный (распространитель), распространяясь на восток, и двигаясь навстречу восходящему солнцу, отправился осваивать земные пространства.
    Хаму Ной не дал никакого благословения, а потому он остался на той земле, где пребывал, в междуречье Тигра и Ефрата. Внук Хама Нимрод основал первое после потопа государство, о котором сказано: «Царство его вначале составлял: Вавилон, Эрех, Аккад и Халне в земле Сеннаар» (Быт. 10; 10). Несколько позднее, по образцу Вавилона были построены другие города, как сказано: «Из сей земли вышел Ассур и построил Ниневию, Реховоф-ин, Калах и Ресен между Ниневиею и между Калахом; это город великий» (Быт. 10; 11-12). Причем, согласно указанию: «царство его вначале составляли», Нимрод являлся царем.
    О Ханаане, который был проклят Ноем за грех отца своего, также сказано: «От Ханаана родились: Сидон, первенец его, Хет, Иевусей, Аморрей, Гергесей, Евей, Аркей, Синей,
Арвадей, Цемарей и Химафей. Впоследствии племена Ханаанские рассеялись, и были пределы Хананеев от Сидона к Герару до Газы, отсюда к Содому, Гоморре, Адме и Цевоиму до Лаши» (Быт. 10; 15-19). Их книги «Исход» мы знаем, что Господь повелел Израилю истребить населяющие Палестину народы, которые были названы по именам праотцев их – хеттеи, иевуссеи, аморреи, гергесеи, и далее. Именем Сидона, сына Ханаана, назван один из главных городов Финикии. Финикийские города имели государственно-олигархическую форму управления. Такую же форму управления имели населенные хананеями Содом и Гоморра. Здесь можно сказать прямо, что Тир и Сидон, а также Содом и Гоморра, являли собой образ будущего Карфагена. А потому, также как впоследствии был разрушен Карфаген, так были разрушены и эти подчиненные олигархам города. На хананеях напрямую сбывалось благословение Ноя: «благословен Бог Симов; Ханаан же будет  рабом ему; да распространит Бог Иафета, и да вселится он в шатрах Симовых; Ханаан же будет рабом ему» (Быт. 9; 26, 27).
    Итак, согласно слову Библии, со всей наглядностью видим, что основоположниками, еще не цивилизации, но городского и государственного устройства стали потомки Хама. Цивилизаторы появились несколько позднее. Как о том сказано в 11-й главе книги Бытие: «На всей земле был один язык и одно наречие. Двинувшись с востока, они нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли» (Быт. 11; 1-4).
    Пользуясь методологией Е.А. Авдеенко, постараемся объяснить, кем были «люди с востока», какое они имели общественное устройство, и с какой целью строили башню «высотою до небес». При этом, необходимо отметить, что согласно расчетам Евгения Андреевича Авдеенко, разрушение вавилонской башни произошло спустя четыреста-пятьсот лет после Великого потопа. Строительство ее началось через триста-четыреста лет. Таким образом, получаем обратную перспективу, состоящую из ста лет (число совершенное) до потопа, и такие же сто лет через три-четыре века после потопа. Точно также как Ной возводил в течение века ковчег спасения, так и «пришедшие с востока» люди строили башню в течение  тех же ста лет.
    Как видим из книги Бытие, в отличие от местных жителей, пришельцы владели технологиями. «Люди с востока», назовем их далее «прогрессорами», умели обжигать глину и превращать ее в кирпич. Принцип интерполяции позволяет судить, что эти люди имели в обиходе глиняные и фаянсовые сосуды. Так как глина является материалом для их изготовления. А поскольку обжиг кирпича невозможен без правильной технологии (а он не менее сложен, чем плавка металла), то, есть основания считать, что «прогрессоры» умели плавить металл, и создавать изделия из него. Следующим достижением «прогрессоров» явилось изобретение колеса, с одновременным приручением диких коней, волов и собак. Отметим, что такое приручение не являлось прихотью, но было для странствующего народа насущной необходимостью. Укрощение коней открыло возможность для охоты на диких животных – ланей, антилоп и других. Также конница позволяла быстро перемещаться головным отрядам. Приручение волов позволило решить задачу по перемещению груженых скарбом повозок. Собаки были необходимы для охраны станов от хищных зверей. Для людей, получивших благословение на освоение земных пространств, подобные изобретения были крайне важными. Таким образом, посредством несложных умозаключений приходим к выводу, что «люди с востока», или иначе «прогрессоры», являлись потомками Иафета, часть которых решила вернуться в землю Сеннаар, с целью строительства башни до небес. Для чего же им надо было строить эту башню?
    Согласно католической трактовке указанного события, башня строилась по указанию Нимрода. Целью этого эпохального строительства должна была стать война с небесами. Но пользуясь, опять-таки, методологией Е.А. Авдеенко, приходим к пониманию ложности такой трактовки. Ибо, во-первых: Нимроду, ко времени строительства башни должно было исполниться 250-300 лет. А ко времени разрушения – 350-400. Во-вторых, 11-я глава Бытия гласит: «И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли» (Быт. 11; 4). Как видим, в тексте Библии нет ни намека на богоборчество. Напротив, «прогрессоры» были прекрасно осведомлены о своей роли – «обладать землею и наполнять ее». Но, прежде выполнения этой задачи им хотелось «сделать себе имя». Таким образом, видим, что башня строилась отнюдь не во имя Божие, как того следовало ожидать, но – во имя свое. 
    Знаменательно, что строившие башню «прогрессоры», перед тем как расселиться по лицу всей земли (то есть, выстроить горизонталь), прежде решили построить вертикаль. Но, только вертикаль эта была не молитвенная, как у потомков Сима, а техногенная. И если семиты, по дару пророчества и священства, молитвой низводили небо на землю, то иафетиды-«прогрессоры» решили сделать это при помощи технических средств. Замысел состоял в том, чтобы полученную техногенным путем благодать распространить по всем концам земли, и осчастливить тем самым всё человечество.
    Другим мотивом строительства иафетидами башни, явилось стремление создать ключевой, выражающий суть их задачи символ. Возможно, они тогда не понимали, в чем заключался смысл этого символа. Но, с современных позиций можем заключить, что вавилонский столп, с одной стороны являлся зримым выражением символа прогресса. А с другой, столп представлял ни что иное, как техногенный мост от земли на небо. Отметим, что символ, язык символа, это тоже мост, один край которого виден, а другой скрыт от нашего зрения. А потому, символ может быть постигнут, либо умозрительно, либо мистическим путем. С этих позиций, вавилонская башня это одновременно и символ, и мост, открывающий путь в потусторонний мир.
    В отношении же завоеванного иафетидами царства Нимрода, то, как и подобает всем завоевателям, «прогрессоры», заняв ниши управленцев и воинов, переформатировали царство в республику рабовладельческого типа. Именно хамиты, ставшие теперь рабами, и строили эту вавилонскую башню.
    Отсюда не случайно, что в истории, первым аналогом древнего Вавилона стал древний Рим. Аналогии обнаруживаются здесь самые прямые. Ибо, так же как Вавилон являлся рабовладельческой республикой, так и языческий Рим был такой же республикой. И, также как Вавилон не нуждался ни в Церкви, ни в Царстве, так и Рим не нуждался в этих формах Божьего мироустройства. В обоих случаях, строительство в Риме и Вавилоне являлось высокотехнологизированным. И, в обоих же случаях, для них было характерно стремление к расширению во все концы земли. Позднее, именно римляне позаимствовали от Вавилона (теперь уже царского) принцип единовластия. А от семитов позаимствовали принцип главенства закона, но не в сфере Церкви, а в сфере государства. Ко всему, от семитов была позаимствована традиция патриархальности. Не случайно, что в Риме глава семьи являлся также и патриархом. Именно он приносил жертвы домашним богам. Расширительно, подобный принцип касался и всего рода. Отсюда, не случайно, что сенаторы в Риме именовались патрициями.
    Вернувшись к строительству вавилонской башни, отметим, что хотя иафетиды не враждовали с Богом, подобно Каину, но предпосылки каинитства в их действиях присутствовали. Во-первых, «прогрессоры», подобно Каину, построили град огражденный. Они отгородили место стройки от богосозданного мира. Во-вторых, они создали циклопическое сооружение, как памятник своему гордому человеческому духу. Создали памятник во имя свое.
    Согласно, не только церковной традиции, но и традициям всех народов, в обряде наречения имени заключен сакральный смысл. В результате которого родители получают над ребенком власть. Поэтому, и Господь, желая чтобы Адам стал господином животного мира, благословил ему дать имена «всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым». Также, и Еве имя было дано не Богом, но сам Адама назвал ее женой. После изгнания из Эдема Адам назвал жену Евой. При этом, Господь, воззвав к согрешившему Адаму, назвал его по имени. Таким образом, уже первые главы книги Бытия открывают, что имя, это символ власти, и одновременно с тем, ключ к иерархическим взаимоотношениям между нарекшим имя и получившим его.
    В самом начале трактата «Философия имени» А.Ф. Лосев пишет следующее: «Уже давно было замечено и неоднократно было выставляемо, что мышления не существует без слов. Слово, и в частности имя, есть необходимый результат мысли, и только в нем мысль достигает своего высшего напряжения и значения. Можно сказать, что без слова и имени нет вообще разумного бытия, разумного проявления бытия, разумной встречи с бытием».
    Подобным образом пишет и Павел Флоренский в главе «Ономатология» трактата «Имена»: «Иногда формирование типа около имени происходит не вполне сознательно, и поэт, опираясь на интуитивно добытое им имя, сам не вполне знает, как дорого оно ему. Лишь при необходимости расстаться с ним обнаружилась бы существенная необходимость этого имени, как средоточия и сердца всей вещи». То есть, согласно Флоренскому, имя есть некий код, или геном, определяющий существо, средоточие и сердце всей вещи.
    Отсюда, стремление части потомков Иафета приблизить землю к небу посредством технических средств (в данном случае – кирпичной трубы), и следовательно, низвести небо на землю, создав искусственными средствами рай на земле, представляет собой аспект противления Божьему замыслу о человеке. Второй аспект противления состоит в создании себе имени, посредством мегалитического сооружения, где столп до небес стал бы символом человеческой власти над землей. По замыслу «прогрессоров», исполнить Божье благословение об овладении землей, им было возможно только посредством технических средств. Тех самых средств, которые создал сам человек. А потому, онтологически, им надо было создать башню, являющуюся символом величия человеческого духа. И одновременно с тем, маяком, указывающим на то направление, которое сформулировал древнеримский философ Луций Анней Сенека: «Per aspera ad astra» – «Через тернии к звёздам».
   В связи с чем необходимо отметить, что именно пришедшие в Вавилон иафетиды сформировали то, что сейчас называется цивилизацией.  Производное от латинского – «civilis», что означает – «гражданский, городской, государственный». Ключевым аспектом здесь является то, что цивилизация представляет собой уже не форму бытия, или существования, как у живущих в шатрах семитов, или перемещающихся от места к месту иафетидов, но форму государственного и общественного устройства, центром которого является город. Библейские «прогрессоры» были зачинателями именно такого вида урбанистической цивилизации. Для того же, чтобы понять, чего сейчас Господь ожидает от России, какой должна быть Русская цивилизация, и каким должен быть «Катехон» Третьего Рима, необходимо перейти от книги «Бытия» к учению святых отцев, работавших с древних времен над раскрытием темы «Удерживающего».   


    «Святые отцы об Удерживающем»

    Первым кто обратился к теме Удерживающего, являлся св. Апостол Павел, написавший такие слова во 2-м Послании к Фессалоникийцам: «Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь» (2-е Фес. 2; 7). Среди древних отцов Церкви, пытающихся разгадать тайну понятия «Удерживающего», были такие святые, как святители Ипполит Римский, Ириней Лионский, Кирилл Иерусалимский, Иоанн Златоуст, блаж. Августин еп. Иппонский, блаж. Феодорит Кирский, прп. Ефрем Сирин, церковный историк Тертуллиан. В XIX веке в России эту тему поднимали – свт. Феофан Затворник Вышенский, профессора академий А.П. Лопухин, А.Д. Беляев, Н. Виноградов, М. Богословский, Н. Глубоковский, также священники Владимир Страхов и Дмитрий Глаголев. В ХХ столетии, к толкованию вопросов Удерживающего, Отступления, и действия духа антихриста, обращался архиеп. Сиракузский Аверкий (Таушев). В 2013 году появилось интересное исследование Романа Соловьева «Толкование понятия Удерживающий», опубликованное в 2018 году на сайте Московской Духовной академии. Также, в XXI веке тему Удерживающего рассматривали Юрий Вестель, прот. Стефан Жила, и Станислав Нефедов.
    Разумеется, приведенный здесь список работ, посвященных теме Удерживающего, не полон. Но, он вполне достаточен для того, чтобы выстроить на их основании общую аргументированную концепцию. Работы указанных авторов могут позволить нам ответить на такие вопросы, как: «Кто является Удерживающим? Помазанник Божий, или же возглавляемое им государство? И в чем роль этого государства? Быть только оградой Церкви, или же оно самодостаточно в деле исполнения дарованной ему функции? Или, может быть, Удерживающий (он же – Рим), это прежде всего Божественное определение?» Постараемся же, попросив благословения Свыше, аргументированно ответить на поставленные здесь вопросы.   
    Наиболее полное Толкование на 2-ю главу 2-го Послания к Фессалоникийцам, в отношении понимания смысла Удерживающего, дано в 4-й Беседе свт. Иоанна Златоуста 2-й книги XI тома Полного собрания творений.
    Перед рассмотрением Толкования свт. Иоанна Златоуста, уместно привести текст из Послания Апостола Павла: «"И ныне вы знаете, что не допускает открыться ему в свое время. Ибо тайна беззакония уже в действии, только [не совершится] до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь. И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет Духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего, того, которого пришествие, по действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными" (2-е Фес. 2; 6-9)».
    Свт. Иоанн Златоуст, раскрывая смысл сказанного Апостолом Павлом, пишет следущее: «И справедливо, ибо всякий может, во-первых, спросить, что такое удерживающее (;; ;а;;;;;), и потом обнаружить желание узнать, почему так неясно говорит об этом Павел? Что же такое "не допускает открыться ему" то есть, "препятствующее"? Одни говорят, что это благодать Св. Духа, а другие – Римское государство; с этими последними я больше согласен. Почему? Потому что, если бы (апостол) хотел говорить о Духе, то не выразился бы об этом неясно, но (сказал бы) определенно, что теперь препятствует ему явиться благодать Святого Духа, т.е. (чрезвычайные) дарования. Кроме того, надлежало бы уже ему придти, если тогда он должен придти, когда оскудеют (чрезвычайные) дарования, потому что они давно оскудели. Но так как (апостол) говорит это о Римском государстве, то понятно, почему он только намекает на это и до времени говорит прикровенно. Он не хотел навлечь на себя чрезмерной вражды и бесполезной опасности. В самом деле, если бы он сказал, что в непродолжительном времени разрушится Римское государство, то тогда немедленно его, как возмутителя, стерли бы с лица земли, и (вместе с ним) всех верующих, как живущих и подвизающихся для этого.
    Вот почему он не употребил такого выражения; не сказал также и того, что это скоро последует, хотя (прикровенно) он и говорит это всегда. Но что? "Не допускает", – говорит, – "открыться, ему в свое время. Ибо тайна беззакония уже в действии". Здесь он указывает на Нерона, как на прообраз антихриста, потому что и он хотел, чтобы его считали богом. Хорошо сказал он – тайна, потому что (Нерон) не так явно и бесстыдно (выдавал себя за бога), как антихрист. Итак, если еще прежде того времени, говорит, нашелся человек, который немного в злобе уступал антихристу, то что удивительного в том, если со временем явится (настоящий антихрист)? Говорил таким образом прикровенно и не хотел прямо указать на него (Нерона), не из страха, но чтобы научить нас тому, что мы не должны навлекать на себя чрезмерной вражды, когда ничто нас к этому не принуждает. Так же точно говорит он и здесь: "только [не совершится] до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий (; ;;;;;;;) теперь". То есть: когда прекратится существование Римского государства, тогда он (антихрист) придет. И справедливо, – потому что до тех пор, пока будут бояться этого государства, никто скоро не подчинится (антихристу); но после того, как оно будет разрушено, водворится безначалие, и он будет стремиться похитить всю – и человеческую и божескую – власть. Подобно тому как прежде того разрушены были царства, именно: мидийское – вавилонянами, вавилонское – персами, персидское – македонянами, македонское – римлянами, так и это последнее разрушено будет антихристом, а он сам будет побежден Христом и более уже не будет владычествовать. И все это с большою ясностью передает нам Даниил. "И тогда", – говорит, – "явится беззаконник". Что же потом? Тотчас за этим следует утешение: (апостол) прибавляет: "которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего того, которого пришествие, по действию сатаны"»[1]. 
    Как видим, в приведенной цитате Иоанна Златоуста об Удерживающем говорится двояко. С одной стороны, Удерживающий это «то катехон» – не имеющее личного наклонения удерживающее, или препятствующее (то, что удерживает), а именно – Римское государство. А в другом случае Удерживающий трактуется как «о катехон», буквально – «он удерживающий», который можно понимать, как с позиций личностных – «он – государь», так и безличностных – «Рим – государство».
    В отношении понятия Удерживающий, греческий язык не позволяет говорить о нем с утилитарной точки зрения. Например, в Древнегреческо-русском словаре И.Х. Дворецкого приведено целых 24 смысловых расшифровки этого понятия.[2] Приведем только некоторые из них. Например, глагол «держать» на греческом будет звучать так – «калиптрен хеиресси». «Удерживать, задерживать» – «тина бие аехонта». «Сдерживать» – «иппоус». «Препятствие, помеха» – «то катехон». «Держать в повиновении, притеснять» – «то Аттикон; катехоменон». «Угнетать, удручать» – «катехесфа; тон сеисмон катехонтон». «Задерживаться, останавливаться, прекращаться» – «катехеи полемоу аура». «Держаться, удерживаться» – «о катехеи». Мы привели лишь самые характерные трактовки слова «удерживающий» в древнегреческом языке. Но, и приведенных примеров достаточно, чтобы понять его значение. Суть этого значения обозначает некое – препятствие, сдерживание, остановку, прекращение (действия), удерживание (от чего либо). То есть, государство-«катехон», либо государь-«катехон», обладают некой властью по сдерживанию разрушительных апостасийных сил. А потому, когда оно (государство) «само будет разрушено, – как говорит об этом Иоанн Златоуст, – тогда он (антихрист) придет».
    О роли государства, благодаря которому создается препятствие для воцарения антихриста, писал и свт. Ириней Лионский в трактате «Против ересей». Например, в 24-й главе V-й книги этого труда он говорит следующее: «Ибо не он (диавол – прим. А.С.) определил царства века сего, но Бог: «Ибо сердце царя в руке Божией» (Прит. 21; 1). И через Соло¬мона Слово говорит: «Мною цари царствуют и вельможи отправля¬ют правосудие. Мною князи возвышаются и Мною владыки царству¬ют над землею» (Прит. 8; 15-16). И апостол Павел о том же говорит: «Будьте покорны всем высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены» (Рим. 13; 1). И еще говорит о них: «Ибо он не на¬прасно носит меч; он Божий слуга, отмститель в наказание делаю¬щему злое» (Рим. 13; 4). А что это он сказал не об ангельских властях, не о невидимых князьях, как некоторые осмеливаются толковать, но о властях человеческих, это он показывает словами: «Для сего вы и подати пла¬тите, ибо они – Божии служители, сим самым постоянно занятые» (Рим. 13; 6). Это и Господь подтвердил, не делая того, что внушалось диаволом, но повелев отдать сборщикам податей налог за Себя и за Петра, ибо они «Божии служители, сим самым постоянно занятые». Посколько же человек, отступив от Бога, дошел до такого не¬истовства, что почитал своего единокровного за врага и бесстрашно предавался всякого рода буйству, человекоубийству и жадности, то Бог наложил на него человеческий страх, так как люди не знали стра¬ха Божия, чтобы, подчиненные человеческой власти и связанные законом, достигали они до некоторой степени справедливости и вза¬имно сдерживали себя из страха и носящегося на виду всех меча, как говорит апостол: «Ибо не напрасно носит меч; он Божий слуга, от¬ мститель в наказание делающему злое». И поэтому сами правите¬ли, имеющие законы как одежду правды, за свои справедливые и за¬конные действия не подвергнутся взысканию и не понесут наказания. А если они будут действовать к ниспровержению справедливости, т.е. нечестиво, противозаконно и тиранически, то за это и погибнут, потому что праведный суд Божий равно простирается на всех и ни¬ кого не минует. Итак, для пользы народов установлено Богом зем¬ное правительство, а не диаволом, который никогда неспокоен и са¬мые народы не желает оставлять в покое, – чтобы, боясь человече¬ской власти, люди не поедали друг друга, подобно рыбам, но посред¬ством законодательства подавляли разнообразную неправду народов. И потому берущие с нас подати (правители) есть «Божии слуги, для этого самого несущие свою службу»[3].
    Предваряя толкование 2-й главы 2-го Послания к Фессалоникийцам, святитель пишет об антихристе следующее: «он устранит идолов, чтобы внушить, что он сам Бог, но себя превознесет подобно идолу и в себе самом сосредоточит разно¬образное заблуждение, относящееся к прочим идолам»[4].
    Значимость работы свт. Иринея состоит также в том, что он разоблачает распространившееся ныне заблуждение, в отношении сказанного Апостолом «так что в храме Божием сядет он, представляя себя, как он будто есть Бог» (2-е Фес. 2; 3-4). Заблуждение состоит в том, что в отличие от Первого и Второго Иерусалимских храмов, Третий храм априори не может быть Божиим. Свт. Ириней, по поводу Первого (а следовательно, и Второго) храма говорит следующее: «В Иерусалиме храм был построен по распоряжению истинного Бога. Ибо сам апостол от своего лица определенно назвал его храмом Божиим»[5].
    Третий же храм будет построен по распоряжению сатаны, а потому «сын погибели» не сразу войдет в построенный для него Третий храм, а венчаться на царство будет, если читать церковнославянский текст 2-го Послания к Фессалоникийцам: «в Церкви Божией».
   Именно в этом и состоит обман «века сего», так как современные христиане, читающие в основном синодальный перевод Нового Завета, говорящего о «храме Божием», не задумываются над тем, что Третий храм априори Божиим не является. Именно по этому поводу прп. Ефрем Сирин, в Толковании на 2-е Послание к Фессалоникийцам, со всей однозначностью пишет: «Кроме того назвал его сыном погибели, самого человека именуя сыном погибели, то есть сыном диавола губителя. Который противник есть, то есть вышних и низших и Господа всяческих, – который, – говорит, – превозносится, не над теми, но над всем, что, по имени только, называется Богом или почитается. Сам он почитает Бога (истинного), дабы привлечь к себе распявших, – и хулит и уничижает все, что называется (только) Богом или почитается, чтобы тем можно пленить ум истинных поклонников. Таким образом он явится и взойдет в храм... Божий, чтобы ;сесть; внутри и именно в церкви Божией (выделено – А.С.). Он не отклоняет в другое какое-либо общество из еретических сект, чтобы не узнали его, – но с презрением отвергает все культы (ложные), чтобы можно было пленить Церковь. Поэтому-то и взойдет он в самый храм Божий, чтобы сесть и показать себя, что он есть как бы Бог. Каким же образом он покажет, что есть Бог истинный? Кроме славы и чести, коими будет облечен, он еще более покажет это посредством той вражды, которую будет вести против еретических сект. Так как он не будет склонять к какой-либо ереси, то, благодаря своей (притворной) любви к чадам Церкви, заставит думать, что любит их, как истинных (чад Церкви), и в храм их придет и сядет, как в храме истины, дабы показать, что он есть Бог. Он порицает лицемерие в притворстве (притворно) и надевает личину истины в коварстве (коварно). Он так искусно будет притворяться, что пленит народ посредством плотских предметов и будет управлять церковью под личиною истины»[6].
    Согласно с прп. Ефремом учит об антихристе и свт. Феодорит Кирский. В главе 23-й «Об антихристе» «Сокращенного изложения Божественных догматов», он пишет следующее: «;Отступлением; Апостол называет самое пришествие антихристово, потому что многие, обольстившись чудесами, какие будут тогда, отступят от истины и возлюбят ложь. Назвал же антихриста «человеком беззакония» и «сыном погибели», и видимое естество тем показуя, и открывая разнообразную действенность греха. Дал также видеть и самовластие, и кичливость, и высокомерие его, назвав «противником» и «превозносящимся» и показав, что, не только наименует себя превысшим богов лжеименных, но как Бог восседать будет в Божием храме; храмом же Божиим называет церкви (выделено – А.С.). Потом напоминает фессалоникианам о том, чему учил многократно, и говорит: «не помните ли, яко еще живый у вас сия глаголах вам? и ныне удерживающее весте, во еже явитися ему в свое ему время» (2-е Сол.;2; 5,;6); то есть явился бы уже он, если бы не препятствовала ему благодать Божия (выделено – А.С.) и не назначила пришествия его в приличное для того время. «Тайна бо уже деется беззакония» (2-е Сол.;2; 7). А сим дает разуметь возродившиеся тогда ереси. «Точию держай ныне, д;ндеже от среды будет», то есть Божие определение воспрещает явиться ему (выделено – А.С.). Ибо, по божественному предречению, должно Евангелию быть проповеданным у всех народов и потом уже явиться антихристу. «И тогда явится беззаконник, егоже Господь Иисус убиет духом уст Своих, и упразднит явлением пришествия Своего» (2-е Сол.;2; 8).[7]
    Отметим, что указание святых – «он устранит идолов, чтобы внушить, что он сам Бог», а также – «он… с презрением отвергает все культы ложные», являются крайне важными в вопросе понимания глубины лукавства «сына погибели». Потому что, выдавая себя за Бога, антихрист будет представляться последователем строго ортодоксального учения Церкви. Поэтому, мы наперед должны остерегаться не только ложных чудес «человека греха», но и его ложного благочестия. Нас не должны будут прельщать, ни его отвержение ересей, ни борьба с масонами и сатанистами (отметим, что они первые пойдут под нож), ни борьба с коррупцией, наркомафией, и организованной преступностью. Ни, даже глубокое его презрение к ЛГБТ. Ибо, все это он будет делать для того, чтобы «прельстить если возможно избранных».
    Кстати, в толкованиях святителей Феодорита Кирского, Феофана Затворника и архиеп. Аверкия (Таушева), речь также идет не о Третьем храме, но о Церкви Божией. Отсюда, не является парадоксом высказывание иером. Серафима (Роуза) о том, что антихрист будет принят как истинный спаситель, не какими-то еретиками, но иерархами Православных Поместных Церквей. Судя по зловещим темпам развития экуменизма, едва не приведших к подписанию в 2016 году на Крите Всемирной унии с католиками, утверждение Серафима (Роуза) нельзя назвать неправдоподобным.
    Вместе с тем, свт. Ириней Лионский, говоря об Отступлении, приводит цитаты из 7-й главы книги Даниила, идентифицируя четвертого зверя с разделенным царством десяти царей, на смену которым придет один правитель, как и говорит о нем пророк: «и против Всевышнего будет произносить слова и угнетать святых Всевышнего; даже возмечтает отменить у них праздничные времена и закон» (Дан. 7; 25).
    С большей обстоятельностью говорит о четырех царствах свт. Ипполит Римский. В «Видении 8-м; о четырех зверях»[8] в Толковании на книгу пророка Даниила, святой прямо указывает на то, что четвертый зверь (четвертое царство) является последним перед приходом «человека беззакония». Толкование свт. Ипполита основано на следующем тексте 7-й главы книги пророка Даниила: «В первый год Валтасара, царя Вавилонского, Даниил видел сон и пророческие видения головы своей на ложе своем. Тогда он записал этот сон, изложив сущность дела. Начав речь, Даниил сказал: видел я в ночном видении моем, и вот, четыре ветра небесных боролись на великом море, и четыре больших зверя вышли из моря, непохожие один на другого. Первый – как лев, но у него крылья орлиные; я смотрел, доколе не вырваны были у него крылья, и он поднят был от земли, и стал на ноги, как человек, и сердце человеческое дано ему. И вот еще зверь, второй, похожий на медведя, стоял с одной стороны, и три клыка во рту у него, между зубами его; ему сказано так: «встань, ешь мяса много!» Затем видел я, вот еще зверь, как барс; на спине у него четыре птичьих крыла, и четыре головы были у зверя сего, и власть дана была ему. После сего видел я в ночных видениях, и вот зверь четвертый, страшный и ужасный и весьма сильный; у него большие железные зубы; он пожирает и сокрушает, остатки же попирает ногами; он отличен был от всех прежних зверей, и десять рогов было у него. Я смотрел на эти рога, и вот, вышел между ними еще небольшой рог, и три из прежних рогов с корнем исторгнуты были перед ним, и вот, в этом роге были глаза, как глаза человеческие, и уста, говорящие высокомерно» (Дан. 7; 1-8).
    Свт. Ипполит Римский говорит, об указанном отрывке из книги пророка, такие слова: «Так как блаженному Даниилу пророку были показаны различные звери и друг другу враждебные, то мы должны думать, что он говорит здесь не о зверях каких-то, но символически и образно указывает на те царства этого мира, которые своим восстанием губят род человеческий, подобно зверям. Под морем же великим он разумеет всю вселенную вообще, а под четырьмя ветрами небесными – ея противолежащие части. И так, словами: «видех четыре зверя, входящих из моря» он указывает на царства этого мира»[9].
    Далее, святой следующим образом сравнивает четырех зверей с четырьмя царствами: «Именем львицы (пророк) называет здесь царство Вавилонское, которым владел тогда Навуходоносор»[10]. О пришедшем на смену сыну Навуходоносора Валтасару царстве Дария Мидянина «пророк справедливо указывает на другого выходящего (из моря) зверя – медведицу, имея в виду обозначить в данном случае царство Персидское»[11]. Царство Александра Македонского (греческое) святой сравнивает с рысью, четыре крыла и четыре главы которой является образом того, что империя Александра распалась на четыре царства.
    Это толкование свт. Ипполита полностью согласуется с Толкованием на 2-е Послание к Фессалоникийцам свт. Иоанна Златоуста, которое было приведено выше: «Подобно тому как прежде того разрушены были царства, именно: мидийское – вавилонянами, вавилонское – персами, персидское – македонянами, македонское – римлянами, так и это последнее разрушено будет антихристом, а он сам будет побежден Христом». И, в свою очередь, оба толкования соответствуют видению Навуходоносора истукана, толкуя которое, пророк Даниил так сказал о последнем четвертом царстве: «А четвертое царство будет крепко, как железо; ибо как железо разбивает и раздробляет все, так и оно, подобно всесокрушающему железу, будет раздроблять и сокрушать» (Дан. 2; 40).
    Далее, по слову Ипполита Римского следует «царство разделенное» (десяти царей, в соответствии с десятью пальцами стоп истукана), царство рыхлое, «частью из железа, а частью из глины (горшечной)», которое уже не является Удерживающим. А потому, именно из этого «царства» и должен произойти антихрист, и именно оно, царство антихриста (а также и все предшествующие ему царства) будет разрушено «камнем оторвавшемся от горы без содействия рук».
    О самом же истукане, сопоставляя виды металлов с конкретными библейскими царствами, свт. Ипполит пишет следующее: «Итак, Даниил видит большой истукан и свидетельствует, что голова его сделана из чистаго золота; а затем говорит, что плечи и грудь его (были) серебряныя; чрево и бедра – медныя, колена – железныя; пальцы ног – из смеси глины и железа; а потом (прибавляет), что оторвавшийся от горы без всякаго участия рук камень ударил истукан и разбил его в прах, и что, наконец, сам камень сделался великой горой и наполнил всю землю. Ска¬завши об истукане, он затем разбирает его по внешнему виду; причем постепенно переходя от одного состава к другому, применяет их к царствам. Так, когда говорит о золоте, то имеет в виду царя Навуходоносора; последний, по его объяснению, есть золотая голова истукана. Затем, имеет в виду уже другое царство, при том худ¬шее (сравнительно с царством Навуходоносора), когда сравнивает его с серебром. Далее (указывает) на третье (царство), которое подобно меди; потом – на четвертое, крепкое, как железо; нако¬нец, на оконечности ног истукана, предзнаменую¬щая царство, подобное в одно и то же время и же¬лезу и глине. Заметь: начал с головы, чтобы показать золото; затем (переходит) к груди и мышцам, и называет их серебром; далее – к чреву и бедрам, и обозначает их медью; потом разсуждает о коленях, и приравнивает их к же¬лезу, наконец – о ногах и десяти пальцах, и упоминает глину и железо. A после всего этого что остается в видении, как не то, что камень оторвал¬ся от горы, и повалил истукан, и сам обратился в большую гору, наполняющую всю землю.
    Как же теперь не признать, что все, пред¬реченное Даниилом издревле, в Вавилоне, еще и теперь продолжает выполняться в мipе? В самом деле, истукан, явившийся в то время Навуходоно¬сору, был прообразом царства всего мipa: как раз именно в те времена царствовали вавилоняне, имевшиe, подобно золотой голове истукана, верховное главенство. Затем после них получили силу на двести сорок пять лет персы, как бы показуя этим, что серебро и суть именно они. Потом после персов, начиная со времен Александра Македонскаго, на триста лет получили силу греки, показавши таким образом, что медь – это они. Их в свою очередь сменили римляне – эти железные голени ис¬тукана, могущественные и сильные как железо. Наконец (всех сменили) «пальцы ног», указывающиe на тех многочисленных властителей, желающих сделаться вождями народа, которые раздели¬лись между собой подобно десяти пальцам истукана, в которых железо смешано вместе с глиной. А после всего этого что говорит Даниил? Оторвался отъ горы камень безъ участия рукъ и повалилъ истукана»[12].
    Производя толкование Восьмого видения Даниилу, Ипполит Римский сравнивает четырех зверей с видами царств истукана Навуходоносора. Где, «золото» соответствует «льву», и оба соответствуют Вавилону. «Серебро» здесь причисляется к Персии, образ которого «медведь». Греции в этой иерархии соответствует «медь», ее образом является – «барс (рысь)». О Римском же царстве, соответствующего зверю четвертому, вид которого «страшен и ужасен, и крепок излиха», святой говорит следующее: «Это-то (последнее) и есть то самое, которое имеет железные зубы; в самом деле, оно своею силою сокрушает и уничтожает все, подобно железу. Останки же ногами своими попираше. Этим указывается на то, что после настоящего, Римского царства, не возникнет еще никакого другого царства, но что из него, впрочем, произрастут десять рогов, и посредине их явится один малый (рог), и тогда три из числа первых исторгнутся.
    И вот подобно тому, как пророк предсказал относительно рыси, говоря, что четыре глав зверю, и все это сбылось, и царство Александра (действительно) разделилось на четыре власти, – подобно этому нужно ожидать и теперь, что вот произрастут из упомянутого царства десять рогов, когда собственно и исполнится время этого зверя, и когда среди них внезапно появится малый рог, каковой есть антихрист, и (когда) правда на земле уничтожится и (когда) весь мiр в данном случае придет к концу»[13].
    Согласно с Ипполитом Римским учит о четырех царствах и об антихристе свт. Кирилл Иерусалимский. В «Поучении 15-м» из книги «Поучения огласительные и тайноводственные», он говорит следующее: «Учим же этому, не своим изобретая умом, но дознав из Божественных и церковных Писаний, особенно же из читанного недавно Даниилова пророчества, как протолковал его и Архангел Гавриил, сказав: «Зверь четвертый – царство четвертое будет на земле отличное от всех царств» (Дан.;7: 23). Это же есть царство Римское, как предали нам церковные истолкователи. Поскольку первое знаменитое царство было Ассирийское, а второе царство мидян и персов в совокупности, третье же Македонское, то четвертое царство есть нынешнее Римское. Потом Гавриил, толкуя далее, говорит: «Десять рогов значат, что из этого царства восстанут десять царей и после них восстанет иной, отличный от прежних», т.е. превзойдет не только десять царей, но и всех, сколько бы их ни было дотоле. «И уничтожит трех царей» (Дан.;7: 24). Явно, что из числа прежних десяти. Смиряя же трех из этих десяти, конечно, воцарится восьмым. «И против Всевышнего будет возносить слова», как человек хульный и беззаконный, не от отцев приявший царство, но восхитивший власть волшебством»[14].
    Об антихристе, который придет в конце времен, свт. Кирилл пишет в том же «Поучении 15-м»: «Придет же этот, сказанный выше антихрист, когда исполнятся времена Римского царства и приблизится уже конец мира. Вдруг восстанут десять Римских царей, царствующих, может быть, в разных местах, но в одно и тоже время, а после них одиннадцатый будет антихрист, который с помощью волшебного искусства захватит себе Римскую державу, уничтожит трех прежде него царствовавших, имея уже под своею властью остальных семерых. Сперва, как человек ученый и умный, притворно покажет он скромность, целомудрие и человеколюбие; знамениями и чудесами, ложно произведенными с помощию волшебной прелести, обманув иудеев, как бы ожидаемый Христос, впоследствии запечатлеет это всякого рода бесславными и беззаконными злодеяниями, так что превзойдет всех прежде него бывших неправедных и нечестивых людей, ко всем, особенно же к нам, христианам, имея кровожадное, жестокое, немилосердное, исполненное всякого коварства сердце»[15].
    Заканчивает же свт. Кирилл свою проповедь об антихристе предостережением: «Поэтому будь осторожен, человек. Знаешь признаки антихристовы, не сам один помни их, но и всякому сообщай щедро. Имеешь ли чадо по плоти, наставь его, и если родил кого оглашением, предостереги и сего, чтобы ложного не принял он за истинное. «Ибо тайна беззакония уже в действии» (2-е Фес.;2: 7). Устрашают меня брани народные, устрашают меня церковные расколы; устрашает меня взаимная ненависть братии. О если бы, хотя и сказано это, но дал Бог, чтобы сие не исполнилось над нами! По крайней мере будем осторожны. И этого довольно об антихристе»[16].
    Премудро говорит об Удерживающем и об антихристе, в Толковании на 2-е Послание к Фессалоникийцам, свт. Феодорит Кирский. Ценность его толкования состоит в том, что он не называет Удерживающим только Государя и только государство, но говорит также о действии благодати Святого Духа и Божественном Определении. Указывает также блаж. Феодорит и на необходимость проповеди Евангелия по всему миру, ибо – «лишь тогда конец». Не только «взятие от среды удерживающего» является признаком конца, и не только «пришествие беззаконника», но и завершение проповеди Евангелия во всем мире. Блаж. Феодорит говорит об этом так:
    «;И ныне вы знаете, что; не допускает открыться ему в свое время; (2-е Сол. 2; 6). «И ныне удержавающее весте, во еже явитися ему в свое ему время». Под «удержавающим» иные разумели Римское царство, а иные благодать Духа, то есть антихрист не придет, пока пребывает благодать Духа. Но невозможно прекратиться совершенно благодати Духа, ибо лишенным духовной помощи можно ли препобедить его ухищрения? Да и Римскому царству не будет преемствовать другое царство, потому что под четвертым зверем и божественный Даниил дал разуметь Римское царство, в нем же произник малый рог, творящий «рать со святыми» (Дан.;7;;21), а это есть тот самый, о ком божественный Апостол изрек пред сим сказанное. И божественный Апостол, как думаю, говорит не о Римском царстве и не о благодати Духа; напротив того, признаю истинным утверждаемое другими. Благоугодно Богу, чтобы антихрист явился во время скончания. Посему Божие Определение не позволяет явиться ему ныне. Но полагаю, что изречение сие заключает в себе и другой еще смысл, поскольку божественный Апостол знал сказанное Господом, что Евангелие должно быть проповедано всем народам, «и тогда… кончина» (Мф.;24;;14), но видел также, что преобладает еще служение идолам, то, следуя Владычнему учению, сказал, что прежде сокрушится держава суеверия и повсюду воссияет спасительная проповедь, и тогда явится сопротивник истины. «Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удержива¬ю¬щий теперь» (2-е Сол. 2: 7). «Тайна бо уже деется беззакония». Иные утверждали, что Нерона назвал Апостол «тайною беззакония» и делателем злочестия. Но думаю, что Апостол означил сим городившиеся ереси, потому что ими диавол доводит многих до отступления от истины. Наименовал же их «тайною беззакония», потому что сеть беззакония в них сокрыта, сам же диавол явно ведет людей к богоотступничеству. Посему-то пришествие его Апостол назвал «открытием». Ибо, что всегда приуготовлял втайне, провозгласит тогда открыто и ясно. «Точию держяй ныне, д;ндеже от среды будет». Но должно прекратиться обольщению суеверия и проповедану быть Евангелию. «И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего» (2-е Сол. 2; 8).[17]
    Также писал об Удерживающем и антихристе блаж. Августин еп. Иппонский, в главе 19 книги 20-й трактата «О граде Божьем». Впрочем, в отличие от других цитируемых выше святых, он рассуждает об этих предметах крайне осторожно, не давая на них твердого ответа. Приведя в начале главы цитату из 2-й главы 2-го Послания к Фессалоникийцам, блаж. Августин говорит следующее: «Никто не сомневается, что апостол говорил это об антихристе; и говорил, что день суда (ибо это его он называет днем Христовым) не наступит прежде, чем придет тот, кого он называет беззаконником. Если последнее название вполне применимо ко всем нечестивым, то не тем ли более к нему? Но неизвестно, в каком сядет он храме Божием: на развалинах ли того храма, который был построен царем Соломоном, или в церкви. Ибо храма какого-нибудь идола или демона апостол не назвал бы храмом Божиим. Поэтому некоторые хотят разуметь в этом месте под антихристом не самого князя, а как бы все тело его, т.е. вместе с князем и всю принадлежащую ему массу людей; и полагают, что было бы правильнее и по-латыни читать это место так, как читается по-гречески: сядет не «в храме Божием», а «в храм Божий», как будто бы сам он был храмом Божиим, под которым разумеется Церковь, как, например, мы говорим «сидит в друга», т.е. как друг, и т.п. Говоря же: «И ныне вы знаете, что не допускает открыться ему в свое время», т.е. вы знаете, что его удерживает, в чем причина его промедления, он дал понять, что они-то знают, а он не хочет говорить об этом открыто. А потому мы, не знающие того, что знали они, при всем своем желании не в состоянии уяснить себе того, что разумел апостол; это тем более, что последующие слова его затемняют этот смысл. Ибо, что значит выражение: «Тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь, – и тогда откроется беззаконник»? Признаюсь, я не понимаю этих слов. Не скрою, однако, тех человеческих догадок, какие мне пришлось слышать или читать.
    Некоторые думают, что в этом случае речь шла о Римской власти и что апостол Павел не хотел писать об этом открыто из опасения подвергнуться преследованиям из-за недоброжелательного отношения к этой власти, которую многие считали вечной, так что говоря: «Тайна беззакония уже в действии», он якобы имел в виду Нерона, действия которого казались ему Действиями антихриста. Поэтому иные делали предположения, что Нерон воскреснет и будет антихристом. Другие же полагали, что он и не убит, а, скорее, скрыт, чтобы считали его убитым; и что в то время, как его считают убитым, он скрывается, сохраняя свой возраст, и будет так скрываться до тех пор, пока в свое время не откроется и не восстановится на царство. Но такого рода предположения мне кажутся слишком странными.
    Что же касается слов апостола: «Только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь», то в них не без основания видят речь о самой Римской власти, как если бы было сказано: «Только повелевающий ныне да повелевает, пока не будет взят от среды удерживающий теперь», т.е. пока не выбудет из среды. «И тогда откроется беззаконник». Никто не сомневается, что под этим именем разумеется антихрист. Иные же думают, что и слова апостола «Тайна беззакония уже в действии» относятся не более, как к злым и притворным, которые находятся в Церкви, пока не возрастут до такого числа, что составят для антихриста великий народ; что это и есть «тайна беззакония», так как представляется скрытой. Верующих же апостол-де увещевает пребывать твердо в вере, которую содержат, говоря: «Не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь», т.е. пока не выйдет из среды Церкви тайна беззакония, которая в настоящее время скрыта. Полагают, что к этой самой тайне относится то, что говорит евангелист Иоанн в своем послании: «Дети! последнее время. И как вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов, то мы и познаем из того, что последнее время. Они вышли от нас, но не были наши; ибо если бы они были наши, то остались бы с нами; но они вышли, и чрез то открылось, что не все наши» (1-е Иоан.;2;;18,19). Итак, говорят, как прежде конца в тот час, который Иоанн называет последним, вышли из среды Церкви многие еретики, которых он называет многими антихристами, так и тогда выступят оттуда все, которые будут принадлежать не Христу, а тому последнему антихристу, и тогда явится он сам»[18].
    В этом же контексте рассматривает вопросы отступления и апологет раннего христанства Тертуллиан (II–III века), о чем говорят такие его трактаты, как «О воскресении плоти» и «Против Иудеев». Но, поскольку его богословие основано на трудах Афинагора Афинского, мученика Иустина Философа, свщмч. Иринея Лионского, свт. Ипполита Римского, и свт. Феофила Антиохийского, частью нами рассмотренных, и тем более, что он не разбирал напрямую тему Удерживающего, то будет уместным обратиться в более поздним святым, посвятивших себя толкованию 2-й главы 2-го Послания к Фессалоникийцам. К числу таких толкователей принадлежит святой XII века свт. Феофилакт Болгарский. Во 2-й главе толкования святой говорит следующее: «Апостол несколько пристыжает Фессалоникийцев, говоря: «не помните ли?» Так ли скоро вы забыли? «И ныне вы знаете, что не допускает открыться ему в свое время» (2-е Фес. 2: 6). 
    То, что «не допускает» означает препятствие, – то, что мешает. Что же это такое? Одни утверждают, что это благодать Святого Духа; другие – Римское государство, с последними согласен и святой Иоанн Златоуст: «Ибо, пока оно не разрушится, антихрист не будет иметь возможности делать, что ему угодно. Поэтому Павел и сказал прикровенно: он не хотел навлечь на себя напрасной вражды и безполезной опасности. Ибо, если бы он сказал, что в непродолжительном времени разрушится Римское государство, то его немедленно стерли бы с лица земли, как возмутителя, а вместе с ним и всех верующих, которые обрадовались бы разрушению такого государства. Что апостол говорит не о благодати Святого Духа, – это ясно. Во-первых, он не сказал бы тогда прикровенно, но сказал бы определенно, потому что и ныне удерживает антихриста благодать Святого Духа, то есть благодатные дары. Затем, если бы антихрист должен был явиться тогда, когда оскудеют чрезвычайные дарования, то он уже явился бы, потому что они давно оскудели. Заметь, не сказал также и того, что это скоро будет, но говорит: «открыться ему в свое время». Опять время оставил неизвестным».
    «Ибо тайна беззакония уже в действии» (2-е Фес. 2: 7). Так называет апостол Нерона, который был прообразом антихриста. Он был также человек беззаконный и хотел, чтобы его называли богом. Хорошо сказал он: "тайна". Ибо, говорит, Нерон не так явно и бесстыдно восставал против всякого бога, как тот восстанет. То, что говорит апостол, имеет такой смысл: прежде чем настанет время антихриста, нашелся другой человек, немногим уступающий ему. Что же удивительного, если уже есть антихрист? Прикровенно апостол сказал о Нероне не из рабского страха, но чтобы и нас научить не навлекать на себя излишней ненависти, когда ничто к этому не принуждает.
    «Только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь. И тогда откроется беззаконник» (2-е Фес. 2: 7,8). То есть когда будет взято от среды Римское государство, тогда он придет. Потому что до тех пор, пока будут бояться этого государства, никто скоро не подчинится антихристу. Когда же оно будет разрушено, тогда водворится безначалие и он будет стремиться похитить человеческую и божескую власть. Подобно тому, как прежде этого государства разрушены были царства, именно: мидийское – вавилонянами, вавилонское – персами, персидское – македонянами, македонское – римлянами; так это последнее разрушено будет антихристом. И это с большей ясностью передает нам Даниил (Дан. 2: 37-43). Под выражением «удерживающий» (;;;;;;;) некоторые понимали идолослужение. Когда, говорят, прекратится удерживающее заблуждение, уничтожится идолослужение, тогда и явится антихрист, как некогда сказал Господь: «проповедано будет сие Евангелие Царствия во свидетельство всем народам, и тогда придет конец» (Мф. 24: 14). Другие словом удерживающий называют определение Божие. Когда, говорят, исполнится Божие определение, удерживающее ныне пришествие антихриста, и настанет определенное ему время, тогда он и откроется. А некоторые, как сказано уже, утверждали, что Дух Святый удерживает антихриста. Когда Он, вследствие людских беззаконий, взят будет от среды, удалится, тогда беззаконник будет иметь свободное место, чтобы обнаружить себя. И во власть свою, говорит апостол, он получил тайну беззакония. Ибо и ересеначальники Симон и Николай делали дела антихриста, и все последователи их – Маркион и Монтан, который назвал себя даже утешителем, и Манес и другие. Но ты следуй толкованию святого Иоанна, как более истинному.
    «Которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего» (2-е Фес. 2: 8). Тотчас же и утешает: «Господь убьет его». Ибо подобно тому, как огонь, еще до появления своего, издали приводит в оцепенение и уничтожает малых животных, так и Христос одним повелением, или дуновением, исполненным Святого Духа, умертвит его, и одним пришествием Своим "истребит", то есть совершенно уничтожит его. Ибо явившись только, Он положит конец обольщению»[19].
    Для более же полного осмысления вопросов Отступления и темы Удерживающего, будет полезным обратиться к произведениям православных теологов и ученых XIX-XX веков.


    «Тема Удерживающего, с точки зрения исследователей Нового времени»

    Епископ Кассиан (Безобразов), в книге «Христос и первое христианское поколение», изданной в Париже в 1950 году, в толковании на слова 2-й главы 2-го Послания к Фессалоникийцам (стихи 1-10), пишет следующее: «О признаках парусии Ап. Павел говорит во 2-м Послании к Фессалоникийцам, в ответ на распространяющуюся в Фессалониках молву, будто день Господень уже настал. Русский перевод «наступает» неправильно передает греческий Perfectum, который значит: наступил, или настал. Молва подкреплялась ссылкой на откровение, которое приписывалось действованию Святого Духа. Возможно, что распространявшие ее пользовались и подлогом: ссылались на слово или даже на послание, якобы исходящие от Ап. Павла. Это первое указание на существование подложных посланий, которые пускались в обращение от имени Ап. Павла. Сущность лжеучения заключалась, вероятно, в том, что эсхатологическая катастрофа отрицалась, и день Господень толковали в духе ложного спиритуализма, как некое незримое сокровище, уже открытое и доступное верующим. Признаком приближения парусии Ап. Павел считает появление «человека беззакония» (или, в русском переводе, по худшему чтению, «человека греха») и его богопротивную деятельность (стихи 3–10). Эта деятельность будет сопровождаться сатанинскими знамениями, и предел ей положит пришествие Христово. Когда Ап. Павел пишет к Фессалоникийцам, тайна беззакония уже в действии, но некое препятствие, которое он точнее не определяет, мешает ее обнаружению»[20].
    Далее, еп. Кассиан, в отношении стихов 11-17 этого же Послания, так говорит об Удерживающем: «Как и в 1-м от Фесс., эсхатологическое учение дает Павлу повод для практических наставлений (2: 11–16). Позднейшие христианские поколения сосредоточили преимущественное внимание на догматическом учении отрывка. Оно не до конца ясно. Так, нельзя сказать со всей определенностью, какое именно препятствие деятельности человека беззакония Ап. Павел имеет в виду в стихах 6 и 7, обозначая его двумя причастными формами от слова удерживать: удерживающий. Обе формы, по мнению толкователей, говорят об одном и том же: в древности было распространено мнение, что они относятся к Римской государственной власти. Как бы то ни было, несомненно, что в этом отрывке, который принадлежит к самым важным свидетельствам Нового Завета о последних временах, Ап. Павел, пользуясь образами своей эпохи, дает учение об антихристе, явление которого будет знаком скорого пришествия Христова»[21].
    Более полным, в отношении Удерживающего, является изложенный в трактате «Толкование на 2-е послание к Солунянам» взгляд свт. Феофана Затворника. Приведя цитату из 2-го Послания к Солунянам (2-е Сол. 2; 3-5), о «человеке беззакония», святитель дает следующее пояснение: «;Да никтоже; – или выражает свое им желание, или дает предостережение: смотрите, остерегайтесь, или прямо заповедует никого не слушать. – «Прельстит». Уж они поддались прельщению. Теперь, исправив их образ мыслей, говорит, чтоб вперед держали себя твердо в правом образе мыслей, не поддаваясь обману. «Ни по единому же образу». Никаким из показанных и обличенных способов, или никаким и другим способом. «Таким образом он предостерег их со всех сторон от заблуждения» (Златоуст). Этим одним речением «отверг все вместе виды обольщения» (Феодорит).
    «Яко аще...» Ибо если «не придет отступление...» Что же из этого следовать должно, не сказано. Это надобно дополнять читающему самому, и оно само собою дополняется, то есть если не придет отступление прежде, не придет и день Господень. Экумений пишет: «За этими словами надобно доразумевать: не будет и пришествия Господня». Почему опустил такие слова Апостол? – Не потому, что, заговорившись о свойствах антихриста, забыл; а потому, что рассудил употребить обычную фигуру умолчания, или прехождения, как видно из пятого стиха. «Не помните ли?..» сказал Апостол: если не придет прежде отступление и человек беззакония, такой-то и такой-то... И еще следовало бы, может быть, прибавить что-нибудь в этом роде; но он пресекает речь и говорит как бы: да что много о том писать? Припомните сказанное... Припомнив же сказанное, они должны были привесть на ум и то, что, пока не явится этот человек беззакония, не приидет Господь «Тут он открывает им, а чрез них и нам, самый великий признак пришествия Господня» (Феодорит).
    «Не приидет отступление». Слово «отступление», одно, без пояснения, от чего и какое, не дает определенного понятия. Потому сам собою рождается вопрос, что здесь разумеет Апостол? – Древние толковники все полагают, что «отступление» употреблено здесь вместо «отступник» и означает самого антихриста. Святой Златоуст пишет: «Здесь он говорит об антихристе и открывает великие тайны. Что такое отступление? – Отступлением он называет самого антихриста, так как он имеет погубить многих и привести к отступлению: «якоже прельстити, – как сказано, – аще возможно, и избранныя» (Мф.;24: 24). То же и Феодорит: «Отступлением назвал Апостол самого антихриста, дав ему имя сие по делам его, потому что он покусится всех довести до отступления от истины». Так и все другие; только Экумений после того прибавляет догадочно: «Или отступлением называет он удаление от Бога, самое дело (а не лицо)»[22].
    Далее, об Удерживающем, приведя цитату: «И ныне удерживающее весте, во еже явитися ему (антихристу) в свое время» (2-е Сол. 2; 6), свт. Феофан пишет следующее: «;И ныне;, – иные так: знаете, что ныне, в настоящее время, явиться антихристу мешает; а другие так: теперь вы знаете, что удерживает его. За первое стоит то, что и в 7-м стихе говорится подобно сему: «держай ныне», и притом так будто проще и ясней; за второе – строй речи в греческом тексте, по которому нельзя иначе перевесть сего места, как: «теперь знаете». То или другое примет кто сочетание, главная мысль текста остается одна и та же, ибо сила речи не в этом. Наш славянский и русский перевод держит второй перевод: «теперь знаете». Теперь, то есть, припомнив сказанное лично и имея во внимании то, что написано перед сим, «вы знаете». Тут будто у святого Апостола своего рода умолчанье. Давши солунянам сообразить и только что прописанное, и толкованное лично, он делает из того вывод: и вот вы теперь знаете, что его удерживает; а отсюда к главному предмету сей части послания легок переход: а что его удерживает, то служит причиною и того, что Господь отсрочивает Свое явление. Этим одним он рассеивал уже все их недоумение.
    «Удерживающее» – «мешающее, препятствующее» (Экумений). «Что же такое это удерживающее явитися ему, или препятствующее?» (Златоуст). Вопрос не лишний. В этом речении – главная мысль Апостола (вместе с другим: тайна беззакония уже действуется). Но между тем оно одно не дает определенного понятия и открывает пространное поле догадкам. Для нас безопаснее всего придержаться отеческих мнений. Приведем их и сделаем общий из них вывод. Святой Златоуст пишет: «Одни полагают, что под этим должно разуметь «благодать Святого Духа», а другие – «Римское государство». То же повторяют Феодорит, Экумений и Феофилакт, хотя некоторые из них предполагают и другие мнения. Так Феодорит пишет: «Под удерживающим иные разумеют Римское царство, а иные благодать Духа, то есть антихрист не придет, пока пребывает благодать Духа». И ниже: «Признаю истинным утверждаемое другими. Благоугодно Богу, чтобы антихрист явился во время скончания (мира). Посему Божие Определение не позволяет ему явиться ныне. Но полагаю, что изречение сие заключает в себе и другой еще смысл. Поскольку Божественный Апостол знал сказанное Господом, что Евангелие должно быть проповедано всем народам, и тогда кончина (Мф.;24: 14), но видел также, что преобладает еще служение идолам; то, следуя Владычнему учению, сказал, что прежде сокрушится держава суеверия и повсюду воссияет спасительная проповедь, и тогда явится сопротивник истины». Фотий у Экумения: «Явится в свое время, то есть когда настанет определенное ему и Богом попущенное, или соизволенное, время». Севир у того же Экумения: «Удерживает и не допускает беззаконному явиться Дух Святой. Когда Сей, по причине умножения зла в людях, отстранится и отступит, тогда беззаконный тот возымеет свободу открыться и выступить на среду, – мешать будет некому».
    Вывод из приведенных мнений всякий и сам легко сделает: когда Евангелие пройдет по всем народам, обитающим на земле, и выберет из них всех способных принять его, и ради того освятиться и переродиться благодатию Святого Духа, тогда не для чего будет более оставаться настоящему порядку вещей, придет кончина мира, или последние дни, в кои определил Господь снова прийти сотворить суд над всеми живущими на земли, чтоб одних ввесть в царство славы Своея, а других предать горькой участи, ими изволенной. Сему пришествию Господа, по Апостолу, будет предшествовать явление антихриста, в котором Бог попустит раскрыться злу во всей широте и силе, чтоб обнаружились и сами себя обличили те, которые суть его части. Таким образом, после того или вместе с тем, как Божиих всех уже выдаст род человеческий и больше их ожидать нечего и не Божий все выступят налицо, сбросив личину; тогда жатва будет готова. Пошлет Господь жателей – и затем конец всему. Как созревание жатвы имеет свой определенный срок, так и эти последние явления имеют свое, Богом определенное время. И добро, и зло уже засеменено, развивается, растет. Созреет же и то, и другое в свое время. Раньше того определенного срока сему быть нельзя. Теперь, как на вопрос, почему жатели не являются на поле, прямой ответ тот, что время еще не пришло, жатва не готова; так и на вопрос: почему не видно тех чаемых мировых событий, прямой ответ: еще не пришло Богом определенное проявлению их время. Но сюда же принадлежит и явление антихриста. Следовательно, и он не является по той же причине. И вот что удерживает его. Божие определение, как сказали блаженный Феодорит и за ним блаженный Фотий, которое одно выдвигает события на сцену мира или отодвигает их назад, не в угоду кому-либо, а по своему непостижимому для нас плану мироправления»[23].
    С Феофаном Затворником во всем согласен и архиеп. Сиракузский Аверкий (Таушев), о чем пишет в своей книге «Четвероевангелие. Апостол». В экзегетической же части Толкования на 2-е Послание к Солунянам, он, в отношении слов Апостола, касающихся как антихриста, так и Удерживающего, приводит развернутое пояснение: «Характерно, что св. Апостол Павел в течение своего весьма кратковременного пребывания в Со¬луни не только не обошел молчанием этого учения как второстепен¬ного, но счел нужным изложить его со всей подробностью и теперь в послании лишь напоминает о нем. Вот почему весьма грешат те, кто легкомысленно относится к учению об антихристе, избегая даже го¬ворить о нем, как это часто наблюдается в настоящее время. Не при¬знак ли это близости его явления? «И ныне вы знаете, что не допускает ему открыться в свое время» – что же это такое «не допускает», замедляет явление антихри¬ста? Из слов Апостола видно, что солуняне это знали, но нам приходит¬ся теперь лишь угадывать мысль апостола, пользуясь святоотечески¬ми мнениями и толкованиями. Св. Златоуст пишет: «одни полагают, что под этим должно разуметь благодать Святаго Духа, а другие – Римское государство». То же повторяют Феодорит, Экумений и Феофилакт, хотя некоторые из них предполагают и другие мнения.
    Так, Феодорит пишет: «под удерживающим иные разумеют Римское царство, а иные благодать Духа, то есть антихрист не придет, пока пребывает благодать Духа. Божие Определение не позволяет ему явиться ныне... Поелику Божественный апостол знал сказанное Гос¬подом, что Евангелие должно быть проповедано всем народам, и тог¬да кончина (Мф. 24: 14), но видел также, что преобладает еще служе¬ние идолам; то, следуя Владычнему учению, сказал, что прежде сокрушится держава суеверия и повсюду воссияет спасительная про¬поведь, и тогда явится сопротивник истины». Фотий у Экумения: Послания святого апостола Павла «явится в свое время, то есть когда настанет определенное ему и Бо-гом попущенное, или соизволенное время». Севир у того же Экумения: «удерживает и не допускает беззаконному явиться Дух Святый. Когда Сей, по причине умножения зла в людях, отстранится и отсту¬пит, тогда беззаконный тот возымеет свободу открыться и выступить на среду, – мешать будет некому» (еп. Феофан).
    Вывод из всех этих мнений сам напрашивается, и он в сущности один и тот же. Антихрист не придет раньше, чем не будет проповеда¬но Евангелие всем народам земли и пока не выявятся, согласно изве¬стной притче Господа (Мф. 13: 24-30; 36-43), плевелы и пшеница. Лишь когда благодать Святого Духа соберет из всех народов способных к спасению, а зло среди остальных достигнет своего наивысшего на¬пряжения, так что люди дойдут до полного забвения Бога и совести и до ниспровержения законной государственной власти и всякого на-чальства, тогда наступит конец всему и явится антихрист.
    Наши русские толковники, основываясь на том, что св. отцы под «удерживающим» понимали Римское царство, считают, что, посколь¬ку Римское царство прекратило свое существование, теперь надо понимать под этим царскую власть вообще, а в частности и в особен¬ности русского царя как православно-христианского государя, един¬ственного покровителя и защитника во всем мире веры и Церкви Православной. Вот как говорит об этом еп. Феофан Вышенский Зат¬ворник: «Царская власть, имея в своих руках способы удерживать движения народные и держась сама христианских начал, не попус¬тит народу уклониться от них, будет его сдерживать. Как антихрист главным делом своим будет иметь отвлечь всех от Христа, то и не явится, пока будет в силе царская власть. Она не даст ему развер¬нуться, будет мешать ему действовать в своем духе. Вот это и есть «удерживающее». Когда же царская власть падет и народы всюду заведут самоуправство (республики, демократии), тогда антихристу действовать будет просторно. Сатане не трудно будет подготовлять голоса в пользу отречения от Христа, как это показал опыт во время французской революции. Некому будет сказать «вето» властное.
    Смиренное же заявление веры и слушать не станут. Итак, когда за¬ведутся всюду такие порядки, благоприятные раскрытию антихрис¬товых стремлений, тогда антихрист и явится. До того же времени подождет, удержится» (еп. Феофан. Толкование на Второе послание к Солунянам. С. 504).
    А вот как говорит об этом приснопамятный святой праведный о. Иоанн Кронштадтский: «Через посредство державных лиц Господь блюдет благо царств земных и особенно благо мира Церкви Своей, не допуская безбож¬ным учениям, ересям и расколам обуревать ее, – и величайший зло¬дей мира, который явится в последнее время, – антихрист, не может появиться среди нас, по причине самодержавной власти, сдержива¬ющей бесчинное шатание и нелепое учение безбожников. Апостол говорит, что дотоле не явится на земле антихрист, доколе будет су¬ществовать самодержавная власть. «Ибо тайна беззакония уже в дей¬ствии, – говорит он, – только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь, – и тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих» (2-е Сол. 2: 7-8). (Из книги: «Новые слова, произнесенные в 1902 году». Изда¬ние 1903 г. С. 47). «Откроется в свое время» значит, что антихрист явится не в то время, в какое бы ему захотелось, а в то, какое будет назначено ему Божественным Промыслом. Он явится не против воли Божией. В Божиих планах мироправления стоит и он, и подготовка его и послед-ствия того. Но не потому так, чтобы Бог хотел такого зла людям, а потому, что люди сами себя до того доведут. Этот момент отодвинул Бог до последней возможности, ожидая, не явится ли еще желающий к Нему обратиться и служить Ему. Когда уже нечего будет такого ждать, примет Господь удерживающую, руку Свою, зло разольется и антихрист явится (еп. Феофан). «Тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий» (2-е Сол. 2: 7) – по противо¬положению с «тайной благочестия», состоящей в воплощении Сына Божия (1-е Тим. 3: 16), можно заключить, что «тайной беззакония» св. Апостол называет здесь скрытые и хитрые усилия сатаны поколебать и затмить в людях веру в Божественного Искупителя Господа нашего Иисуса Христа и путем распространения повсюду безверия довести все человечество до полного нравственного развращения. Еще св. Апо¬стол и Евангелист Иоанн Богослов говорил: «вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов» (1-е Ин. 2: 18). Св. Иоанн различает здесь «антихриста» и «антихристов». Первый при¬дет перед Вторым Пришествием Христовым, а те, как предтечи его, начали появляться еще при апостолах и, конечно, будут появляться во все времена христианства как представители антихристианского духа и направления. Это всякого рода лжеучители, которые всегда являлись и будут являться в христианской Церкви и вне ее, в кото¬рых как бы воплощается всегда антихристианский дух» (еп. Михаил. Толк. Апок. 1: 316).
    Блж. Феодорит пишет: «Думаю, что Апостол озна¬чил сим породившиеся ереси, потому что ими диавол доводит многих до отступления от истины. Наименовал же их «тайной беззакония», потому что в них сокрыта сеть беззакония. Потому-то и пришествие антихриста Апостол назвал выше «открытием». Ибо, что всегда при¬готовлял в тайне, провозгласил тогда открыто и явно». То же говорит и св. Дамаскин: «Тайной беззакония называет апостол учения ерети¬ков и ложные их догматы. Ибо они предшествуют ему (антихристу), пролагая ему путь и подготовляя время прельщения». Сколько мы видим теперь еретиков, сектантов, лжефилософов, анархистов, колеблющих авторитет законной власти! Из совместной их разлагаю¬щей работы между людьми и слагается «тайна беззакония», которая и должна подготовить обстановку, благоприятствующую открытому явлению в мире антихриста. Слова «от среды» не значат: «уничто¬жится, перестанет быть», а – «устранится, прекратит свою сдержи¬вающую деятельность». «Теперь», значит не во время только Апосто¬ла, а во все время, «каждый день» (Евр. 3: 13). Этим Апостол обнимает все время, пока «удерживающий» будет держать (еп. Феофан). «И тогда откроется беззаконник, которого Господь Иисус убьет духом уст Своих» (2: 8) – тогда, когда не станет «удерживающего», явится беззаконник-антихрист, как всемирный владыка, которому все поклонятся. Словами «которого Господь Иисус убьет духом уст Своих» Апостол обозначает быстроту и легкость победы Господа Иисуса над антихристом. Только дохнет Господь – и вся кажущаяся непобедимой сила антихриста исчезнет, «яко исчезает дым, яко тает воск от лица огня». Это провидел еще Исаия, говоривший «жезл из корене Иессеева», то есть Мессия Христос, «Духом уст Своих убьет нечестивого» (Ис. 11: 4). Поэтому и в Апокалипсисе Господь Иисус, названный там Словом Божиим, изображается с острым мечом, ис¬ходящим из уст Его (Апок. 19:15-20)»[24].
    В отношении рассмотрения признаков наступления последних времен, и пришествия антихриста, в XIX и ХХ веках вышли такие фундаментальных исследования, как: «О безбожии и антихристе» проф. А.Д. Беляева, диссертация «Второе послание св. Апостола Павла к Фессалоникийцам» свящ. Владимира Страхова и книга «О Втором послании св. Апостола Павла к Фессалоникийцам», проф. Н.Н. Глубоковского.
    Главными признаками последних времен, проф. Александр Беляев называет всеобщее торжество безнравственности и отпадение людей от Бога. На что особо указывает в своем исследовании: «Важно и страшно не то, что в последния вре¬мена будут такие люди, какими их описывает Апостол Павел в Посланиях к Тимофею, а то, что они будут в преобладающем числе, что их будет очень много, что именно они, а не добрые, будут давать тон и на-правление жизни. Дурных людей, имеющих то те, то другие свойства зла, упоминаемыя Апостолом Павлом, на земле всегда много; но никогда их не было и не бу¬дет столько и никогда они не имели и не будут иметь столько силы и власти на земле, как в последние времена. Апостол не говорит, что в последние времена будут люди с такими-то и такими-то дурными свойствами, а говорит, что люди будут такими-то и такими-то злыми, т.е., не некоторые, а, взятые в массе, почти все будут злыми, добрые же будут исключениями, редкостию. Такое ужас¬ное скопление зла и чрезвычайное умножение злых, какое будет в последние времена, было разве только пред потопом, когда все люди стали плоть, все пренебрегали Духом Божіим, так что пришлось всех их истребить потопом, за исключением одного праведнаго семейства. Какъ было во дни Ноя, такъ будетъ и во дни Сына Человеческаго: ели, пили, женились, выходили за мужъ, до того дня, какъ вошелъ Ной въ ковчегъ, и пришелъ потопъ и погубилъ всехъ (Лук. 17; 26, 27). Глубокое погружение в материальные интересы с исключением идеальных стремлений, любовь только к земной жизни с безпечным отношением к высшим потребностям духа, с пренебрежением ко всему божественному, доходящим до положительной вражды к Богу, к религии, к истине, к добру, и разнуздывающим все греховныя склонности и страсти .человека, и от этого страшный раз-лив и владычество зла среди людей – вот каким будет человечество в последния времена. Поистине оно будет плоть и будет пренебрегать Духомъ Божіимъ (Быт. 6; 3).[25]
    Тему Удерживающего разбирает также профессор Санкт-Петербургской духовной академии Николай Никанорович Глубоковский. В трактате «О Втором Послании св. Апостола Павла к Фессалоникийцам», раскрывая тему парусии (ожидания Второго пришествия Спасителя), Глубоковский касается в том числе и темы Удерживающего: «Наряду с этим мы получаем, что Фессалоникийцы пришли в тревогу от реалистической уверенности в наступившем пришествии Христовом, усмотрев конкретные знамения его в окружающем строе тогдашнего государственно-политического уклада. Конец мира они подметили, конечно, в самом тогдашнем строе и – значит – базировались в своем напряжении на политически-исторических сближениях. Но Апостол Павел не допускал первого и, следовательно, отрицает второе, чтобы парусия условливалась политическими факторами и определялась ими в качестве производного результата. В силу этого и предвещания о ней оказываются отрешенными от исторических аналогий и параллелей (ср. Lic. Dr. Martin Dibelius в. Handbuch zum Neuen Testament herausg. von Hans Lietzmann, III, S. 34: «ohne Seitenblick auf Zeitgeschichte»), поскольку сами предрекают свойственные исторические факты, которые не могут стать моментами истории помимо ее, хотя неизменно подготовляются, как всегда близко и пришествие Господа. Здесь религиозное пророчество (ср. у проф. о. Н. В. Петрова., Об антихристе, стр. 8, и в «Православном Собеседнике» 1912 г., № 2, стр. 164), а не политический диагноз. Против этого доселе ссылаются на то, что во всем изображении благовестник пользуется своего рода тайнописью († Prof. Dr. Moritz V. Aberle, Einleitung in das Neue Testament, S. 184: «...sich einer solchen Darstellungsweise, welche einer Geheim sprache gleichkommt, zu bedienen»), а в II, 6 (т.е. – 2-е Фесс. гл. 2, ст. 6; далее, также – прим. А.С.) выражается осторожно касательно «удерживающего» (Prof. В. Jowett, Essay on the man of sin 2 Thess. II в The Epistles of St. Paul I, p. 3100), якобы потому, что тут содержатся политические намеки, и обнаружением их он не хотел навлекать административной злобы на себя и на читателей (Prof. George Milligan, p. 101; Rev. R. D. Shaw, The Pauline Epistles, Edinburgh 1903, p. 42; Prof. C. Toussaint, ;pites de Saint Paul I, Paris 1910, p. 153). Однако едва ли возможно уловить этот оттенок во всем анализируемом отрывке со включением II, 6. По отношению к нему возможны два предположения. Или напоминается сообщенное ранее и теперь только поясняемое: – в таком случае нет тут ни малейшей прикровенности по соображениям политического благоразумия не менее, чем и в других пунктах, ибо Фессалоникийцы заранее знали все дело, и Апостолу не было надобности распространяться, в чем будет самая простая и естественная причина его «прикровенности». Или читатели лишь сейчас поняли то ;;;;;;;; – тогда «ни по единому же образу» оно не было политическим. Это решение по существу совпадало бы с Фессалоникийским убеждением и, несколько отодвигая срок, укрепляло бы первохристианскую мысль в прежнем настроении, поднимало и санкционировало его, доставляло богатый горючий материал для парусийной пламенности. Пусть ;; ;;;;;;; пока еще доминирует: – но при известной политической изменчивости государственного строя и при быстротечном чередовании его носителей постоянная возможность мировой катастрофы была бы вечным источником тяжелых колебаний, как это и бывало всегда в истории при подобных расположениях и в силу их. Св. Павел, желая внести отрезвление, шел бы против своих непосредственных намерений, потому что лишних 10 – 20 – 50 лет политической сдержки скорее удлиняли бы и взвинчивали общее напряжение, а вовсе не обеспечивали ни душевного спокойствия верующих, ни мирного развития христианской жизни. По этим причинам апокалиптическое откровение Апостола оказывается не политическою иллюстрацией и не историческим гаданием, оставаясь религиозным предречением. Оно – предмет веры, но ничуть не видения и направляет души к моральному бодрствованию, «да день нас якоже тать не постигнет» (1 Фесс. V, 4), и чтобы безпечная сонливость не была наказана справедливым приговором (Мф. XVI, 3): лицемеры, лице убо небесе умеете рассуждати, знамений же временом не можете искусити. С этой стороны апостольские слова стремятся приучить и воспитать чувствительную восприимчивость к предвестникам зари пришествия Господа «со славою и силою многою». Вся речь является пророческим назиданием, почему и в непосредственном контексте предваряется и сопровождается увещаниями морального характера»[26].
    При этом, высказывая некоторые возражения в отношении труда проф. А.Д. Беляева «О безбожии и антихристе», Глубоковский соглашается с главным – «человек греха придет в результате всеобщего отвержения Евангелия», о чем и пишет далее в своем исследовании: «несомненно, что св. Павел предусматривает оставление или отстранение Евангелия, каковое – в свою очередь – немыслимо без его всеобщего распространения. Лишь при подобном условии сатанинского извращения человеческой природы станет возможным и чудовищное воплощение зла. Это будет беззаконие специального типа (;;; ;;;;;;;), как освобождение себя от закона христианского в сторону распущенно-неукротимого аномизма. Таково натуральное свойство данного субъекта, и потому он неизбежно обрекается на погибель, в самом своем зарождении воспринимая ее заразу (; ;;;; ;;; ;;;;;;;;), которая будет пагубною и для всех приверженцев. Тут обнаружится господство принципиальной антихристианской вражды, но кто настроен столь ожесточенно против блага абсолютного, тот еще менее будет стесняться с относительным. В силу этого описываемый субъект окажется неограниченным и всецелым ; ;;;;;;;;;;;; (II, 4), будучи противником всему доброму по существу, как ничтожному пред ним. В основе тут лежит горделивое превозношение с безмерным превосходством враждебности над всем, что почитается божественным и священным даже в язычестве»[27].
    С этих позиций интересен взгляд Н.Н. Глубоковского в отношении понятия Удерживающий. Соглашаясь с тем, что это вопрос скорее власти, чем благодати – действия Святого Духа, хотя и не отрицает последнего, тем не менее, считает, что «момент властвования, державствования, наиболее подходит к эссенциальному достоинству Евангелия Христова». Поскольку антихрист не придет ранее того, как Евангелие будет проповедано всем народам. И получит власть на малое время, по причине именно повсеместного отвержения Евангелия: «В них весьма характерно замечание св. Павла (II, 6): и ныне (;;; ;;;) удержавающее весте, во еже явитися ему в свое ему время. Но ранее Фессалоникийцы думали, что день Христов уже фактически наступил, и – следовательно – узнают нужное лишь сейчас, после и на основании предложенных письменных разъяснений. В них был ключ для них столько же, сколько и для нас, хотя они обладали еще устными сведениями предварительного апостольского назидания об ;;;;;;;;;;;; (II, 5). Поэтому и мы вправе искать материалов для разгадки в предшествующей речи и обязаны опираться на ней. Несомненно, прежде всего, что ;; ;;;;;;; является преградой для аномиста и устраняет его бытие самым своим существованием, или противно и враждебно ему по природе. В таком случае это есть нечто обратное эссенциально, а раз там зло, – здесь будет добро.
    Но мы видели, что предвестником откровению беззаконника послужит религиозно-христианское отступление, как прямое предварение, как естественно порождающая его среда. Отсюда имеем, что ;; ;;;;;;; будет господством антитетического принципа, или верховенством христианского начала веры в Искупителя, в Своем Евангелии указавшего всем спасительный путь к избавлению от гнева грядущего. Это сила благовестия, возрождающая и благодатно обновляющая грешника и не допускающая проторжения всего дурного и богоборческого, что таится в поврежденной и извращенной натуре человеческой. Оно действует не столько оппозицией самообороны и нападения, сколько внутреннею мощью преображения всякой души, суживая простор для влияния зла и постепенно лишая его удобной почвы. С этой стороны теряет свою остроту и спор о наиболее пригодном значении в глаголе ;;;;;;;;, где доселе ученые раздвояются, усвояя ему то энергию ;;;;;;;, то идею ;;;;;;; (см. у J. Еv. Frame, р. 250—261). О. Вл. Н. Страхов (прот. Владимир Страхов, диссертация «Второе Послание св. Ап. Павла к Фессалоникийцам» – прим. А.С.) принимает первое (стр. 253, 335; Jos. Knabenbauer, р. 137), но по существу это уславливается вторым и неразрывно от него, ибо может препятствовать лишь потому, что заранее обладает обеспеченною крепостью. Этот именно момент властвования, державствования наиболее подходит к эссенциальному достоинству Евангелия Христова. Пока оно владычествует над умами и сердцами народов, – до тех пор невозможно и отступление в смысле его отвержения. Везде ;; ;;;;;;; есть отрицание ;;;;;;;;; и параллельно отпадению. А последнее подготовляется и произойдет в наших земных областях среди рода человеческого, почему в этой же сфере сосредоточиваются и обратные функции. Переносить их в небесные высоты и видеть супранатуральные начала противно всем идейным ассоциациям (сp. Prof. Th. Zahn, Einleitung in das Neue Testament 3I, S. 170) и допускается по тенденциозному предубеждению в миологической основе апостольской картины, встречаясь иногда вне подобной принципиальной предзанятости»[28].


    «Рассмотрение темы Удерживающего нашими современниками»

    В отношении раскрытии темы Удерживающего в наше дни, можно назвать работы как минимум пяти известных мне авторов. Первой здесь является монография «Экзегетический анализ посланий св. Апостола Павла к Фессалоникийцам» прот. Стефана Жилы, опубликованной в 2010 году во 2-м номере «Сретенского сборника»[29]. Следующей была работа Романа Соловьева «Толкование понятия «удерживающий» (; ;;;;;;;) (2 Фесс. 2: 7)», опубликованной в 2013 году на сайте Московской Духовной академии.[30] В этом плане также является интересной статья Юрия Вестеля «Еще раз об «удерживающем» (2 Фес. 2; 7): научный взгляд»[31]. При этом, нужно особо отметить изданную в 2015 году дипломную работу Станислава Нефедова «Сравнительный анализ экзегетических подходов к пониманию эсхатологии Второго послания Ап. Павла к
Фессалоникийцм проф. прот. В. Страхова и проф. Н. Глубоковского»[32]. Также тему Удерживающего довольно полно раскрыл и Ю.Н. Сухов в своей книге «Достоинство Российского государства»[33]. В связи с чем появляется необходимость аналитического рассмотрения работ указанных авторов.
    Если говорить о трактовке понятия Удерживающий Романом Соловьевым и Юрием Суховым, то оба исследователя говорят об этом понятии с трех связанных между собой, но при этом различных позиций. Поскольку, Удерживающий, с одной стороны, трактуется ими со ссылкой на еп. Кассиана (Безобразова), в одном случае, как – ; ;;;;;;;, в другом – ;; ;;;;;;;, и в третьем случае – ;;;;;;;;. Если говорить о понятии «о катехон», то будучи причастием мужского рода, оно имеет личностное наклонение, и означает – «удерживающий». В буквальном понимании, означает облеченного властью человека, который удерживает вверенное ему государство (народ, царство, империю) от действия «тайны беззакония». Следующее понятие – «то катехон», будучи причастием среднего  рода, безличностно, и имеет значение «того, что удерживает». И, если в первом случае, «удерживающий» это конкретный облеченный властью человек – государь, то во втором случае речь идет о подвластным царю государстве. При этом, глагол ;;;;;;;;, как согласно говорят о том оба автора (ссылаясь не только на еп. Кассиана, но также на Иринея Лионского, Ипполита Римского, Иоанна Златоуста и других отцов), имеет несколько значений: 1) создавать препятствие, мешать чему-либо, удерживать от чего-либо, также – 2) держать, хранить, соблюдать, придерживаться чего-либо; 3) держать в своей власти, владеть, господствовать, либо – 4) ограничивать, содержать (например – в тюрьме), быть связанным, связывать, удерживать за собой, занимать (место).
    Если говорить о позиции Романа Соловьева, опиравшегося в своей работе на труды известных в XIX – XX веках профессоров, а именно – Д. Глаголева, Н. Виноградова, А.Д. Беляева, прот. В. Страхова, М. Богословского и свт. Феофана Затворника, то он представляет значение «то катехон», с одной стороны, как – Римскую империю, Определение Божие, также – Определение Божие о том, что антихрист явится не раньше проповеди Евангелия всем народам, а с другой стороны – государственную власть как институт, а не только Римскую империю. В отношении же личного «удерживающего» – «о катехон», речь идет о царе, императоре, Святом Духе и благодати Святого Духа.
    Если же говорить о рассмотрении этой темы Юрием Вестелем, то в его комментариях приводятся также высказывания зарубежных теологов. На основании чего, Ю. Вестель выводит развернутые (если не сказать, смелые) интерпретации понятия Удерживающего. Всего этих интерпретаций десять. Есть смысл привести их полностью, без сокращений:
    «1) Уже известное нам, восходящее к Тертуллиану («О воскресении плоти», 24) и Ипполиту Римскому («Толкование на Даниила» IV. 21) понимание «удерживающего» как Римской империи в качестве положительной, благой силы, не дающей «открыться», «явиться» Антихристу, опирается на значение katеkhein «удерживать», «сдерживать» ("to restrain"). Это толкование современные экзегеты, как правило, считают маловероятным главным образом потому, что оно не соответствует контексту – речь идет о противлении Богу, а не о политической оппозиции, – и символическому языку этого фрагмента Послания, характерному для апокалиптической литературы, а не для описания повседневной гражданской жизни. Кроме того, апостол не был особенно лоялен к властям и мог обвинять их в распятии Господа (1 Кор. 2:8). Но многие современные комментаторы, как, напр., Ф. Брюс (в серии комментариев WBC, 2002), Э. Ричард (в серии Sacra Pagina, 1995), Л. Моррис (в серии Tyndale NTC, 1984), принимают это древнее толкование, ссылаясь, в частности на благожелательное отношение ап. Павла к римским властям в Рим. 13: 1-7. Д. Уильямс (в серии NIBC, 1992) даже говорит, что имеется в виду не столько Римская империя и император, сколько «принцип закона и порядка... человеческая власть, которая в любом конкретном месте и времени воплощает этот принцип; когда писал Павел, это был император Клавдий, а в наши дни это президент или премьер-министр и его администрация». Указывали даже на возможную игру слов: имя царствовавшего тогда Клавдия (41–54 гг.) созвучно с глаголом claudo «запирать, замыкать, преграждать».
    2) Немногие комментаторы поддерживают другие древние мнения: «удерживающий» есть Дух Святой (R. L. Thomas 1978) или Церковь (D. W. MacDougall 1993). Вариациями этого взгляда можно считать сочетание этого истолкования с предыдущим: это Дух Святой посредством человеческого правления (D. Ford 1979), а также: Дух Святой посредством проповеди Евангелия и роста Церкви (A. J. McNicol 1996). Еще один вариант того же типа: проповедь Евангелия – «удерживающее», а Дух – «удерживающий» (C. E. Powell 1997).
    3) Знаменитый кальвинистский богослов Бенджамин Уорфилд (в книге 1886 г.) думал, что под «удерживающим» фактором Павел имел в виду еврейское государство, а под «удерживающим» лицом (хотя он сомневался, так ли уж необходимо считать ho katekhon указанием на лицо) – Иакова, епископа Иерусалимского.
    4) Понимая katеkhein в значении «владеть», «обладать», некоторые (J. E. Frame 1912, P. S. Dixon 1990) полагали, что «владеющее» – это принцип противления (беззакония), а «владеющий» – диавол или его ангел. Также упомянутый Э. Бест после весьма подробного и скрупулезного анализа многих интерпретаций склоняется к отрицательному значению to katеkhon и говорит, что ho katekhon, по-видимому, «служитель "человека беззакония"». В результате он предлагает такой интерпретирующий перевод ст. 6-7: «И ныне вы знаете враждебную овладевающую силу (the hostile occupying power), так что человек беззакония будет открыт в свое время. Ибо тайна, которая есть беззаконие, уже в действии; только до тех пор, пока враждебная сила, ныне владеющая (the hostile power at present in occupation), не будет устранена».
    5) Известные экзегеты Оскар Кульман (в статье 1936 г.) и Йоханнес Мунк (в работе 1959 г.) полагают, что под тем, что удерживает (to katеkhon), Павел имел в виду проповедь Евангелия (мнение бл. Феодорита Кирского), а под тем, кто удерживает (ho katekhon) – себя как проповедника. Модификацией этого мнения является взгляд Говарда Маршалла, что удерживающий – ангел, которого Бог уберёт перед концом света. (Мысль, что под «удерживающим» Павел имел в виду себя, впервые высказал немецко-французский протестантский богослов Даниэль Тилениус, 1563–1633).
    6) Некоторые (A. Strobel 1961, J. Ernst 1967, W. Trilling 1972) придают глаголу katеkhein значение «задерживать», «замедлять», «откладывать», потому что думают, что за ним стоит соответствующий евр. глагол \'akhar из Авв. 2:3 («видение относится еще к определенному времени и говорит о конце и не обманет; и хотя бы и замедлило, жди его, ибо непременно сбудется, не отменится»). Предполагается, что, согласно автору Послания, «задерживающее» – замысел Божий, а «задерживающий» – Бог или Его ангел. (Близкая интерпретация: M. J. J. Menken, серия NT Reading, 1994.)
    7) Близкий к предыдущему взгляд (R. D. Aus 1977) состоит в отсылке к Ис. 66: 9 («...давая силу родить, заключу ли [утробу]? говорит Бог твой») в предположении, что ап. Павел перефразировал этот стих, сыграв на еврейском глаголе \'atsar, означающем «удерживать», здесь: заключать утробу, препятствовать рождению ребенка. Бог удерживает тайну беззакония, пока она не достигнет своего апогея, после чего ее таинственный аспект будет устранен.
    8) Есть также мнение (C. H. Giblin 1967), что глагол katеkhein означает здесь «хватать» или «обладать» ("seize" or "possess") в смысле пророческого «одержания», «обуяния» (так толкуется to katеkhon). Согласно этому пониманию, «одержимый» (ho katekhon) – это лжепророк, смутивший солунян своим ложным пророчеством о наступающей Парусии (явлении Господа) в состоянии неистовства или экстаза. Его устранение является условием явления «сына погибели» из ст. 3, т.е. Антихриста. Впрочем, чтобы означать «одержание», глагол katеkhein должен стоять в пассивном залоге, а в нашем тексте он стоит в активном.
    9) Чарльз Уонамейкер (Wanamaker, серия комментариев NIGTC, 1990) также считает, что значение глагола katеkhein здесь – «властвовать», «господствовать», «управлять», «доминировать» ("to hold sway," "to rule," or "to prevail"). По его мнению, «властвующее» в ст. 6 (to katеkhon) – это «тайна беззакония» из ст. 7 (mysterion «тайна» – среднего рода, как и katеkhon), а «властвующий» – римский император как отрицательная фигура. Смысл стиха: Павел думал, что ныне царствующий император Клавдий – не отъявленный негодяй (как его предшественник Калигула) и поэтому должен быть свергнут (по-видимому, преторианской гвардией, как и его предшественник) перед явлением следующего императора, который и будет «человеком беззакония».
    10) Есть мнение, что ап. Павел или автор Послания подразумевал под «удерживающим» архангела Михаила; это представление основано на традиции истолкования Дан. 10-12 в апокалиптической литературе, кумранских свитках и раввинистической письменности (наиболее подробно этот взгляд обоснован в книге: C. R. Nicholl, From Hope to Despair in Thessalonica, 2004; здесь перечислены другие его сторонники; из крупных ученых: F. Prat, G. Vos, H. Ridderbos; из современных к нему примыкает «социо-риторический» комментарий B. Witherington 2006)»[34].
    Прот. Стефан Жила, в работе «Экзегетический анализ посланий св. Апостола Павла к Фессалоникийцам», опираясь в т.ч. на толкования свт. Феофана Затворника, отходит от общепринятого взгляда на пришествие антихриста. Речь здесь идет о бытующем мнении, согласно которому антихрист будет венчаться на царство во вновь созданном Иерусалимском Третьем храме. Отметим, что свт. Феофан Затворник, опираясь на позицию древних святых, называет такое мнение ложным. На что и указывает в своей работе прот. Стефан Жила: «Апостол Павел писал свое Второе послание к Фессалоникийцам, когда храм Божий в Иерусалиме еще не был разрушен. Имел ли в виду Апостол именно тот храм? Слово «храм» – ;;;; означает конкретный храм, а также в узком смысле означает святилище, где находилась статуя языческого бога, божница, алтарь (по словарю А.Д. Вейсмана). Но тот Иерусалимский храм был разрушен римлянами в 70 году по Р.Х. и на его месте в VII веке построена мечеть Омара. Трудно представить себе ситуацию, чтобы на его месте вновь был построен храм (третий храм), хотя подготовка к этому уже ведется. Некоторые современные иудеи веруют, что этот ожидаемый храм уже существует, и он спустится с небес, когда придет чаемый ими Машиах. Другие считают, что вместо храма с небес сойдет новый Иерусалим,;который и будет градом-храмом. Иные просто молятся, чтобы Адонаи Богу было угодно восстановить храм вскоре. Сам же Господь сказал о храме Иерусалимском: «Се, оставляется вам дом ваш пуст» (Мф. 23: 38). За то, что иудеи дом Божий превратили в «вертеп разбойников» (Мф. 21: 13), осудив на смерть Господа, Христос предсказал разрушение ветхозаветного храма (Мф. 24: 2) и создания вместо него нового храма – Церкви Христовой (Ин. 4: 1), «Которая есть Тело Его» (Еф. 1: 23).
    Выражение «в храме Божием» – ;;; ;;; ;;;; ;;; ;;;; – означает, что речь идет об истинном храме, не Иерусалимском только, но о любой церкви Божией. «Будет же где-нибудь центральное место действования антихриста... Главный храм того места и разумеет Апостол. В этом храме воссядет он, как Бог, а затем будет садиться в этом значении и во всяком другом храме или, может быть, в других свое восседание засвидетельствует каким-либо иным образом»[35].
    В подглавке «Удерживающий теперь», прот. Стефан Жила рассматривает все главные, освещенные отцами позиции об Удерживающем. В число которых входит – Церковь Христова, вера людей во Христа, Определение Божие, император Рима и Римское государство. А также, действие благодати Духа Святого. Так как, по причине умножения зла, Дух Святой отступит, оставив человека одного наедине со злом: «Тайна беззакония» — это нечто новое в соблазнах диавола, чего не было известно в ветхозаветное время. С пришествием Христа открылась «великая благочестия тайна» (1 Тим. 3: 16), состоящая в том, что «Бог явился во плоти» (1 Тим. 3: 16). Верующие во Христа силою Креста Его противодействуют диаволу, поэтому и диавол избирает средства, противоположные тайне благочестия христианского. «Тайна беззакония» раскрывается в действиях сатаны, направленных против веры во Христа как Бога через возникновение множества ересей, как во времена апостольские (эвионитов, докетов), так и в последующие (ариан, несториан, иконоборцев, протестантов и др.) . Все это зло будет возрастать, так что когда придет Сын Человеческий, то едва ли веру найдет на земле (Лк. 18: 8). Вместе с неверием произойдет и нравственное развращение народа, еще более приводя к неверию.
    Когда же наступит Богом определенное время и будет изъят «удерживающий», тогда «откроется беззаконник», «человек греха, сын погибели» (2: 3–8). Человек греха «откроется» — ;;;;;;;;;;;;;;;, значит, что его бытие мыслится и раньше (см. 1 Ин. 2: 18; 2 Ин. 7), но обнаружится во всей силе он только при подходящих условиях, каковыми будут «беззаконие», безверие и изъятие «удерживающего» начала (2: 7). «И ныне вы знаете, что не допускает открыться ему в свое время (по славян.: «И ныне удерживающее весте, во еже явитися ему в свое ему время»). Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь» (2: 6–7).
    Это таинственное «удерживающее» — ;; ;;;;;;; (2: 6) и ; ;;;;;;; (2: 7), по мнению блаженного Феодорита, есть «Божие определение», действие благодати Святого Духа, укрепляющее веру и не допускающее разгула зла. «Что препятствует, что сдерживает антихриста явиться сегодня или завтра, или когда-нибудь «в свое время» (2: 6)? Богочеловеческое домостроительство спасения, план Божий о спасении мира. По этому плану антихрист явится «в свое время», когда наступит конец света.
    А до тех пор будет удерживать Церковь Христова: благодатная деятельность ее в мире, благодатная сила и власть ее, власть над нечистыми духами (Мф. 10: 1), власть изгонять бесов из людей и из мира (Мк. 3: 5), власть и сила отражать всякое зло и взращивать всякое добро, власть спасать людей от греха, смерти и диавола, власть над адом (Мф. 16: 18).
    Вера людей также является удерживающей силой, препятствующей явлению антихриста. Когда же в человеческом роде вера начнет стремительно угасать, когда охладеет любовь к Богу, тогда большинство людей добровольно возлюбят зло, будут избирать зло и творить его. Когда грех будет восприниматься, как норма, тогда наступит конец. Тогда, по причине умножения зла, Дух Святой отступит, отстранится, оставит человека одного наедине со злом, тогда беззаконник откроется во всей своей сатанинской силе. Апостол Павел не уточнил то, что говорил солунянам при личных встречах, но можно думать, что он раскрывал такую же эсхатологическую картину, какая раскрыта была Самим Господом (Мф. 24: 2–51).
    Как на один из признаков последнего времени Господь указал на проповедь Евангелия по всему миру (Мф. 24: 14), чему и посвятил свою жизнь сам апостол Павел. Поскольку язычество и идолопоклонство было преобладающим в мире во время Апостола, то сама эта проповедь Евангелия, а значит, и бытие Церкви, и благодать таинств церковных, и кульминация их – бескровная жертва Христова – Евхаристия,  была и есть тем удерживающим фактором, о котором сказал Апостол. Но в перспективе Евангелие Христово рисует нам возрастание и господство зла и неверия (2 Тим. 3: 1–4), так что Господь, придя, найдет ли веру на земле (Лк. 18: 8). Само это безверие и будет условием выхода антихриста на арену истории. С этой точки зрения удерживающим антихриста «есть вместе и то, что нет еще должной подготовки в людях к принятию его; перевеса еще не взяли неверие и нечестие, много еще добра в роде человеческом».
    По мнению древних толковников, под «удерживающим» однозначно признавалась современная Апостолу Римская власть, Римская империя, которая своей мощной рукою сдерживала богоборчество Израиля. Это толкование, идущее от времен Тертуллиана, находит себе подтверждение и в фактах жизни апостола Павла. Святой апостол всюду находил, что Римская
власть действительно играла роль «удерживающего» (Деян. 17: 6, 18: 12–16). Отсюда у Апостола всегда положительный взгляд на власть вообще (Рим. 13: 1–3).
    По толкованию свт. Феофана под «удерживающим» можно разуметь Царскую Самодержавную власть, которая сама, держась христианских начал, не попускает народу уклониться от них, сдерживает отступление. Когда же теократическая Царская власть падет и заменится выборным управлением, тогда силам, желающим прихода антихриста, представится свобода действия.
Сатана легко будет совращать к отречению от Христа, как это показал опыт французской революции и особенно наглядно – российской.
    Когда всюду заведутся порядки, благоприятствующие раскрытию антихристианских стремлений, тогда и явится антихрист, до того же будет удерживаться. Хотя Бог промыслительно и попустит явление антихриста в конце времен, но антихрист явится не потому, что Бог желает его пришествия, а потому, что отрекшиеся от благочестия люди своим бесчинием сами доведут до этого.
    Здесь возникает вопрос: а когда действительно Царская власть падет, а теперь уже и пала фактически, что удерживает приход антихриста? Остается признать то, что признавали древние Отцы: «Божие Определение не позволяет ему явиться ныне» (блж. Феодорит). «Удерживает и не допускает беззаконному явиться Дух Святой» (Экумений).
    Когда уже никто не пожелает обращаться к Богу, тогда Господь отнимет удерживающую руку, зло разовьется до крайности, «и тогда откроется беззаконник (антихрист), которого Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего» (2: 8). Апостол употребил здесь известный библейский образ решительного действия силы Божией (Ис. 11: 1, 4;
Откр. 19: 15, 20)»[36].
    В завершение аналитического обзора современных исследователей по вопросу Удерживающего, полезно будет привести выдержки из диссертации «Сравнительный анализ экзегетических подходов к пониманию эсхатологии Второго Послания Ап. Павла к Фессалоникийцам проф. прот. В. Страхова и проф. Н. Глубоковского» Станислава Нефедова. В главе «Противоречия в подходах различных библейских исследователей к проблеме эсхатологии 2-го Фес.» выпускник МДА пишет следующее: «У Страхова в пятой главе его труда вводятся понятия, которые сам он называет таинственными, поскольку они относятся к эсхатологическим событиям. Это слова, характеризующие будущее отступление и приход антихриста, как знамения приближающегося конца мира. Однако апостол их вводит без особого разъяснения. Это такие слова, как: «‘;’;;;;;;;;;» («отпадение») (Фес. 2,7), «; ;;;;;;;» («удерживающий» ) (Фес.2,7), «;; ;;;;;;;» («удерживающее») (Фес. 2,6), выражение «; ;;;;;;;; ;;; ;;;;;;;» («человек беззакония») и «;; ;;;;;;;;; ;;; ;;;;;;;» («тайна беззакония»). Страхов пытается приоткрыть завесу таинственности над этими понятиями, дабы ближе подойти к пониманию событий, предваряющих Второе пришествие Христа и кончину мира. Для поиска смысла каждого из этих понятий он прибегает как к святоотеческому наследию, так задействует и исследования современных ему библеистов. Все полученные мнения Страхов рассматривает в разрезе пяти направлений: догматическую, церковно-историческую или протестантско-полемическую (конфессиональную), догматико-историческую, историко-критическую и традиционно-историческую (мифологическую), которые затем тщательно рассматривает. Приведем кратко те выводы, к которым он приходит, рассмотрев каждый из этих подходов на вышеописанные эсхатологические понятия.
    Первый подход у Страхова представляет собой мнения святых отцов древней Церкви по вопросу эсхатологии, который им был озаглавлен как догматический. В понимании основных таинственных понятий представленные ими взгляды скреплены единой позицией по главным вопросам. Так, все эти эсхатологические понятия, используемые ап. Павлом для характеристики эсхатологического периода и приведенные нами выше, понимаются представителями догматического подхода в свете откровения из самого Священного Писания. Они «понимаются буквально, без применения их к каким-либо определенным историческим событиям и лицам», о чем нельзя будет сказать относительно представителей более современных концепций.
   Таким образом, у представителей догматического толкования наблюдается наибольшее соответствие духу и букве Священного Писания, оно также по времени есть самое древнее, хотя у некоторых из них и имеются некоторые расхождения. При приближенном рассмотрении других концепций становится очевидно, что они весьма далеки от понятия церковности, в них не находим никакой откровенности, также в них много вопросов и недоумений.
    Второй подход получил название церковно-исторический или протестантско-полемический (конфессиональный). В нем таинственные слова («удерживающий», «отпадение», «человек беззакония» и др.) понимаются не в буквальном, как в догматической концепции, а в аллегорическом смысле. Подобную концепцию взглядов можно найти в оппозиционных к католичеству западных религиозных движениях. В результате такого понимания само представление о нем, как считает Страхов, является не историческим событием, а серией событий, растянутых на века. Все это противоречит тексту Библии, который опровергает как версию длительного периода для антихриста, так и возможность существования нескольких антихристов. Единственность антихриста и указание на будущность исполнения этих пророчеств доказывает само Священное Писание:
    - антихрист будет показывать чудеса («творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми» - Откр. 13, 13);
    - печать с числом «666», без которой невозможно будет осуществлять торговые связи («всем … положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его. … число его шестьсот шестьдесят шесть» - Откр. 13, 16-18);
    - бедствия, войны, разрушения, и природные катаклизмы, которые будут происходить («восстанет народ на народ, и царство на царство; будут большие землетрясения по местам, и глады, и моры, и ужасные явления, и великие знамения с неба» - Лк. 21, 10-11) и прочие предвестники прихода лжехриста.
    - Нет указания на множественность антихристов, но на конкретную личность («И увидел я другого зверя, выходящего из земли» - Откр. 13, 11).
    Поскольку ничего из вышеперечисленного не произошло в истории человечества, церковно-исторический подход нельзя принимать для рассмотрения. В противном случае, по его мнению, нам придется отвергнуть истинность слов Евангелия.
    Третий подход у Страхова получил название современно-историческим. Эсхатологические понятия второй главы послания к Фессалоникийцам, предложенные для рассмотрения Страховым в начале пятой главы его исследования, применяются сторонниками этого взгляда лишь к современным апостолу лицам и событиям или к тем, что ожидаются в ближайшем будущем. В качестве доказательства своей правоты представители этого взгляда приводят свидетельства исторических событий, когда Иерусалим в 66-67 годах по Р.Х. был разрушен Римским войском. В этих словах они усматривают исполнение пророческих слов Спасителя, связанных с концом времен. Свой вывод они аргументируют на основе эсхатологических отрывков из Евангелий: «…а находящиеся в Иудее, да бегут в горы», поскольку в Иерусалиме «не останется здесь камня на камне, все будет разрушено». (Мф. 24: 16 и Лк. 21: 21) Однако мы как христиане можем смело опровергнуть это представление, поскольку в том же отрывке, после предсказаний о гибели Иерусалима мы читаем и пророчества, напрямую относящиеся к последним временам: «Солнце померкнет и луна не даст света своего…» (Мф. 24: 29). Таким образом, в 24-й главе Евангелия от Матфея содержатся не столько пророчества о ближайших событиях, но и о событиях последних времен, о которых говорит и книга Откровения Иоанна Богослова. Не соглашается с этой концепцией и сам проф. прот. В. Страхов.
    Четвертая, историко-критическая точка зрения предлагает рассматривать эсхатологический отрывок Второго послания к Фессалоникийцам в светском, секулярном ключе. Представители этого подхода понимают все вышеописанные таинственные понятия («человек греха», «удерживающий» и «отпадение») не имеющими никакого сакрального смысла, а лишь указывающие на общую силу добра, удерживающую произвол греха в этом мире. Этот взгляд исключает какое-либо Божественное откровение, данное апостолу, посему для православного библеиста оно не имеет никакой ценности и Страхов его также отвергает.
    Последний, традиционно-исторический (мифологический) подход характерен для представителей немецкой западной школы, получившей развитие от протестантского течения. Его выразителями явились немцы – Гунке, Буссэ, и др., взгляды которых приводят к еще менее церковным выкладкам, идущими в явное противоречие с учением и преданием Церкви. Поэтому нами они не будут рассматриваться в приближенном виде. Автор исследования и вовсе считает их труд «бесплодным».
    Сам Страхов склоняется к правильности лишь первой, догматической точки зрения для понимания Павловой эсхатологии. Выраженная святыми отцами и учителями древней Церкви, она служит самой подходящей для их интерпретации и заслуживает большего внимания. Однако он уделяет много внимания и светским взглядам, иногда весьма подробно представляя их воззрения, несмотря на то, что их резкие выводы порой идут в противоречие с самим Писанием. Об этом упоминает не раз его оппонент – проф. Глубоковский»[37].
    Также, автор диссертации указывает на различие взглядов прот. Владимира Страхова и проф. Николая Глубоковского на источник откровений Ап. Павла в отношении антихриста и Удерживающего. Ибо, если прот. Владимир Страхов склоняется к мнению о прямом откровении от Господа апостолу Павлу в вопросах эсхатологии, то проф. Н.Н. Глубоковский, частично соглашаясь с оппонентом, ибо сам учитель Церкви сказал в Послании к Коринфянам: «Ибо я от Самого Господа принял то, что и вам передал» (1-е Кор. 11; 23), но, тем не менее замечает наличие определенных параллелей и с Ветхим Заветом, влияние которого он последовательно доказывает.
    О чем и пишет далее С. Нефедов в своей диссертации: «По мнению Глубоковского, в иудейских созерцаниях I-го века было лишь представление «коллективного антимессии для совокупности врагов Иеговы и народа Божия». Он говорит, что у Страхова нет выяснения «ни соотношения факторов в их специальном разборе и раскрытии способов, характера или степени иудейско-апокалиптических воздействий».  Например, он замечает, что прот. В. Страхов говорит, что образ «человека беззакония может быть вполне понят только на основании еврейского оборота», взятого из книги пророка Даниила, в котором было пророчество вовсе не об антихристе, а об Антиохе Епифане и отсюда будет неграмотно делать вывод, что ап. Павел именно его использовал для пророчества об антихристе. Таким образом, «Ветхозаветная окраска» у Страхова излишне преувеличивается, как пишет Глубоковский, который, «говоря о схожести некоторых понятий у ап. Павла с ветхозаветными, не объ¬ясняет вполне павлинистических языковых особенностей 2 Фесс, … о чем у последнего сказано гораздо меньше и бледнее». С критикой Глубоковского в этом вопросе мы можем согласиться.
    Подтверждая слабость в степени зависимости учения ап. Павла от иудейского представления об эсхатологии, Глубоковский констатирует, что ни в каких исторических памятниках не встречается каких-либо сведений о втором пришествии Мессии в мир или же появление антихриста прежде Второго пришествия Христа. Двумя исключениями он считает лишь следующие два отрывка из Ветхого Завета – это 8-я глава из книги пророка Даниила и 5-я и 6-я главы из 3-й книги Ездры, в которых приводится описание личности антихриста, весьма схожее с новозаветным откровением. Приведем цитаты из этих тектсов: «восстанет царь наглый и искусный в коварстве» (Дан. 8; 23) и «тогда будет царствовать тот, которого живущие на земле не ожидают…» (3 Ездр. 5; 6).
    Кроме ссылок на Ветхий Завет, Глубоковский обращает внимание также и на некоторые внебиблейские источники, где находит пророчества о конце времен, причем и в них также присутствует понятие единоличного образа «человека беззакония». Так в пророческих Сивиллиных книгах антихрист называется «велиаром, который сотворит великие знамения, даже воскрешения мертвых, и соблазнит много евреев и беззаконников, но по воле великого Бога в конце концов сгорит вместе с последователями». Однако, хотя это описание и схоже с описанием антихриста в Новом Завете, и в частности с отрывком из рассматриваемого нами послания ап. Павла: «пришествие [антихриста – С.Н.], действию сатаны, будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными» - 2 Фес. 2: 9), но возможно оно касалось не самого антихриста (апокалиптического), а других «отступников» (по мысли Глубоковского в Сивиллиных книгах содержалось пророчество о Симоне Маге), как в книге пророка Даниила – об Антиохе Епифане»[38].
    В главе «Антихрист – «человек греха» (2 Фес. 2; 3)», автор рассматриваемой нами диссертации, продолжая разбирать полемику между профессорами Николаем Глубоковским и прот. Владимиром Страховым, приводит мнения святых отцов в отношении личности антихриста: «В отношении понятия антихриста, мнение святых отцов, выделенные у проф. прот. В.Н. Страхова в догматическую точку зрения. Начиная со сщмч. Иринея Лионского, мы видим развитие представления об антихристе, однако оно не выходило далеко за рамки Священного Писания. Так, сщмч. Ириней мыслил его как врага рода человеческого, пожелавшего намеренно вредить человеку, начиная с появления первых людей. Сначала он действовал как искуситель, соблазняя Еву запрещенным плодом, в будущем же им будет применен такой же метод, но уже в виде «поставления» антихриста как единого правителя для всего человечества. Остается вопрос, кем он будет – человеком или каким-то иным существом? Практически у всех отцов Церкви (кроме Пелагия и Корнелия-а-Ляпиде) по вопросу антихриста единое мнение. Как пишет Страхов, даже у Оригена, которому свойственно мистифицировать, антихрист представляется в виде конкретного индивида, а не дьявола. В обоснование этого приводятся следующие доказательства:
    1. В разбираемом нами послании ап. Павел пишет, что он «будет действовать силою сатаны» («;;;’ ;;;;;;;;; ;;; ;;;;;;») (2 Фес. 2; 5), что исключает возможность сатанинского происхождения антихриста.
    2. Дьявол не может повторить поступок Христа, потому что он не обладает никакой силой перед Всемогущим Творцом. Св. Иоанн Дамаскин пишет: «Не сам диавол сделается человеком, подобно тому, как вочеловечился Господь, да не будет! Но родится человек от блудодеяния и примет на себя все действования сатаны».
    3. По преданию, в Ветхом Завете иносказательно указывается на то, что антихрист выйдет из последнего из 12-ти иудейских колен – колена Дана, следовательно, он будет являться человеком. Об этом мы косвенно узнаем в нескольких местах Писания. Так, в книге Бытия мы читаем: «Дан будет змеем на дороге, аспидом на пути, уязвляющим ногу коня, так что всадник его упадет назад» (Быт. 49; 17). А во Второзаконии Дан представляется как «молодой лев», «подстерегающий себе добычу» (Втор. 33; 22). Это говорит как о его особой физической силе и воинственности, но также, по мнению многих – и о хитрости. Так, Самсон, будучи из колена Дана, был сильным даже разорвать пасть льву. В ином месте Священного Писания о Дане сказано, что от него «дрожит вся земля» и что он «истребит землю и всё, что на ней, город и живущих в нем» (Иер. 8; 16). Интересным фактом является и то, что имени колена Дана не находим в перечислении 144.000 избранных душ из Апокалипсиса (Откр. 7; 4).
   Глубоковский замечает у Страхова то, что в его понимании личность царя сильно сближается с антихристом, из чего он делает вывод, что он склонен представлять антихриста как политического лидера, например какого-то римского императора.
    Говоря о взглядах ученых на происхождение антихриста, Страховым делаются в работе выводы о недопустимости еврейского происхождения антихриста, но он утверждает, что последний должен быть язычником, поскольку «все беззаконие исходит из языческого мира», связывая его с царем-язычником Антиохом Епифаном. Он ссылается на пророчество из книги Даниила (Дан. 11 гл.), где пророк Даниил предсказывает отпадение и гонения, которые устроит некий царь, который «в озлоблении своем» поставит войско и «осквернит святилище могущества, прекратит ежедневную жертву и поставит мерзость запустения» и «возвеличит себя выше всех». Это сбылось на Антиохе Епифане. Также эти выводы делаются исходя из слов послания, что он «будет противиться и превозноситься выше всего, называемого Богом или святыней» (2 Фес. 2; 4). Этимологически разбирая греческие слова «;;;;;;» – «богопротивление» и ;;;;;;; – «святыня», он утверждает, что антихрист не может быть иудеем.
    Глубоковский возражает Страхову, что «;;;;;;» – слишком широкое понятие язычества, скорее выходящее за его пределы, и обозначающее общее противление всему Божиему порядку вещей, и также «нравственная распущенность», чем чистое идолопоклонничество. Также возмущает тот факт, что утверждаются такие предположения о происхождении антихриста, которые нигде в тексте послания, а также и во всей Библии не встречаются. Эту информацию мы можем почерпнуть лишь из неких намеков в самом Священном Писании или же из пророчеств и Предания Церкви. К первым можно отнести пророчество патриарха Иакова о Дане, взятое из книги Бытия: «Дан будет змеем на дороге, аспидом на пути, уязвляющим ногу коня, так что всадник его упадет назад. На помощь Твою надеюсь, Господи!» (Быт. 49; 17-18), что подтверждает иудейское происхождение «главного вероотступника», и в этом случае не играет в пользу предложенного В.Н. Страховым. Также не менее важно может быть похожее пророчество из книги порока Иеремии: «От Дана слышен храп коней его, от громкого ржанья жеребцов его дрожит вся земля; и придут и истребят землю и все, что на ней, город и живущих в нем» (Иер. 8; 16-17).
    Проф. Н.Н. Глубоковский, разбирая понятие антихриста, рассматривает две концепции – гуманитарной и супранатуральной. По первой из них антихрист будет обычным человеком, а по второй – будет обладать некими особыми возможностями, как бы в подражание творившему чудеса Христу, но, творимые им, они лишь будут иллюзией в глазах людей, но не настоящим чудом (2 Фес. 2; 9). По второй из них, антихрист – будет самим демоном. Эта теория, как пишет Глубоковский, стала господствовать в результате влияния вавилонской мифологии. После 50 года, как пишет Глубоковский, замечается тенденция отождествлять антихриста с императором Нероном (т.н. нероновские легенды), в которого вселился бес. Поскольку в послании их не прослеживается, то это доказывает, что само послание было написано до восшествия Нерона (октябрь 54 г. по Р.Х.) и появления самой этой теории. Сознание Павла, замечает Глубоковский, сближает его со своей эпохой, и «мы наблюдаем совпадение тенденций в христианском обществе и мыслями Павла, изложенными во второй главе». Таким образом, сам Глубоковский считает, что антихрист будет скорее человеческим существом, полностью покорившим себя сатане, чем самим воплощением злого духа.
    В этом же плане мыслили об антихристе и святые отцы. Так, св. Ипполит Римский, св. Ириней Лионский, церковный писатель Викторин, и др., на основании разбираемого нами послания, а также упомянутых нами текстов из Писания, делают вывод о том, что человек беззакония, который войдет во святая святых и осквернит его, будет действительно личностью, при этом иносказательное понимание ими отвергается»[39].
    В завершение своей диссертации С. Нефедов вновь касается темы Удерживающего, а также вопроса осквернения храма, которые в наши апостасийные времена обретают всё большую актуальность: «Во 2-м Фес. 2; 6 мы можем встретить двойное употребление греческого глагола «;;;;;;;;». Приведем подстрочный перевод данного отрывка: «И ныне вы знаете о сдерживающем, что оно откроется в свое время. Ведь тайна беззакония уже действует, пока удерживающий ныне не будет взят от среды» (;;; ;;; ;; ;;;;;;; ;;;;;;, ;;; ;; ;;;;;;;;;;;;; ;;;;; ;; ;;; ;;;;;; ;;;;;;. ;; ;;; ;;;;;;;;; ;;; ;;;;;;;;;; ;;; ;;;;;;;; ;;;;; ; ;;;;;;; ;;;;;;; ;; ;;;;; ;;;;;;;) (2 Фес., 2; 6-7). В отношении понятий «;; ;;;;;;;» и «; ;;;;;;;» проф. прот. В. Страховым было произведено тщательное исследование выдержек как минимум 13-ти отцов и учителей Церкви по этому вопросу на протяжении всей пятой главы: это сщмч. Ириней Лионский, св. Ипполит Римский, Тертуллиан, Амвросиаст, Лактанций, блж. Августин, блж. Иероним Стридонский, свт. Кирилл Иерусалимский, свт. Иоанн Златоуст, а также Феодор Мопсуестский. В своих рассуждениях относительно этих двух глаголов он тесно соединяет эти два однокоренных понятия с личностью «человека беззакония». Проведя анализ обоих глаголов, он приходит к выводу, что оба глагола связаны с политической властью, причем смысл первого глагола («;; ;;;;;;;» во 2 Фес. 2; 6), стоящего среднем роде – обозначает нечто удерживающее (от антихриста – Н.С.), а смысл второго глагола – («; ;;;;;;;» во 2 Фес. 2; 7), идущего в мужском роде – говорит нам, по Страхову, о некоем человеке, наоборот удерживающем (свою власть – Н.С.). Таким образом, по мнению Страхова, антихрист – политический лидер. Глубоковский, отвечая на подобный взгляд Страхова, замечает, что тот переводит глагол «;;;;;;;;», употребленный в этом отрывке у ап. Павла лишь в своем общем значении – «удерживать», «сдерживать». В свою очередь, Глубоковский отрицает политическую связь в фигуре антихриста, приводя иное понимание, более широкое этого греческого глагола. Если посмотреть полное объяснение его у еп. Кассиана (Безобразова), то получим следующие значения:
    1) мешать, препятствовать чему, удерживать от чего (Лк. 4: 42, Флп. 13);
    2) держать, хранить, соблюдать, придерживаться чего (Лк. 8: 15, 1 Кор. 11: 2, 15: 2, 1 Фес. 5: 21, Евр. 3: 6, 14, 10: 23);
    3) держать в своей власти, владеть, обладать, господствовать (Рим. 1: 18, 1 Кор. 7: 30, 2 Кор. 6: 10);
    4) ограничивать, содержать(ся) (напр., в тюрьме), быть связанным (Рим. 7: 6);
    5) удерживать за собой, занимать (место) (Лк. 14: 9).
    В древнегреческо-русском словаре Дворецкого их насчитывается даже больше 25-ти, среди которых есть и такие значения, как «хранить», «блюсти», «задерживать» и проч. В результате чего, по Глубоковскому, этот глагол нельзя понимать именно как «создавать помехи», «восставать против общественной власти», как это предлагает понимать Страхов во вторично употребленном глаголе «;;;;;;;;». У Страхова же этот глагол может обозначать как личность, что-то удерживающую от прихода антихриста, так и как личность, наоборот, создающую помехи, хаос для его пришествия. Двоякость мысли Страхова вызывает негодование Глубоковского, который заключает, что введение новых понятий Страховым «создает лишние затруднения для интерпретации других важных частностей».
    В отношении святоотеческой традиции понимания глагола «;;;;;;;;» большинство из них полагают, что под первым понятием «;; ;;;;;;;» следует разуметь существовавшую Римскую империю, а под вторым – «; ;;;;;;;» – ее императора, который своею властью и могуществом был как бы той силой, которая препятствовала появлению какого-то иного царя, и здесь – антихриста.
    Страхов считает, что, несмотря на то, что это построение весьма логичное, но при пристальном рассмотрении возникает недоразумение: если сама эта империя была гонительницей христиан, то как она может считаться тем самым «удерживающим»? Не является ли она скорее катализатором явления «человека беззакония»? Недаром многие считали именно Нерона уже явившимся антихристом, а позже это определение было распространено и на всех остальных римских императоров – гонителей христиан. Римская империя, наполненная беззакониями язычества и деспотизмом правящей власти, не могла, по сути, являться гарантом, защищающим мир от антихриста. Думается, что приход человека беззакония в языческое государство был бы более реалистичным, чем в христианское. Сам Страхов склоняется к мысли, что понятие «;; ;;;;;;;», как нечто «удерживающее» заключается в некоем определении Божием не допускать царство антихриста до назначенного времени кончины века и скорее указывает на государственную власть, а «; ;;;;;;;» (удерживающий) – на ее представителей.
    Интересно, что с течением времени, после падения Римской империи под нашествием готов, понятие «удерживающего» стало кристаллизироваться на образе христианского государства, сначала Византии, потом России, что часто высказывают современные православные публицисты в России»[40].
    Тем не менее, следует заметить, что несмотря на неприятие Н. Глубоковским позиции прот. В. Страхова о Римской власти как «катализаторе явления ;человека беззакония;», во мнении последнего существует определенный смысл. Этот смысл был  раскрыт свт. Ипполитом Римским в «Толковании на книгу пророка Даниила», также свт. Иринея Лионского в трактате «Против ересей» и если говорить о вопросе осквернения храма, то в «Толковании на 2-е послание к Фессалоникийцам» свт. Феодорита Кирского.
    Особо ясно и отчетливо, в отношении возможности перерождения государственной власти в степень, когда она может стать «катализатором явления ;человека греха;» указал свт. Ипполит Римский. Такие периоды перерождения государства, согласно пророку Даниилу, о чем пишет свт. Ипполит, случаются (как минимум) дважды. Первый период, если опираться на библейскую историю, возник после распада империи Александра Македонского, соответствующий времени правления Антиоха IV Епифана. Именно тогда, в ответ на государственное давление эллинов, и было поднято восстание Маккавеев. Второй период связан с Римским царством, о котором у прор. Даниила говорится как о звере «с железными зубами и медными когтями». Говорится о звере, из которого произрастут «десять рогов», давших возможность появиться тому самому единственному рогу, у которого были «глаза, как глаза человеческие, и уста говорящие высокомерно» (Дан. 7; 8). Есть основания полагать, что прот. Владимир Страхов указал в своей магистерской диссертации именно на эту двойственность государственной власти (здесь можно вспомнить и безумства Навуходоносора и Валтасаровы безчинства, а не только гонения Нерона, Калигулы и Диоклетиана), когда государство, даже являясь «удерживающим» – «то катехон», может стать и «катализатором развития апостасийных процессов».
    Именно это мы и видим на примере Второго Рима – Константинополя, апостасийные процессы в котором привели в эпоху иконоборчества к прямой борьбе государства с Церковью, когда казалось, что в лице Константина Копронима, а позднее Феофила, вновь стал царствовать Диоклетиан. Тоже самое мы можем наблюдать и в истории России, чему примером могут быть Петр I, Анна Иоанновна и Екатерина II, в период правления которых Церковь была понижена до  статуса министерства православного исповедания. С этой точки зрения, мнение прот. В. Страхова о двойственности (антиномичности) государственной власти, особенно в Римский период, нельзя назвать необоснованным, поскольку подтверждается высказываниями древних святых отцов.
    Ко всему, необходимо отметить, что для имперской государственности свойственно подчинять себе все сферы бытия, причем, не только в отношении права, экономики, и силовых структур, но также жизни Церкви и общества. Второе, что необходимо сказать об империи – она никогда не становится царством. А если и становится, то, не иначе, как в результате ее распада. Тому примером может послужить империя Александра Македонского, распавшаяся на четыре царства. Также, империя Атиллы. Затем, империя Золотой Орды. В эпоху Ренессанса и Просвещения примером может послужить Священная Римская империя Германской нации, которая являлась по факту конфедерацией самостоятельных королевств и герцогств.
    Если говорить о Новейшем времени, то, в результате распада империй появляются уже не царства, а республики. В результате революций 1917 года, в Польше, Финляндии, Бессарабии, в Средней Азии, на Кавказе, и на Украине, сразу же начались сепаратистские движения. Более того, во время гражданской войны появились Сибирская и Дальневосточная республики. Отметим, что утраченные территории (без Польши и Финляндии) советское государство восстановило только после Великой Отечественно войны. При этом, как только железная хватка государства ослабла, Советский Союз вновь распался на 15 самостоятельных республик. Все это говорит о том, что эволюционное развитие империи до степени царства является невозможным делом. Империя, будучи державным механизмом, или организацией, онтологически не может возрасти до степени державного организма царства. Железо никогда не станет медью, а медь золотом. А потому, итогом всякой империи, какой бы крепкой и непоколебимой она не казалась, является распад и возвращение в пределы национального государства. И духовные ошибки императоров, независимо от того, стремятся ли они подчинить всё себе, или наоборот начинают проводить либеральные реформы, только усугубляют дело.
    В завершение же разбора исследований вопросов эсхатологии у современных авторов, необходимо коснуться темы пришествия антихриста. Важность этой темы состоит в том, что большинство христиан неправильно понимают слова из Второго Послания к Фессалоникийцам, где сказано: «так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога» (2-е Фес. 2; 4). Именно этому вопросу посвящена завершающая глава диссертации Станислава Нефедова.
    На ошибочность мнения о том, что антихрист будет венчаться на царство в воссозданном специально для него Третьем Иерусалимском храме, указывал еще свт. Феодорит Кирский. А в наше время на это указывал свт. Феофан Затворник. Ложность указанного заблуждения подтверждает, прежде всего, церковнославянский текст 2-го послания к Солунянам, ибо в нем сказано: «яко ему сести в церкви Божией аки Богу». То есть, речь идет именно о Православной церкви (расширительно – Церкви во вселенском ее значении), а не об иудейском храме, который Божией церковью являться не может. Именно на этот аспект указывает в заключительной главе своей диссертации Станислав Нефедов: «В отношении понятия храма, в котором воссядет антихрист, как Бог, выдавая себя за Бога» (2 Фес. 2; 4) следует уяснить оригинальный смысл для более полного понимания. Воспользовавшись подстрочным переводом из греческого языка, мы получили следующий текст: «он в храме Бога сядет, указывая на самого себя, что он есть Бог». («…;;; ;;; ;;;; ;;; ;;;; ;;;;;;;, ;;;;;;;;;;;; ;;;;;; ;;; ;;;;; ;;;;»). Прежде всего, следует разобраться, о физическом или духовном храме здесь идет речь. Другими словами, вопрос ставится, следует ли это выражение понимать в прямом или переносном смысле? В первом случае антихрист соблазнит верных чад Церкви и таким образом «войдет в Церковь Христову», то есть осквернит церковь как собрание верующих. Во втором же случае, более распространенном, антихрист воссядет в третьем Иерусалимском Храме, который будет восстановлен к его приходу.
    Страхов пишет, что поскольку антихрист явится для ожидающих его иудеев, видевших в нем Мессию, то он допускает, что «человек беззакония», сделав себя царем, воссядет в самом священном для них месте – воссозданном Иерусалимском храме, дабы больше их привлечь к себе. Таким образом, Страхов допускает буквальное понимание выражения, употребленного ап. Павлом. Однако, если это допустить, то антихрист никогда не сможет осквернить Иерусалимский храм, сам этот храм ни в коей мере не является христианской церковью, а мыслится лишь как «центр всей религиозной и политической общественной жизни» иудеев.
    Глубоковский считает, что выражение «воссядет в храме Божием» (2 Фес. 2; 4) надо понимать лишь образно, фигурально. Он видит этот процесс как богоборческую попытку подавления христианства новой религией, посему он делает вывод о том, что здесь «нет надобности разуметь церковь христианскую в материальном смысле».
    Среди святых отцов, большинство из них, как отмечает проф. В.Н. Страхов, придерживаются мнения, что под храмом следует понимать некий «духовный храм христианства», как об этом мыслили св. Ириней Лионский, блж. Августин, свт. Иоанн Златоуст, Феодор Мопсуестский, блж. Феодорит Кирский и Экумений. Они опровергали мысль о буквальном вхождениии антихриста в Иерусалимский храм, поскольку об этом нигде нет упоминаний в Священном Писании. Следовательно, стих 2 Фес. 2, 4 можно рассматривать скорее как собирательный образ. Часто встречаются ассоциации образа храма с образом жены, убежавшей в пустыню от преследовавшего ее зверя, речь о которой идет в книге Откровения св. Иоанна Богослова (Откр. 12, 6). В свете этого понимания Глубоковский является выразителем в большей степени мнения этих святых отцов.
    У Страхова же мы находим, что некоторыми отцами выражалась мысль и о буквальном «посаждении» в храме антихриста. Эти взгляды автор находит у св. Иринея Лионского, св. Ипполита Римский, Илария Никомидийского, прп. Ефрема Сирина, свт. Иоанна Дамаскина, блж. Иеронима Стридонского и Лактанция.
    Очевидное сходство в описании восшествия в храм антихриста можно наблюдать с книгой Откровения Иоанна Богослова: «И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно… И отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его и жилище Его, и живущих на небе. И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни…» (Откр. 13: 5-8) (выделение мое – Н.С.). Хотя здесь открыто и не говорится об осквернении храма в Иерусалиме, но в это повествование вполне вписывается и факт личного непосредственного вхождения антихриста в него как прообраз святого ветхозаветного храма Соломона, в котором обитал Дух Божий.
    Итак, по-видимому, нельзя утверждать правоту только одного мнения в этом вопросе. Мы не можем совершенно пренебречь существующим иудейским преданием о воссоздании Иерусалимского храма и о будущем вхождении в него антихриста, но использовать его для анализа стиха 2 Фес. 2, 4 мы вряд ли можем»[41].

    Таким образом, приведенные цитаты работ исследователей Нового времени по вопросам эсхатологии, позволяют понять ряд важных аспектов, касающихся такой темы, как Удерживающий, а также вопросов пришествия «человека беззакония» и Иерусалимского храма. На основании чего постараемся суммировать выводы указанных авторов, с целью создания общей картины в осмыслении вопросов эсхатологии.
    Таким образом, перед нами открываются несколько аспектов, касающихся, как понятия «удерживающего теперь», так и понятия «действия тайны беззакония». Этими аспектами, в отношении Удерживающего, согласно учению святых отцов, являются: 1) Определение Божие, 2) действие благодати Духа Святого, 3) Церковь Христова – народ Божий, 4) вера людей во Христа, 5) проповедь Евангелия всем народам, 6) император Рима – «личный удерживающий», 7) Римское государство – «то что удерживает». На основании чего, христианские толкователи приходят к такому выводу: «До тех пор, пока (хотя бы) некоторые из представленных положений продолжают действовать, и пока люди полностью не отрекутся от Евангелия, антихрист воцариться не сможет».
    В свою очередь, и пришествие антихриста произойдет не одномоментно, но вследствие совершающихся поэтапно действий «тайны беззакония»: 1) умножения зла, 2) отъятия «личного удерживающего» – Помазанника Божьего, 3) разрушения Римской государственности, 4) отступления внутри Церкви Христовой (экуменизм и проч.), 5) всеобщее распространение неверия и безразличия к духовным вопросам, 6) тщетность проповеди Евангелия, которое будет к тому времени проповедано всем народам, 7) идолопоклонства и следования ложным религиям, грех как норма бытия. И, как итог развития апостасии: 8) отъятие благодати Духа Святого, 9) отъятие Божьего Определения об Удерживающем.
    Лишь в этом случае, человечество (кроме «малого стада»), оставшись наедине с мировым злом, поклонится антихристу и примет его как своего бога. Который и будет помазан на царство в значимом (!) для христиан Православном храме, и имя которого будет поминаемо за богослужениями во всех христианских церквах.
    Подводя итог этой главе, следует также указать на такой важный признак приближения времени антихриста, когда борьба с соборностью. Поскольку, не только грядущий антихрист, но и его предшественники (о чем предупреждал св. Ап. Иоанн Богослов – Смотри: 1-е Ин. 2; 18-19), всегда искажают соборность, подменяют, подавляют и отменяют ее. Грядущего антихриста мы познаем прежде всего по этому признаку, ибо он подменит соборность собой (!) и тем самым ее отменит. По этому же признаку познаем, какого духа, царь ли, патриарх ли, правитель ли. Ибо, всякий раз, когда происходит подавление, искажение и подмена соборности, именно этот признак позволит определить, что эти иерархи, правители, и даже цари, являются носителями иного духа. Соборность, в этом отношении, есть точный индикатор, либо действия духа Божьего (если соборность есть), либо, в случае подавления соборности, есть действие духа антихриста.
    В завершение же настоящей главы следует отметить, что Отступление, совершаемое по причине действия духа антихриста, попущено Самим Господом, с одной стороны, для испытания и духовного укрепления верных, а с другой, для выявления неверных и чуждых духу Божьему. В-третьих, оно попущено для развития исторических процессов и исполнения Божьего Обетования, которое должно закончиться окончательной победой над злом, с последующим всеобщим воскресением и созданием Новой земли и Нового неба, для жизни на них преображенного человечества.


    «Русский Удерживающий – отличие от Удерживающего Рима: пути возрождения»

    Обозначив главные аспекты понятия Удерживающего, с опорой как на древних отцов, так и на толкования современных экзегетов, а также указав на причины пришествия «человека греха», постараемся сказать об особенностях Русского Удерживающего. Особенности эти заключаются в том, что несмотря на сходство его с «катехоном» Ромеев, Рим Третий имеет сущностные отличия от Рима Второго. Рассмотрение этого вопроса уже настолько назрело, что не приемлет дальнейшего отлагательства. Бесконечное откладывание его до лучших времен, как показывает история России, может привести (и уже не раз приводило) к очередной цивилизационной катастрофе. Более того, может привести к окончательной гибели самой Русской цивилизации.
    Вопрос же этот встал с тех самых времён, когда старцем Филофеем было озвучено Божественное Определение о том, что после гибели Константинополя миссия Удерживающего перешла к Москве. С этих пор, несмотря на внутренние нестроения и катаклизмы, и даже несмотря на отъятие земной царской власти в 1917 году, Россия продолжает выполнять эту роль – Удерживающего. По причине чего, отказ от данного России Определения – быть Катехоном, дальнейшее продолжение истории не только потеряет смысл, но, и как результат потери такого смысла, приведет к воцарению «человека греха».
    Как было сказано в предисловии этой работы, после того как Бог заключил Завет с Ноем (Быт. гл. 9), Сим и Иафет получили от Ноя личные благословения. Без благословения остался только Хам, а о его сыне было сказано: «Ханаан же будет рабом ему» (Быт. 9; 27, 28). Причем. Ной повторил это благословение дважды – Ханаану быть рабом не только Симу, но также Иафету.
    На основании чего мы можем заключить – оба старших сына Ноя были свободными людьми. При этом, Сим получил благодать священства, он стал патриархом ветхозаветной Церкви, а Иафет и его потомки получили благодать самоуправления. Таким образом, благодаря семитам была создана церковная иерархия, а иафетиды пронесли через века дух соборности. В отношении оставшегося без благословения Хама, от хамитов произошло первое государство на земле. Потомкам Хама была определена территория посреди четырех рек в Мессопотамии, где (не получившие благословения) они стали вести оседлую жизнь. Для создания государства именно оседлая жизнь является главным условием. Первым царем после Великого потопа стал внук Хама Нимрод, от его старшего сына Хуша.
    Таким образом, Библия указывает нам на три типа бытийного мироустройства. Где, бытие семитов являлось теократическим. От семитов произошли иерократия и патриархальное управление. Напротив, основой жизни иафетидов являлось самоуправление, с соборностью и выборностью вождей. Высшим органом власти здесь являлось решение, либо всего племени, либо старейшин и лучших выборных людей. От хамитов была получена государственность с богоданным царем во главе.
    На основании изложенного можно говорить, что Господь дал через сыновей Ноя бытийные определения на три вида цивилизационного домостроительства:
    1) Церковь, священническая иерархия, выборность священства, на первом этапе – патриархальное управление, на втором – иерократическое (обусловленное законом Божиим) управление;
    2) Соборность, обшинность, самоуправление, жизнь по Правде Божией – законом является решение самого народа, исполняемое через вождей, старейшин и выборных правителей;
    3) Государственность, наследственная передача царской власти, сословность, бюрократические и силовые структуры, самовластное юридически неограниченное управление царя.
    Отметим, что кроме этих главных цивилизационных типов, существуют еще архаичные и родоплеменные формы, но они не являются осевыми, магистральными, а потому не будут рассматриваться в нашем исследовании.
    Если же говорить об основных типах цивилизаций, то, поскольку Ближний Восток был задатчиком (в первую очередь) государственного управления, то даже в формате шиитского ислама, когда власть духовная и государственная объединяются в одном лице, статус монарха, тем не менее, имеет первенствующее значение. Аналогичным образом происходило и происходит по сию пору на Дальнем Востоке, особенно в Китае.
    В отношении Египта статус царя отличается от формата Вавилона. Здесь фараон являлся одним из жрецов, который занимался управлением государства. В случае же, если фараон превышал свои полномочия, то его ждал яд отравителя, либо кинжал убийцы.
    Третью форму государственности мы видит в Древнем Израиле. Израильская теократия долгое время не нуждалась в монархическом государстве. Характерно, что в период пророческого управления народ в Израиле (кроме служителей скинии) не был разделен на сословия. Да, и служителей скинии Завета – левитов и священников, скорее можно было обозначить не как представителей сословия, но как членов ордена. А поскольку все мужчины были обязаны владеть оружием, то и сам Древний Израиль являлся подобием народа-ордена. Сословия же в Израиле появились лишь с утверждением в нем монархии.
    Четвертый тип управления существовал в олигархических (выборных) монархиях городов-государств Финикии. Этот тип управления перешел затем на Крит и в Карфаген, с установлением в Карфагене олигархической республики.
    Если говорить о монархиях древних Эллады и Италии, то власть монарха здесь не являлась абсолютной. Она ограничивалась, с одной стороны аристократией, с другой – волеизъявлением народа. Ко всему, в Греции (что роднит ее с Индией) монарх не дерзал восхитить себе еще и жреческую власть.
    Установление же в античном мире республиканской формы управления, которая просуществовала не одну сотню лет, не являлось спонтанным экспериментом, но, скорее, реликтовым повторением той формы управления, которая существовала в древности у всех потомков Иафета. Вспомним, что когда часть иафетидов вернулась в землю Сеннаар, то первое деяние их, при столкновении с неведомым им государственным устройством Вавилона, состояло в упразднении монархии, и построении на ее месте рабовладельческой республики. Когда же процесс оккупации иафетидами Вавилона завершился, то, как говорит о том книга «Бытие», они и приступили к строительству башни до небес. Сословного деления у потомков Иафета, до создания ими первой республики на земле, тоже (что роднит их с израильтянами) не существовало.
    В отношении же имперского Рима (будь то Рим языческий, или же христианский), произошел аспект заимствования ассиро-персидской формы управления, когда император становился единовластным правителем, в том числе и в духовной сфере. С этих позиций становится понятно, почему римский Сенат очень скоро утратил властные полномочия, и превратился в учреждение подобное министерству.
    Если обратиться к исследованиям историков Б.А. Рыбакова, И.Я. Фроянова, Л.В. Черепнина, Г.В. Вернадского, И.Д. Беляева, а также к такому памятнику литературы, как «Сказание о Словене и Русе и городе Словенске», охватывавшему период от потомков Ноя и до призвания варягов, то можно понять, что древние русские цивилизации не являются калькой цивилизаций Европы или Ближнего Востока. Исследования перечисленных выше историков позволяют понять, что устройство древнерусских государств не являлось, в классическом понимании, сословным. Здесь, доминировало разделение, во-первых, по профессиональной принадлежности; во-вторых; по территориям; в-третьих, по возрастам – отроки, мужи, старцы; в-четвертых, по народностям – склавене, венеты, анты, словене, кривичи, древляне, поляне, северяне, бодричи, и далее, по уходящей – дулебы, радимичи, тиверцы, хорваты, уличи, вятичи, а также – чудь, литва, мурома, мещера, булгары, эрзя, и прочие, являющихся соседями славян, и зачастую жившими с ними на одних территориях. Также, и князья у славян были, либо избираемы племенем, либо призываемы на княжение.
    В отношении начала княжения династии Рюриковичей, их единодержавие также не копировало автократии европейских государство. О чем пишет Г.П. Шайрян в книге «Эволюция Российской государственности…» В связи с чем, будет уместным привести некоторые выдержки из этого исследования: «Академик Б.Д. Греков, занимавший ведущее место среди историков, которые настаивали на существовании феодальной формации в Киевской Руси, доказывал, что великий князь не был самодержцем, поскольку разделял свою власть с  представителями правящей знати, с дружиной, старейшинами, лицами духовного звания, прибегал к созыву съездов»[42].
    Противоположное мнение о властных принципах Киевской Руси Г.П. Шайрян представил в исследованиях Бориса Рыбакова и Льва Черепнина: «Один из самых влиятельных советских археологов, академик Б.А. Рыбаков также характеризовал Древнерусское государство как раннефеодальную, единую автократическую империю, считая, что государство Русь, каким оно было известно нам по всей совокупности источников первой половины IX в., обладало всеми признаками раннефеодальной монархии. По этому вопросу с ним был согласен Л.В. Черепнин, который критиковал О.В. Ключевского за его мнение о том, что до половины XI в. «единовластие» было политической случайностью, а не политическим порядком»[43].
    О том, что среди историков, как российских, так и зарубежных, не существовало единого мнения о принципах власти Киевских князей, Г.П. Шайрян пишет следующее: «Вопрос о характере наследственной княжеской власти в Древней Руси, которая большинством авторов рассматривалась как основанная на частном земельном праве государственная власть верховного правителя над всей принадлежавшей ему территорией, постоянно дебатировался, а позиции авторов предлагаемых концепций ее развития постоянно уточнялись. В целом, они делились на три группы. Среди первой группы были такие известные ученые, как К.Д. Кавелин. М.Ф. Владимирский-Буданов, С.М. Соловьев. Примыкавший к этой же группе М.П. Погодин писал, что земля осталась у нас «в общем владении народа, под верховную (отвлеченную) властью Князя». Они были убеждены в отсутствии частной собственности на землю и, следовательно, не выводили понятие о княжеской власти из области частного права.
    Н.М. Карамзин, напротив, считал, что вся русская земля безраздельно находилась в собственности у великих князей, которые ею распоряжались. Его поддерживал Н. Полевой, А. Лакиер, Б.Н. Чичерин, которые стремились доказать, что «община славянская … владеющая землею сообща, и в которой глава имеет как бы отеческую власть над другими». Против выступали И.Д. Беляев, указывавший на землю, как на «общее владение племени», А.Д. Градовский, Н.Н. Дювернуа.
    Такие ученые, как В.О. Ключевский, В.И. Сергеевич, А.Е. Пресняков, придерживались промежуточного мнения и полагали, что князья имели земельную собственность, но не повсеместно, что накладывало свой отпечаток на характер принадлежавшей им власти»[44].
    О том, что право наследования княжеского стола, и связанное с этим право наследования удела в Древней Руси еще не имело юридического обоснования, но опиралось на силу дружины и опору на мнение веча, автор книги «Эволюция русской государственности» пишет следующее: «В противовес С.М. Соловьеву и в поддержку В.И. Сергеевича, Н.И. Костомаров писал, что принципу старейшинства при преемстве княжеской власти учеными придавалось излишнее значение, поскольку «между князьями не существовало никакого юридического старейшинства, кроме того, которое неизбежно указывала природа», и этому явлению семейного быта ошибочно придавался смысл юридических событий и юридических обычаев … практический выбор среди них зачастую сопровождался двумя распространенными способами восприятия верховной власти в Древней Руси – использование силы и опорой на мнение веча»[45].
    В отношении чего Г.П. Шайряном был сделан такой замечательной (и, добавим от себя – точный) вывод: «Как писал по этому вопросу И.Я. Фроянов, оценивая его мнение (М.Н. Покровского – прим. А.С.) «владение государственной территорией на частном праве, отводимое М.Н. Покровским в удел древнерусскому княжью, вытекало из смешения частного и государственного права», чего, добавим от себя, не было, поскольку княжеское право такого деления никогда не знало. Очевидно, этот тот случай, когда применение понятий заимствованных из западноевропейского научного аппарата, в силу их иного исторического наследия и другого, по своей сути, юридического наследия, оказываются малоприменимыми для изучения правовой природы русской княжеской власти»[46].
    Нами же, сии развернутые цитаты приведены единственно для того, чтобы показать необоснованность мнения ряда историков, пытающихся определить пути развития русской цивилизации, русской государственности, и русского Самодержавия, как исходящих, от скандинавского ли корня, или скифо-сарматского, либо татарского, или же византийского, а в XVIII-XIX веках западно-европейского.
    Не будем отрицать, что Россия испытала на себе влияние, будь то скандинавов, татар, ромеев, а в новое время – германцев, французов, англичан, но во всех случаях, перечисленные народы не были корнем и истоком русской цивилизации, но оказывали именно влияние на славянское бытие и его жизненное устройство. Причем, в лучшем случае, это влияние носило характер культурного обмена, или иначе – «ксении», в худшем – повреждающей национальный культурно-исторический тип «химеры». 
    С позиций же раскрываемой нами темы – «Русского Удерживающего», понимание этого вопроса приобретает особую важность. Острота этого вопроса в настоящее время только усиливается, поскольку Россия уже испытала на себе опыт насаждения, и восточного самовластия, и византийской автократии, а в первой половине XVII века папистской теократии (речь о патриархах Иове, Филарете, Никоне). И далее, начиная с XVIII века, имперского абсолютизма, который сменился таким же абсолютизмом, но советским. А после краха советского проекта, насаждения либерально-цифровой глобализации. Нам же сейчас надо озаботиться не тем, как возродить империю или даже царство, но озаботиться вопросом возвращения к своим корням и своим истокам. Возвратиться к корням с одной целью, чтобы, не возродить – немедленно и сейчас, Русское Самодержавие (что по факту невозможно), но разработать концепции «Русской Симфонии» и «Русского Удерживающего», которые будут востребованы в определенное Богом время.
    Для более полного понимания главных аспектов Удерживающего Третьего Рима, прежде необходимо рассмотреть подобные аспекты Удерживающего Рима Второго. Тексты же предисловий двух церковных новелл Юстиниана Великого – 6-й и 131-й, заложивших основание в разработке идеологии «Симфонии властей», позволят нам выбрать правильную позицию в изучении этой проблемы. 
    В отношении же «Кодекса Юстиниана», как на то указывают работы: Д.И. Азаревича «История византийского права»[47], «Избранные новеллы Юстиниана»[48] В.А. Сметанина, и в частности, статья Я.Н. Щапова «Собрание новелл Юстиниана в 87 главах в древнерусской письменности»[49], обилие изложенных в его Кодексе церковных новелл, позволяет понять, что император Юстиниан уделял большое внимание не только государственным, но и церковным вопросам.
    В отношении вопросов, рассматриваемых Юстинианом в церковных новеллах, можно выделить три основных: 1) о священных делах, 2) о священных персонах, 3) о епископском суде.
    К примеру, новелла 7-я, в разделе «о священных делах», запрещает отчуждение церковной собственности в любой форме. Тем не менее, новеллы 46, 54, 55 и 67 это запрещение несколько смягчают. Новелла 120 суммирует их в одном законе.
    В разделе «О священных персонах», о монахах и монахинях, сказано в новеллах 5, 76, 79, 133 и частично в новеллах 3, 6, 14, 16, 22, 57, 67, 83, 86, 123, 137.
    В разделе «О епископском суде», помимо указанных выше новелл, вопрос епископского суда затрагивают новеллы 58, 67, и 123.
    Об идеологии «Симфонии властей» мы получаем представление благодаря адресованной архиепископу Константинополя Епифанию 6-й новелле. В предисловии этого весьма обширного документа сказано следующее: «Величайшие дары Божии, данные людям высшим человеколюбием, это – священство и царство. Первое служит делам божеским, второе заботится о делах человеческих. Оба происходят от одного источника и украшают человеческую жизнь. Поэтому цари более всего пекутся о благочестии духовенства, которое со своей стороны постоянно молится за них Богу. Когда священство беспорочно, а царство пользуется лишь законной властью, между ними будет доброе согласие (симфония)».
    В 131-й же новелле «Относительно церковных канонов и привилегий» сказано: «Мы посему повелеваем, что каноны Святой Церкви, принятые и утвержденные четырьмя соборами, а именно собором 318 отцов в Никее, 150 в Константинополе, первого, собранного в Ефесе, на котором Несторий был осужден, и того, что был в Халкидоне, на котором Евтихий и Несторий были анафематствованы, имеют силу закона. Мы принимаем догматы вышеупомянутых соборов как Божественное Писание и утверждаем их каноны как закон».
    То есть, согласно тексту 131-й новеллы императора Юстиниана, каноны Церкви являются обязательными для исполнения их в христианских государствах, которыми, на тот момент являлись Рим, Византия, подчиненные Константинополю страны Ближнего Востока и Северной Африки, Грузия, и еще не до конца принявшая монофизитство Армения.
    Благодаря «Кодексу Юстиниана» в IX веке был составлен полный сборник государственных законов, под названием «Эпанагога» («Василик»), а также свод церковных правил – «Номоканон» патр. Фотия. Позднее «Номоканон» послужил основанием для составления Славянской Кормчей архиеп. Саввы Сербского, которая без изменений была воспринята Русской Православной Церковью. Как видим, именно в IX веке, уже после создания Чина «Торжества Православия», была произведена полная и системная кодификация государственных и церковных законов. Именно тогда идеология «Симфонии властей» получила окончательное юридическое обоснование. Говоря иначе, в Византии утвердилась, если не диархия, то дихотомия Церкви и государства, где две головы орла являлись ее зримым образом. 
    При этом, если быть до конца последовательным, в реальности византийская «Симфония» являла дихотомию церковной иерократии и царской автократии. Ибо, как уже указывали ранее, к IV веку, и Рим и Константинополь отказались от бытовавших в древних Греции и Риме республиканских методов управления. То же самое произошло и в отношении управления Церковью. Поскольку, традиция избрания народом епископов и священников к началу VII века полностью прекратилась. В результате чего, дело церковного управления перешло в руки епископата, который, в том же VII веке уже целиком состоял из «черного» духовенства. По этой причине, дихотомия Церкви и государства в Византии являлась на самом деле ни чем иным, как «Договором о правах и обязанностях» между царской автократией и церковной иерократией. Народ Божий в этой ситуации превратился в некий пассивный элемент, или, иначе – в безмолвный электорат Церкви и государства. Народу было предписано трудиться, исполнять законы, платить налоги и посещать церковные богослужения. Разумеется, никакой настоящей «Симфонии» в таких условиях быть не могло.   

    С этих позиций, для лучшего понимания культурно-исторических оснований русской цивилизации, полезно будет обратиться ко времени, когда русский народ еще не имел единого государства. К примеру, Георгий Владимирович Вернадский, опиравшийся в своих исследованиях на свидетельства Иордана (VI в. н.э.), и Геродота (V в. до н.э.), в книге «Древняя Русь», о вопросе происхождения древних славян пишет следующее: «Принимая во внимание высказанные выше соображения, мы должны полагать, что группы прародителей славян появились ча¬стично в лесной зоне и частично в степях и что процесс их форми-рования был затяжным и очень сложным. Как мы уже отметили, с точки зрения историка не существует достаточных свидетельств, а также никакой необходимости, чтобы постулировать существова¬ние изначальной панславянской прародины. Напротив, свидетель-ства, даваемые ранними авторами, хотя и редки, но говорят ско¬рее в пользу существования в древние времена нескольких – по крайней мере трех – групп протославянских племен, отличающих¬ся друг от друга. Каждая из них должна была даже в отдаленной древности говорить на своем собственном диалекте и обладать осо¬быми обычаями. Более того, каждая контролировала свою соб¬ственную территорию. Мы обозначим эти три группы как запад¬ные славяне, средние славяне и восточные славяне. Можно предположить, что во время рождения Христа места обитания запад¬ных славян были в регионе средней и верхней Вислы; поселения средних славян простирались от Карпат до среднего Днепра, в то время как кланы восточных славян распространились по северной кайме степей, по территории, известной с семнадцатого столетия и далее как Левобережная Украина или Слобидшина (Харьковская, Курская, Полтавская, Воронежская губернии). Некоторые вос¬точные славянские группы возможно проникли и дальше на юг, по направлению к региону нижнего Дона»[50].
    При этом, Г.В. Вернадский дает пояснение к вышесказанному: «Не существует археологических свидетельств для предположе¬ния, что вышеупомянутые славянские группы были просто новы¬ми пришельцами на территории, которую они занимали в первом веке нашей эры. Напротив, свидетельства указывают скорее на определенную преемственность культуры на этой территории в течение тысячелетия от 500 г. до н.э. до 500 г. н.э. Мы можем таким образом заключить, что группы прародителей славянских племен осели в этом месте по крайней мере не позднее 500 г. до н.э.»[51]
    О культуре же древних славян (в частности, племени полян) Г.В. Вернадский пишет следующее: «Больше материалов дали различные городища Киевской об¬ласти, на север которой поляне переместились позднее, но на юге области поселения полян, видимо, существовали в ранний период. Некоторые из этих городищ, такие как Пастер и Матронино в Черкасском районе, существовали с глубокой древности, и наход¬ки здесь иллюстрируют, главным образом, ранний этап культуры – стадию захоронения в урнах. В городище Пастер были обнару¬жены при раскопках украшения – подвески, стилизованные изо¬бражения лошадей и т.д., – которые можно отнести к периоду пятого-шестого веков, но с ними имеют сходство другие предметы более поздних периодов, даже одиннадцатого века. В некоторых других городищах Киевской области, таких как, в частности, Княжья Гора в устье реки Рось, ранняя (пятого-шестого веков) и поздняя (десятого и одиннадцатого веков) стадии культурного раз¬вития в равной мере представлены лучше, чем промежуточный период – девятого и десятого веков. Однако, поскольку между ранними и поздними находками обнаруживается сходство, как в сти¬ле, так и в составе вещей, можно получить отчасти и представле¬ние о промежуточном периоде. Среди предметов, обнаруженных в этих городищах, стоит указать железные орудия и принадлежнос¬ти, такие как ножи, топоры, гвозди, серпы, замки, обручи. Ясно, что производство изделий из железа находилось у полян на высо¬ком уровне. Следует добавить, что они были известны своим искусством ковки оружия, особенно мечей. Первая летопись со¬держит характерный рассказ об ответе полян хазарам, когда по¬следние собирались потребовать с них дань. Поляне предложили заплатить мечами. Вообще говоря, мы можем предположить, что культурный уровень полян был сравнительно высок даже в восьмом и девятом веках, хотя накопление богатств, драгоценностей и про¬изведений искусства еще не достигло таких размеров, как это бу¬дет позднее, в десятом и одиннадцатом веках»[52].
    Более точен в вопросах расселения древних славян академик Борис Рыбаков. К примеру, в книге «Геродотова Скифия» он пишет следующее: «Для ведения поиска местоположения праславян в скифское время я считаю необходимым ретроспективный метод. Возьмем следующие хронологические срезы:
    1. Средневековое славянство в Европе, X–XI вв. н.э.
    2. Славяне накануне великого расселения, VI–VII вв. н.э.
    3. Славянский мир времен первых упоминаний венедов, рубеж н.э.
    4. Славяне в эпоху Геродота.
    5. Славянство в период первичного отпочкования от других индоевропейских племен.
    Первый раздел хорошо обеспечен всеми видами источников (письменные свидетельства, археология, антропология, лингвистика) и является наиболее ясным. Второй хронологический срез обеспечен точными сведениями письменных источников о походах склавинов и антов на византийские владения и весьма туманными сведениями как об исконном местожительстве тех и других, так и о местоположении венедов, их общих предков. Односторонность письменных источников компенсируется археологическими данными: в настоящее время очень тщательно изучена культура «пражского типа» (или «типа Корчак») VI–VII вв. н.э., признаваемая за славянскую. Совмещение двух карт (славяне в X–XI вв. и культура пражского типа VI–VII вв.) дает следующее: зона славянской керамики VI в. занимает срединное положение, простираясь широкой полосой от Одера до Среднего Днепра. Южная граница – среднеевропейские горы (Судеты, Карпаты), северная – от изгиба Вислы в районе Плоцка далее по Припяти. Таково положение накануне великого расселения славян.
    За три-четыре столетия славяне продвинулись на западе к Эльбе и Фульде, на юге, перейдя Дунай, прошли почти весь Балканский полуостров до Пелопоннеса. Особенно широко шло колонизационное движение в северо-восточном направлении, где славяне вселялись в сравнительно редкую балтскую и финно-угорскую среду. Здесь славяне достигли Чудского озера, Ладожского озера, Верхнего Заволжья; юго-восточная граница шла от средней Оки на Воронеж и на Ворсклу. Степи, как всегда, были заняты кочевниками.
    На этапе VII в. еще можно проследить расширение археологического ареала, но в дальнейшем роль археологических данных резко снижается. Уловить по археологическим материалам контуры всего славянского мира X в. значительно труднее, чем для VI в.
    Третий хронологический срез намечен на рубеж нашей эры (±2 века). Было бы крайне желательно рассмотреть то яркое время в истории славянства, которое автор «Слова о полку Игореве» назвал «трояновыми веками», – (II–IV вв. н.э.), когда славянство благоденствовало в интервале между сарматскими наездами и нашествием гуннов, когда завоевание Дакии Траяном сделало славян непосредственными соседями Рима, в силу чего широко возобновилась старая торговля хлебом. Но эта интересная эпоха осложнена, во-первых, великим переселением народов, продвижением готов и других германских племен, а во-вторых, сильным нивелирующим влиянием римской культуры, римского импорта, затрудняющим распознавание этнических примет. Поэтому в поисках славянской «прародины» эпоху Черняховской и позднепшеворской культур правильнее будет пропустить.
    Наш третий срез захватывает время пшеворской и зарубинецкой культур (II в. до н.э. – II в. н.э.), которые в своей совокупности очень точно отвечают основному массиву славянской культуры более позднего второго среза VI в. н.э. Точно так же пшеворско-зарубинецкий массив простирается от Одера до Среднего Днепра (охватывая здесь оба берега); северная граница идет от излома Вислы по Припяти, а южная так же опирается на горные цепи и идет от Карпат к Тясмину. Географическое совпадение почти полное. Но достаточно ли этого для признания пшеворско-зарубинецкого массива славянским?»[53]
    О формах управления у древних славян, основываясь на исследованиях М.Н. Покровского, Б.Н. Чичерина, Б.Д. Грекова, Б.А. Рыбакова, В.Л. Янина, Я.Н. Щапова, А.А. Зимина, Л.В. Черепнина, и других, дает развернутую характеристику Игорь Яковлевич Фроянов, в книге «Киевская Русь»: «Слово «князь» общеславянское. Оно, по мнению лингвистов, заимствовано из германского языка: общеславянское «князь» связано с древненемецким «mining», означавшем первоначально старейшину рода. Не случайно в болгарском языке кнез – старейшина. Древнейшее качество князя как «родовладыки» отложилось, судя по всему, в свадебной лексике русского народа, где новобрачные (условно говоря, основатели рода) называются князем и княгиней.
    Вероятно, о племенных вождях сообщают нам иностранцы. По свидетельству Псевдо-Маврикия, писателя VI в. н.э., у славян было множество предводителей, «риксов», постоянно находящихся во взаимных распрях. В.О. Ключевский не без основания уподоблял их древнегреческим филархам – племенным князькам и родовым старейшинам. О многочисленности племенных вождей («царей») у славян VI в. рассказывает арабский географ Масуди. Все эти вожди племен являлись порождением родового строя.
    С ростом населения племя, подразделявшееся на несколько родов, распадалось на ряд родственных племен, образующих племенной союз. Возникла организация, хотя и более сложная, чем отдельное племя, но всецело соответствующая родовым принципам и условиям. Такие родственные союзы, выступающие в «Повести временных лет» под именами полян, древлян, северян, радимичей, вятичей, дреговичей и прочих, довольно четко фиксируются археологами. Логично предположить, что во главе этих союзов стояли вожди, возвышающиеся над вождями отдельных племен, входивших в союз. Исторические воспоминания о подобных вождях донесла до нас летописная легенда о Кие и его потомках, державших «княженье в полях». Летописец извещает, что, кроме полян, такие «княженья» были и у древлян, дреговичей, словен, полочан, т.е. свидетельствует о повсеместном распространении предводителей племенных союзов, сложившихся среди восточного славянства. В современной историографии данные союзы фигурируют под названием «племенные княжения». Историки по-разному определяют их характер. Одни из них полагают, что под племенными княжениями скрывались примитивные государственные образования. Другие думают, что тут перед нами истоки Древнерусского государства, зачатки государственности, воплощавшие переходную форму от союзов племен к государству. Более убедительной представляется точка зрения Б.А. Рыбакова, подчеркивающего принципиальное отличие племенного «княжества» от государства. Союзы племен, по Б.А. Рыбакову, есть «политическая форма эпохи военной демократии, т.е. того переходного периода, который связывает последние этапы развития первобытнообщинного строя с первыми этапами нового классового строя». Важно иметь в виду, что образование племенных союзов было выражением «прогрессивного развития институтов родо-племенного строя». Здесь, следовательно, мы находим достигший полного развития родовой строй, описанный Ф. Энгельсом в его замечательном труде «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Ф. Энгельс указывал: «Племя делилось на несколько родов, чаще всего на два; эти первоначальные роды распадаются каждый, по мере роста населения, на несколько дочерних родов, по отношению к которым первоначальный род выступает как фратрия; самое племя распадается на несколько племен, в каждом из них мы большей частью вновь встречаем прежние роды; союз включает, по крайней мере в отдельных случаях, родственные племена.
    Эта простая организация вполне соответствует общественным условиям, из которых она возникла. Она представляет собой не что иное, как свойственную этим условиям, естественно выросшую структуру; она в состоянии улаживать все конфликты, которые могут возникнуть внутри организованного таким образом общества». Отсюда следует, что вожди (князья) восточно- славянских племенных союзов (племенных княжений) не могут рассматриваться как носители государственной, публичной власти. Они – органы родо-племенного строя и как таковые не противостоят ему, а находятся с ним в единстве.
    Помимо союза племен восточным славянам была известна еще одна разновидность союзной организации, когда союз образуют племена, которые сами уже входят в племенной союз. Это – вторичные союзы племен, суперсоюзы, или «союзы союзов», по терминологии Б.А. Рыбакова. Будучи внушительными межплеменными объединениями с противоречивыми стремлениями и центробежными тенденциями, они без элементов публичной власти, способной подняться над узкоплеменными интересами, вряд ли смогли бы существовать. Поэтому политическая организация суперсоюзов («союза союзов», «сверхсоюзов») заключала в себе ростки государственности, олицетворяемой вождями, наделенными властью, не совпадающей отчасти с народом»[54].
    В отношении же вопроса – является ли Россия частью (или наследницей) европейской цивилизации, Георгий Вернадский так отвечал в книге «Золотой век Киевской Руси»: «Вопрос, в таком случае, должен формулироваться более опреде¬ленно: Европа ли Россия в историческом и культурном смысле? При¬надлежит ли Россия, исторически и культурно, к европейскому сою¬зу наций?
    На вопрос, задаваемый в подобной форме, чаще всего отвеча¬ют отрицательно, во всяком случае, иностранцы. Г-н Дж. Мариотт может быть избран как типичный приверженец негативистского взгляда. «Россия не является, – пишет он, – и никогда не яв¬лялась членом европейской семьи. Еще со времен падения Римской империи и миграций, вследствие завоеваний викингов и тевтонцев, между скандинавами, англичанами, немцами, французами, иберами и итальянцами сложилась определенная степень родства, несмот¬ря на все значительные различия в их развитии. Даже Польша, бла¬годаря своей приверженности западной форме христианства, имела некоторое родовое сходство с Европой. Россия же нет».
    У самих русских всегда существовали две точки зрения, класси¬ческими представителями которых можно считать «славянофилов» и «западников» XIX века. Западники рассматривали Россию как восточную часть Европы и объясняли различия между Россией и Запад¬ной Европой «отставанием» исторического процесса в России в свя¬зи с неблагоприятным географическим положением, монгольским нашествием XIII века и другими причинами.
    «Славянофилы», напротив, готовы были признать существование коренного отличия России от Европы и, вместо рассуждений об от¬ставании русской цивилизации, подробно останавливались на ее са¬мобытности и самодостаточности. Главным идеологом этого направ¬ления, в том что касается вопроса, который интересует нас здесь, был Николай Данилевский. В своей книге «Россия и Европа» этот ав¬тор изложил теорию различающихся «культурных типов», представ¬ленных разными нациями и группами наций в их истории. Он согла¬сился с величием «германо-романской» цивилизации, но отказался признать ее «общечеловеческой» – единственным путем прогресса. Этой теорией он попытался доказать право «славянского культурно¬го типа» на самостоятельное развитие.
    По его мнению, цивилизацию, которую обычно называют «ев¬ропейской», нужно именовать «германо-романской». Отождествлять «европейский» с «германо-романским» значило бы, с его точки зре¬ния, совершать логическую ошибку. Но, поскольку подобное ото¬ждествление обычно происходит, он спрашивает себя: «Принадле¬жит ли Россия к Европе в этом смысле (то есть к германо-романской Европе)?» Его ответ – выразительное «нет».
    Какую позицию займем мы относительно этой старой полеми¬ки? Прежде всего, можно предположить, что сам предмет спора на сегодняшний момент устарел, поскольку, с точки зрения историка, больше не существует Европы в традиционном понимании. За по¬следние триста лет Европа расширилась политически: каждая веду¬щая европейская держава подчинила себе огромные территории на других континентах, иной раз даже поглощая целые неевропейские народы. Она увеличилась также демографически, за счет эмиграции, в результате которой новые «европейские» нации утвердились в обе¬их частях Америки, в Австралии и Африке. В более близкое к нам время Европа продолжила технологическую и промышленную экс¬пансию, приводя в движение силы, которые, однажды освободив, она уже не в состоянии контролировать.
    Поскольку европейские страны одна за другой – Испания, Пор¬тугалия, Голландия, Великобритания, Франция, несколько позднее Германия – каждая создали свою колониальную империю, они, та¬ким образом, вышли за пределы собственно Европы и, в конце кон¬цов, поколебали единство региона. Россия тоже, хотя и не приобрела заморских колоний, постоянно двигалась на восток через бесконечные территории, пока не обнаружила, что подчинила себе огромный субконтинент. Таким образом, появилось несколько «мировых дер¬жав», тогда как центр Европы, сокрушенный в результате двух миро¬вых войн, теперь раздроблен политически и разнороден культурно.
    В каких же отношениях с Европой находятся эти мировые дер¬жавы? «Европа» ли Соединенные Штаты? Да, в смысле культурных основ и традиций; нет, в том смысле, что США создали собствен¬ную культуру, которая сейчас, в свою очередь, оказывает влияние на Европу.
    Европа ли Великобритания? Опять да, в смысле ее историческо¬го происхождения; и опять нет, поскольку, являясь ведущим членом Британского Союза, она живет своей собственной жизнью.
И тогда Европа ли Россия? Да, в том смысле, что русская цивили¬зация имела множество контактов с европейской культурой – даже в германо-романской интерпретации – начиная со Средних веков. Нет, в том смысле, что Россия – сама по себе целый мир, целый субкон-тинент не только географически, но и политически и культурно»[55].
    Иван Дмитриевич Беляев, в книге «Рассказы о русской истории», также говорил об особости славянской цивилизации, в период до призвания новгородцами князя Рюрика. В середине Первого  тысячелетия от Р.Х. славянам приходилось колонизировать земли северо-востока Европы, где уже жили племена латышей, литовцев, финнов – жмудь, литвы, корсы, зимголы, летголы, ливи, а также – чуди, води, корелы. ями, мери, перми, веси, муромы, черемисов, мордвы, болгар и мещеры. И.Д. Беляев пишет об этом так: «Славянские племена, выдвигавшиеся с Дуная на север, должны были занимать земли уже прежде их за¬нятые другими племенами не славянскими, а посему должны были пробиваться сквозь их, отнимать у них землю. Конечно, племена занимавшие Русскую землю до славян, были не очень сильны и сидели разрозненно и неплотно на занятой ими земле, и простора было еще много для новых пришельцев; но тем не менее сла¬вяне как позднейшие пришельцы, и притом переселявшиеся не дружно, не все зараз, а незначительными партиями и в различное время, естественно по разроз¬ненности своей не могли делать завоеваний, и волей не¬ волей должны были довольствоваться лишь мирным заселением страны с согласия старожильцев, и только в продолжительные сроки, по мере собственного усиления и мирного ознакомления со старожильцами туземцами, распространять на них свое влияние и впоследствии подчинять их себе и ославянивать. Таковое положение пришельцев славян и первоначальное их отношение к иноплеменникам туземцам, конечно не¬ ласково смотревшим на новых людей заселявших их землю, естественно заставляло их жить в постоянной тревоге и с большою осторожностью. Славяне, по сво¬ему шаткому ненадежному положению на чужой земле, могли селиться не иначе, как укрепленными городами, составляя союзы и общины, в которые дозволялось по¬ступать всякому и чужеродцу, лишь бы кто сам пожелал вступить в общину и защищать ее вместе с другими членами общины; таким только образом, при таких условиях общинной жизни, славяне могли за¬нять и ославянить ту обширную страну, которая теперь называется Poccиею; их новость поселения в незнакомом краю, их малочисленность сравнительно со ста¬рожилами туземцами, невольно вынуждали их прибе¬гать к городскому общинному устройству их жизни, которое одно дозволяло им сплачиваться в значительныя массы, в которых не спрашивалось, кто какого ро¬да и племени, и обезпечивало их от нападений туземцев, которые живучи разрозненно, не могли нападать с успехом на укрепленные города. И действительно сла¬вяне пришельцы большею частию так и устроивали свою жизнь в здешнем краю; они селились преимуществен¬но городами и подле городов под их защитою, и так много настроили городов в Русской земле, что сосе¬ди их на северо-западе, жители Скандинавии, нынешней Швеции и Норвегии, иначе не называли Poccию того времени как страною городов, на их языке Гардарикою.
    Впрочем, Славянские племена, пришедшие на Русь не в одно время, не с одинаковыми силами, и поселившиеся на огромном пространстве от Черного моря до Балтийского и Белого, и не при одинаковых условиях, не все жили одинаково. Иныя из них, по обстоятельствам времени и места, скорее почувствовали необхо¬димость в общинной и городской жизни, значительны¬ми массами; а другие, смотря по местности, еще долго оставались в родовом быте, и жили вразсыпную, каждый со своим родом. Так уличи и тиверцы, жившиe по берету Черного моря от Дуная до Днестра, скоро прибегли к общинной и городской жизни, древниe отечественные и иноземные писатели уже в IX ве¬ке находят у них множество городов; боевая жизнь на взморье вблизи прежней своей родины, занятой вра-гами пришельцами, скоро заставила уличей и тиверцев укрепляться в городах. В том же почти положении находились дулебы, волыняне. Но не такова была жизнь полян, поселившихся на правом берегу Дне¬пра, в местности, кажется, никем незанятой, удаленной от иноплеменников; они, по свидетельству лето¬писи, долго жили в родовом быте, вразсыпную по тамошним горам и лесам, каждый со своим родом и только уже в более позднее время, может быть в VII столетии по Р.X., выстроили в своем краю пер¬вый город Шев на самом берегу Днепра. Но ка¬жется одни только поляне пользовались таким положением, которое дозволяло им довольно долго оставаться в родовом быте, по крайней мере о них одних свидетельствуют летописи. Напротив того ближайшие соседи полян – древляне, поселившиеся в болотах и лесах на запад от полян, в соседстве с литов¬скими племенами, при самом начале поселения вероят¬но принуждены были строить города, дабы держаться против воинственных и диких литовцов живших по Припети. По свидетельству летописи древляне в IX столетии управлялись князьями, но вместе с князь¬ями в управлении принимали сильное участие лучшие мужи, держащие землю, и народныя веча или вся земля Древлянская. Но полное и раннее развитие общиннаго быта представляют Ильменские славяне или Новгород¬цы и их колонисты полочане, кривичи и северяне.
Ильменские славяне или Новгородцы, далее других славянских племен врезавшиеся вглубь финских поселений и окруженные ими со всех сторон, есте¬ственно при самом поселении должны были начать де¬ло с построения городов и с полного устройства об¬щинного быта, который дозволял им принимать в свое общество всех охотников, из какого бы пле¬мени они ни были. Только сим способом Новгородцы могли отстоять свою самостоятельность и не затеряться между иноплеменниками старожилами; и Новгородцы так и поступили: они при самом поселении выстроили при истоке Волхова из озера Ильменя Новгород, от котораго и получили свое название Новгородцев, и прямо стали управляться вечем и лучшими мужами. Из Нов¬города они мало помалу стали выводить колонии сперва в ближайшем к Новгороду соседстве, а потом вре¬мя от времени распространять свои поселения далее и далее, и строить новые города, известные у них под именем пригородов, и вполне зависевшие от старого города. Замечательнейшими колониями Новгородцев, по свидетельству летописи, были: во-первых – полочане по¬селенные по Западной Двине и имевшие своим главным городом Полотск, при впадении Полоты въ Двину; во-вторых – кривичи широко разпространившие свои поселения при верховьях Западной Двины, Волги и Днепра и имевшиe своим старшим городом Смоленск, построен¬ный на берегу Днепра в верхнем его течении; и в-третьих – наконец, северяне, южнее всех удалившиеся от Новгорода и занявшие левый берег Днепра против полян. У них, главными и старшими городами были Чернигов, Переславль и Новгород-Северский. Сии три старейшие Новгородсие колонии еще до IX века сдела¬лись отдельными от Новгорода и самостоятельными об¬ществами, нисколько независящими от своей метрополии, но с устройством и характером по преимуще¬ству Новгородским»[56].
    О том, что общество древних славян не только не имело деления на сословия, но и не было родо-племенным (хотя, на ранних этапах оно таковым являлось), что вступает в противоречие с позицией И.Я. Фроянова, высказанной им в книге «Киевская Русь», написанной еще в советское время, и потому, находящейся под влиянием западной исторической мысли, И.Д. Беляев пишет также в своей работе «Общинное устройство славянских племен»: «Основой древнейшей русской государственности была община. Перво-бытное устройство общественной жизни славян на Руси было общинное, а не родовое. Общинное вечевое устройство у славян проникло во все стороны общественной жизни. Каждое племя является союзом городов, город являет¬ся союзом улиц, улица – союзом семейств. Следовательно, первобытное устройство славянских обществ на Руси было вечевое, а вече при родовом быте неуместно, там глава всего устройства родоначальник, а не вече. Сама история поселения славян на Руси указывает также на общинное, а не родо¬вое устройство. Нестор говорит: «Волохом бо нашедшим на словени на ду¬найские, седшем в них и насилящим им. Словени же овии пришедшие седо¬ша на Висле и прозвашася ляхове, а от тех ляхов прозвашася поляне, ляхове друзии лутичи, ини мазовшане, ини поморяне. Тако же и ти словени, пришед¬ше и седоша по Днепру и нарекошася поляне, а друзии древляне, зане седоша в лесах; а друзии седоша между Припетью и Двиною и нарекошася дрегови¬чи; инии седоша по Двине и нарекошася полочане речки ради, яже течет в Двину, именем Полота, от сея прозвашася полочане. Словени же, седоша око¬ло оз. Ильменя, прозвашася своим именем, и сделаша град и нарекоша и Нов¬город; а друзии седоша по Десне и Семи, и по Суле, и нарекошася север. Тако розыдеся словенский язык». Эти слова Нестора показывают, что славяне не вдруг заселили Русскую землю, но постепенно – «седоша, – говорит, на Вис¬ле, на Днепре, седоша на Десне» и пр. Из того свидетельства летописи видно, что славяне не были старожилами на Руси, а переселились в эту сторону с Дуная. А если они были пришельцами на Руси, то родовой быт не мог быть осуществлен. Об общем быте славян Нестор говорит: «И живяху в мире по¬ляне и древляне, север и радимичи, и вятичи, и хорваты. Дулебы живяху по Бугу, где ныне волыняне, а уличи, тиверцы седяху по Днестру, приседяху к Дунаеви, бе множество их, седяху бо по Днестру оли до моря, суть гради их до сего дне». А существование городов есть уже явный признак общинного быта; городская жизнь, на какой бы степени развития она ни была, не может быть не общинная, ибо с ней неразлучно первое и главное условие общин¬ности – жить вместе и управляться одной властью, общей силой поддержи¬вать укрепление города, защищать город, иметь общие улицы, площади, быть в постоянных сношениях с гражданами; без этих условий нельзя пред¬ставить городской жизни, а эти условия и представляют главные начала об¬щинности, отрицающие родовой быт в самых его основаниях и составляю¬щие корень и основание всякого общественного развития. Конечно, между переселенцами может иногда существовать родовой быт, свидетельство чему встречаем мы в германских племенах, которые при своих переселениях боль¬шей частью удерживали формы родового быта в общественном устройстве довольно долго, так что некоторые следы этого устройства даже и до сих пор заметны в иных обществах Германии. Но для такого порядка дел нужно мно¬го посредствующих обстоятельств и особенное устройство народа, особенная привязанность его к родовому быту. У славянских же племен на Руси не было ни особенной привязанности к родовому быту, ни благоприятствую¬щих к тому обстоятельств. Германские племена, переселявшиеся в разные страны Европы, передавали свои родовые имена вновь занимаемым местно¬стям, например, Нордлинг, Нортумберленд в Саксонии и Англии; напротив того, славянские племена сами принимали названия от местностей, ими за¬нимаемых: поляне – от полей, древляне – от леса, полочане – от речки По¬лоты, на которой они поселились, новгородцы – от Новгорода. Явно, что сла¬вяне у нас не дорожили своим дунайским родовым бытом; германцы же так дорожили своим родовым бытом, что даже устраивали искусственные роды, например, дитмарсенские роды, когда на самом деле переселенцы не были родичами между собой. В истории русских славян не было упоминания об искусственных родах. Сохранению родового быта у германцев благоприят¬ствовало то, что германские племена совершали свои переселения во время владычества родового быта на родине, поэтому германские переселенцы большей частью отправлялись в путь со строгим соблюдением родовых форм, под предводительством родоначальника. Переселения германские были произвольны; напротив, славяне стали переселяться с Дуная тогда, ког¬да их родовой быт был сильно потрясен и даже расстроен римлянами, кото¬рые постепенно занимали их земли и строили там свои города»[57].
    Уже только на основании приведенных выдержек можно судить, что, во-первых, характер колонизации северо-восточных земель славянами не являлся агрессивно-оккупационным, поскольку самим славянам, дабы защититься от местного населения, приходилось жить в городах. Во-вторых, строй жизни славян являлся тогда общинным, и в соответствии с современной классификацией, управление в городах-государствах совершалось самими гражданами, через избранных народом правителей и князей. Знаменательно, что общество в докняжеский период еще не являлось сословным, но делилось по принадлежности к той или иной профессии (ремесленники, зодчие, купцы, землепашцы, бортники и др.), территории (новгородцы, киевляне, смоляне, поляне, древляне и т.д.), национальности (русичи, литвины, финны, чудь, мурома, эрзяне и др.), возрасту (отроки, мужи, старцы). Говоря современным языком, общество древних славян было гражданским в городах и общинным на селе. Или же, по более позднему определению, земским, в соответствии с территориальным делением.
    О том, что земское самоуправление нельзя рассматривать с точки зрения сословности, или же партийного разделения, но напротив, такое самоуправление являлось средством консолидирующим все сословия и все общество, при любом государственном устройстве, князь Александр Васильчиков так писал в книге «Русское самоуправление»: «Ссылаясь на эти примеры монархий и республик, аристократических и демократических обществ, великих держав и отдаленных колоний, – мы считаем себя вправе заключить, что самоуправление применимо к различным условиям народного быта. Вопрос о том, какие из условий общественного быта лучшие для развития общественных учреждений, этот вопрос остается открытым; но когда спрашивается: в чем состоит самоуправление и что оно означает, – то нельзя отвечать ни примером аристократической Англии, ни ссылкой на демократическую Америку.
    Формы правления независимы от форм управления, и какие бы ни были первые – самодержавный или представительный, монархический или республиканский, – вторые, т.е. формы управления, принимают, во всяком случае, один из двух видов: или земский, общественный – если местное управление поручается местным обывателям – или бюрократический приказный – если местное управление заведуется людьми сторонними.
    Поэтому самоуправление должно быть рассматриваемо не как орудие или средство для введения и поддержания различных политических влияний, но как особый порядок, вовсе чуждый политики, имеющий свою особую цель и свою отдельную область действий. – Не в том вопрос, удобнее ли этот порядок при самодержавии или при народном представительстве, при аристократическом начале или при демократическом, – но дело в том, что при каких бы то ни было формах правления, при всяком центральном правительстве – представляется целый разряд дел, коим не может непосредственно заведовать никакое правительство и который поэтому должен быть поручаем или агентам администрации, определяемым и сменяемым по усмотрению начальства, или же тем самым жителям, до которых эти дела непосредственно касаются, – земским людям»[58].
    Собственно, такой порядок на Руси, когда – княжеская, великокняжеская, а затем царская власть, сочетались с градским, сельским и земским самоуправлением, продержался до второй половины XVII века, а в части самоуправления на селе и в трудовых артелях, едва ли не до начала XX века. А потому, не случайно, что на примере русского мира мы видим со всей наглядностью, что тот данный праотцу Иафету цивилизационный задатчик оказался настолько сильным, что он стремился реализовать себя в любых (будь то Российская империя, большевистская диктатура, или нынешнее чиновническо-олигархическое правление) исторических условиях. Отсюда, мы обязаны сделать соответствующие выводы, суть которых состоит в том, что – соборность, самоуправление и (главное) жизнь по Правде Божией, есть основная доминанта Русской цивилизации от древних времен до наших дней. По причине чего, возрождение Святой Руси и Самодержавного царства, без возрождения этих трех основных доминант – соборности, самоуправления и жизни по Правде Божией, является делом невозможным.
    На основании сказанного выше, нам необходимо придти к главному пониманию: слепое копирование форм власти, будь то автократия Византии, самовластие Германии, либо парламентское управление европейских республик, во всех случаях является гибельным для России, так как искажает саму суть данной Свыше формы Русской цивилизации.
    Если же говорить о форме управления в империях Ромеев, то ко времени Константина Великого, все функции Сената – законодательная, судебная, властная, военная, перешли к Римскому императору. Сенат превратился в совещательный, и частью исполнительный орган, наподобие министерства. И если самоуправление на низовом уровне – в строительных, ремесленных и промысловых артелях, а также купеческих гильдиях, продолжало существовать, то, ко властным структурам они не имели никакого отношения. С представителями народа (т.е. – с носителями «внутренней правды» по К.С. Аксакову) власть в Ромейских государствах не советовалась.
    Исключением со стороны Римской империи, после Константина Великого, стала Православная Церковь. В период царствования Юстиниана Великого, благодаря созданию идеологии «Симфонии властей», образовалась если не диархия, но – дихотомия власти духовной и власти государственной. Именно этот принцип – дихотомии ограничивал власть императора в его отношениях с Церковью. И хотя монарх имел право созывать Вселенские соборы, и участвовать в их работе, но, после принятия Собором решений, был обязан не только соблюдать эти решения, но также добиваться их исполнения на подвластных ему землях.
    О дихотомии, иначе – раздвоенности христианской жизни в Римской империи, когда при общей декларации евангельских истин существовало пришедшее со времен язычества узаконенное рабство, сказал в своей работе «Трансформация общества: очерк христианской социологии» Н.В. Сомин: «Но императоры, хотя и были в большинстве своем искренне православными, вовсе не собирались выстраивать социум по заповедям Христовым. Экономика остается вполне языческой. Рабство хотя и смягчается, но остается легитимным институтом вплоть до падения Византии (1453 г.). Рабов имеют все слои населения – от крестьян до епископов. Процветает зависимость крестьян от землевладельцев, причем формы этой зависимости становятся все более кабальными.   Расслоение на бедных и богатых ничуть не меньше, а даже больше, чем в окружающих империю языческих странах.
    Налицо двойственная ситуация. С одной стороны, христианство господствует, Церковь занимает самое почетное место, страна называет себя христианской империей, развивается высокое богословие и процветает практика монастырского аскетизма. Учение Христово проповедано каждому и стало господствующей идеологией. Но с другой стороны, социальная сфера остается непросветленной, фактически языческой. Христианство не подчиняет себе всю жизнь человека. Оно обитает в храмах и монастырях, оплодотворяет культуру, но повседневная экономическая жизнь, социум остаются не только не воцерковленными, но существуют в дохристианском состоянии»[59].
    Иную картину мы видим в России, причем, вплоть до середины XVII века. Ибо, не только княжеская, но и царская власть, не считали для себя зазорным держать совет с выборными от народа. К примеру, решение о заключении Переяславской Рады в 1654 году было принято на Земском Соборе 1653 году. К сожалению, царская власть, в стремлении перейти на Римскую систему управления, постепенно отодвинула Земство от соработничества с государством. При Петре I Земство было окончательно упразднено.
    Тем не менее, если вести отсчет от призвания Рюрика на княжение, народные представители, будь то вече или Земство, хотя и не представляли собой категорию власти, тем не менее, являлись соработниками царей в вопросах государственного и общественного строительства на местах. Земство, именно оно, на что указывали – И.Д. Беляев, А.И. Васильчиков, Ю.Ф. Самарин, К.Д. Кавелин, Я.Н. Щапов. И.Е. Забелин, являлись, наряду с царским Самодержавием и Православной Церковью, средством для консолидации всех здоровых народных сил. Таким образом, в отличие от цивилизаций Рима и Константинополя, в отношении России мы должны говорить не о дихотомии – «Симфонии властей» Царства и Церкви, но, о трихотомии (о существовании в единстве трех цивилизационных монад) Церкви, Царства, и Земства.
    Еще раз отметим, что о Земстве, в отличие от государства и Церкви, нужно говорить не как о властной, но как об управленческой цивилизационной монаде (на что указывал князь А. Васильчиков), говорить как о форме народного богоправления, когда сам народ, руководствуясь нравственными законами, избирает себе руководителей.
    Таким образом, видим, что Русская трихотомия, не отрицая предшествующей Византийской дихотомии «Симфонии властей», именно она дает возможность построения более совершенной и устойчивой формы Православной цивилизации. Графически это будет выглядеть так, как указано на иллюстрации в заглавии книги. Для более зримого восприятия, внешний круг, под цифрой – 1, окрашен в желтый цвет. Внутренний круг, под цифрой – 2, окрашен в синий небесный цвет. Кругу – 3, дан цвет царской багряницы. Кругу – 4, зеленый цвет. Все внутренние пересечения от трех  кругов – белого цвета.
    Здесь, обозначенный под номером – 1, внешний круг желтого цвета, представляет собой образ страны (расширительно – государства), с населяющими ее народами, которые могут иметь различные верования, и различные национальные и культурные традиции. Все эти народы, живущие в том числе и на своих территориях, являются подданными Русского Православного Царя.
    Номером – 2 (синий небесный цвет), обозначена Русская Православная Церковь, устроенная на принципах соборности и следования догматам, канонам, традициям и преданию Вселенской Православной Церкви. Главой же Церкви, как и сказано в ее учении, является ни Царь, ни патриарх, ни Синод, ни даже Собор архиереев, но – Господь Бог наш Иисус Христос. Высшим органом власти в Церкви является Поместный собор. Его решения, если они приняты собором единогласно и одобрены Государем, обязательны для всецерковного исполнения.
    Номером – 3 (пурпурного цвета), обозначена область Царства, в которую входит не только сам Государь, как «личный Удерживающий», но и многочисленные государственные институты, в числе которых, прежде всего, структуры – военные, судебные, правовые, законодательные, исполнительные, хозяйственные, промышленные, финансово-экономические. А также – образования, воспитания, науки. И опосредованно – культуры, литературы, искусства. Ко всему, на службе у Государя, во всех перечисленных сферах и областях, находятся не только православные люди, но и живущие в государстве представители других религий и национальностей.
    Номером – 4 (зеленого цвета), в представленной схеме обозначен «народ Божий», являющийся не только жителем России и своей страны, не только подданным своего государства, но и членом Русской Православной Церкви и подданным Русского Православного Самодержца.
    Именно такое соединение трех взаимопересекающихся сфер (или иначе – цивилизационных монад), по принципу – нераздельности и неслиянности, и создают формулу Русской триады, прообразом которой является формула С.С. Уварова «Православие – Самодержавие – Народность».
    Пересечения же трех сфер – белого цвета, представляют образ пребывающией в нераздельной неслиянности Пресвятой Троицы, и освящающей Своей благодатью – Церковь, Царство, и народ Божий. Благодаря этому синергийному взаимодействию Бога Троицы с властными парадигмами Русского Удерживающего, и для других живущих в Русском Царстве народов откроется возможность, если не в религиозном плане, то в цивилизационном, стать последователями принципов Русской Симфонии. 
    Отсюда, онтологически, если идеология «Симфонии властей» Римской цивилизации являла образ нераздельно-неслиянной дихотомии двух природ Господа Иисуса Христа, то единство цивилизационных монад Церкви – Царства, и – Земства, отображает трихотомию нераздельной неслиянности Пресвятой Троицы. Таким образом, мы можем заключить, что если доминантой цивилизации Ромеев являлся Христоцентризм (заметим, что София – Премудрость Божия, есть ни что иное как Божественный Логос – Христос), то главной парадигмой цивилизации Святой Руси является Троицецентризм. По этой причине сам собой напрашивается вывод: если символом Второго Рима являлся Двуглавый Орел, то прообразом символа Рима Третьего является икона Пресвятой Троицы Андрея Рублева.
    К великому сожалению, дело Царя Ивана IV и свт. Макария Московского, воплотивших в политической и церковной областях, начатое прп. Сергием восхождение Русской цивилизации к Троицецентричности, было остановлено вмешательством супротивных сил. Вольно или невольно слому этого направления способствовали, и царь Борис Годунов, и Лжедмитрий, и Василий Шуйский. Правление Семибоярщины только довершило этот цивилизационный обвал. После восшествия на Престол Михаила Федоровича Романова Россия вернулась к прежним цивилизационным основаниям. Но, уже при царе Алексее Михайловиче вновь начались, приведшие к катастрофе раскола, движения в сторону демонтажа Русской цивилизации. После же недолгого правления царя Федора Алексеевича, когда уже в открытую шли разговоры об унии с Польшей, и после такого же недолгого, и насыщенного потрясениями правления Софьи, окончательно этот демонтаж произошел при императоре Петре I. Сорокалетний период от Екатерины I и до конца жизни Елизаветы Петровны не был ознаменован развитием державной политики. И лишь только по восшествии на Престол Екатерины II завершился начатый царем Алексеем Романовым многоскорбный переход России от Русского права на право Римское.   
    Если говорить о предшествующем слому Русской цивилизации периоду, то им явилось время правления Бориса Годунова, давшего толчок для начала Смутного времени. В этом отношении, рубеж ХVI-XVII веков стал тем Рубиконом, переход через который и позволил делать дальнейшие шаги к уклонению России от принципа Троицецентричности. Катастрофа Смутного времени явилась прямым следствием такого уклонения. И поскольку, правильных выводов, по большому счету, ни кремлевская элита, ни ученое монашество, ни высший епископат, так и не сделали, то развитие апостасии не могло не продолжиться. В связи с чем, ныне возникает необходимость по рассмотрению тех видов властных искажений, которые могут возникнуть, в случае отступления от принципов, как Христоцентризма, так и Троицецентризма.
    Ясное понимание о нарушении принципа Христоцентризма в наиболее наглядной форме дают примеры западноевропейских цивилизаций. Речь идет, прежде всего, о царской автократии и о папистской иерократии. В отношении автократии, такое нарушение представляет императорская власть, в том случае, если она стремится подчинить себе власть церковную. В политическом обиходе такую форму власти называют абсолютной монархией. Здесь, примеры автократии нам дают, не только Рим и Византия, но также и Священная Римская империя Германской нации. В отношении чего необходимо отметить, что если в первые полторы тысячи лет от Р.Х. такое искажение не имело юридического (и тем более, канонического) обоснования, то в начале XVI века английский король Генрих VIII издал закон, согласно которому, он, будучи главой государства, также стал и главой англиканской церкви. Отметим, что подобный принцип не есть выдумка самого Генриха, но был экспортирован в Европу из Ближнего Востока, где (будь то Ассирия, Персия, а позднее Арабские халифаты) царь являлся одновременно и высшим духовным авторитетом. Но, если для стран Азии такое положение вещей являлось более чем обычным, то для стран христианских, соединение церковной и государственной власти в одном лице вступало в противоречие с Евангельскими истинами.
    В отношении иерократического искажения принципа Христоцентризма, то ярким примером тому является статус Римских понтификов. Возникнув, с одной стороны, как средство противодействия самовластию кесарей, а с другой, королям варваров, Римские папы постепенно абсолютизировали свою власть, доведя ее до статуса непогрешимости. Отметим, что в обоих случаях, и царской и церковной властью были сделаны шаги в сторону автократического унитаризма, тенденции развития которого, уже в религиозном плане (ереси антитринитариев), стали проявляться в Европе вместе с проникновением, как в духовные школы, так и в университеты, целого пакета пришедших с Ближнего Востока научных, околонаучных и оккультных доктрин. При этом, в отношении католического папизма, примером для подражания также стал Ближний Восток, а именно – иерократический Египет.
    Возвращаясь к вопросу нарушения принципа Троицецентризма в России, касающегося взаимодействия не только духовных и светских властей, но всего строя Русской цивилизации, искажения также приводят к развитию унитаристских (т.е. – антитринитарных) тенденций, к числу которых относятся рассмотренные нами автократия и папизм.
    Примером здесь может служить предложенное выше изображение трех взаимопересекающихся кругов. В числе первых искажений здесь является абсолютная монархия. Формируется она в том случае, если являющий образ царской власти внутренний круг под номером – 3, целиком подчинит себе власть священническую (круг № 2), а также самоуправление гражданского общества (круг № 4), и более того, расширяясь во внешнюю сферу (круг № 1), подчинит также и все живущие в царстве (империи) народы, став, по факту, главой не только их родо-племенных общин, но и религиозных институтов. Слава Богу, что в Православных империях, такого рода всепроникающего унитаризма мы не имели. Но, он существовал в Арабских халифатах, когда халиф являлся высшим и прямым главой любой уммы, как на региональном, так и на местном уровне. Говоря на более понятном языке, властная парадигма в халифатах представляла собой доведенную до абсолюта орденскую систему. По большому счету, халифат являл собой ни что иное, как государство-орден. И халиф в нем являлся главой этого ордена, причем, в отношении всех без исключения форм государственной, религиозной, общественной и семейной жизни. Нечто подобное, кстати, хотел устроить в России и Борис Годунов. Ибо, внимательное изучение Утвержденной Грамоты 1598 года (повторенной в 1613 году, уже в отношении Романовых) приводит нас к пониманию, что в этой Грамоте изложен проект по созданию именно такого государства-ордена (или империи-ордена), но уже на основе России.
    Удивляться же тому, отчего это происходило в Арабских халифатах, а затем, в Османской Турции, не приходится, потому что само мусульманство является классически антитринитарной (т.е. – унитаристской) религией. Удивляться надо тому, почему этот принцип проник в христианские государства. Причем, не только проник, но и стал в них главенствующим в течение многих столетий.
    Аналогичным образом, унитаристские искажения происходят, если священническая цивилизационная монада начинает подавлять и подчинять себе монады царскую и общинно-соборную. На выходе получится тот же властный унитаризм, но только в иерократическом формате.
    Подобные искажения произойдут и в том случае, если народное самоуправление отвергнет царство, и одновременно с тем подчинит своей воле и священническую власть. В приближенной степени подобное происходило в Венеции, Генуе, и в других городах-государствах средневековой Ломбардии. Впрочем, и наш Великий Новгород, в следовании традициям народного самовластия, недалеко ушел от этих итальянских торговых республик.   
    Отсюда, необходимость богословского рассмотрения вопросов возрождения Русской цивилизации предстает перед нами как главное требование нынешней эпохи. Потому что, именно возвращение к принципам трех данных Богом мироустроительных определений, позволит не только возродить Россию, но откроет путь для возрождения других христианских цивилизаций. Именно это возвращение даст новые смыслы для жизни всего человечества. И самое главное, именно такое возвращение позволит Русскому Удерживающему быть уже не истуканом на глиняных ногах, но стать образом утверждения на земле исходящих от Пресвятой Троицы истин. 


    «Закон или Правда Божия»

    Ответ на риторический вопрос: «Что выше – закон или благодать? Закон или Обетование?», человечество стремится дать устами мудрецов всех времен и народов. Отсюда, полемика вокруг вопроса о законе и благодати началась, конечно же, не в новозаветную эпоху, но от самого момента сотворения человека. Ибо, когда первые люди не смогли выполнить Божие Обетование, нарушили Завет по благодати, то им был дан закон, согласно которому они должны были в поте лица добывать хлеб свой. Аналогичным образом, и данное Аврааму – Исааку – Иакову Обетование было заменено на закон после исхода Израиля из Египта. Причина такой замены заключалась в нравственной и духовной деградации израильтян.
    Если же проследить дальнейшую историю Израиля, то перед нами откроются еще несколько этапов деградации. Первый этап был ознаменован окончанием эпохи Пророков. Второй был связан с периодом Судей. Но, и этот период сменился временем царей Израильских. За нечестие же, как царей, так и первосвященников, сначала Израиль, а затем Иудея, были отведены в плен вавилонский. Этот плен должно рассматривать с позиций Божественной педагогики, с позиций Божией епитимии.
    В последний период перед пришествием Христа развитие апостасии приняло иную форму. Во-первых, в этот период произошла деградация ордена фарисеев (ревнителей благочестия). Во-вторых, в среде аристократии созрело движение саддукеев, исказивших вероучительные истины ветхозаветной Церкви. В-третьих, от Церкви откололся орден ессеев («чистых»), создавших свое богословское учение, и которые вошли во власть в период правления Ирода Великого. Ко всему, в корпусе архиереев также произошли доктринальные изменения, выразившиеся в стремлении поставить свою власть выше царской власти. Побудительным мотивом тому служила оккупация Иудеи языческим Римом, сатрапами которого были потомки Ирода, такие же язычники.
    Именно в это время всеобщей деградации, когда Божий Закон исполнялся чисто формально, и пришел Мессия Христос. Закон же ко времени Рождества Иисуса Назарянина мыслился, в лучшем случае, уздечкой для народа. В худшем – плеткой  и кандалами. Неудивительно, что Господь пришел к народу Своему именно в период духовного кризиса. Пришел, чтобы не только освободить его от рабства греху, но чтобы дать ему нечто высшее. Этим высшим являлась жизнь по Евангелию, жизнь по Правде Божьей. Не случайно, что и Ученики Христовы стали продолжателями такой проповеди. Особенно ярко эта проповедь звучит в Посланиях св. Апостола Павла.
    Особое внимание к вопросам закона, благодати и Правды Божией, Апостол Павел уделил в Посланиях к Римлянам и Галатам. В 3-ей главе Послания к Римлянам он говорит об этом так: «Но мы знаем, что закон, если что говорит, говорит к состоящим под законом, так что заграждаются всякие уста, и весь мир становится виновен пред Богом, потому что делами закона не оправдается пред Ним никакая плоть; ибо законом познаётся грех. Но ныне, независимо от закона, явилась правда Божия, о которой свидетельствуют закон и пророки, Правда Божия через веру в Иисуса Христа во всех и на всех верующих, ибо нет различия, потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, искуплением во Христе Иисусе, которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его через веру, для показания правды Его в прощении грехов, соделанных прежде, во время долготерпения Божия, к показанию правды Его в настоящее время, да явится Он праведным и оправдывающим верующего в Иисуса. Где же то, чем бы хвалиться? уничтожено. Каким законом? Законом дел? Нет, но законом веры». (Рим. 3; 20-27).
    О невозможности оправдания перед Богом посредством закона, Апостол писал также в Послании к Галатам: «так верующие благословляются с верным Авраамом, а все, утверждающиеся на делах закона, находятся под клятвою. Ибо написано: проклят всяк, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона. А что законом никто не оправдывается пред Богом, это ясно, потому что праведный верою жив будет. А закон не по вере; но кто исполняет его, тот жив будет им. Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою (ибо написано: проклят всяк, висящий на древе), дабы благословение Авраамово через Христа Иисуса распространилось на язычников, чтобы нам получить обещанного Духа верою». (Гал. 3; 11-14).
    Из этих приведенных цитат Посланий Апостола Павла, мы узнаем, что, во-первых: «делами закона не оправдается перед Ним никакая плоть; ибо законом познается грех», а во-вторых: «но ныне, независимо от закона, явилась Правда Божия». И, далее, как приговор книжникам и фарисеям: «а закон не по вере…», и – «Христос искупил нас от клятвы закона, соделавшись за нас клятвою». При вдумчивом прочтении этих посланий становится понятным, почему иудейские первосвященники подвергали гонениям Апостола Павла, неоднократно арестовывали его, и требовали от римских властей присуждения ему смертной казни. Причина состояла в том, что задолго до Пришествия Христова, для иудеев именно закон стал высшим мерилом истины. Основанием для такого перекоса послужили слова Писания: «Проклят [всякий человек], кто не исполнит [всех] слов закона сего и не будет поступать по ним!» (Втор. 27; 26).
    То есть, ни много ни мало, вера Закона это религия клятвы, религия суда и проклятий, потому что «проклят всяк кто не исполнит слов закона сего». Запомним это важное указание Апостола Павла, поскольку, если исследовать историю христианства, то, всякий раз, когда христианские народы, либо уклонялись в беззакония, и их постигали (что еще можно понять) страшные наказания, либо когда происходило обожествление церковных законов, как это случилось с католиками, а затем (теперь уже в отношении науки и гражданского права) бедствия происходили во всем западноевропейском мире. Отметим сразу огромность этой темы. Она требует серьезного исследования. Но сейчас постараемся рассмотреть, что говорил по этому поводу митр. Киевский Иларион в «Слове о законе и благодати».
    В преамбуле своего «Слова» свт. Иларион говорит следующее: «Он единый, творящий чудеса, положил Закон в предуготовление Истины и Благодати – да обвыкнет в нем человеческое естество, от многобожия идольского уклоняясь, в единого Бога веровать; да, как сосуд оскверненный, человечество, омытое водою, законом и обрезанием, примет млеко Благодати и Крещения. Ибо Закон – предтеча и слуга Благодати и Истины, Истина же и Благодать – служители Будущего Века, Жизни Нетленной»[60].
    Далее, разъясняя, почему «закон – предтеча и слуга Благодати и Истины», святитель пишет следующее: «Но о Законе, через Моисея данном, и о Благодати и Истине, явленной через Христа, повесть сия; и (о том), чего достиг Закон, а чего – Благодать. Прежде Закон, потом Благодать; прежде тень, потом Истина. Образ же Закона и Благодати – Агарь и Сарра, раба Агарь и свободная Сарра. Раба прежде, потом свободная. Да разумеет читающий: Авраам ведь от юности своей Сарру имел женой – свободную, а не рабу»[61].
    То есть, со всей наглядностью видим, что митр. Иларион сравнивает закон с тенью, а Истину уподобляет Солнцу Правды. Также, на примере Агари и Сарры, называет последователей Закона рабами, и последователей Христа свободными.
    Согласно высказываниям Апостола Павла о законе пишет и свт. Ириней Лионский в 24-й главе трактата «Против ересей»: «Посколько же человек, отступив от Бога, дошел до такого неистовства, что почитал своего единокровного за врага и бесстрашно предавался всякого рода буйству, человекоубийству и жадности, то Бог наложил на него человеческий страх, так как люди не знали страха Божия, чтобы, подчиненные человеческой власти и связанные законом, достигали они до некоторой степени справедливости и вза¬имно сдерживали себя из страха и носящегося на виду всех меча, как говорит апостол: «Ибо не напрасно носит меч; он Божий слуга, от¬ мститель в наказание делающему злое» (Рим. 13; 4). И поэтому сами правите¬ли, имеющие законы как одежду правды (выделено – А.С.), за свои справедливые и за¬конные действия не подвергнутся взысканию и не понесут наказания»[62].
    Как указывает святитель, цель закона – подчинение грешников власти «по страху человеческому». При этом указывает, что законы, это только «одежда правды [Божией]». Законы, это не само тело, но ее одежда.
    Святитель же Иоанн Златоуст говорит о законе следующее: «Часто Бог говорит и дает законы не так, как мог бы дать Сам по Себе, но так, как мы в состоянии принять»[63]. Также, и в другом месте, святитель говорит о причине установления закона: «По причине греха и дан был закон, а закон никогда не дается для истребления чего-либо естественного, но для исправления произвольного худого действия»[64].
    Также, о запретительной роли закона говорит и прп. Ефрем Сирин: «Закон, как стена, препятствует нечестивому прийти к Богу, а покаяние дает ему крылья, и делает, что, перелетая стену, находит он доступ к Богу»[65].
    Трактуя сказанное Апостолом Павлом в Послании к Римлянам – «законном бо познание греха», свт. Иоанн Златоуст пишет следующее: «Закон немало содействовал как большему познанию греха, так и увеличению наказания. Если же он, имея целью ограничить грех, сделал его более тяжким, то вина лежит не на враче, а на том, кто худо пользовался врачеванием»[66].
    Высказывание Апостола Павла в 7-й главе Послания к Римлянам, о законе и грехе, звучит не менее парадоксально, чем в предыдущей 3-й главе («законом познается грех»): «Что же скажем? Неужели от закона грех? Никак; но я не иначе узнал грех, как посредством закона… Но грех, взяв повод от заповеди, произвел во мне всякое пожелание; ибо без закона грех мертв. Я жил некогда без закона; но когда пришла заповедь, то грех ожил. А я умер; и таким образом заповедь, данная мне для жизни, послужила мне к смерти» (Рим. 7; 7-10).
    В отношении же закона и Благодати, Апостол пишет в 4-й главе того же Послания: «Ибо не законом даровано Аврааму, или семени его, обетование – быть наследником мира, но праведностью веры. Если  утверждающиеся на законе суть наследники, то тщетна вера, бездейственно обетование; ибо закон производит гнев, потому что, где нет закона, нет и преступления» (Рим. 4; 13-15).
    Близко к сказанному Апостолом, о том, что истинный закон не пером написан, и не на камне высечен, говорит и прп. Макарий Египетский: «Христианам дан закон, написанный на скрижалях сердца». А также: «Христиане – помазанники, род Божий: святяй и освящаемый от Единого вси» (Евр. 2; 11).[67]
    О Законе же и благодати, об Обетовании Божием, в котором свобода, Апостол Павел так сказал в Послании к Галатам: «Итак стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства» (Гал. 5; 1). И далее: «Ибо весь закон в одном слове заключается: ;люби ближнего твоего, как самого себя;. Если же друг друга угрызаете и съедаете, берегитесь, чтобы вы не были истреблены друг другом. Я говорю: поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти; ибо плоть желает противного духу, а дух – противного плоти: они друг другу противятся, так что вы не то делаете, что хотели бы. Если же вы духом водитесь, то вы не под законом… Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. На таковых нет закона» (Гал. 5; 14-18, 22, 23). И как завершение позиции Апостола Павла: «И уже не я живу, но живет во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня. Не отвергаю благодати Божией. А если законом оправдание, то Христос напрасно умер» (Гал. 2; 21). Главным же условием исполнения Божьего закона, по Апостолу, является Заповедь: «Братие! Аще и прежде человек впадет в некое прегрешение, вы духовнии исправляйте такового духом кротости. Блюдый себе, да и ты не искушен будеши. Друг другу тяготы носите, и тако исполните закон Христов» (Гал. 6; 1, 2).
    Отметим для себя, что если бы Апостол Павел, попав в средневековую Европу, когда в церковной и государственной жизни именно Закон был поставлен во главу угла, то ему вряд ли бы удалось избежать костра инквизиции. Поэтому, не случайно православные апологеты называют католичество христианским иудаизмом.

    Как уже было указано выше, существуют только три главные цивилизационные монады: 1) государственная, царская, 2) церковная, священническая, 3) общинная, соборная. Все остальные типы цивилизаций возникают, либо от взаимодействия, либо от смешения этих монад. Поэтому, о чем также было сказано: 1) подавление государственной монадой двух других приводит к царскому абсолютизму, или – автократии, 2) подавление священством государства и общества приводит к иерократическому папизму (так называемой – папистской теократии), 3) устранение народом власти царей, с одновременным отделением Церкви от государства, приводит, в лучшем случае – к созданию аристократических, либо политических (гражданских) республик. В худшем случае, к созданию республик демократических. В четвертом случае верх берет либо торгово-финансовая олигархия, либо чиновничья тимократия (партократия). Именно в этом, четвертом случае, возникают, с одной стороны, государственно-олигархические (по венецианскому образцу) республики, а с другой – республики олигархо-государственные (по образцу генуэзскому). Первообразом же «венецианских» республик в древности были Тир и Сидон (и другие города-государства Финикии), первообразом республик генуэзского типа стал Карфаген. При этом, в обоих случаях, они представляют собой либо «химеру», либо антисистему. А иногда, и первое и второе вместе. Отсюда, сам собой напрашивается вывод: любое нарушение симфонии цивилизационных определений приводит в итоге, либо к победе чиновничьей (партийной) тимократии, либо к победе финансовой олигархии. В конечном счете, к победе «тайны беззакония в действии». 
    Во всех случаях, уклонение от принципа цивилизационной Троицецентричности приводит, либо к царскому самовластию, либо к самовластию духовного правителя, либо к абсолютизации безличного закона, что характерно более для республиканского управления. В конечном итоге все заканчивается, или самовластием чиновничьей тимократии, либо (подобным же самовластием) торгово-финансовой олигархии. Во всех случаях, такого рода властные искажения возникают не сами по себе, но на почве уклонения от Правды Божией. Поэтому, не приходится удивляться, почему порой могущественные империи рушатся в один момент. И почему незыблемые в военном отношении цивилизации вдруг постигают невесть откуда взявшиеся эпидемии, а затем глады, и поражения от войн с агрессивными соседями. Что дает нам повод рассмотреть вопрос с несколько неожиданной стороны. А именно: «Что являлось причиной эпидемий чумы, сначала в Византийской империи, затем в Западной Европе, и в конечном итоге, в России?» А также – «что являлось истинной причиной, как Смуты, так церковного раскола, так опять-таки чумы, Пугачевского бунта, и в итоге – революций 1917 года?» Разумеется, в размерах этой главы мы можем лишь абрисно, или тезисно, рассмотреть указанные вопросы. Главная же задача этого исследования будет заключаться не в выявление всех подробностей, но в выяснении причин, которые и приводят к подобного рода Божественным вразумлениям.
    Российский историк Ф.И. Успенский в книге «История Византийской империи», о времени правления Юстиниана Великого пишет следующее: «Для Юстиниана, уже тогда управлявшего фактически, было важно прекратить церковную распрю, потому что уже тогда его уму представлялось универсальное единство, идея восстановления Римской империи в ее прежней полноте, воссоединение отторгнутых варварами западных провинций. Юстиниан имел в виду объединение всего мира, и в своих политических тенденциях рассчитывал на содействие со стороны римского папы.
    С 527 года Юстиниан стоит во главе Византийской империи до 565 года: почти 40 лет единоличного правления, к которым нужно еще прибавить несколько лет фактического правления при жизни Юстина. Получается около полустолетия, а если считать непосредственные последствия его политики, то он наложил свою печать на целое столетии Византийской истории.
    Его главной целью было восстановление Римской империи. Это слишком фиктивная задача, запоздалая и не увенчавшаяся прочным успехом. Постараемся свести ее к основным элементам и выяснить ее значение. Идея восстановления империи не есть одно слово, но целая система, политическая и научная. Идея Римской империи есть наследство, доставшееся от древности. Трудно теперь понять, только по некоторым частным признакам возможно догадываться, как влияла на умы эта идея. Хотя Рим пал после нескольких тяжких ударов со стороны варваров, хотя и Византия временами стояла на краю погибели, тем не менее, для всех мыслящих современников трудно было себе представить, как мог мир обойтись без Римской империи. Сам блаженный Августин опирался на идею Римского государства и высказывал, что империя осуществляет собою идею порядка и культуру; за пределами ее нет ничего, на чем можно было бы остановиться»[68].
    Если говорить о российских историках, написавших исследования о Византийской империи, будь то Ф.И. Успенский – «История Византийской империи», А. Васильев – «История Византийской империи», Ю.А. Кулаковский – «История Византии». Из зарубежных: Марк Блок – «Апология истории», Шарль Диль – «История Византийской империи», Андре Гийу – «Византийская цивилизация». Из современных авторов: прот. Александр Шмеман – «Исторический путь Православия», прот. Иоанн Мейендорф – «Рим – Константинополь – Москва»,  Г.Л. Курбатов – «История Византии», А.М. Величко – «История Византийских императоров». Список, конечно же, далеко не полон. Но, во всех случаях можно отметить одну тенденцию. Все историки, относительно времени правления Юстиниана I, указывают на такие аспекты, как – имперская и церковная идеология, кодификация Римского права и каноническое творчество, война с Персией, бунт «Ника», войны на Западе, освобождение Африки, Испании и Италии, V Вселенский собор, войны на Востоке и многое другое. Но, при этом, странным образом подвергается умолчанию (либо обозначается вскользь) такой факт в истории VI столетия, как «Юстинианова чума».
    Да, разумеется, все перечисленные (и многие другие) деяния сего великого императора, тем более прославленного в лике святых, важны. Но, вопрос состоит в том, что пришедшее на европейский континент в середине VI века бедствие продолжалось не год-два, и не десять-двадцать лет, а с перерывами до конца столетия. Которое затем возобновилось во второй половине VII века, и продолжалось, также с перерывами, до середины VIII столетия. Ко всему прочему, в 535-536 годах, за несколько лет до начала эпидемии, в Европе случилось сильное похолодание. Псевдо-Захарий из Митилена отмечал, что «солнце потускнело днем, а луна ночью… в то же время океан бурлил и волновался». Начались эти странные бедствия в пятнадцатый год правления Юстиниана.
    Подробное описание постигшей Византию (а затем и всю Европу) беды оставили – Прокопий Кесарийский (ок. 500 г. – ок. 565 г. от Р.Х.) и Евагрий Схоластик (536 – ок. 600 г. от Р.Х.), причем, Евагрий Схоластик, сам переболевший чумой, указывал не только на страшные симптомы болезни, но и на протяженность ее во времени: «Эта язва, как сказано, продолжает свирепствовать до сего времени 52 года, и превзошла все прежде бывшие язвы»[69]. 
    То есть, этому известному для своего времени правоведу приходилось жить в тот страшный для империи период, постоянно наблюдая, как чума охватывает все новые и новые регионы. Начавшись в 542 году в Египте, болезнь вскоре пришла в Константинополь, и как указывают историки, в 544 году, в столице империи ежедневно умирало до 5 тыс. человек, а иногда смертность достигала до десяти тыс. в день. В результате эпидемии в Константинополе погибло две трети населения, а в Европе умерло до 25 млн. человек. Если же говорить о Ближнем Востоке, то жатва смерти составила порядка 66 млн. человек.
    Отметим, что именно в период чумного мора, на Ближнем Востоке (особенно в Сирии, Египте и Армении), с одной стороны окрепла и развилась ересь монофизитства, а с другой, окрепла и развилась совершенно новая религия – ислам. Таким образом, сепаратистские движения в Египте и Сирии получили серьезное религиозное обоснование. Как указывает, в частности, А.В. Карташев в книге «Вселенские соборы», коренное население Египта почти целиком приняло монофизитство, причем не из религиозных соображений, а из соображений чисто политических. Православие исповедовали только живущие в Александрии греки. При этом, периодически совершавшиеся в Египте религиозные волнения подавлялись силою прибывавших из столицы легионов. Отсюда, не нужно быть прозорливцем, чтобы понять, отчего империя Юстиниана, включавшая в себя ойкумену Средиземного и Черного морей, стала разваливаться еще при жизни сего выдающегося василевса.
    Подобного рода бедствие постигло Западную Европу много позднее, в середине XIV века, пик эпидемии пришелся на 1346-1353 годы. Отметим, что в этот период, как и в 30-е годы VI столетия, также началось глобальное похолодание, когда от понижения солнечной активности солнце и луна не давали должного света. Разумеется, эти климатические катаклизмы не могли не сказаться на урожайности, что в итоге провоцировало голод и народные волнения. Кстати, солнечная активность продолжала снижаться и в следующие века, вплоть до конца XVII столетия. В связи с чем вспомним три неурожайных года в России, на рубеже XVI-XVII веков, в годы правления Бориса Годунова, которые и положили начало Великой Смуте.
    По свидетельству жившего в XIV веке английского хрониста из Сент-Олбанса Томаса Уолсингема, чума унесла половину человечества. Более подробно об этих бедствиях повествует книга микробиолога М.В. Супотницкого «Очерки истории чумы».
    В отношении России можно вспомнить эпидемии чумы в середине XVII-го и второй половине XVIII столетий. В 1654 году, в Москве вспыхнула эпидемия чумы, которая вскоре охватила всю центральную часть России. Свирепствовала чума и по окраинам, например, в Казани, Астрахани, а также в Польше, с которой Россия вела войну. И несмотря на то, что к следующему году эпидемия угасла, в 1656 году она вспыхнула вновь, но уже по окраинам, в низовьях Волги, Смоленске и Казани. Отметим, что период с 1654 по 1657 годы ознаменован началом церковной реформы, вызвавшей недовольство большей части народа. Онтологически, и раскол Церкви, и самая сильная в XVII веке эпидемия чумы совпали по времени. 
    Нечто подобное произошло и в годы царствования Екатерины II. В 1771-1772 годах, во время русско-турецкой войны, в России стала распространяться эпидемия чумы. По разным свидетельствам, в Москве от эпидемии умерли от 50 до 100 тыс. человек. Отметим, что в период, когда еще шла война России с Турцией, а в Москве еще не прекратилась эпидемия чумы, в 1772 году начался бунт Яицких (Уральских) казаков. Годом позже этот бунт перерос в восстание Пугачева, или иначе, в полномасштабную Крестьянскую войну. 
    Во всех указанных случаях, как правило, очаг эпидемий зарождался в Азии, будь то Ближний Восток, Средняя Азия, или же Индия и Китай. Переносчиками болезни могли быть блохи на верблюдах, крысы на кораблях. Болезнь могла передаваться и воздушно-капельным путем. Нельзя здесь отвергать версии и о намеренном заражении людей, через отравление колодцев, источников, цистерн с водой. Нас же в данном случае интересует другое: «Почему Господь допускал эти бедствия? Причем, в периоды военных побед и максимального политического и экономического подъема». Вспомним, к примеру, что Российская империя рухнула в 1917 году как раз на пике своего могущества, когда до победы над Германией оставалось два или три месяца. Ответ на эти вопросы постараемся дать с позиций  рассмотрения причин цивилизационных сломов, в которые входят, в том числе, и подрывающие основы могущества цивилизаций эпидемии чумы.
    Если исследовать духовные причины возникших нестроений в начале царствования Екатерины II, поскольку бедствия не приходят сами по себе, но являются наказанием за грехи, то причин этих более чем достаточно. Главным грехом (причиной бедствий) для Екатерины, является убийство императора Петра III (+6 ст.ст.-07-1762 г.), совершившееся едва не сразу после его свержения. Второй причиной явилось убийство находящегося в заточении императора Иоанна VI, ровно через два года, едва не день в день, 5 (ст.ст.) июля 1764 года. В этом же году Екатериной была продолжена секуляризация церковных земель, начатая еще императором Петром III в 1762 году. Поскольку характер этой секуляризации принял откровенно богоборческий характер (число монашеских обителей в России уменьшилось более чем вдвое), на защиту монастырей встал возглавлявший Ростовскую кафедру митр. Арсений (Мацеевич). Судьба мятежного владыки была поистине печальной. Лишенный, не только епископского сана, но и христианского имени, расстриженный из монашества, он закончил свои дни (28 февраля ст.ст. 1772 г.) в казематах Ревельской крепости. По всей очевидности, именно эти преступления императрицы с мужскими умом и волей, переполнили долготерпение Божие, потому что к концу 1770 года начавшаяся на юге Малороссии эпидемия добралась и до Москвы. Уклонение от Правды Божией самих властителей, а также попрание «внутренней правды», носителем которых является Божий народ, с неизбежностью привело к снятию апокалиптических печатей, что мы и видели в первые двенадцать лет правления Екатерины.
    Пик же эпидемии пришелся на период с июля по ноябрь 1771 года, и как указывают исследователи этого бедствия, «ежедневно в Москве умирало более тысячи человек»[70]. С 15 по 17 сентября того же 1771 года в Москве начался «чумной бунт». Поводом послужил запрет архиепископа Амвросия на молебны при чрезвычайном скоплении народа, стекавшего к Боголюбской иконе, с молитвой о прекращении мора. Реакция на этот запрет была ожидаемой. Обезумевший народ ринулся от Варварских ворот (где находилась икона) в Кремль, устроив там страшный погром. На следующий день, 16 сентября, толпа в несколько десятков тысяч человек ворвалась в Донской мон-рь, где укрывался тогда архиеп. Амвросий, которого обвинили в присвоении церковных пожертвований, после чего жестоким образом убили. А уже в январе следующего 1772 года начался давно назревавший бунт казаков на Яике. Этот бунт, переросший в 1773 году в восстание Пугачева, был много страшнее Московского чумного бунта, и даже страшнее восстания «Ника» в Константинополе 532 года.
    Таким образом, видим, что Россия, с одной стороны, утесняемая от турок, с другой – сотрясаемая стихийными крестьянскими бунтами, начавшихся с момента восшествия Екатерины на престол, а также опасного развития эпидемии чумы, и наконец, восстания Пугачева, уподобилась попавшему в девятибальный шторм кораблю. Долго наполнявшаяся чаша гнева Божьего хлынула через край, в виде бедствий начала 70-х годов XVIII века. 
    Тем не менее, по мнению автора этой монографии, причины описанных выше бедствий не являются главными. Поскольку, идет ли речь о церковном расколе XVII века, либо, в отношении Екатерины II – убийства императоров, закрытие монастырей, репрессии в отношении духовенства, были лишь следствиями происходящих в недрах русской цивилизации глубинных тектонических процессов. Какими же тогда были главные причины, которые эти тектонические процессы вызвали? И которые проявлялись, в виде ли «Юстиниановой чумы», или же чумы XIV столетия, или Смутного времени рубежа XVI-XVII веков, или же возникшей на волне раскола XVII века гражданской войны, и вместе с тем, такой же чумы. А следом, и реформаторской политики Петра I, унесшей жизнь каждого третьего жителя России. После же двадцатилетнего перерыва, в годы царствования Елизаветы Петровны, Россия вновь вошла в зону штормов и тектонических процессов. Истинные же причины потрясений, есть все основания так полагать, состояли в стремлении, как императоров Второго и Третьего Рима, так и Римских пап, насадить чуждые для иафетических цивилизаций формы управления. Суть этих причин заключалась, с одной стороны, в попрании «внутренней правды», носителем которой (по слову К.С. Аксакова) является народ, а с другой, в попрании Правды Божией, носителем которой (в первую очередь) является Церковь.
    В Притче о доме построенном на камне и доме построенном на песке, Господь сказал следующее: «Итак, всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне. А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое» (Мф. 7; 24-27).
    Суть сей притчи состоит в том, что если (касается ли это Церкви, или царства) на место Христа и Евангелия ставится нечто подменяющее Его, то такие Церковь и царство не устоят в Истине. При внешнем соблюдении обрядов и правил, при внешней ортодоксальности, они уподобятся той безплодной смоковнице, которую засушил Господь. В этом плане, и самовластие царя – если даже царь христианский, и закон – даже если он основан на Евангелии, заключают в себе скрытое богоборчество. Богоборчество заключается в том, что закон, на определенных этапах развития цивилизации, становится краеугольным камнем и царства и Церкви. Но, не напрасно сказано: «Камень, егоже не в ряду сотвориша зиждущии, сей бысть во главу угла» (Мф. 21; 42). Пришествие Христа со всей ясностью выявило богоборческую суть иудейского закона. Со всей ясностью это богоборчество выявлялось и в годы царствования императоров еретиков.
    Для лучшего же понимания причин отступлений, периодически происходивших в истории человечества, полезно вновь обратиться к толкованиям святых отцов, где, по рассматриваемому нами вопросу, наиболее полное объяснение дает «Толкование книги прор. Даниила» свт. Ипполита Римского.
    Для того чтобы не повторять вновь цитат из главы «Святые отцы об Удерживающем» (к которой и отсылаю благодарного читателя), постараемся выделить из трактата свт. Ипполита главные мысли, касающихся темы – «Закон и Правда Божия».
    Как сказано в 7-й главе книги пророка Даниила: «В первый год Валтасара, царя Вавилонского, Даниил видел сон и пророческие видения головы своей на ложе своем. Тогда он записал этот сон, изложив сущность дела» (Дан. 7; 1). 
    Далее, свт. Ипполит, раскрывая смысл «Восьмого видения» пророка Даниила (о четырех вышедших из моря зверях), где первым зверем был лев с орлиными крыльями, вторым – медведь, третьим – рысь (барс) с четырьмя головами и четырьмя крылами, а четвертому зверю, - по слову свт. Ипполита, - Даниил даже не смог дать названия. Пророк лишь обозначил его таким образом: «и се зверь четвертый страшен и ужасен и крепок излиха, зубы же его железни, ядый и истончевая, останки же ногама своима попираша» (Дан. 7; 7).
    Как далее говорится у прор. Даниила, зверь этот имел десять рогов, из среды которых вышел рог меньший, имеющий глаза «как глаза человеческие, и уста, говорящие высокомерно». Свт. Ипполит прямо идентифицирует «зверей» из «Восьмого видения» Даниила с четырьмя царствами. Лев здесь соответствует Вавилону, медведь – Персии, барс (рысь) – Македонии, а зверь «страшный и ужасный и весьма сильный», согласно классификации святого соответствует Римскому государству.
    Более детально пророк Даниил так сказал о Четвертом царстве: «Тогда пожелал я точного объяснения о четвертом звере, который был отличен от всех и очень страшен, с зубами железными и когтями медными, пожирал и сокрушал, а остатки попирал ногами, и о десяти рогах, которые были на голове у него, и о другом, вновь вышедшем, перед которым выпали три, о том самом роге, у которого были глаза и уста, говорящие высокомерно, и который по виду стал больше прочих. Я видел, как этот рог вел брань со святыми и превозмогал их, доколе не пришел Ветхий днями, и суд дан был святым Всевышнего, и наступило время, чтобы царством овладели святые. Об этом он сказал: зверь четвертый – четвертое царство будет на земле, отличное от всех царств, которое будет пожирать всю землю, попирать и сокрушать ее» (Дан. 7; 19-23). Согласимся, что такое утверждение может шокировать ту категорию монархистов, которые считают Рим эталоном государственности.
    Точность же характеристик, даваемых свт. Ипполитом, порой просто поражает. К примеру, он указывает на такой аспект четырех типов империй. Суть которых состоит в следующем: «если три первые царства являлись государствами национальными, как то – Ассирия, Персия, Македония (никто из сатрапов этих империй не мог называть себя ассирийцем, персом или македонцем), то принадлежность к Риму уже не указывает на конкретную нацию, но, единственно, обозначает наличие Римского гражданства у подданных императора. Рим это интернациональное государство, с тенденцией на вселенскую всеохватность и всемирное господство. Отсюда, Римским гражданином мог быть человек любой национальности и расы, получивший гражданство, либо по наследству, либо за заслуги. Отсюда, если мы изучим родословную Римских кесарей и василевсов Константинополя, то обнаружим, что в числе императоров были не только природные римляне и греки, но также – славяне, исавряне, армяне, и представители других национальностей».
    Возвращаясь к «Третьему видению» прор. Даниила, свт. Ипполит идентифицирует «четырех зверей» со степенями истукана Навуходоносора. Где лев соответствует золотой главе, медведь – серебряным торсу и рукам, рысь – медным чреву и бедрам, а зверь, которому нет названия – железным голеням истукана. Отметим, что время правления Екатерины II выпало как раз на «железный», то есть – Римский период, когда монада государства более всего стремится подчинить себе церковную и социальную монады.
    Ко всему прочему, святой подвергает (ему следуют Феодорит Кирский и Кирилл Иерусалимский) идентификации «десять рогов» зверя с «десятью пальцами» стоп истукана, говоря о десяти пальцах и десяти рогах, как о символе «разделенного царства». При этом, поясняя, что, если «четыре зверя» вышли «из моря» (мира сего), то последний «зверь» уже не от мира, но от среды «разделенных царств». При этом, святой прямо указывает на тот факт, что тенденции к разделению появляются уже в самом Римском царстве, на стадии, если не голеней, но стоп, которые «частью из железа», а «частью из глины горшечной».
    Ценность же Толкования на книгу пророка Даниила свт. Ипполита Римского состоит в том, что называя Рим последним Удерживающим, он нисколько не идеализирует его, но называет вещи своими именами. Во-первых, святой прямо указывает на наличие «звериного» облика у всех империй. Во-вторых, говоря о «разделенных царствах», он делает парадоксальный вывод: десять «разделенных царств» (они же – «десять рогов») появляются на фундаменте самого Рима. В-третьих: святой указывает на итоги этого разделения; именно из среды «разделенных царств» и выйдет тот самый «рог с глазами человеческими и устами говорящими высокомерно».
    О суде же над «зверем» у Даниила сказано: «Видел я тогда, что за изречение высокомерных слов, какие говорил рог, зверь был убит в глазах моих, и тело его сокрушено и предано на сожжение огню» (Дан. 7; 11). Как говорит в таких случаях Евангелие: «Читающий, да разумеет». Потому что убит был тот самый «зверь», который раньше был Удерживающим, но на фундаменте которого произросли десять «разделенных царств», породивших «малый  рог с устами говорящими высокомерно».
    О других же «зверях» сказано: «И у прочих зверей отнята власть их, и продолжение жизни дано им только на время и на срок» (Дан. 7; 12).
    Отметим, что именно в «железный», а также – «серебряный» периоды, государствам свойственен законодательный детерменизм. Одновременно с тем, в эти периоды происходят и значительные территориальные приобретения. Не случайно, что в годы царствования Екатерины II Россия приобрела новые земли на юге России, Северном Кавказе, Малороссии, в Бессарабии, Польше, Прибалтике, на Южном Урале, и «де факто» – Северной Америке. Ко всему прочему, именно Екатерина сделала Римское право основой Российской государственности. Процесс начатый царем Алексеем Михайловичем, и принесший России множество скорбей, закончила именно она. Но, вернемся к толкованию свт. Ипполита на книгу прор. Даниила.
    Святитель Ипполит Римский в «Толковании на книгу прор. Даниила» был недалек от того, чтобы дать соответствующего Римскому царству четвертому «зверю» именно такое название – МАШИНА. Уместность такого обозначение обусловлено тем, что Рим, это уже не живое существо, но – государственная машина, могущество которой зиждется на трех основаниях. Первым основанием и одновременно движущей силой является самовластие императора. Вторым основанием является Закон. Тот самый закон, который – превыше всего, и который является главным богом правового государства. И наконец, третьей основой империи Римского типа является армия, полицейский аппарат и бюрократическая чиновничья система. Не случайно, император Александр III говорил, что у России нет друзей, кроме ее армии и флота. К этому замечанию ничего нельзя добавить, потому что Римское государство это всегда державный механизм. Это – МАШИНА.
     В отношении же Удерживающего, метод дедуктивной интерполяции позволяет говорить о всех указанных прор. Даниилом царствах, как об Удерживающих. Утверждать это позволяет аспект присутствия в недрах этих царств (от Вавилона до Рима) Церкви и народа Божьего. Отсюда, не случайно, что в Третьем и Восьмом видениях прор. Даниил дал аллегорические образы четырех типов империй, в тот исторический период, когда ветхозаветная Церковь находилась в их недрах. Последовательно эта смена выглядит так: ассирийский Вавилон – арийская Персия – македонская (греческая) Селевкида и греческая Птолемаида – Римская империя.
    Говорить об этом с уверенностью можно потому, что без Церкви и народа Божьего, государство, оно же – империя, является ни чем иным, как царством антихриста. Ибо, только Церковь, даже если она гонима государством, дает право называться ему Удерживающим. В этот и состоит парадоксальность утверждения Апостола Павла во 2-м послании к Фессалоникийцам, о Риме как о Катехоне. В этом и состоит парадоксальность того, что и Советская Россия, и Россия нынешняя, по-прежнему выполняют роль Удерживающего.
    Второй важный аспект заключается в том, что Израиль был отведен в Вавилон именно тогда, когда Ассирия являлась гегемоном в Ближневосточном регионе. В-третьих, народ иудейский пришел волею не своей в то место, где не только зародилась послепотопная цивилизация, но откуда вышел родоначальник («Альфа» Израиля) – праотец Авраам. Таким образом, в лице пришедшего в Вавилон народа Божьего, мы имеем ту самую «Омегу», благодаря которой Ассирия – первая империя на земле, стала «Альфой» в чреде государств Удерживающих.
    При этом, в отношении возвращения Израиля в Мессопотамию, следует отметить, что территория между Тигром и Ефратом является «Хартлендом» – сердцевинной землей ветхозаветного периода. Поэтому не случайно, что Божие Определение о государстве-«Катехоне» стало развиваться именно оттуда. Уже по этой причине, дело введения Церкви и народа Божьего в этот «Хартленд», было заранее предопределено. Более того, по мере развития степеней Удерживающего, от Вавилона до Рима (с одновременным развитием в них богоборческих тенденций), народ Божий всегда присутствовал на этапах этого развития. И потому, также не случайно, что именно на завершающей степени, когда приблизилось время пришествия «человека греха», именно в Иудее, входящей тогда в состав Рима, воплотился Христос, дав начало религии последних времён – христианству.
    Как повествует Писание, после восприятия Персией эстафеты Удерживающего, повелением Кира Великого началось восстановление Храма в Иерусалиме. Знаменательно, что после завоевания Персии Александром Македонским, Израиль (а вместе с ним Второй Иерусалимский Храм) как бы по наследству вошел в состав империи Селевкидов (был спорной территорией между Селевкией и Египтом). В этот же период, повелением царя Птолемея II Филадельфа (III в. до Р.Х.), в Египте начался перевод книг Ветхого Завета с древнееврейского на древнегреческий.
    Столетием позже, после осквернения Антиохом IV Епифаном Иерусалимского храма, и начавшихся после этого Маккавейских войн, Иудея обрела независимость. Но, уже в 63 году до Р.Х. римские войска захватили Иудейское царство. Тем не менее, около трех десятилетий, в результате войн с парфянами, Иудея являлась территорией без твердого статуса, пока в канун Рождества Христова (37 г. до н.э.) Ирод I Идумеянин не стал царем Иудеи. Можно считать, что именно с этого времени, когда Иудея (и вместе с ней – народ Божий) вошла в состав Римской империи, скипетр Удерживающего окончательно перешел к Риму. 
    По слову святых отцов, Римское царство является последним перед приходом антихриста, поэтому не случайно, что в эти «последние времена» и воплотился Христос. С приходом Христа Ветхий Завет пришел к своей «Омеге», Господь же Иисус Христос стал «Альфой» последних времен. Отсюда, онтологически, в череде четырех типов царств (типов империй) Рим является не единственным, как принято считать, но именно – последним Удерживающем. Рим, это завершающая историю человечества и удерживающая мир от окончательной победы зла цивилизация. В недрах которой, как ни парадоксально, на что указывают святые отцы, и происходит вызревание тех антихристовых сил, которые и становятся причиной его гибели. Подтверждение истинности сказанных отцами слов мы видим не только на примерах Рима и Византии, но и на примере России. В отношении же указаний на одиннадцативековое стояние Второго Рима, следует возразить, что стояние это было не автоматическим. Потому что за одиннадцать веков Византийской истории сменились не менее пяти имперских формаций, по тому самому принципу, которые пророк Даниил указал во 2-й и 7-й главах своей книги. Последний же, связанный с династией Палеологов период – 1261–1453 годы, можно идентифицировать уже не с голенями истукана, но с его стопами, которые частью из железа, а частью из обожженной глины.
    Продление существования Византии было связано всякий  раз не с достижениями в государственном строительстве (при Льве Исавре и Константине Копрониме Византия была самым сильным государством в Европе), а с победой Истины над ложью. Отчего можно с уверенностью сказать: если бы ереси арианства, и далее – монофизитства, монофелитства, иконоборчества и т.д. окончательно бы восторжествовали, то с этим торжеством история Второго Рима и закончилась бы. Вспомним, что оккупация Константинополя латинянами в 1204 году, и его окончательное падение в 1453 году, случились на пике униатских движений, как со стороны императоров, так и церковных иерархов. Но, ради торжества Истины, ради победы Правды Божией, Господь вновь и вновь продлевал время Второго Рима. Все это лишний раз доказывает – Удерживающим (в случае получения Определения) государство может быть только в случае нахождения в его недрах Церкви и народа Божьего. И поскольку Израиль, по промыслу Божьему, находился поэтапно во всех (от Вавилона до Рима) цивилизационных формациях, то со всей ответственностью можем утверждать, что образ истукана Навуходоносора в Третьем видении прор. Даниила, есть ничто иное, как образ государства–Удерживающего в целом (!), свойства которого изменяются (от золота до железа) в соответствии с развитием «тайны беззакония» в истории.
    Образ же истукана, в этом ключе, следует понимать с позиций сменяющихся стадий державного развития, в которых именно Римская степень обретает наибольшую силу. При этом, антиномичность Римского государства заключается в том, что с одной стороны, в нем воплощены идеалы порядка и законности, и которое обладает мощным аппаратом для неукоснительной реализации этих идеалов, а с другой, совершающееся в его недрах не менее мощное, и приводящее к гибели Рима, развитие «тайны беззакония».   
    В отношении же смены цивилизационных формаций, необходимо отметить, что именно на Римском уровне движение к замене логосной доминанты на доминанту юридическую достигает своего максимума. Следующей может быть только рационалистическая либеральная доминанта, которая и открывает путь к дальнейшему распаду логосности, и к утрате Божьего света в человеке. После этих утраты и распада, уже ничто не может остановить деградацию людей, итогом которой является обезличивание (безлогосность), с превращением человека в функцию, в номер, в генномодифицированное существо.
    В целом, особенно на примере двух последних тысячелетий, апостасийное движение от Правды Божией к Закону, а от закона к «тайне беззакония», прослеживается со всей отчетливостью. В отношении же смены цивилизационных парадигм – от теологии к технологии, можно условно установить такую последовательность: Здесь цивилизация Греции классифицируется как – логосная, теологическая и культурологическая; Рим – как цивилизация императивно-законническая, технологическая, юридическая; Германский мир, в этом отношении, в вопросах права является цивилизацией детерминированно-законнической, а в вопросах теологии – рационалистической. И если в Риме самовластие императоров нередко деградировало до степени «властного монофелитства», то в средневековой Германии это была уже степень «властного унитаризма». Отсюда неудивительно, что технологизм мышления римлян выродился у германцев до технократической стадии.
    При этом, как ни странно, задатчиком постулата – «Закон превыше всего» являлся не Рим, но Константинополь. Поскольку формирование юридических парадигм по управлению государством и Церковью окончательно совершилось в эпоху Юстиниана Великого. Процесс по абсолютизации Закона, начатый Римом еще во времена республики (и пришедший в качестве «ксении» из Афин), а затем продолженный Римскими кесарями, был закончен в Константинополе императором Юстинианом. В дополнение чего необходимо указать, что задатчиком по созданию университетов был также Константинополь. Ибо, первый университет в Европе появился вовсе не в 1088 году в итальянской Болонье, а в Константинополе (Магнаврская высшая школа) в 855 году. Причем, создан он был не на пустом месте, а возобновлен на базе академии, учрежденной в начале V века императором Феодосием II. Напомним, что этой академией были восприняты (хотя и с позиций христианства) традиции Афинской философской школы. Отсюда, задатчиком теологических, культурологических, научных, и законотворческих процессов в Европе были, сначала Греция, затем Рим, которые и получили свое завершение в Византии.
    В отношении чего, если доминантой греков являлись культура, философия, теология, то доминантой римлян стали – юстиция, регулярная армия, технологии. И если греки стремились к постижению высоких космических истин, высокой культуры, а впоследствии богословия, то римляне дали миру стройность Римского права, с безусловным следованием ему, а также сильную военную систему, прорывные технологии в строительстве, изобретениях, и аграрной сфере. В конечном итоге, именно в Римской ойкумене стали развиваться науки. И если для греков главным было небо, духовный космос, то римская доминанта была направлена на обустройство Божьего порядка на земле.
    О смене же цивилизационных парадигм в сторону упрощения, свидетельствуют, к примеру, строительные технологии. Если в античной Греции здания строили из камня и кирпича, то в Риме дворцы стали строить из бетона. Причем, колонны дворцов также делали из бетона, составляя их из заранее отлитых сегментов. И если, в Афинах были обязательны олимпиады и театральные представления, то в Риме театры сменились на ипподромы, а олимпиады на бои гладиаторов. Ко всему, в отношении театров (буквально – божественного искусства) в Риме появилась жесткая оппозиция со стороны жрецов. В отношении наук, именно юридизм римлян позволил им создать латинскую схоластику, давшей начало развитию светских наук. Онтологически, именно этот юридизм Римской цивилизации и определил направленный к земному вектор религиозности.
    Если же говорить о германцах, скандинавах и англо-саксах, то они пошли еще дальше. Их пришедший на смену юридизма рационализм стал основой для появившегося в будущем протестантизма. Неслучайно, что теология и философия протестантов насквозь рационалистичны. И если этика греков сменилась у римлян на мораль, то у германцев мораль заменилась страхом наказания. Следуя упрощенной схеме, можно сказать следующее: греки это философы и теологи, римляне – технологи, германцы – это технократы. И если, во главе угла у греков была логика (Логос), а краеугольным камнем римлян стал Закон, то у германцев во главу угла был поставлен параграф. В отношении же развития культуры, если эпоха Возрождения родилась в недрах греко-итальянского мира, то, в деле становлении традиций просвещения, классицизма и романтизма, доминирующим стал германский мир. Онтологически, в качестве плода от союза технократического рационализма с просвещением, локомотивом буржуазной индустриализации стал также германский и англо-саксонский мир. Является он таковым и сейчас, втягивая все народы, посредством США и объединенной Европы, в глобальный цифровой Карфагено-Вавилон.
    На основании чего, возвращаясь к толкованию свт. Ипполита Римского, почти определившего Рим как цивилизацию МАШИНЫ (такой «машиной» он окончательно стал в англо-саксонском мире, периода XVII-XIX веков), а также, возвращаясь к личности Юстиниана Великого, пытавшемуся объединить вселенную под скипетром христианского государя, приходим к пониманию, что Дух Святой, Он не с «машиной». Приходим к пониманию, что Богу противно насаждение Евангелия силовым механическим путем. Слово Божье не терпит законнической императивности, и уж тем более не терпит технократического детерминизма.
    Как сказал, хотя и по другому поводу, римский философ Луций Анней Сенека (8 г. до н.э. – 65 г. н.э.): «Все истинно великое совершается медленным и незаметным ростом». Истинно великое возрастает медленно и незаметно, подобно древу и подобно лесу. Ибо, лишь в этом случае, это великое и является живым. При насаждении же истины силовым путем, можно создать поддерживаемую подпорками ЗАКОНА механическую конструкцию, которая живой никогда не будет. В этом, кстати, и есть главное отличие царства, которое (в идеале) есть образ Царства Небесного, от империи, которая создается на основе, а порой и на развалинах, этого царства. И если прообразом земного царства (Державы Божией Правды) является Царство Небесное, то есть – само Небо, то империя всегда строится на земном фундаменте. Первообразом же всякой империи является Вавилон, потому что завоевание мира (а империя всегда стремится к глобальности) древние люди намеревались начать сразу после окончания строительства Вавилонского столпа.
    Таким образом, если в период цивилизационного строительства, на место Камня – Христа, Который есть Божественная Личность, мы ставим безличностный Закон, и если на место живой логосности ставим юридический детерминизм, то итог будет таким, как в книге прор. Даниила – «Ты видел его, доколе камень не оторвался от горы без содействия  рук, ударил в истукана, в железные и глиняные ноги его, и разбил их» (Дан. 2; 34).
    И даже несмотря на то, что Римская система есть – «то катехон» (то, что удерживает), тем не менее, эта система остается механизмом, инструментом, орудием, машиной. А потому, если Господь усмотрит, что инструмент, орудие, механизм (касается ли это государственной сферы, или же системы управления Церковью) начинают ставиться во главу угла, и если этот механизм подменяет собой живую соборность, если он подминает под себя Правду Божию, то эта безупречно работающая машина начнет давать сбои, а потом и вовсе остановится, от разрушительного действия, как внешних, так и внутренних сил. Именно это случилось, сначала с объединенной империей Юстиниана Великого, затем с самой Византией. Именно это случилось со Священной Римской империей Германской нации, так едва не случилось с Российской империей в первые годы правления Екатерины II, и так все-таки случилось в 1917 году. Потому что, во всех указанных случаях, Римское право, Римский закон, были поставлены в этих империях во главу угла. Были поставлены на место Бога. 
    В завершение этой главы отметим, что в жизни государства закон необходим. И Римское право не является чем-то плохим. Но, при любых обстоятельствах необходимо помнить, что Рим (Римский Удерживающий) это последний бастион в деле защиты Богоустановленного порядка на земле. Рим, эта та стадия «Катехона», которой свт. Иоанн Златоуст дал такое определение: «так и это последнее (Римское царство – прим. А.С.) разрушено будет антихристом». Разрушено оно будет потому, что с помощью закона можно на время задержать развитие апостасийных процессов, но, в конечном итоге, и он – закон, оказывается побежденным «тайной беззакония в действии». Прекратить действие «тайны беззакония» может лишь действие Правды Божией, если Церковь, государство и общество будут этой Правде всецело подчинены. А потому, если закон, который в одном случае – инструмент и орудие, в другом – ограда и крепость, в третьем – указатель на пути, становится столпом и утверждением истины, и если этот столп попирает Правду Божию, то такие – государство и цивилизация обречены. Ибо, не напрасно сказано в Евангелии: «А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое» (Мф. 7; 24-27).
    В завершение же этой главы следует сказать: если отступления – царей, иерархов Церкви, а также и народа, превосходят долготерпение Божие, то Он начинает нас спасать. Спасать от самих себя, через войны, моры, глады, скорби. Даже если приходится поставить на грань уничтожения страну, государство, народ, цивилизацию. Потому что, если отступление превосходит всякую меру, то Господь будет нас спасать именно таким образом.


    «Цивилизационные монады – три вида Боговластия»

    Прежде чем перейти к следующей теме нашего исследования, постараемся подвести итог рассмотренному вопросу о законе и законничестве. Ибо, установка – «Закон превыше всего», является ни чем иным, как Ахиллесовой пятой всякого правового (а значит, и Римского) государства. Несовершенство этой установки заключается в том, что – закон это всегда суд, всегда долг. В первую очередь, это обязанности, и лишь только потом права. Не удивительно, почему жизнь по суду, по закону, с неизбежностью формирует и судное (юридическое) сознание. По причине чего нет смысла удивляться искаженной морали законника, который видит в человеке не образ и подобие Божие, но потенциального преступника. Более того, являясь по духу блюстителем, готов добровольно эти преступления раскрывать. Даже, если дело касается друзей и близких родственников. В крайних вариантах, у носителей юридического сознания нет ни родственников, ни друзей. Примером тому служит практика всех орденов, тайных обществ и спецслужб. В древности, в Израиле, на таких позициях стояли ордена левитов, ессеев и фарисеев. В настоящее время на таких позициях стоят иезуиты, масоны и секты тоталитарного толка. Не случайно, что в означенных структурах и орденах все его члены следят друг за другом, пишут донесения, и друзья в таких сообществах легко и без малейших колебаний совести становятся врагами.
    Отягчающий аспект юридического сознания, а оно является основным, будь то израильская теократия, или же египетская иерократия (а в новые времена – автократии императоров и Римских пап), состоит в том, что законник никогда не забывает про совершенные кем-либо преступления, тем более, если это преступление совершено против него самого. Прощать, и забывать о преступлениях им не позволяет живущий в них – суд. Таков формат юридического сознания, и с этим ровным счетом ничего нельзя сделать. Именно об этом формате сознания и сказано в «Откровении» Иоанна Богослова: «И Ангелу Сардийской церкви напиши: так говорит имеющий семь духов Божиих и семь звезд: знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мертв» (Отк. 3; 1).
    Противоположностью Сардиса, в этом плане, является Лаодикия. Как и жители Сардиса, лаодикийцы являются духовно мертвыми. Но, если сардийцы мертвы по причине духовного окостенения, то лаодикийцы – по причине духовного ожирения и разложения. Религиозность лаодикийцев, есть образ духовного агностицизма. Лаодикиец никогда не скажет, что он неверующий, но его религиозность зиждется на основании плотских (либо – интеллектуальных) интересов и страстей.
    Возвращаясь к законникам, их первая беда состоит в том, что они имманентно осуждают всех, кто не живет по закону. Более того, имеют к миру (ибо – «мир во зле лежит»)  горящую как угль внутреннюю неприязнь. Вторая беда состоит в том, что носители юридического (установочного) сознания непереубеждаемы. В этом главная причина, почему католические ревнители и поныне относятся к православным, как к раскольникам. В этом причина, почему в мусульманских странах так трудно вести проповедь Евангелия. В этом же заключается причина, почему иудеи по сию пору не принимают Христа и христианства. Законничество является главной системообразующей парадигмой иудаизма. Они нас не прощают. Препятствием здесь служит их судное сознание. Поэтому, если говорить о религиях, в которых закон ставится во главу угла, будь то ислам или католичество, или же русское старообрядчество, они являются ни чем иным, как модификациями древнего иудаизма.
    Тот же принцип относится и к государствам, будь оно языческое, христианское, или вовсе светское. Если во главу угла этих государств поставлен Закон, то дух иудаизма будет присутствовать и в них. Отсюда, не случайно, что языческий Рим включил в свой состав Иудею тогда, когда парадигма Закона в Риме стала главенствующей. Эта парадигма никуда не ушла и после принятия Римом христианства. Она же стала основополагающей и в Константинополе, в период правления Юстиниана Великого. Поэтому, надо ли удивляться, что в итоге Рим отпал в латинство, а Константинополь до конца своего существования стремился к заключению унии с Ватиканом.
    С древних времен и до нынешних дней Истине противодействуют три вида апостасии. Первым является дух поклонения Закону, поклонения суду. Вторым – дух поклонения человеку с его страстями и стремлениями, дух бегства от суда. Третьим – дух поклонения «тайне беззакония в действии». Именно эти три духа ведут борьба против Того, Кто сказал: «Вы судите по плоти; Я не сужу никого. А если и сужу Я, то суд Мой истинен, потому что Я не один, но Я и Отец, пославший Меня» (Ин. 8; 15, 16). А также: «Ибо Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну, дабы все чтили Сына, как чтут Отца» (Ин. 5; 22, 23). И, в третьем месте: «Господин сказал ему: твоими устами буду судить тебя, лукавый раб» (Лк. 19; 22), что подтверждается и другим Евангелием: «За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Мф. 12; 36, 37).
    В связи со сказанным необходимо отметить, что, и сардийцы – законники, и бегущие от закона лаодикийцы, и те, кто последовал учению Николаитов (Отк. 2; 15), духовно тяжело больны. Сардис и Лаодикия, это – диагноз неисцельной духовной болезни. Именно они и есть главный – «инь-янь», вращением полярной дихотомии запускающий в работу «тайну беззакония в действии».

    В предыдущих главах мы уже говорили о трех цивилизационных монадах – священстве, царстве и общинности. Также, рассматривали концепцию Троицецентризма «Русской симфонии», с позиций нераздельно-неслиянного единства. Как уже было сказано, цивилизационные монады разделяются на три категории: 1) священническая, 2) государственная, 3) соборная, общинная. Все остальные типы цивилизаций происходят от сочетаний этих трех категорий.
    Таким образом, об указанных монадах можно сказать следующее:
    1) Потомкам Сима было дано благословение на священство, с патриархальным и иерократическим управлением. Древний Израиль являлся народом Церкви, поэтому общественное устройство в Израиле было безсословным. Сословия заменяла иерархия священнослужителей, являвшихся, одновременно, как духовными, так и светскими правителями. Строй жизни Божьего народа, без разделения на церковное и светское право, определял Закон. В руках церковной иерархии – Синедриона, была вся полнота власти – судебная, законодательная, военная, экономическая, социальная. Также, в Израиле были и народные начальники – тысячники, сотники, пятидесятники, десятники, которые не избирались гражданами, но назначались иерархами Церкви. По большому счету, поделенный на колена (племена) народ, являлся как бы народом-орденом. Или, точнее – патриархально-родословным народом-орденом. На ветхозаветном Израиле был представлен первый вид Боговластия, в котором отсутствовала соборность, поскольку ее подменяла священнократическое управление.
    2) Потомкам Хама было дано определение на государственность, с сословным делением общества, и самовластным управлением государя. В руках царей Мессопотамии была вся полнота власти – судебная, законодательная, военная, экономическая, социальная. При этом, личность монарха обожествлялась. Царь был выше закона, хотя для всех его подданных закон и воля государева имели статус безусловной нормы. На хамитах (и семито-хамитах) был представлен второй вид Боговластия. И если в Израиле каждый мужчина обязан был владеть оружием, то в Мессопотамии появилось сословие воинов. Военначальники, при этом, заняли нишу аристократии. И если в Израиле разделение на земледельцев, ремесленников, торговцев, и др., указывало только на профессиональную принадлежность, то в Вавилоне именно профессиональные признаки стали основой для деления по видам трудовых сословий. Общинное управление, на нижнем уровне (то, что касалось гильдий, профессиональных сообществ, позднее – религиозной уммы), в семито-хамитских государствах существовало, но, всегда, под пристальным вниманием государства.
    3) Потомкам Иафета было даровано высшее – общинное самоуправление и жизнь по Правде Божией. Главный их задатчик – быть соборной личностью, определил и всю дальнейшую историю иафетидов. Отсюда, неслучайно тяготение иафетидов к военной демократии, к выборности князей, соборности, в более позднее время – к республиканскому управлению. Потомки Иафета жили в соответствии с выработанными ими же самими традициями и правилами. В спорных случаях иафетиды созывали вече, или круг, на которых эти вопросы решались. В древности высшим органом власти у потомков Иафета являлись вече, круг, совет старейшин, совет князей, решения которых имели силу закона. На потомках Иафета был представлен третий вид Боговластия. Если же говорить о более поздней эпохе, со времени образования Владимиро-Московской Руси, то общинное Боговластие сменилось гражданским Богоправлением. Дар Боговластия остался только у Церкви и государства.
    В этом отношении нужно сказать также о четвертом виде цивилизационного устройства. Речь идет о хананеях. Но, поскольку их праотец Ханаан был проклят Ноем за грех Хама, поэтому его потомки не получили Божьего благословения. Отсюда, не случайно, что в Финикии цари избирались торговыми магнатами, а деление общества совершалось не только по сословным признакам, но и по признакам партийным и клановым. Именно хананеи были пионерами в деле изобретения принципа – разделяй и властвуй. Также, главной цивилизационной доминантой хананеев стало определяющая роль олигархии в сфере государственного управления. Таким образом, системными основаниями хананейских цивилизаций являются: в политике – клановость и партийность, в государственной сфере – выборность царей и правителей, власть законодательная и судебная принадлежит совету выборных от торгово-финансового капитала; основой экономики являются торговля и ростовщичество.
    Для себя добавим: Если в иафетических государствах армия являлась народной, и каждый свободный гражданин был обязан владеть оружием (то же было и в Древнем Израиле). Если в государствах семито-хамитских армия состояла из профессиональных воинов, граждан этих государств. То, в государствах хананейских (особенно явно это проявилось в Карфагене) армия являлась наемной, и состояла из кондотьеров любой национальности. По большому счету, армия Карфагена являлась неким интернациональным ЧВК, находящимся на службе у торгово-финансовых магнатов.
    После рассмотрения четырех главных видов мироустройства, три из которых имеют на себе Божественное определение – правильные типы цивилизаций, по слову Аристотеля, необходимо  рассмотреть и типы искажений, которые в этих цивилизациях могут возникать.
    Если говорить об искажениях священнического Боговластия, то примеры таких искажений дают Древний Египет, Непал и Бутан. Все эти государства являлись иерократическими, в которых власть священства была выше царской. В отношении средневековой Европы, власть понтифика («де юре») была выше власти европейских правителей, даже, несмотря на противостояние этой власти со стороны германских королей.
    Примером государственнических искажений, когда власть царя превышает власть священства, могут послужить монархии Ближнего и Дальнего Востока. По причине чего, с утверждением в Риме имперского правления, именно этот азиатский формат (на что указывал Константин Леонтьев в трактате «Византизм и славянство») стал главенствующим и для кесарей Рима. Если говорить о Константинополе, то противостояние между царской автократией и священнической иерократией длилось с переменным успехом до конца IX столетия. Хрупкий баланс между автократией и иерократией установился только после создания Эпанагоги («Василик») – свода государственных законов, и Номоканона патр. Фотия – свода церковных правил. В отношении России, перекос в сторону главенства власти царя начался еще в годы правления Алексея Михайловича Романова. Собственно, реформа государственно-правовой системы и церковная реформа для того и были начаты, чтобы заменить царскую форму управления имперской.
    Онтологически, движение – от царства к империи, было завершено Петром I. Тот проект, который замыслил Борис Годунов, и над воплощением которого работал Алексей Михайлович Романов, реализовался при Петре Великом. Отметим, что всякий раз, когда совершались попытки по изменению богоданного цивилизационного устройства – Симфонии Церкви, царства, и народного управления, – всякий раз в России начинались страшные тектонические процессы, которые ставили на грань существования саму Русскую цивилизацию.
    Первая попытка Бориса Годунова, возжелавшего создать на основе России государство-орден, по образу Древнего Израиля и Арабских халифатов (текст Соборного Уложения 1598 г. приводит именно к таким выводам), закончился убылью двух третей населения Русского царства. Не лучше обстояло дело и в период церковных реформ середины XVII века. Ревнители древлего благочестия не устраивали вооруженных восстаний (впрочем, восстание Степана Разина случилось не от хорошей жизни), староверы бунтовали ногами – снимаясь целыми деревнями, уходили в леса, в Сибирь, на необжитые земли. Некоторые даже прибегали к самосожжению. Зададим вопрос: ради каких высоких идей надо было так мучить народ?
    Отметим, что Петру I пришлось эту разбегающуюся и разбредающуюся Русь собирать воедино силою оружия. По трезвым подсчетам, за годы правления Петра население страны уменьшилось на одну треть. Именно при этом первом императоре Государь стал официально считаться Главой Церкви, о чем свидетельствует «Присяга членов Святейшего Синода». Характерно, что в истории России был только один случай, когда архиерей стал членом Синода, без прочтения этой Присяги. Этим архиереем был митр. Арсений (Мацеевич). В 1740 году он отказался присягать на верность регенту Бирону, а через полтора года отказался присягать и Елизавете Петровне. Причиной стали слова в тексте Присяги: «Исповедаю же с клятвою, Крайнего Судию сея Коллегии  быти Самую Всероссийскую монархиню Государыню нашу всемилостивейшую».
    Онтологически, «Акт о престолонаследии» Павла I от 1797 года, хотя и с рядом оговорок, все-таки именует Государя Главою Церкви. Пришедшие с Ближнего Востока властные искажения, и утвердившиеся сначала в Риме, затем в Константинополе, а с началом протестантского раскола в Англии, утвердились и у нас в России.
    Утвердились эти искажения в формате государства-учреждения, с элементами государства-ордена. Поскольку, империя это всегда учреждение, а халифат это государство-орден. И если главным богом учреждения является Закон, то главный бог ордена – самовластие его главы, живого воплощения Закона. 
    В отношении же царской власти – правильной по слову Аристотеля, и имперской – условно неправильной, имеются сущностные, обозначенные самим философом различия. В трактате «Политика» Аристотель высказал такое суждение: «Если царя охраняет народ, то тирана охраняют наемники». Применительно к тематике этой монографии, получим следующее: «Если царя охраняет народ (иначе – сословное войско), то императора охраняет учреждение». Именно это мы видим на примере Римской империи, где войско (в отличие от республиканского Рима) являлось наемным. Та же самая практика существовала и в Константинополе. В Российской империи армия и вовсе состояла из крепостных, которых рекрутировали, обучали, и давали в руки оружие. В обоих случаях, будь то Россия или Рим, императора (и империю) защищало учреждение, а не сословное войско, и не народное ополчение. Отечественная война 1812 года, когда сам народ взялся за оружие, являлось скорее исключением, чем правилом.
    Крайними же примерами иафетических искажений являются, с одной стороны анархия, а с другой – революционная диктатура. Причем, в обоих случаях, будь то период Великой французской революции, или же Великой октябрьской, происходит отречение восставшего народа, как от Церкви, так и от царства. Происходит отречение от всех богоданных форм власти. И даже, в таких случаях, когда республики устанавливались не революционным, а эволюционным путем – Венеция, Великий Новгород, города-государства Северной Италии. Даже в этих случаях, при непринятии монархической формы управления, отношения со священноначалием у народа оставались напряженными. Если народ не желал того или иного епископа, то он и не мог управлять церковью в этих городах. В республиках, «де факто», народ считал самого себя выше церкви и выше царства. И если, в семито-хамитском формате, а также семито-иафетическом, царь это бог на земле, то для республиканцев, царь – пустое место.
    Об искажениях хананейских цивилизаций, к числу которых принадлежат – Финикия, Карфаген, Содом и Гоморра, и другие, уже было сказано. Поскольку, сами формы хананейских цивилизаций являют такое искажение. А если быть точным – являются реставрацией допотопной каиновой цивилизации.

    Константин Сергеевич Аксаков, в статье «Об основных началах русской истории» дал такое определение Правды, во взаимоотношениях людей земли с государственной властью. В своей работе он разграничил это понятие на два аспекта – «внутренняя правда» и «внешняя правда». Где «внутренняя правда» принадлежала людям земли – земскому управлению. «Внешняя правда» – князьям и царям.
    Указывая на особенность путей русской цивилизации, и указывая на ошибки цивилизации европейской, Константин Аксаков пишет следующее: «Существует другой путь, гораздо, по-видимому, более удобный и простой; внутренний строй переносится вовне, и духовная свобода понимается только как устройство, порядок (наряд); основы, начала жизни понимаются как правила и предписания. Все формулируется. Это путь не внутренней, а внешней правды, не совести, а принудительного закона. Но такой путь имеет неисчислимые невыгоды. Прежде всего формула, какая бы то ни была, не может обнять жизни; потом, налагаясь извне и являясь принудительной, она утрачивает самую главную силу, силу внутреннего убеждения и свободного ее признания; потом далее, давая таким образом человеку возможность опираться на закон, вооруженный принудительной силой, она усыпляет склонный к лени дух человеческий, легко и без труда успокаивая его исполнением наложенных формальных требований и избавляя от необходимости внутренней нравственной деятельности и внутреннего нравственного возрождения. Это путь внешней правды, путь государства. Этим путем двинулось западное человечество»[71].
    На Руси взаимоотношения власти и народа коренным образом отличились от европейского формата, о чем Аксаков пишет далее в своей работе: «Земля или народ пахал, промышлял и торговал; государство поддерживал он деньгами и в случае нужды становился под знамена. Он составлял сам собою одно огромное целое, для которого необходимо было государство, чтобы можно было жить ему своей жизнью и хранить безмятежно, безпрепятственно свой древний быт и свою веру. Государь, первый защитник и хранитель земли, поддерживал общинное начало, и народ, под верховной властью государя управлялся сам собою. Сельские общины выбирали своих старост, целовальников и других чиновников. Иногда государь призывал землю на совет и делал ее участницей дел политических»[72].
    Говоря же о причинах убывания Правды [Божией] в России, когда государство – ответственное за «внешнюю правду», присвоило себе полномочия Земли, Константин Аксаков справедливо обличает реформаторскую политику Петра I: «Мы сказали, в чем сила и основа русской земли, в чем сущность ее жизни, в чем отличие ее от других народов, в чем дух ее истории. Мы сказали, что это единственная во всем миpe история народа христианского не в слове, но и в деле, не в исповедании, но и в жизни, – по крайней мере по стремлению. Но сохранила ли Русь свои святые начала? То ли она ныне, что была прежде? – Вот вопрос. Какой же ответ?
    Я должен сказать теперь о перевороте в русской истории, важнейшем из всех переворотов, ибо он коснулся самых корней родного дерева. Я говорю о перевороте Петра. Из могучей земли, могучей более всего верой и внутренней жизнью, смирением и тишиной, Петр захотел образовать могущество и славу земную, захотел, следовательно, оторвать Русь от родных источников ее жизни, захотел втолкнуть Русь на путь Запада, путь, о котором мы сейчас говорили, путь ложный и опасный. Петр подчинил Poccию влиянию Запада; всем известное подражание Западу доходило до неистовства. От Запада Poccия принимала все, начиная от начал до результатов, от образа мыслей до языка, покроя платья (исторически всегда начиная с последних и доходя до первых). Горькое, горькое явление! Бедственное и унизительное!»[73].
    Понимая горячее несогласие К.С. Аксакова с реформаторской политикой первого императора России, постараемся с холодным рассудком понять, почему Россия была поднята на дыбы. Что заставило русских царей пойти в фарватере западной цивилизации? И почему, из Сардиса, минуя Ангела Филадельфийской церкви, мы сразу же вошли в Лаодикию?
    Ответом на вопрос может явиться понимание того, что историческое развитие совершается не по принципам движения к совершенству, чему учит теория эволюции и прогресса, а по принципам редукционизма, упрощения, и в конечном итоге, энтропийного распада. Символом такой энтропийности может служить истукан Навуходоносора из второй главы книги пророка Даниила.
    Редукционистское движение – от головы до стоп, происходит в истукане по принципу мутаций, или точнее – уменьшения атомного веса металлов, с одновременным изменением их свойств. Поскольку, атомный вес серебра меньший, чем атомный вес золота. Ко всему, серебро, оставаясь благородным металлом, оценивается по меньшей цене. То же самое можно сказать и о меди. Собственно, и железо, из которого изготавливают оружие, орудия труда, и стальные конструкции, обладает еще меньшим атомным весом. В книге пророка Даниила, таким образом, представлена последовательность трансмутации металлов, в сторону уменьшения атомного веса и изменения свойств. Отрицательным аспектом для всех трех перечисленных ниже металлов является их способность к окислению. Эти металлы, в отличие от золота, подвержены коррозии.
    Пятый же уровень и вовсе теряет металлические свойства. Ибо стопы истукана представляют собой кирпичную кладку, хотя и армированную железом. Когда же стопы переходят в пальцы, происходит разрушение истукана, благодаря чему открывается возможность для возрождения нового истукана. Разумеется, вновь с золотого уровня. Как показывает история, реликтовые попытки по восстановлению «железной» империи если и удаются, то успех такой реставрации не бывает долговечным.
    В историческом плане цивилизационные мутации совершаются, как правило, через четырнадцать поколений. Отсюда, не случайно, что Евангелие говорит о сменах исторических вех именно по прошествии четырнадцати колен: «Итак, всех родов от Авраама до Давида четырнадцать родов; и от Давида до переселения в Вавилон четырнадцать родов; и от переселения в Вавилон до Христа четырнадцать родов» (Мф. 1; 17).
    По слову Библии, именно в конце эпохи пророков и судей (т.е. – на четырнадцатом поколении) Израиль захотел сменить правление теократическое на царское. Господь благословляет царство, поскольку народ уже не слушал пророков, но каждый следовал похотям сердца своего. Для удержания народа в повиновении необходимо было подчинение его силою «внешней правды», то есть монархического государства.
    Разумеется, процессы мутаций на этом не прекратились. Движение от «золота» к «обожженной глине» происходило и в государственной сфере. Вавилонский плен, в этом плане, явился бичом для отступивших от истины духовных и светских правителей. 
    Также, и от Вавилона до пришествия Христа, когда во главу угла был поставлен даже не Закон, а обрядоверие, когда вовсю процветали симония в среде священства и торговля святыней в притворе Храма, когда в среде фарисеев двойной стандарт стал нормой, а саддукейская аристократия отвергала вероучительные догматы, когда создавшие идеологию о Мессии Завоевателе ессеи готовили всенародное восстание, именно в этот период системной деградации во всех областях жизни Израиля (по Леонтьеву – «вторичного смесительного упрощения») и пришел Спаситель Христос.
    В этом отношении, Библия дает возможность познать не только ветхозаветную историю, она дает нам возможность познать самих себя. Потому что, подобного рода системные сломы происходили и у нас в России. Аналогии с Израилем бывали здесь самые прямые. Поскольку, в результате церковного раскола, Россия попала сначала в крепостнический Египет, а после 1917 года, в Вавилонский плен. Только, если до распада Советского Союза, это был Вавилон тоталитарный, то в 1991 году мы вошли в стадию Вавилона либерального. Вавилона, все более принимающего обличье Карфагена.
    Происходит подобная мутация по одной причине: если нет движения, со стороны отдельных ли людей, либо народа, или государства, к возделыванию Божьего сада души – от силы в силу, от совершенства к совершенству, то Господь попускает действие отступления, попускает деградацию, упрощение и смерть. Отсюда видим, что время Суда Божьего, как если-бы – «близ есть при дверех».
    При этом необходимо понимать, что Суд Божий, что по-гречески означает – «кризис», совершается над человеком всякий раз, когда он уклоняется от своего высшего предназначения. Предназначение состоит в том, что Господь создал человека, чтобы сделать его хозяином Эдемского сада. И даже после грехопадения Адама и Евы эта задача не была от людей отнята. Человек должен был, теперь уже в покаянном делании, работать над преображением как самого себя, так и окружающего его мира. В этом контексте будет полезно привести размышления философов прот. Сергия Булгакова и Владимира Николаевича Лосского.
    Раскрывая тему предназначения человека, прот. Сергий Булгаков пишет следующее в книге «Философия хозяйства»: «Таким образом, природа с господствующим в ней слепым интеллектом или инстинктом только в человеке осознает себя, становится зрячею. Природа очеловечивается, она способна стать периферическим телом человека, подчиняясь его сознанию и в нем осознавая себя. В этом смысле человек есть центр мироздания, он дает имена животным и, уж разумеется, растениям и минералам, в нем осознает себя Логос мира, и это его потенциальное мировладение (некогда утерянное) частично и постепенно осуществляется в хозяйственном процессе. Таким образом, мы снова приходим к центральной идее натурфилософии Шеллинга о тождестве субъекта и объекта, или, что то же, о тождестве природы как бессознательного творчества духа и как сознательного его воспроизведения. Только это тождество, это глубочайшее интимное сродство природы и духа, делает возможным как потребление, так и производство, вообще хозяйство как субъективно-объективный процесс, тождество in actu. Шеллинг называет историю природы историей самосознания, она заканчивается появлением сознания. Но, достигнув этого порога борением бессознательных и слепых, хотя и целесообразных, ибо все-таки разумных, сил, природа как бы перерастает себя. Бессознательный рост восполняется, а отчасти и заменяется сознательным воспроизведением, даровое и инстинктивное становится сознательным и трудовым, «естественное» заменяется «искусственным», т.е. хозяйственно-сознательным. Природа, достигнув в человеке самосознания и способности труда над собой, вступает в новую эпоху своего существования. Хозяйственный труд есть уже как бы новая сила природы, новый мирообразующий, космогонический фактор, принципиально отличный притом от всех остальных сил природы. Эпоха хозяйства есть столь же характерная и определенная эпоха в истории земли, а чрез нее и в истории космоса, что можно с этой точки зрения всю космогонию поделить на два периода: инстинктивный, досознательный или дохозяйственный, – до появления человека, и сознательный, хозяйственный, – после его появления. Разумеется, мы говорим это не в смысле современного эволюционизма, но подразумеваем выявление живых сил, изначально вложенных в мироздание Творцом. Мир в собранном, законченном виде с Адамом-человечеством в центре создан Творцом, и то, что развивается во времени и составляет содержание истории, лишь воспроизводит внутреннюю связь и соотношение элементов мира, нарушенную грехопадением.
    Можно также сказать, что в человеке осознает себя natura naturatans, лежащая в основе natura naturata, но ею закрытая и как бы придавленная. Человек, медленно и постепенно освобождаясь от рабства вещей, продуктов natura naturata, снимает мертвый покров с природы и опознает творящие ее силы. Он понимает, что природа как продукт есть лишь порождение natura naturatans, хотя и искаженное злым владычеством «князя этого мира», для которого, однако, остается недоступна сама  natura naturatans, непорочная душа мира. И naturata natura, наши теперешние земля и небо, которые суть несовершенный продукт natura naturatans, «прейдут с шумом», имеют быть пересозданы, явятся новая земля и небо, новая плоть, но прежде этого с мира должен быть снят этот тяжелый свинцовый покров вещности и безжизненной окаменелости. Здесь мы вступаем, однако, уже в эсхатологию хозяйства, которая остается пока вне нашего рассмотрения. В хозяйстве, в сознательном воспроизводстве природы, можно видеть некий прообраз, предварение того освобождения natura naturatans от оков теперешней natura naturata, о которой сказано у апостола, что «вся тварь повиновалась суете тления не по своей воле, но по воле повинувшего ее» падшего человека, души мира, и что «вся тварь стенает и чает своего освобождения» от плена вещности, от тяжелого оцепенения, в дреме которого она грезит о своем освобождении»[74].
    Более точен и полон в определении данных Богом человечеству задач философ В.Н. Лосский. О чем он и пишет в книге «Очерк мистического богословия Восточной Церкви»: «Все было создано Логосом. Евангелист Иоанн говорит об этом: "Все через Него начало быть" (Ин. 1, 3), и мы это повторяем в Символе веры: "Имже вся быша". Но тот же Никейский Символ учит, что небо, земля и все видимое и невидимое сотворил Отец, а дальше Дух Святой назван "животворящим", ;;;;;;;;. "Отец творит Словом в Духе Святом, - говорит святой Афанасий, - ибо где Слово, там и Дух. И творимое Отцом – через Слово от Духа имеет силу бытия. Ибо так написано в 32-м псалме: "Словом Господним небеса утвердишася и духом уст Его вся сила их". Это – домостроительное проявление Святой Троицы: Отец, действующий через Сына в Духе Святом. Поэтому св. Ириней Лионский и называет Сына и Духа "двумя руками Божиими". Творение есть общее дело Пресвятой Троицы, но три Лица являются причинами тварного бытия различным, хотя и единым образом. Когда святой Василий Великий говорит о сотворении ангелов, он следующим образом высказывается о проявлении трех Лиц в деле творения: "В творении же их представляй первоначальную причину сотворенного (;;; ;;;;;;;;;;;;; ;;;;;;) – Отца и причину зиждительную (;;; ;;;;;;;;;;;;) – Сына и причину совершительную (;;; ;;;;;;;;;;;) – Духа; так что служебные духи имеют бытие по воле Отца, приводятся же в бытие действом Сына и совершаются в бытии присутствием Духа". Это общее действие Святой Троицы, представляющееся как двойное домостроительство Слова и Духа – зиждительное и совершительное – сообщает твари не только бытие, но и "благобытие" – способность жить по благу, то есть совершенство»[75].
    При этом В.Н. Лосский указывает, что человек является существом более совершенным чем ангелы, и потому, задача поставленная для него Богом много выше чем для ангелов. Суть же этой задачи, согласно учению прп. Максима Исповедника такова: «По учению святого Максима Исповедника, сотворение мира состоит из пяти "отделений", создающих концентрические сферы бытия, в средоточии которых стоит человек, потенциально все их в себе содержащий. Прежде всего следует различать природу нетварную и природу тварную, Бога и всю совокупность твари. Затем тварная природа делится на мир умозрительный и мир чувственный (;;;;; ;;; ;;;;;;;). В чувственном мире небо отделено от земли (;;;;;;; ;;; ;;). Из всей поверхности земли выделен рай (;;;;;;;;; ;;; ;;;;;;;;;;), место, где обитал человек. И наконец, человек разделяется на два пола – мужской и женский, то разделение, которое окончательным образом завершается в падшей природе после грехопадения. Это последнее разделение совершено Богом как бы в предвидении грехопадения, согласно учению святого Максима Исповедника, повторяющего здесь святого Григория Нисского: "Существо, начавшееся с изменения, - говорит последний, - сохраняет сродство с изменением. Вот почему Тот, Который, по слову Писания, видит все вещи до их рождения, рассмотрев, или, вернее, предусмотрев по предвосхищающей силе Своего ведения, в какую сторону мог бы уклониться свободный и независимый выбор человека, как только Он увидел, что из этого могло бы произойти, "надбавил" к образу разделение на мужской пол и женский; это разделение не имеет никакого отношения к Божественному Первообразу, но оно, как уже говорилось, связано с неразумной природой". Но здесь богословская мысль теряет свою четкость и не может быть ясно выражена: переплетаются два плана – план сотворения и план падения, и мы можем воспринимать первый только сквозь аспект, свойственный второму, то есть воспринимать проблему пола в том виде, в каком она проявляется в падшей природе человека. Истинное значение этого последнего таинственного разделения можно усматривать там, где пол преодолевается в новой полноте – в мариологии, в экклезиологии, а также в таинстве брака и "ангельском образе" монашества. Как это последнее, так и все остальные разделения вследствие грехопадения обрели характер ограниченности, разрыва и раздробленности.
    По учению святого Максима Исповедника, первый человек был призван воссоединить в себе всю совокупность тварного бытия; он должен был одновременно достигнуть совершенного единения с Богом и таким образом сообщить состояние обожения всей твари. Ему нужно было прежде всего в своей собственной природе преодолеть разделение на два пола путем безстрастной жизни по Первообразу Божественному. Затем он должен был соединить рай со всей землей, то есть, нося всегда рай в себе в силу своего постоянного общения с Богом, он должен был превратить в рай всю землю. После этого ему предстояло уничтожить пространственные условия не только для своего духа, но также и для тела, соединив землю и небо, то есть весь чувственный мир. Перейдя границы чувственного, он должен был затем путем познания, равного познанию духов ангельских, проникнуть в мир сверхчувственный, чтобы соединить в себе самом мир сверхчувственный и чувственный. Наконец, не имея ничего вне себя, кроме одного Бога, человеку ничего не оставалось бы, как полностью себя Ему отдать в порыве любви и вручить Ему всю вселенную, соединенную в его человеческом существе. Тогда Сам Бог, со Своей стороны, отдал бы Себя человеку, который по этому дару, то есть по благодати, имел бы все то, что Бог имеет по природе. Таким образом, свершилось бы обожение человека и всего тварного мира. Так как эту миссию, данную человеку, не выполнил Адам, то мы можем проразумевать ее в деле Христа – Нового Адама»[76].
    Опосредованно, в отношении к изложенным здесь концепциям прот. С. Булгакова и В.Н. Лосского, выразил суть русской цивилизации, а значит и ниспосланную ей Свыше задачу, исследователь капитализма А.Г. Махоткин: «Код русской цивилизации – совесть. Код запададной цивилизации – выгода. Эти коды несовместимы и взаимоисключающи»[77].
    Таким образом, если говорить о земном предназначении человека, в соответствии с приведенными выше выкладками, то главной задачей Бога является дело преображения этого мира через преображение человечества. Именно на этот аспект указывает в первую очередь В.Н. Лосский, цитируя святителей Григория Паламу, Григория Нисского и прп. Максима Исповедника. Поскольку, именно совершающееся «от силы в силу, от степени в степень» обожение человека и является главным условием для обожения всего мира. Ибо, пришествие на землю воплотившегося Логоса для того и совершилось, чтобы исправить ошибки человечества, сделанные им едва не сразу после окончания Великого потопа. Потому что, не технические средства (образом которых является Вавилонская башня), не ревность по овладению миром «во имя свое», могут реально соединить небо с землей, но церковные таинства, смирение, молитва и доброделание во Христе Иисусе. Именно об этом пришел нам сказать Христос, как о главном условии преображения душ человеческих, и об условии последующего преображения всего строя земной жизни.

    В завершение же этой главы, возвращаясь к теме возрождения трихотомии цивилизационных монад в России, необходимо сказать следующее: «Первым, кто положил начало к слому Троицецентричности Русской цивилизации, и кто начал движение от Русского Самодержавия к Римской автократии, был Борис Годунов». Ибо, если Иван Грозный являлся во всей полноте Первым Русским Самодержцем, то Борис Годунов стал, пусть не во всей полноте, первым русским самовластцем.
    И если, в 1613 году Россия вернулась к прежним цивилизационным основаниям, то, движение к чуждой для нас Римской автократии началось, в государственной сфере, с принятия основанной на Римском праве «Утвержденной Грамоты» 1649 года, а в сфере церковной, с замены старого обряда на новый. Таким образом, после проведения реформ в законодательной и церковной сферах, произошла замена, во-первых – Русского права на Римское, а во-вторых – Русского Самодержавия на Ромейское самовластие. В-третьих – произошла замена Русской соборности на греческую иерократию. А потому, онтологически, чем больше мы удалялись от Русского Самодержавия к автократии Ромеев, тем ближе продвигались к воцарению Великого автократора, каким и являлся Петр I. К Российскому Самодержавию (да и то, не во всей полноте) мы вернулись лишь через полторы сотни лет, причем, не само собой, не автоматически, но, главным образом, по молитвам святых. Поэтому, и сейчас, если мы желаем возрождения в России нераздельно-неслиянного единства трех цивилизационных монад, также нужна молитва об этом возрождении. 
    За сотни лет развития отступления русский народ утратил данное ему Богом главное качество – общинность. Не патриархальность, как это есть на Востоке, не социальность, как это есть на Западе, но общинность. Русские люди по природе более общинники, чем общественники. И потому нам нет смысл подражать тяготеющим к социальности европейцам. В этом главное отличие Русской цивилизации от цивилизации романо-германской.
    Стремление же к социальности в Западной Европе началось еще со времен Афинской и Римской демократий, со времен античных республиканских политий. Мы же, русские люди, и другие входящие в русский мир народы, потому и разобщены, потому что лишились главного – общинности. Лишились своего главного цивилизационного основания, без которого не может быть, ни церковной соборности, ни гражданского самоуправления. Возродить их, главная задача нашего и будущего поколений.


    «Удерживающий – необходимость церковного Определения»

    Отношение к вопросам эсхатологии было очень напряженным уже во время жизни Учеников Христовых. Именно этот аспект, поскольку христиане, в ожидании скорого Второго пришествия Христа, перестали заниматься земными делами, и побудил Апостола Павла написать два Послания к Фессалоникийцам. Подобного рода ожидания обострялись и в конце Первого тысячелетия от Рождества Христова, и в канун Восьмой тысячи лет от Сотворения мира. Такого же рода ожидания владеют умами верующих и в настоящее, поистине апокалиптическое время.
    Противоположная позиция, обозначенная еще первыми Вселенскими соборами как ересь хилиазма, наоборот, говорила о земном тысячелетнем царстве Господа Иисуса Христа. Отметим, что подобного рода хилиастские (или – милленаристские) настроения, не раз овладевали умами, и овладевают до сих пор, особенно в среде протестантских сект и течений. Тем не менее, в обоих случаях, конец света и предваряющее его правление антихриста, трактовалось как проявление гнева Божьего за грехи человечества.
    В предыдущих главах нашей монографии мы подробно разбирали взгляд святых отцов на вопросы эсхатологии. При разности толкований, в частности на Второе Послание к Фессалоникийцам, все отцы были едины в одном: «Пришествие антихриста есть следствие отпадения человечества от Бога, от истинной веры, есть следствие умножения греха в мире». Также, общим для всех пророчеств о последних временах, является указание отцов на необходимость покаяния, как главного средства для перемены гнева Божьего на милость.
    О пророчествах, которые надо рассматривать не в аспекте фатального предопределения, а с позиций Божьего призыва к покаянию и изменению жизни, пишет прот. Иоанн Мейендорф в книге «Рим – Константинополь – Москва»: «Библейское понятие «пророчества» ведет нас к третьему виду эсхатологии, который учитывает и силу Божию, и человеческую свободу, и ответственность. Как в Ветхом, так и в Новом Завете пророчество не есть просто предсказание будущего или объявление неизбежности. Оно «либо обетование, либо угроза». Другими словами, как справедливо отмечает русский религиозный философ Г.П. Федотов, оно всегда обусловлено. «Грядущая благая» – это обетование верным, тогда как катаклизмы – угроза грешникам. Однако и то и другое в конечном итоге обусловлено человеческой свободой: Бог отказался от уничтожения Содома ради десяти праведников, и когда ниневитяне покаялись, Он простил Ниневию, пощадив ее от того бедствия, которое предрек ей Иона.
    Бог не связан никакой естественной или исторической необходимостью. Человек сам, в своей свободе, должен решать, будет ли пришествие Иисуса Христа Страшным судом или радостным брачным пиром. Никакая эсхатология не может соответствовать христианскому благовестию, если не утверждает одновременно и власть Божию над историей, и задачу человека, состоящую в той совершенно реальной свободе, которая возвращена ему во Иисусе Христе для созидания Царства Божия»[78].
    Необходимым условием для перемены человеческой участи, перемены гнева Божьего на милость, является, как пишет о том В.Н. Лосский в книге «Боговидение», стремление к богообщению. Богообщение же, как говорит о том все учение Церкви, невозможно без покаяния и молитвы. Невозможно без глубинного изменения ума и сердца, «метанойи», по определению святых отцов. Цитируя издание Афонского Пантелеимонова мон-ря – Слово 79, Владимир Лосский пишет: «Нельзя назвать истинным христианином того, кто не имеет этого опытного переживания света, этого сознательного богообщения: ;Мы не то, чего не знаем, говорим, но что знаем, о том свидетельствуем. Свет во тьме светит, и в нощи, и во дни, и в сердцах наших, и в уме нашем, и осиявает нас невечерне, непреложно, неизменно, неприкровенно – глаголет, действует, живет и животворит и делает светом тех, которые осияваются Им. Бог есть свет, и те, которые сподобляются узреть Его, все видят Его как свет, и те, которые прияли Его, прияли как свет… Те, которые не видели света Его, не видели и Его, потому что Бог свет есть; и те, которые не прияли света Его, не прияли еще благодати, потому что приемлющие благодать приемлют свет Божий и Бога… Но те, которые не сподобились еще приять или вкусить его, все находятся еще под игом закона, еще состоят под сенью и образами, еще суть чада рабынины. Пусть это будут цари, пусть патриархи, пусть архиереи или иереи, пусть начальники или подначальные, пусть миряне или монахи. Все они еще во тьме сидят и во тьме ходят, и не хотят, как должно, покаяться. Покаяние есть дверь, которая выводит человека из тьмы и вводит в свет;»[79].
    Как далее пишет В.Н. Лосский, главным противоречием между католическим Западом и православным Востоком, возникшим задолго до раскола 1054 года, была позиция тех, кто регрессируя от поколения к поколению (Срав. Мф. 1; 17 – о чем сказано в предыдущей главе) вернулся под «иго закона», вернулся во тьму (вспомним, что свт. Иларион в «Слове о законе и благодати» называет закон тенью Света), и теми, кто прияв Свет, были оживотворены им. В этом состоял главный аспект споров между мон. Варлаамом Калабрийским и свт. Григорием Паламой. Знаменательно, что св. Григорий Палама являлся архиепископом Фессалоникийским, что имело знаковое значение. Ибо, именно в Фессалониках, еще при жизни Апостолов, наиболее сильно проявились эсхатологические ожидания. И именно в Посланиях к Фессалоникийцам Апостол Павел дал убедительное разъяснение, что «тайна беззакония… не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь» (Фес. 2; 7).
    С позиций уже нашего времени можно говорить со всей ответственностью, что победа сторонников Григория Паламы (сторонников обожения человечества) над сторонниками томистской схоластики, то есть – «рабства закону», и являлось главным событием подходящей к завершению Седьмой тысячи лет. Можно сказать более: именно эта победа и открыла путь для продолжения земной истории. Именно она указала человечеству на высший смысл земного существования. На необходимость стяжания Правды Божией, которая есть «Свет во тьме», свет в сердцах, и свет в умах.
    Говоря в предыдущих главах об антиномичности трихотомии «Русской Симфонии» – «Церковь – Царство – Земство», и указывая на антиномичность Византийской дихотомии – «Симфонии царской и церковной властей», ключ к пониманию этого нераздельно-неслиянного единства находим как раз у свт. Григория Паламы.
    Важность победы сторонников Григория Паламы заключается также в том, что как ни парадоксально, но истоки уклонения Запада в законничество и в аристотелизм, ставшие почвой для развития томистской схоластики, и создание университетов (которые с самого начала взяли курс на разрыв с религией, и в конечном итоге развитие гуманистических учений, положивших основание для эпохи Возрождения), все это, как ни парадоксально, появилось сначала в Византии, и лишь потом, хотя и в трансформированном виде, утвердилось на Западе.
    Владимир Николаевич Лосский пишет об этом так: «Но в Византии, не знавшей схоластической философии, расстояние, отделявшее философов от богословов, было более значительным, нежели на Западе. Св. Фома Аквинат, например, вел борьбу с аверроизмом во имя христианской философии. А в Византии именно философы возомнили себя богословами и, нападая на один из аспектов духовной жизни, столкнулись с догматическим Преданием. Видеть в противниках св. Григория Паламы только лишь представителей религиозной западной мысли, принимать их за «византийских томистов» было бы очень большой ошибкой. Здесь, скорее, встреча с томистской схоластикой на уровне известного интеллектуализма. Но это был интеллектуализм восточного происхождения: превзойденный богословием античный эллинизм снова проявляется в образе мыслей этих гуманистов, воспитанных на изучении философии и желающих поэтому смотреть на каппадокийцев глазами Платона, на Дионисия – глазами Прокла, на Максима Исповедника и Иоанна Дамаскина – глазами Аристотеля. Проблема в;дения Бога для противников исихии становится в плане интеллектуальном: это гнозис, познание; для святого же Григория Паламы, как и для всего мистико-богословского Предания, боговидение неотделимо от об;жения и есть один из его аспектов. В сущности, спор шел о возможности реального общения с Богом, иначе говоря – о природе благодати»[80].
    По большому счету, предлагаемая нами Троицецентрическая формула «Русской Симфонии» – «Церковь – Царство – Земство», где Правда Божия принадлежит (главным образом) Церкви, «внешняя правда» – Царству, а «внутренняя правда» – Земству, эта формула не выйдет за рамки идеологического клише до тех пор, пока не произойдет реального об;жения, и первого, и второго, и третьего. На примере истории России мы не раз убеждались, что из-за отсутствия богословских оснований (дело ограничивалось либо апологетикой, либо внешним благочестием и созданием правил) в деле развития Русской цивилизации, мы всякий раз проваливались в пучину Смут, потрясений, расколов, реформ по западному образцу, в конечном итоге – революций и прочих нестроений. Вспомним, что духовным катализатором, сначала Первой мировой войны, затем революции 1917 года, и последовавших за ними краха Самодержавия и гражданской войны, стал спор между имяславцами и имяборцами. По сути, это была та же ситуация, когда новые Варлаамы, с их внешним пониманием вопроса о Божественных энергиях, ополчились против сторонников учения Григория Паламы. И если в середине XIV века спор закончился победой исихастов, то в начале ХХ века исихасты потерпели от «варлаамитов» сокрушительное поражение. И если в первом случае, победа паламистов открыла путь для продолжения земной истории, а следовательно, к передаче скипетра Удерживающего России, то в результате победы последователей Варлаама, этот скипетр был от России отнят. Похуление Имени Божьего открыло путь к разрушению цивилизации Логоса и построения на ее месте цивилизации цифры. И единственной причиной, почему Россия продолжает нести функцию Удерживающего, отчего Определение об Удерживающем от нее не отнято, является искупительная во Христе жертва за Россию, за народ, за Церковь, Царя Николая II.
    А потому, надо ли повторять, что для продолжения земной истории, нужны не идеологические схемы, не прожекты, какими бы замечательными они не были, а реальное возрождение исихастской традиции в монашестве, реальный перевод ориентиров – будь то Церковь, государство, или общество, на об;жение твари в ее движение по благодати к Творцу. Лишь только в этом случае Господь может открыть нам путь Обетования, а значит отодвинуть время последнего Суда. Именно по этой причине нам сейчас нужен не декоративный Поместный собор, на котором архиереи покорно проголосуют – «за», чтобы им не предложили, но Собор в Истине. Собор, на котором должны быть рассмотрены (с позиций учения свт. Григория Паламы) все отступления за последние две тысячи лет, с положительным их решением. В настоящий исторический период нам как воздух необходимо церковное Определение об Удерживающем, о «Русской Симфонии», о Русском Царстве, и о соборности, которая есть душа Святой Руси. Ибо, лишь в этом случае мы можем надеяться не только на щадящее преодоление надвигающихся апокалиптических событий, но и на возрождение всего строя Русской цивилизации. 
    О сути учения Григория Паламы Владимир Лосский очень ёмко сказал в книге «Боговидение». На вопрос: «Как примирить непознаваемость Бога с Его познаваемостью, невозможность общения с Богом с возможностью действительного общения с Ним?», В.Н. Лосский отвечает словами самого свт. Григория: «Сущность Божия непричастна и некоторым образом причастна. Мы приобщаемся Божественного естества и вместе с тем нисколько его не приобщаемся. Итак, нам нужно держаться того и другого утверждения и полагать их как мерило благочестия»[81].
    Далее, философ более подробно разъясняет это антиномичное утверждение: «Св. Григорий Палама разрешает эту антиномию, не упраздняя ее и сохраняя за ней основную тайну, которая в неизреченном различении сущности (;;;;;) и присущих ей энергий остается неприкосновенной. «Озарение и Божественная и об;жающая благодать не сущность, а энергия Божия», «энергия общая и Божественная сила в действии Триипостасного Бога», – говорит свт. Григорий Палама. Таким образом, «когда мы говорим, что Божественная сущность приобщима не в самой себе, а в своих энергиях, мы остаемся в границах благочестия». Это различение между сущностью и энергиями не вводит в Божество никакой сложности. Сложность была бы в том случае, если бы действие противопоставлялось страданию в смысле пассивности, если бы энергия предполагала страдательность (;; ;;;;;;;); но Бог «проявляет действие, но не страдает по отношению к нему». Для Паламы сущность и энергия – не две «части» Бога, как все еще воображают некоторые современные нам критики, а два различных модуса бытия Божия, в Своей природе и во вне Своей природы; это тот же Бог, пребывающий абсолютно недоступным по Своей сущности и всецело Себя сообщающий в Своей благодати. Подобно догмату Троичному, догмат о Божественных энергиях никак не нарушает Божественной простоты, если только эта простота не превращается в философское понятие, которым пытаются определить неопределимое»[82].
    О том же, что учение Григория Паламы не является неким новшеством, но опирается на учение древних отцов, В.Н. Лосский далее говорит так: «Различение между усией (сущностью – прим. А.С.) и энергиями, или действиями, различение, утвержденное Соборами XIV века, есть догматическое выражение Предания о познаваемых свойствах Божиих; его мы видели у каппадокийцев и позднее у Дионисия в его учении о божественных соединениях и различиях, о силах (;;;;;;;) или же о «луче божественного мрака»; это различение намечает два пути богословия – путь утверждающий и путь отрицающий (апофатическое богословие – А.С.); один из них Бога открывает; другой ведет к соединению с Ним в неведении. Наконец, у св. Максима Исповедника и св. Иоанна Дамаскина мы видим то же учение об энергиях в его приложимости к христологии и, в частности, в сообщимости Божественной славы человеческой природе Христа, в ипостасном единстве воплотившегося Слова. Все эти предшествующие богословские данные послужили Собору 1351 года опорой в его вероучительных постановлениях, которые, согласно святоотеческому преданию, подтверждали определение Божественной и нетварной благодати как энергии от троической единосущности отличной, но от нее неотделимой»[83].
 
    В завершении же этой главы, вновь поднимая вопрос о необходимости созыва Поместного собора в Истине, постараемся указать на главные аспекты, которые на этом Соборе должны быть рассмотрены. В своих книгах – «Цивилизационный выбор России», «Кощеевы иглы Русской цивилизации», также в монографиях «Теократия или теология: Израиль или Рим», «Выбор Русского мира» и «Витязь у трех дорог», мной был представлен комплекс вопросов, которые со всей необходимостью должны быть рассмотрены на Грядущих Поместном и Земском соборах. Все эти работы выложены на портале «Проза.ру», в виде статей, которые входят в эти книги.
    В связи с чем, поскольку повторное озвучивание этих вопросов отпадает, постараемся сделать акцент только на главных аспектах, в отношении как церковного, так и государственного (в целом – цивилизационного) строительства.
    Первым вопросом должно явиться рассмотрение трихотомии «Русской Симфонии» и «Русского Удерживающего». Собором должно быть выработано четкое Определение Удерживающего, не только Первого и Второго Рима (главным принципом которых была выраженная в идеологии «Симфонии властей» дихотомия Церкви и Царства), но и Рима Третьего.
    Вторым вопросом должно стать рассмотрение Троицецентричности «Русского Удерживающего», цивилизационнообразующим аспектом которого должна стать Правда Божия, а не Закон, как это было в Древнем Израиле, а также в романо-германских цивилизациях. Правда Божия здесь должна быть принадлежностью не только Церкви (таинства которой освящают Удерживающего и молитва которой призывает Божью благодать), но в равной степени – Государю с подчиненным ему государством, и Земле с живущей на ней народом Божиим. Высшей Правдой Церкви является Соборность. Ибо, без нее – соборности, которая есть душа Церкви, невозможно одухотворить ни «внешнюю правду» государства, ни «внутреннюю правду» Земли.
    Такое же управление по Правде Божией, что составляет суть Третьего вопроса, должно быть главной прерогативой Помазанника Царя, ибо (на что указывал профессор права Н.А. Заозерский[84]) Государь и государство не являются синонимами. Государь, как личный Удерживающий, и государство в значении – «то катехон», как аппарат «внешней правды», хотя и сочетаются в нераздельной неслиянности, но при этом не заменяют и не подменяют друг друга. Ибо, если в государстве закон является главной системообразующей силой, то сам Государь находится над (а не – под) законом. Причиной тому, его Помазанничество, его воля, разум и сердце, оживотворенные Божественной Правдой.
    Четвертым пунктом Грядущего Собора должно стать рассмотрение вопроса о церковной соборности, как о душе Церкви. Ибо, также, как тело без души является трупом, так и Церковь без соборности превращается в бездушную иерократическую организацию. В отношении чего должны быть разработаны и канонически определены механизмы церковного управления, с выборностью священства и епископата. Одновременно с тем должны быть разработаны механизмы отзыва избранных народом Божиим нерадивых священников и епископов. Должен быть воссоздан институт «белого» избираемого народом епископата, и избираемого монашествующими «черного» епископата. Со всей необходимостью, сферы влияния – «белых» епископов над церквами в миру, а «черных» епископов над монастырями, должны быть разделены. 
    Важнейшим вопросом на Грядущем Соборе должен стать аспект самоуправления приходов и монастырей, когда финансовая, хозяйственная, управленческая и иная деятельность, должны осуществляться при непосредственном участии членов общин и братии в монастырях. При этом, вопросы самоуправления должны быть не только отражены в церковных уставах, но должны получить каноническое обоснование. Поскольку, без такого обоснования нельзя будет избежать реставрации иерократии и папизма в Церкви.
    Пятый вопрос должен быть посвящен рассмотрению гражданского (Земского) самоуправления, в котором аспект соборности, жизни по «внутренней правде», не исходит от Церкви, и тем более не исходит от государства, но существует изначально, в качестве Божественного Определения для всех потомков Иафета.
    Отсюда, Шестой пункт, который на Соборе должен быть рассмотрен и решен, это аспект нераздельно-неслиянного единства цивилизационной триады Церкви – Царства – Земства. То есть, «Русской Симфонии», которые обозначены нами в первом и втором пунктах.
    Особо, Седьмым пунктом, в этом контексте должен быть рассмотрен вопрос семьи, с позиций богоданного института, являющегося с одной стороны «малой церковью», а с другой – основной ячейкой государства. Семья, как «малая церковь» и как «малый катехон», где глава семьи – муж, является одновременно ее епископом и личным («о катехон») удерживающим. Где, муж, это не просто общественная функция, но, во всей полноте властная категория, присущая, с одной стороны Помазаннику-царю, а с другой – священнику или епископу.
    Со всей необходимостью, Восьмым пунктом, должен стоять вопрос о невозможности возрождения Русской Православной цивилизации на основаниях Закона. Поскольку, в основании и Церкви и Царства должна находиться Правда Божия, в которых закону определяется сугубо рабочая регулирующая роль. Земля и Земство, в этом случае, находясь в нераздельно-неслиянной связи с Церковью, Царством и государственным управлением, в одинаковой степени оживотворяются энергиями и действием Правды Божией, которая, в соответствии с Определениями Творца о трех главных видах цивилизационного устройства, ниспосылается Им на Церковь, Царство и народ Божий. 
    Ко всему, ратуя за возрождение соборности, которая есть душа Церкви и душа Святой Руси, необходимо помнить, что соборность существует и на Небесах. Ибо, именно благодаря ей, небесная иерархия – Отец–Сын–Дух Святой, не редукционирует до степени субординации, ибо все Трое в ней равнозначны друг другу. Производная же от иерархии субординация, когда каждый ангел знает свое место, существует только в сотворенном Господом духовном мире. Но в сферах, в которых царствует Творец, и в которых нет изменения, вместо субординации господствует дух соборности и любви.
    Разумеется, принятие предлагаемых здесь Определений необходимо не для того, чтобы общество оставалось таким как есть. И не для того, чтобы развитие апостасии продолжалось и далее. Но для того, чтобы для людей естественным делом стала борьба со своей падшей природой, борьба с главным врагом – духами злобы поднебесной. Итогом же этой борьбы должно стать нравственное и духовное преображение человека.
    Таким образом, если эти вопросы на Грядущем Соборе будут положительно решены (а рассмотреть на соборах надо все отступления, как минимум, за два последних тысячелетия), то у России (а значит, и у всего мира) появится возможность преодоления нынешнего апостасийного кризиса, с возможностью перехода уже на новый Логосный цивилизационный уровень. О том, что эта новая Логосность должна заключаться в Троицецентричности, а не в повторении властной дихотомии Первого и Второго Рима, и уж тем более не в монотеистической теократии Древнего Израиля, мы говорили на протяжении всей этой монографии.


    «Каковы итоги. Вместо послесловия»

    Ответ на вопрос: «почему Закон стал во главе угла, как цивилизации Ромеев, так затем и России?» можно найти в Священном Писании. В книгах «Исход» и «Второзаконие» подробно изложены события, касающихся заключения Богом Завета с Израилем, после его исхода из Египта. При посредничестве прор. Моисея Господь дал Израилю Десять Заповедей, а после устроения Ковчега и Скинии Завета, дал шестьсот тринадцать предписаний, касающихся религиозного, общественного и бытового устройства.
    Ответ на вопрос: почему после исхода из Египта Бог начал с «рабства Закону», а не с жизни по благодати, лежит на поверхности. Официальная церковная позиция (утвердившаяся в XIX веке) о пребывании Израиля в Египте, указывает на четырехсотлетний период. В последнее же время произошло изменение этого взгляда. Евгений Андреевич Авдеенко указывал на 215 лет египетского  рабства, поскольку сказано – «Итак, всех родов от Авраама до Давида четырнадцать родов». То есть, даже с учетом долгожительства праотцев Авраама-Исаака-Иакова, период от Авраама до Давида занимает пятьсот, много шестьсот лет. Тем не менее, даже 215 лет являются большим сроком. Поэтому, находясь в течение двух веков в состоянии рабства, израильтяне внутренне переродились. Из Египта вышли уже не свободные люди, но пра-пра-правнуки рабов, которые сами являлись рабами, причем глубоко внутренне, до мозга костей. Поэтому, после нескольких проверок, которые выявили рабский (и вместе с тем – бунтарский) дух евреев, Господь заключил с Израилем Завет Закона.
    Отсюда, неудивительно, что воплотившийся Христос искал Учеников не в законнической Иудее, а в областях разсеяния. В местности Галилея жило много греческих и римских колонистов, поэтому и представители еврейского народа, соприкасаясь с ними, поневоле воспринимали европейские обычаи. Обычаи эти заключались, прежде всего, в открытости, безхитростности, добродушии, в способности (прежде всего это касалось греков) глубоко и нелукаво мыслить. Единственный, кто принадлежал к касте законников, был Иуда Искариот. Законник, это всегда раб. Его сознание ограничено «прокрустовым ложем» установочного мышления. Законник не может выйти из каземата юридической логики. И именно потому иудеи не приняли Христа и отвергли путь ко спасению.
    Таким образом, Священное Писание показывает нам, что основой не только церковной жизни, но и всей цивилизации Израиля, стал жесткий детерминизм Закона. Причем, закон предписывал, в ряде случаев, отречение от голоса совести. Примером тому может служить, наказание Израиля Моисеем за поклонение золотому тельцу. После того как Моисей в гневе разбил Скрижали Завета, произошло следующее событие: «И стал Моисей в воротах стана и сказал: кто Господень, [иди] ко мне! И собрались к нему все сыны Левиины. И он сказал им: так говорит Господь Бог Израилев: возложите каждый свой меч на бедро свое, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего. И сделали сыны Левиины по слову Моисея: и пало в тот день из народа около трех тысяч человек» (Исх. 32; 26-28).
    А теперь, хочу обратить внимание читателей на следующий аспект! Именно тогда, когда призванные Моисеем сыны Левия выполнили его приказ, был создан первый на земле военно-религиозный орден. И до самого конца существования Израиля левиты были блюстителями этого ордена, образно выражаясь – опричниками Храма, на которых возлагалась забота следить за благочестием как народа, так и священства. Более того, и весь строй жизни Израиля был в серьезной степени орденским. Ибо, как в католических орденах его членов связывала клятва верности ордену, так и весь народ Израиля был связан клятвой верности Завету.
    Этот же принцип был затем утвержден в Арабских халифатах и в особой степени в Фатимидском халифате. Он же стал главенствующим в католических монашеских и рыцарских орденах. По традиции, этот же принцип перешел в орден иезуитов и во все без исключения масонские ложи. Более того, в качестве эксперимента его применил Царь Иван IV. Но, если для Ивана Грозного опричнина была вынужденной и временной мерой, то Борис Годунов пошел дальше. Внимательное изучение Соборного Уложения 1598 года, которое свидетельствует о Клятве верности не только царю Борису, но и всем его потомкам «из рода в род», приводит к пониманию того, что в случае удачи этого замысла, вся Россия превратилась бы в государство-орден по израильскому образцу. И, не по той ли причине в России вскоре начались страшные бедствия, закончившиеся польско-литовской оккупацией, от того что Господу такой цивилизационный разворот со стороны Годунова был неугоден. Тем не менее, подобного же рода Соборный Обет был повторен, но уже в 1613 году, во время призвания на Царство Михаила Федоровича Романова.
    В отношении чего возникает закономерный вопрос: «Не по этой ли причине, когда внедренная Годуновым «новая нормальность» не только не была осуждена, но и была повторена в 1613 году, с середины XVII века у нас начался разворот, сначала в сторону византизма, затем, со времени открытия Славяно-греко-латинской академии, в сторону латинства. А со времени Петра I, в сторону германо-английского мира. А затем – Франции, снова Германии, и в итоге – Англии. И не по причине ли развития этой «нормальности» мы впоследствии восприняли и западные философии, и экономические теории, и революционные доктрины, которые и привели к 1917 году, а затем к гибели самого Дома Романовых?»
    Отсюда, вопрос о цивилизационных подменах, в отношении перевода строя Русской жизни на иудейско-арабский формат (посредством Соборных Обетов 1598 и 1613 годов), тоже должен быть рассмотрен на Грядущих Поместном и Земском соборах.
    В отношении неоднократно совершавшихся в русской истории подмен, встает вопрос о необходимости возвращения в обиход Студийского устава, который святые Кирилл и Мефодий принесли  на Русь еще до призвания князя Рюрика. Важность рассмотрения этого вопроса состоит в том, что Студийский устав (за основание которого был взят древний устав Восточной Церкви) был разработан и внедрен прп. Феодором Студитом в глухие годы иконоборчества. Греческая Церковь приняла этот устав одновременно с Чином Торжества Православия. И потому, знаменем этого устава является не только дело победы над иконоборчеством, но также и дело победы над всеми осужденными на Вселенских Соборах ересями.
    Именно этот устав Победы и был принят Русью, сначала при князьях Аскольде и Дире, затем при св. равноап. княгине Ольге, и окончательно при св. равноап. князе Владимире. И если вести отсчет от середины IX века, (то есть, со времени проповеди св. Кирилла и Мефодия), то до конца XIV века, когда начался переход на Иерусалимский устав, прошло пять с половиной веков. Есть основание полагать, что Троицецентризм, как в церковном, так в государственном, и общественном строительстве, стал утверждаться на Руси благодаря именно Студийскому уставу.
    И не по этой ли причине, когда греки внедрили на Руси Иерусалимский устав (в чем для нас не было никакой необходимости), началось поэтапное отступление Русской Церкви от Правды Божией к законничеству, или иначе, к степени Ангела Сардийской церкви.
    Следующий шаг к отступлению был сделан в середине XVII века, по причине перехода уже на Новоиерусалимский устав, следствием чего Россия получила, с одной стороны церковный раскол, а с другой, отступление к степени Ангела Лаодикийской церкви. И не по этой ли причине в кругах академической профессуры стало совершаться уклонение, для одних в филокатоличество, а для других в филопротестантизм. Что, в свою очередь, стало причиной создания (уже в ХХ веке), сначала обновленческой «живой» церкви, а после Великой Отечественной войны экуменического движения.
    В отношении замены Студийского устава на Иерусалимский, и далее, Иерусалимского на Новоиерусалимский, должно сказать следующее. Эта ситуация идеально подпадает под народное определение: «Первый брак от Бога, второй от человеков, третий от сатаны».
    Для подтверждения правоты этой пословицы, укажем на развитие исторических событий, случившихся после принятия означенных уставов. Студийский устав здесь был ознаменован восходящим развитием Руси, закончившимся возвышением Москвы, церковной автокефалией Русской Церкви, утверждением парадигмы (практической) Троицецентризма, а в политическом плане, в победе над Ордой.
    С принятием Иерусалимского устава вектор цивилизации продолжал возрастать к Троицецентризму. Москва, в этот период, после окончательного освобождения от татар, стала столицей мировой державы. Отрицательный аспект заключался в постепенной замене приоритета Правды Божией на приоритет Закона. Смена приоритетов с неизбежностью привела к развитию полярности между школой практиков, именуемых иосифлянами, и школой исихастов Нила Сорского. Катализатором этой полярности стала вошедшая в тело Церкви ересь жидовствующих. И если переход на Иерусалимский устав ознаменовал только начало болезни, то церковная реформа середины XVII века прямиком привела к катастрофе.
    Внедряемый насильственными мерами Новоиерусалимский устав привел не просто к расколу Церкви, но к цивилизационному слому. И, в настоящее время немногие осознают, что в духовном эквиваленте масштаб этой катастрофы многократно превосходил взрыв Чернобыльского реактора. Можно сказать прямо, что ни одно государство в мире не выдержало бы такого удара. Примером тому служит средневековая Германия. В результате победы протестантизма, Священная Римская империя, находящаяся уже в XV веке в глубоком кризисе, с XVI века стала рассыпаться на множество королевств, герцогств, курфюршеств, земель и маркграфств. Тридцатилетняя война 1618-1648 гг. только усугубила ситуацию. По сути, после заключения Вестфальского мира в 1648 году, Германия превратилась в огромную и политически рыхлую конфедерацию, лишь формально находящаяся под властью императора. Такая же судьба ожидала и Россию.
    А потому, не надо возмущаться тем, отчего Господь попустил появление такой личности как Петр I, который замирил Россию огнем и мечем, и который превратил Церковь в служанку государства. С воцарением этого совершенно не русского по убеждениям (впрочем, и по внешности тоже) человека, любой вельможа мог в одночасье лишиться всех привилегий, а то и самой головы. По большому счету, сама Россия превратилась при Петре в зависимое от Туманного Альбиона государство, правитель которой походил не на Самодержавного монарха, а на гауляйтера от Вестминстера. Воистину, права народная пословица, определившая, что «третья жена – от чёрта», и «третий брак – от сатаны».
    Отсюда, нет смысла удивляться и тому, что после ослабления государственного контроля, в Русской Церкви стали стремительно развиваться экуменические процессы. В теле Ангела Лаодикийской церкви по-другому и не могло происходить. И, в этом ключе, имперское давление на Церковь являлось необходимой мерой, создающей препятствия («катехон») для ее скорого распада.
    В настоящее же время, когда эти препятствия сняты, прогресс в развитии экуменизма достиг такой степени, что уже открыто происходят сослужения с католиками, протестантами, и даже с шаманами из Азии и Африки. Зададим вопрос: «Куда нам еще падать? И куда дальше отступать? Если Церковь превратилась в организацию, наподобие латинской, отчего Таинства в ней совершаются лишь по необычайной милости Божией». Мы уже отступили куда только можно. И, куда нам еще далее отступать?! А потому, пора бы уже всерьез приступить к рассмотрению вопроса о необходимости возвращения к победительному Студийскому уставу. К тому уставу, в бытность которого Русь возрастала от степени в степень, от силы в силу, к Троицецентризму, в церковном, государственном и цивилизационном строительстве.   
    В связи со сказанным выше, следует вновь указать на истоки собороборчества, как в церковном, так и государственном управлении. Если говорить о собороборчестве церковном, то начало его положено уже учениками Апостолов и их учениками. Собороборчество же царское окончательно оформилось в годы правления императора Юстиниана Великого. В связи с чем, чтобы не быть обвиненными в голословности, приведем выдержки из правил 38, 39 и 41 Святых Апостолов, которые составлены под руководством свщмч. Климента (еп. Рима с 90 по 100 гг. от Р.Х.).      
    К примеру, правило 38 гласит: «Епископ да имеет попечение о всех церковных вещах, и оными да распоряжает, яко Богу назирающу…» Подобно тому, говорится и в правиле 39: «Пресвитеры и диаконы, без воли епископа, ничего да не совершают. Ибо ему вверены людие Господни, и он воздаст ответ о душах их». Аналогичным образом сказано и в правиле 41: «Повелеваем епископу имети власть над церковным имением. Аще бо драгоценныя человеческие душы ему вверены быть должны: то кольми паче о деньгах заповедать должно, чтобы он всем распоряжал по своей власти…» Правилам Св. Апостолов вторит и правило 25 Антиохийского Поместного собора: «Епископу имети власть над церковным имуществом, да распоряжает оным со всякою осмотрительностию и страхом Божиим, на пользу всем нуждающихся…»
    Данные цитаты приводятся в этой книге вовсе не для осуждения их составителей, и не с целью поставления вопроса об исправлении оных, но ради указания на юридический характер этих (как впрочем и всех других) правил Церкви. Ко всему, следует отметить, что не только в указанных канонах, но и во всех остальных (будь то правила Вселенских соборов, или же Поместных, или Святых отцов), нет ни малейшего намека на роль «народа Божьего» в деле церковного домостроительства. Более того, нет ни слова о церковной соборности. Единственно, о соборности сказано в Никейско-Цареградском «Символе Веры», который возглашается во время Божественной литургии: «Верую… во едину, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь». Благодаря чему мы опосредованно можем понять, что во времена Апостолов Церковь являлась соборной[85].
    При этом, от оппонентов можно услышать возражения в том плане, что Церковь является соборной уже потому, что, согласно 37 правилу Святых Апостолов «дважды в году да бывает собор епископов, и да рассуждают они друг с другом о догматах благочестия, и да разрешают случающиеся церковные прекословия…» Подобно тому сказано в 19 правиле IV Вселенского собора и в правиле 8-м Трулльского собора. Ко всему, оппоненты могут привести 34 правило Святых Апостолов, в котором сказано: «Но и первый (епископ – прим. А.С.) ничего не творит без разсуждения всех. Ибо тако будет единомыслие…»
    Ничего не имея против самих правил, тем не менее, укажем, что Архиерейские соборы это еще не вся «полнота церковная». Полнота Церкви может быть лишь в том случае, если епископы (которые в древности избирались народом) приносят на соборы чаяния самого «Божьего народа»[86], с целью, как сказано в 37-м правиле Святых Апостолов, «разрешения случающихся церковных прекословий». В противном же случае, проводимые в отрыве от «народа Божьего» соборы дают основание для развития в Церкви иерократии. Той самой иерократии, которая окончательно утвердилась в Израиле после разрушения Второго Иерусалимского храма. Ибо, именно в тот период, когда в Израиле не стало, ни пророков, ни царей, власть перешла к иерократическому Синедриону. В результате этого искажения, архиереи ветхозаветной Церкви стали не только религиозными, но и мирскими правителями, то есть – князьями Церкви. Но, именно эту тенденцию мы обнаруживаем и в Церкви новозаветной, причем, начиная со II века от Р.Х. Епископы, некоторые из которых лицезрели самих Апостолов, стали превращаться в таковых «князей». Отсюда, как ни печально, но применяемые в отрыве от древней церковной традиции Апостольские правила, и дали толчок к развитию церковного абсолютизма. Подобного рода искажения смогли появиться по причине того, что такие понятия, как соборность, общинное самоуправление и, «народ Божий», никак не отражены в церковных канонах. Выходит, что в итоге (думается, что не по злому намерению, но по причине удобства) сами архиереи убили соборность, переведя ее в иерократический, изначально семитский формат управления. А потому, стоит ли удивляться тому, что Господь стал смирять священство через другую богоданную власть – царскую, указывая епископам на ошибочность восхищения ими несвойственного для священства княжеского достоинства. 
    Замечательно о развитии священнической автократии в Церкви сказал Е.А. Авдеенко, в своей лекции о романе «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского, в которой цитирует посвященное этому вопросу высказывание св. прав. Иоанна Кронштадского: «Там, где нет деления на разряды – там народ.  Это важно для Достоевского и для нас с вами, если мы хотим быть народом Божиим, потому что в Церкви есть иерархия, но нет деления на разряды. В Церкви нет господ, всевластных распорядителей, которым, конечно не всё, но много-много больше позволено, чем низшему разряду. Иерархия есть, деления на разряды – нет. В православии нет князей церкви. В православии немыслима ситуация, когда один человек представляет богословскую истину. Церковь, это народ Божий без выделения первых, как сказал Христос апостолам: «кто хочет быть первым, будь из всех (это замечательно, между прочим) последним и всем слугой».
    И когда этот порядок будет в Церкви совершенно нарушен, а такое время настанет... когда такой порядок будет в Церкви нарушен, тогда не просто беда, вот, наступит катастрофа худшая, чем социальная революция, потому что это уже будут последние времена, когда разруха проникнет в ограду Церкви.
    Вот сколько бы ни продлились эти последние времена, но признак их вот такой. И его точно и ясно и страшно описал св. Иоанн Кронштадский. Он пишет, это в 1900 году, о самом трагическом событии, которое может произойти в Церкви. Это не революция, это не гонения, это нечто другое, сейчас я вам процитирую этот текст. Удивительно, что этот текст прошёл духовную цензуру. Вот, от Санкт-Петербургского комитета духовной цензурой печать разрешается, поэтому я процитирую его страшный текст. Он пишет, что последние времена истории отмечены, прежде всего тем, что в Церкви появится отдельный разряд, он называет это «предстоятели», этот разряд отмечен одной чертой: равнодушие предстоятелей Церкви к поглощению истины неправдой. И вот, по мнению Иоанна Кронштадского, слова Господа к Лаодикийской церкви в Апокалипсисе, есть обличение Господне именно этих предстоятелей: «Знаю твои дела, ты ни холоден, ни горяч, но если бы ты был холоден или горяч… ибо ты говоришь: я богат, разбогател, и ни в чем не имею нужды, а не знаешь, что ты несчастен и жалок и нищ и слеп и наг» (Отк. 3; 15, 17).
    Выделение предстоятелей в отдельную касту, это признак последних времен мировой истории. Так мыслил Иоанн Кронштадский, и так он пишет об этом: «индифферентизм пастырей будет последним явлением церковной жизни при необычайном развитии материальной обеспеченности. Наступит такое явление: пастыри пасущие самих себя. Проповедь – звуки голоса. Куда будет стремиться такая церковь? Как блуждающая комета стремится куда-то и сталкивается с чем-то, с какой-то другой кометой, так и церковь блуждающая стремится к слиянию с другой блуждающей церковью – синагогой иудейской, ибо обе они в лице предстоятелей, отпавших от истины, поклоняются золотому тельцу, то есть блуждают во тьме подобно своему прототипу – лже-апостолу Иуде предателю»[87].
    На этом примере со всей наглядностью видим, что оставшаяся наедине с собой Церковь последних времен начинает стремительно деградировать и перерождаться. Это касается и высшего епископата, который (по аналогии с иудейским Синедрионом) превращается в князей церкви. Это касается и уподобившегося безмолвным овцам, одержимого синдромом выученной беспомощности, народа Божьего. Это касается и светского государства, которому удобна ситуация, когда иерархи держат народ на коротком поводке. Впрочем, и само государство, будь оно светское или царское, виновато во внесении тех властных искажений, которые и довели «род избранный, царственное священство, народ святый» (1-е Петр. 2; 9), до стадии безмолвных и нерассуждающих рабов.
    Переходя к рассмотрению искажений в государственной сфере, о начальнике монархического абсолютизма Юстиниане Великом можно сказать следующее. При создании своих новелл, дигест, и эдиктов, император Юстиниан опирался не только на законодательную базу Римского права, но также и на каноническую базу права церковного. А поскольку при разработке церковного права применялись юридические нормы, как Римского государства, так и правил Ветхого Завета, то неудивительно, что эти нормы вошли затем в основание Номоканона и далее Кормчей книги. Как ни печально, но именно юридическое наклонение церковных правил и привело к утверждению в Риме церковного абсолютизма. И по сути, это-то воспринятое Юстинианом Великим юридическое  наклонение и стало причиной утверждения абсолютизма монархического. Немалая вина лежит здесь и на самой Церкви. Ибо, минимизировав в канонах Церкви аспект соборности, положив в основу церковного права судебные нормы, выключив «народ Божий» из церковного домостроительства, и поставив во главу угла не Правду [Божию], но – закон, Церковь не только создала предпосылки для развития иерократии, но также и для развития монархического абсолютизма.
    Но, именно это то – «выключение» пагубно повлияло впоследствии, как на Церковь, так и на государство. Потому что, в случае заговоров против царей, народ не мог прийти к ним на помощь. А в случае давления на Церковь государственной власти, народ не мог встать на защиту верных Истине архиереев.
    Возвращаясь к разбору церковных правил. В отношении наиболее явных искажений необходимо привести следующие примеры. В этом ключе исполнено неоднозначности 41-е правило Св. Апостолов: «Повелеваем епископу имети власть над церковным имением…». Мыслящий читатель может здесь высказать законное недоумение: «почему ничего не сказано о том, что это имение создано на средства прихожан храмов, входящих в ту или иную епархию?» И такие ли заветы оставляли прихожане своим епископам, как написано далее: «то кольми паче о деньгах заповедать должно, чтобы он всем распоряжал по своей власти…» Опять таки, автор ничего не имеет против утвержденных Церковью канонов, но как то очень режут слух формулировки «паче о деньгах заповедать должно», и – «чтобы он всем распоряжал по своей власти». А где же тогда, зададимся вопросом, общинное самоуправление? Где соборность?.. Или мирянам, в противность духу любви, действующему в первохристианских общинах, надлежит только смиряться, молиться, платить десятину, и исполнять послушания?.. И, не навязывается ли такой постановкой вопроса образ послушного раба, взамен дарованной Господом свободы?.. Увы, если мы сейчас реально не восстановим соборность в Церкви, и не возродим церковную полноту, то никакой «Симфонии властей» у нас в России не будет. Не будет у нас и Самодержавной монархии. Ибо, самое лучшее что мы сможем получить без соборности, это имперскую автократию по Ромейскому образцу.
    В отношении сказанного можно вновь услышать возражения оппонентов: «Нельзя менять и корректировать церковные правила, тем более правила канонические, а не уставные?» На это возражение можно ответить цитатой из 91 правила Василия Великого: «Из хранимых Церковью догматов и проповеданий некоторые мы имеем от писменного наставления, а некоторые прияли от апостольского Предания, по преемству втайне. И те и другие имеют едину и ту же силу для благочестия. И сему не воспрекословит никто, хотя мало сведущий в установлениях церковных. Ибо аще предпримем отвергати неписанные обычаи, аки не великую имеющие силу: то неприметно повредим Евангелию в главных предметах, или паче сократим проповедь в единое имя без самые вещи. Например, прежде всего упомяну о первом и самом общем, чтобы уповающие на имя Господа нашего Иисуса Христа, знаменались образом креста, кто учил сему Писанием? К востоку обращатися в молитве, какое Писание нас научило? Слова призывания при преложении Хлеба Евхаристии и Чаши благословения, кто из святых оставил нам писменно? Ибо мы не довольствуемся теми словами, о коих упомянул Апостол или Евангелие, но и прежде и после оных произносим и другия, как имеющия великую силу в таинстве, приняв из неписанного учения. Благословляем такожде и воду крещения и елей помазания, еще же и самого крещаемого, по какому писанию? Не по преданию ли, умалчиваемому и тайному? И что еще? Самому помазыванию елеем, какое писанное слово научило? Откуда и троекратное погружение человека? И прочее бывающее при крещении, отрицатися сатаны и ангелов его, из какого взято писания? Не из сего ли необнародываемого и неизрекаемого учения, которое отцы наши сохранили в недоступном любопытству и выведыванию молчании, быв здраво научены молчанием охраняти святыню таинства? Ибо какое было бы приличие, писанием оглашати учение о том, на что непосвященным в таинство и воззрение не позволительно? И далее.  Сия есть вина предания без писаний, дабы к многократно изучаемому познанию догматов не утратили многие благоговения, по привычке. Ибо иное догмат, а иное проповедание. Догматы умалчиваются, проповедание же обнародывается. Род же умолчания есть и неясность, которую употребляет Писание, неудобосозерцаемым творя разум догматов, ради пользы читающих. Посему то все зрим к востоку во время молитв, но немногие знаем, яко чрез сие ищем древняго отечества рая, который насадил Бог в Едеме на востоке…» 
    Следующим важным аспектом в деле возрождения Русской цивилизации является не механическое реформирование различных областей жизни, а органичное живое изменение, в соответствии с Определением о Троицецентричности «Русской Симфонии» и трихотомии «Русского Удерживающего». Это должно касаться не только богословия, но и философии, науки, просвещения, а также воспитания. Со всей необходимостью, это должно касаться экономики, производства, социальной сферы, и системы права. Изменение цивилизационных парадигм должно отражаться в культуре, искусстве, литературе. Принцип Троицецентричности в первую очередь должен воплотиться в церковной сфере, где соборность должна быть поставлена во главу угла. И онтологически, в обществе во главу угла должно быть поставлено самоуправление, а в сферах производства – принцип солидарности. В сельской местности и в малых городах, общинность должна стать главным системообразующим принципом. Изменения должны происходить и в медицине, и в социальных сферах, и в педагогике. В отношении педагогики, особым здесь является вопрос семьи.
    Тему взаимоотношений в семье Апостол Павел раскрыл в Послании к Ефесянам: «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же Спаситель тела. Но как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем. Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за нее» (Еф. 5; 22-25).
    Православный катехизис именует семью как «малую церковь», где глава семьи – муж, является ее пресвитером, а глава рода – епископом и даже патриархом. Аналогии с Удерживающим прослеживаются здесь наиболее отчетливо. Ибо, если семья это «малая церковь», то в плане социальном семья является основной ячейкой государства. Логика подсказывает, если государству дано Определение Удерживающего – «то катехон», следовательно, и семья в таком государстве будет являться «малым удерживающим». И если Государь здесь будет являться личным Удерживающим – «о катехон», значит, и глава семьи – муж, также будет являться малым «о катехон». Отметим, что такое положение верно для семьи, не только в период царского управления страной, но и в период отсутствия такого управления. Именно по этой причине супротивные силы пытаются всеми силами разрушить институт семьи, поскольку семья это не только «малая церковь», но и «малый удерживающий».
    Таким образом, мы можем со всей ответственностью утверждать, что глава семьи – муж, будучи, с одной стороны, личным удерживающим в основной ячейке государства, а с другой – пресвитером или епископом «малой церкви», воплощает на себе третий вид Боговластия. Глава семьи, это не просто словосочетание, и не общественная в утилитарном понимании функция, но это тот, кто подобно царю, и подобно священнику, получает от Бога таковую власть, которая и освящается в Таинстве венчания. Муж, также как и царь, и как епископ, не правитель, но именно властитель в своей семье. Муж, это облеченный божественной властью хозяин семьи. И, в этом состоит отличие семейных отношений от гражданских и общественных, где выборный правитель властителем не является. Выборный правитель правит, но не властвует. Напротив, муж – глава семьи, властвует. Управляет же хозяйством «малой церкви» жена мужа.
    Благодаря правильно расставленным акцентам, где – Царь, священник, и глава семьи получают власть от Бога, мы вновь подтверждаем непреложность принципа Троицецентризма в Русской цивилизации. А расширительно, и среди всех народов исповедующих Православие. 
 
    В отношении цивилизационного строительства следует еще раз подчеркнуть, что также как Ветхий Завет являлся детоводителем к Завету Новому (детоводителем ко Христу), так и Христоцентричная цивилизация Ромеев является детоводителем к Троицецентричной цивилизации России. Восхождение к степени Троицецентричности завершилось уже к концу XVI века, чему свидетельством устроение множества монастырей и храмов посвященных Пресвятой Троице: Троицкий монастырь (впоследствии – Лавра) в Сергиевом посаде, Свято-Троицкий Александро-Свирский монастырь, Троицкий Костромской Ипатьев монастырь, Троицкий монастырь в Калязине. Посвящены Пресвятой Троице были монастыри Петра и Февронии в Муроме, Стефано-Махрищский монастырь близ Киржача на Владимирщине, Антониево-Сийский монастырь Архангельской епархии, монастырь в Варнице на родине прп. Сергия Радонежского, Свято-Данилов монастырь в Москве. Не забудем, что соборный храм в опричной столице Царя Ивана Грозного в Александрове, был также освящен в честь Пресвятой Троицы. Ко всему, первым Троицким храмом на Руси был кафедральный собор в Пскове, построенный Вел. княгиней Ольгой еще в Х веке. В качестве же продолжения древней Русской традиции, Александро-Невская лавра в Санкт-Петербурге и женский монастырь в Дивеево также посвящены Пресвятой Троице. Разумеется, здесь представлен далеко не весь список находящихся на территории России Троицких храмов и монастырей.
    При этом, необходимо отметить, что направленность Русской цивилизации к Троицецентризму началась не сама по себе, но благодаря деятельности просветителей славян св. равноап. Кирилла и Мефодия. Поскольку, если древние отцы именовали Солнцем Правды Господа Иисуса Христа, что соответствует общей направленности Ромейских цивилизаций к Христоцентризму, то согласно толкованию святых Кирилла и Мефодия Солнцем Правды является Пресвятая Троица. Важность толкования просветителей славян состоит в том, что оно являет собой прообраз концепции свт. Григория Паламы о Божественном домостроительстве. В этом заключается общность их позиций. Ибо, и для свт. Григория, и для св. Кирилла и Мефодия, понятия Бог и Божество тождественны и равнозначны. Таким образом, когда они называют исходящий от Солнца (образ Отца) Свет (образ Сына), то этот Свет является одновременно и Второй ипостасью Пресвятой Троицы, и Божественным Светом, проявляющим Себя в Божественных энергиях. Свет, который, будучи одной природы с Солнцем – Отцом, всегда есть и всегда рождаясь, пребывает в Нем в нераздельной неслиянности. Таким же образом, исходящий от Отца Дух Святой – Третья ипостась Пресвятой Троицы, будучи в нераздельной неслиянности с Отцом и Сыном, соответствует Животворящему Теплу. Благодаря чему, вся вселенная от Христа получает Свет (в нетварных энергиях, для Богосозданного мира. Который, в непостижимой сущности Бога одновременно является ипостасным Светом), а от Духа Святого – Тепло (для мира, в нетварных животворящих энергиях, а для непостижимой сущности – в Третьей Его ипостаси).
    Возвращаясь к развитию принципа Троицецентризма в Русской истории, отметим, что каноническое обоснование Пресвятой Троице – о Ее триипостасной нераздельной неслиянности, дано в иконе «Святая Троица» прп. Андрея Рублева. Вектор возрастания Русской цивилизации к Троицецентричности совершался главным образом с середины XIV века до середины XVI столетия. От монастыря Пресвятой Троицы прп. Сергия Радонежского, к явлению Бога Троицы прп. Александру Свирскому. И следом, написанию иконы «Святой Троицы» прп. Андреем Рублевым. Итогом же этого развития стали политические и церковные преобразования в XVI веке, выразившиеся в создании Русской триады – «Церковь – Царство – Земство». Так, шаг за шагом, Россия, еще до ниспослания ей Определения Удерживающего, не повторяя путь Второго Рима, где мерилом всего являлся закон, становилась Державой Божией Правды.
    Именно эта Троицецентричная идея воплотилась и в иконе «Торжество Пресвятой Богородицы». Образ, который, согласно слову Царицы Небесной, будь он доставлен в осажденный Порт-Артур, мог бы не только даровать победу над Японией, но и кардинально изменить ход мировых исторических событий. Посвящен же этот образ был Пресвятой Троице, ибо на нем были изображены все три Его Лица – Бог Сын на Убрусе в руках Матери Божией, Бог Отец в виде Ветхого Деньми на облаках, а также Дух Святой в виде ниспосылаемого Богом Отцом Голубя. На этой иконе Богородица зримо указывала на Того, Кто только и мог даровать Победу – единый во Святой Троице Господь.
    Отметим, что победа Русского государства на Куликовом поле совершилась по благословению и молитвам игумена Свято-Троицкого монастыря прп. Сергия. А непобедимого Челубея поразил монах этой обители прп. Александр Пересвет. По промыслительному совпадению, икона «Святая Троица» прп. Андрея Рублева была написана примерно в то же время, когда на Сохотском болоте (в 1423 году) был обретен Небоявленный Крест. России тогда дана была особая поддержка Господа, благодаря которой она отвергла навязываемую всему христианскому миру унию с католиками. А всего за пять лет до окончательной гибели Византии, в глухих Обонежских пределах  родился святой Александр Свирский, который сподобился явления ему Пресвятой Троицы. Итогом же этого духовного развития стала церковная и государственная победа – создание в России цивилизационной триады: «Церковь – Царство – Земство».
    Таким образом, если мы выстроим последовательность цивилизационного развития от Рима Первого до Рима Третьего, то придем к пониманию, что главным вектором Первого Рима являлся законоцентризм и Крестоцентризм, отчего во главу угла ставился сам Божий Закон, и отчего именно в Римской империи (в первые триста лет) было самое большое количество мучеников за Христа. Напротив, в Византии (при таком же следовании закону) системообразующей цивилизационной парадигмой стал Христоцентризм, о чем свидетельствует особое почитание Премудрости Слова Божьего – в единой Ипостаси Совершенного Бога и Совершенного Человека. Киевская Русь, в этом отношении не продолжила традицию Удерживающего. Киеву было определено стать Третьим Уделом Пресвятой Богородицы. И лишь только получившая Определение Третьего Рима Москва сумела достичь степени Троицецентризма. В связи с чем можно со всей уверенностью заключить, что Россия, являясь Домом Пресвятой Богородицы, а также подножием Престола Господня, в первую очередь посвящена единому в Трех Ипостасях Богу Отцу, Богу Сыну, и Духу Святому.
    России, являющейся по отношению к мировым цивилизациям Сердцевинной землей («хартлендом»), определена жизнь не по закону, но по Правде Божией. По той самой Правде, которая ниспосылается из неприступных сфер в действенных энергиях Божественного Логоса, и в животворящих энергиях Святого Духа. России даровано высшее. И это – высшее заключается в том, что человеку даровано творческое начало. Человек, в отличие от ангелов, которые суть – служебные духи, является творцом. И именно потому он, по степени божественных дарований, превосходит ангелов и выше их.
    Творческое начало имеет в человеке многоразличное проявление. Если говорить о монахах, то отрекшийся от мира инок делает это не только ради стяжания ангельского образа, но ради стяжания образа Самого Христа. Не случайно, при канонизации находящихся в монашеском чине подвижников, их причисляют к лику преподобных. То есть, уподобившихся Богу. В этом и состоит творческая задача монахов, уподобляться («от силы в силу, от степени в степень, в меру возраста») Самому Господу Иисусу Христу.
    Творческая же задача царей и правителей заключается в работе по устроению царства земного по образу и подобию Царства Небесного. Если же говорить в этом контексте о христианских воинах, то их главная задача состоит в защите богоданного отечества. И, ратное искусство воина заключается не только в том, чтобы уметь побеждать врага, а в случае необходимости положить душу свою за други своя, но и в том, чтобы становиться (также «от силы в силу, от степени в степень») духовно совершенным. Кодекс же воинского совершенства в полноте изложен Русским полководцем Александром Васильевичем Суворовым в его «Науке побеждать».
    Если говорить не только о церковной соборности, но и о гражданском самоуправлении, то без творчества, которое предполагает доверие и любовь, они не могут существовать. Ибо, дух соборности, это дух творческий. И также, как единый в Трех Лицах Бог Творец воплощает собой идеал соборности, идеал Симфонии, то стремление в уподоблении такому идеалу должно происходить и у нас на земле.
    То же самое можно сказать и о народном самоуправлении, и об экономике, и о системе права. Потому что право должно основываться на Правде Божией, а экономика должна стать зиждительной. И тем более этот принцип должен воплощаться в науке, культуре, искусствах, в профессиональной деятельности. И расширительно, в вопросах образования, просвещения, воспитания, в вопросах быта. Ниспосылаемые Свыше творческие энергии должны со всей  необходимостью воплощаться здесь на земле. В этот и состоит главная задача Русской цивилизации, создать то, чего никогда еще не было. Добиться подчинения всех сфер жизни идеалам Высшей Небесной Правды. Заметим, не огнем и мечом, как оно бывало раньше, но постепенным развитием, также «от силы в силу, от совершенства к совершенству, в меру возраста Христа».
 
    К сожалению, движение Русской цивилизации к Троицецентричности было прервано не столько Смутным временем начала XVII века, сколько церковной реформой рубежа XIV-XV веков. Реформу эту Византия навязала Руси из чисто политических соображений. В XIV веке, в Константинополе достигло апогея противоборство двух партий. Одну партию возглавляли сторонники свт. Григория Паламы, которые ставили во главу угла принцип об;жения человека. Другая партия искала выход в наведении мостов с католическим Римом, для чего предлагалось, с одной стороны, объединить весь Православный Восток единым Иерусалимским уставом, а с другой – найти точки соприкосновения с отпавшим в латинство Западом. Византию тому понуждала опасность со стороны набирающей силу Османской империи, поэтому ею и предпринимались усилия на единение, более в форме, чем в Духе.
    Результатом такого клерикального давления стал постепенный переход Русского Православия на законническую степень, в результате чего уже в начале XVI столетия начался процесс поляризации между школами прп. Иосифа Волоцкого и прп. Нила Сорского. Ко всему прочему, движение России к Троицецентричности было более практическим, нежели богословским, что и подготовило почву, сначала для раскола среди монашества, а в середине XVII века уже и всецерковного Раскола. Все последующие события, не только Русской, но и мировой истории, показывают, что слом возрастания Руси к Троицецентричности, как главной основы Русской цивилизации, гибельно сказался не только для самой России, но и для всего мира. В связи с чем необходимо указать на следующий аспект – вектор государственно-церковного строительства Византии никогда не был направлен ни к Троицецентричности, ни к выработке трихотомии «Симфонии властей». Утверждать это позволяет тот факт, что принцип «Симфонии властей» Второго Рима основывался, в первую очередь, не на духовных, а на юридических нормах, когда «Симфония» происходила не столько в единении духовном, сколько в единении правовом. В этом, заметим, и состоит главный аспект Ромейской цивилизации, во главу которой была поставлена не Правда Божия, но Закон.
    В отношении новелл Юстиниана Великого («Кодекса Юстиниана»), историки указывают на создание 168 новелл, работа над которыми шла в течение двух лет. Благодаря этой работе были устранены противоречия между трудами старых юристов. При этом, церковным вопросам были посвящены такие новеллы: Вопросам управления церковной собственностью – «О священных делах», посвящены новеллы 7, 19-26, 40, 46, 54, 55, 65, 67, 120, 131. В раздел «О священных персонах» входят новеллы 3, 5, 14, 16, 57, 67, 76, 79, 83, 86, 123, 131, 137. Епископскому суду посвящены новеллы 58, 67, 79, 83, 86, 123.
    При этом отметим, что 123-я новелла состоит из 44 глав, в которой рассматриваются практически все вопросы церковного устройства. Именно на основе 123 новеллы Иоанном Схоластиком было составлено «Собрание в 87 главах», которое было переведено на славянский язык и получило распространение в древнерусской письменности. Также части этой новеллы вошли в «Номоканон XIV титулов», который церковный канонист Никон Черногорец[88] в XI веке перевел на церковнославянский язык.
     В связи с чем выглядит несколько странным мнение прот. Иоанна Мейендорфа, в отношении отсутствия юридических определений, в вопросах «симфонии» между императором и патриархом. По этому поводу, прот. Иоанн так пишет в книге «Рим – Константинополь – Москва: «Идея «симфонии» между императором и патриархом, сформулированная Юстинианом, есть идея нравственная: она не содержит никаких (sic-!) юридических определений или законных путей для разрешения конфликтов. Византия, со всей очевидностью признававшая постоянную и ежедневную вовлеченность Бога в конкретные дела общества, предпочитала предоставлять этот вопрос области непосредственно Божественного домостроительства. В действительности и сама империя не имела (sic-!) законодательного обоснования, что нам кажется совершенно необходимым. Четко сознавая значение римского закона в жизни общества, она не выработала закона о преемстве императоров, предоставляя различие между законным государем и узурпатором Божественной воле, выраженной через народное принятие или рецепцию»[89].
    Согласиться здесь можно только с последними утверждениями: первое – о четком осознании значения римского закона в жизни общества, второе – об отсутствии твердых юридических норм в отношении династического преемства. При этом, народное принятие или рецепция целиком принадлежали устраивавших переворот царедворцам, и находящимся в их подчинении легионам.
    Если говорить о другом либеральном историке – прот. Александре Шмемане, то в его книге «Исторический путь Православия» взгляд на отношения государства и Церкви более жесткий, подчас необоснованно жесткий. Тем не менее, концептуальный аспект в позиции этого историка присутствует. Главное, что можно вынести из этой книги, в отношении к политике Юстиниана, это приоритетная роль государства в деле распространения христианства по вселенной. Собственно, связь идеологии «Симфонии властей» с символом Двуглавого Орла появилась гораздо позднее (по мнению ряда историков, при династии Палеологов), поскольку Двуглавый Орел представляет собой в чистом виде государственный символ.[90] Более того, изначально в этом символе не было ни одного священнического знака. В более позднее время появлялось изображение Лабарума Константина Великого на груди орла, также крест и держава в лапах орла, как вариант – меч и держава, в российском изображении – скипетр и держава. Отсюда, смотрящий на запад и восток Двуглавый Орел представляет собой не что иное, как государственную парадигму в деле создания плацдарма по христианизации входящих в состав империи народов. По мысли Юстиниана, для успеха проповеди Евангелия, впереди церковных миссионеров должно пойти государство. Идеалом же в воплощении этого проекта являлось создание всемирной православной империи. Но, как показал опыт, идея эта оказалась утопичной. Бог не принял стремления царя насадить христианство политическими методами, поскольку Слово Божие утверждается не силою оружия, и не государственными эдиктами, а молитвой преподобных, кровью мучеников и крестным подвигом исповедников. Уже в VII веке Рим окончательно пал, с одной стороны раздираемый внутренними противоречиями, с другой под натиском варваров, с третьей – со стороны набирающего силу ислама. Ко всему прочему, сам Двуглавый Орел еще не являлся во время правления Юстиниана государственным символом, но Юстинианова идея, о расширении христианской державы на запад и восток, нашла впоследствии выражение именно в Двуглавом Орле.
    Должно отметить, что в отношении законодательного творчества императору Юстиниану действительно нет равных в истории. Тем не менее, его царствование не только не являлось идеальным, но скорее наоборот. Особенно это касалось последнего периода его правления, со всеми признаками упадка и кризиса власти. К примеру, в книге «Тайная история» Прокопия Кесарийского описание личности императора Юстиниана является едва ли не калькой с раздела трактата «Политика» Аристотеля, где он дает характеристику тиранам и в целом тирании.
    Все это говорится вовсе не для того, чтобы осудить царя прославленного в лике святых, но с единственной целью, освободиться от гипноза, византизма ли, западничества, американской идеи, или же «Китайской мечты», столь усердно сейчас поднимаемых на щит. Освободиться от гипноза необходимо уже потому, что всякая попытка внедрения чужого цивилизационного опыта на почве России заканчивается катастрофой. Попытка Бориса Годунова создать государство-орден, по образцу Израиля, а также Арабских халифатов, закончилась Смутным временем. Попытка Алексея Михайловича Романова перевести Москву в статус Нового Константинополя (причем, как пишет Б.П. Кутузов[91], не в духовном, а в политическом аспекте) привела к церковному расколу. Ополячивание кремлевской элиты в бытность правления Феодора Алексеевича и регентши Софьи, наряду с усиливающимся расколом, привело к внутренним нестроениям, поставившим державу на грань существования. Замирение же было очень жестоким. На смену латинствующим правителям пришел протестантствующий царь, поставивший Россию на дыбы, и замиривший ее огнем и железом.
    И хотя переход России на Римское право (в Германской модификации) при Екатерине II, не только стабилизировал ситуацию, но и поднял статус империи до уровня мировой державы, тем не менее, отступление началось уже в годы правления императора Александра I. «Негласный комитет» состоявший из друзей юности императора (всех без исключения масонов) разработал с помощью (также масона) М.М. Сперанского комплекс либеральных реформ. По милости Божией Александр I отложил реализацию этих реформ, а пришедший ему на смену Николай I и вовсе приказал им долго жить. Тем не менее, реформаторы продолжали работать. Мозговым центром здесь стал салон Вел. княгини Елены Павловны Романовой (принцессы Фредерики Шарлотты Марии Вюртембергской), где интеллектуальная элита обсуждала планы реформ. Двигателем по воплощению этих планов был Вел. князь Константин Николаевич, который тогда руководил Морским министерством. Видимо, по его инициативе в этих обсуждениях принимал участие и Наследник Престола Великий князь Александр II Николаевич, в воспитании которого принимал участие и М.М. Сперанский. А потому, нет смысла удивляться, почему реформы пошли буквально как по маслу, и лишь только убийство императора остановило его от подписания Конституции Российского государства.
    Вдумчивое же изучение, правовой ли стороны этих реформ, экономического развития, вопросов просвещения и образования, а также и геральдики, приводят к выводу, что именно этими реформами было положено основание для замены Римского права в России на право Торговое Морское. То есть права Рима–Удерживающего на право его антипода Карфагена. Собственно, процесс карфагенизации (иначе – хананеизации) продолжился в годы царствования святого Царя Николая II. Ответом на вопрос: «Почему Государь не заметил подмен, в отношении, будь то введение «золотого стандарта», или привлечения инвестиций западного капитала в экономику России, или учреждения Госдумы (IV созыва), депутатами которой были не выборные от областей и сословно-представительных курий (как в Думе I-го созыва), а выборные от партий?», ответом служит аспект его обучения. Так как политэкономию для Великих князей (а также для Наследника Престола) преподавал Николай Христианович Бунге, до мозга костей убежденный западник. Отсюда неудивительно, что гибельные для России идеи Адама Смита, Мишеля Шевалье, Давида Рикардо, и проч., были просто вбиты в сознание будущего Государя.
    Февральская революция 1917 года в этом отношении явилась онтологическим следствием проводимых в течение полувека реформ. Карфаген здесь праздновал победу. Поскольку, за период с 1856 по 1917 год, Римское право было сначала разложено, а потом и заменено февралистами на право Торговое Морское. И если бы не случившаяся осенью этого же года октябрьская революция, с последующим правлением И.В. Сталина, Россия не только бы превратилась в колониальный придаток Запада, но более того, перестала бы выполнять функцию Катехона. Заслуга Сталина здесь состоит в том, что он перевел Россию, нет, не на степень Советского Рима, но на степень империи по ассиро-персидскому образцу. Отметим, что также как и Рим, Ассирия и Персия являлись антиподом Карфагена.
    Но, сейчас, после разрушения Советского Союза, мы окончательно перешли на формат хананейской, проклятой Богом цивилизации. Признаки же Ханаана, в числе которых Тир, Сидон, Сарепта, Арвад, Библ, Содом, Гоморра, и конечно же Карфаген, заключаются в следующем: 1) клановость в высших эшелонах власти, 2) партийность в политической жизни, 3) олигархия в экономике, 4) ростовщичество и культ «золотого тельца» в финансовой сфере, 5) сращивание финансового капитала с преступными синдикатами, 6) вовлеченность представителей власти в масонство и оккультно-мистические ордена, 7) в науке, создание антихристианских и античеловеческих технологий, 8) в сфере религии – синедрионное управление с одновременным размыванием традиционных устоев, 9) в общественной жизни – индивидуализм, атомизация, партийность, 10) в средствах массовой информации – насаждение сознания толпы, 11) в сфере морали – ползучее утверждение ценностей ЛГБТ, и общее падение нравственности.
    Как говорится: «комментарии излишни, список можно продолжить». Но, именно из этой среды, как предупреждали древние святые отцы, и выйдет «человек греха». Из этой апостасийной среды и прорастет рог «с глазами человеческими и устами говорящими высокомерно» (Дан. 7; 8). Придет зверь, о котором сказано: «И десять же рог ему десять царь восстанет. И по них восстанет другий, иже преспеет злобами вся иже прежде его, и три царя смирит. И словеса к Вышнему соглаголет, и святыя Вышняго смирит и помыслит пременити времена и закон. И дастся в руку его до времене и времен, и полвремене» (Дан. 7; 24, 25).
    Уже по этой причине необходимо понять, что у нас нет сейчас другого пути, кроме как работать над созданием богословского и научного знаний о Русском Удерживающем и о Русской Симфонии. Главный аспект которых состоит не в доктринальности и не в разработке идеологических концепций, а в утверждении в жизнь синергийной триады – «Церковь – Царство – Земля». Более того, в синергийном взаимодействии этой триады с Богом Троицей.
    Насущной же необходимостью нашего времени является не только возрождение Самодержавия, как власти данной от Бога, но и возрождения с большой буквы – Соборности. Потому что соборность, это не просто собрание верующих во Христа, но – образ Таинства во Христе и в Духе Святом. И именно этому, быть соборянами, мы и должны сейчас научиться. Мы должны вновь обрести утраченную соборность, чтобы передать всему человечеству этот безценный дар. В этом заключатся задание Небес для нас русских людей. Соборность, это душа народа, это душа Церкви, и эту душу мы обязаны вновь обрести. Потому что, без такого возрождения не имеет никакого смысла ни возрождение Самодержавия, ни дальнейшее продление жизни на земле. Именно по этой причине, все вопросы о возрождении (точнее – о рождении заново) России как Державы Божьей Правды, должны быть разработаны уже сейчас. Бог видит наши труды. Ибо, когда историческая ситуация развернется в благоприятную сторону, все вопросы о Русском Удерживающем и Русской Симфонии должны быть вынесены на Грядущие Поместный и Земский соборы. Один только Грядущий Государь (или же вождь) не сможет решить все эти вопросы, если у него не будет поддержки со стороны народа и со стороны Церкви. Но, вместе заедино, в синергийном взаимодействии, эти вопросы будут шаг за шагом решаться. Над чем надо работать уже сейчас, и о чем надо молиться уже сейчас. Вместе мы сможем преодолеть все трудности. И, да поможет нам Бог! 


ИСТОЧНИКИ:

1) Иоанн Златоуст свт. Беседа 4, книга 2, Т. 11. ПСС: Источник:
2) Дворецкий И.Х. Древнегреческо-русский словарь. Т. 1. М. Государственное издательство иностранных и национальных словарей. 1958 г. С. 922-923.

3) Ириней Лионский свт. «Против  ересей». Изд. Олега Абышко. СПб. 2008. С. 503-505.

4) Ириней Лионский. Там же. С. 506.

5) Ириней Лионский. Там же. С. 506-507.

6) Ефрем Сирин прп. «Толкование на 2-е Послание к Фессалоникийца». Портал «Азбука веры»:
7)  Феодорит Кирский блаж.: «Сокращенное изложение Божественных догматов», гл. 23, «Об антихристе»: «Азбука веры»:
8) Ипполит Римский свт. «Творения св. Ипполита епископа Римского; Толкование на книгу прор. Даниила. Видение 8-е, о четырех зверях». Вып. I. Издание Казанской Духовной Академии. 1898. С. 109-135.

9) Ипполит Римский. Там же. С. 110-111.

10) Ипполит Римский. Там же. С.111.

11) Ипполит Римский. Там же. С. 112.

12) Ипполит Римский. Там же. С. 48-50.

13) Ипполит Римский. Там же. С. 114-115.

14) Кирилл Иерусалимский. Источник: «Азбука веры»: 
15) Кирилл Иерусалимский. Там же.

16) Кирилл Иерусалимский. Там же.

17) Феодорит Кирский блаж. «Толкование на 2-е Послание к Фессалоникийцам», гл. 2. Источник: «Азбука веры»: 18) Аврелий Августин блаж. «О граде Божием», Книга 20, гл. 19. Источник: «Азбука веры»:
19) Феофилакт Болгарский свт. «Толкование на 2-е послание к Фессалоникийцам», гл. 2: «Азбука веры»:
20) Кассиан (Безобразов) еп., «Христос и первое христианское поколение. Ч II. История апостольского века»:
21) Кассиан (Безобразов) еп. Там же.

22) Феофан Затворник свт. «Толкование на 2-е послание к Солунянам», Ч. 2, гл. 2: «Азбука веры»:
23) Феофан Затворник. Там же.

24) Аверкий (Таушев) архиеп. Сиракузский,  «Четвероевангелие. Апостол», Толкование на 2-е Послание к Солунянам». М. изд. ПСТГУ. 2005. С. 677-680.

25) Беляев А.Д. «О безбожии и антихристе». Т. I.  Сергиев Посад. 2-я типография А.И. Снегиревой. 1898. С. 169-170.

26) Глубоковский Н.Н. «О Втором послании св. апостола Павла к Фессалоникийцам». Петроград. 1915 год. С. 92-93. Типография М. Меркушева, Невский просп., 8.

27) Глубоковский Н.Н. Там же. С. 97-98.

28) Глубоковский Н.Н. Там же. С. 103-104.

29) Прот. Стефан Жила. «Экзегетический анализ посланий св. Апостола Павла к Фессалоникийцам». Источник:
30) Соловьев Роман. «Толкование понятия «удерживающий» (2 . Фесс. 2:7). Источники: https://www.mpda.ru/site_pub/1871781.html ;
31) Вестель Юрий. «Еще раз об удерживающем (2 Фес. 2: 7): научный взгляд». Источники: http://pokrov-fond-info.ru/print/10488 ;
32) Нефедов Станислав. «Сравнительный анализ экзегетических подходов к пониманию эсхатологии Второго послания Ап. Павла к Фессалоникийцам проф. прот. В. Страхова и проф. Н. Глубоковского». Сергиев Посад. 2015 год. Источники:  https://lektsii.org/3-115864.html ; https://studfile.net/preview/14157190/

33) Сухов Ю.Н. «Достоинство Российского государства: традиционная ценность и современный приоритет». М. «Книжный мир». 2024.

34) Вестель Юрий. «Еще раз об удерживающем (2 Фес. 2: 6-7): научный взгляд». Источник:
35) Жила Стефан прот. «Экзегетический анализ св. апостола Павла к Фессалоникийцам». «Сретенский сборник», 2010. № 2. С. 42-43.

36) Жила Стефан прот. Там же С. 44-48.

37) Нефедов Станислав. «Сравнительный анализ экзегетических подходов к пониманию эсхатологии Второго послания Ап. Павла к Фессалоникийцм проф. прот. В. Страхова и проф. Н. Глубоковского». Сергиев Посад. 2015: https://studfile.net/preview/14157190/

38) Нефедов Станислав. Там же.

39) Нефедов С. Там же.

40) Нефедов С. Там же.

41) Нефедов С. Там же.

42) Шайрян Г.П. «Эволюция Российской государственности: замещение княжеских столов и преемство царского престола (конец  IX – начало XX вв.)». М. Русский издательский центр. 2019. С. 93.

43) Шайрян Г.П. Там же. С. 93, 94.

44) Шайрян Г.П. Там же. С. 95-97.

45) Шайрян Г.П. Там же. С. 90.

46) Шайрян Г.П. Там же. С. 97.

47) Азаревич Д.И. «История византийского права». Ярославль. 1876, 1877 гг. Т. 1 и 2.

48) Сметанин В.А. «Избранные новеллы Юстиниана». Екатеринбург, изд. Уральского унив-та, 2005.

49) Щапов Я.Н. «Древнее право». Ярославль, 1998. – Вып. 1(3). – С. 108-112.

50) Вернадский В.Г. «Древняя Русь». Тверь, Москва. «Леан Аграф». 1996. С. 21, 22.

51) Вернадский Г.В. Там же. С. 22.

52) Вернадский Г.В. Там же. С. 319.

53) Рыбаков Б.А. «Геродотова Скифия». М. изд. «Наука». 1979. С. 196-198.

54) Фроянов И.Я. «Киевская Русь». Ленинград. Изд. Ленинградского унив-та. 1980. С. 10-13.

55) Вернадский Г.В. «Золотой век Киевской Руси». М. «Эксмо. Алгоритм». 2012. С. 5-7.

56) Беляев И.Д. «Рассказы о Русской истории». Книга 1. Москва. В университетской типографии. 1861. С. 5-9.

57) Беляев И.Д. «Общинное устройство славянских племен». «Русская община». М. Институт русской цивилизации. 2013. С. 60. 61.

58) Васильчиков Александр, князь. «Русское самоуправление». М. «Институт русской цивилизации». 2013. С. 79.

59) Сомин Н.В. «Трансформация общества: очерк христианской социологии // Источник:
60) Иларион Киевский митр. «Слово о законе и благодати». Источник: «Азбука веры:
61) Иларион Киевский митр. Там же.

62) Ириней Лионский, свт. «Против ересей». СПб. изд. Олега Абышко. 2008. С. 504.

63) Иоанн Златоуст, свт. Цитаты святых отцов: Источник: https://svyatye.com/user/login

64) Иоанн Златоуст, свт. «Полное собрание сочинений» Т. 9, Ч. 2. Источник:
65) Ефрем Сирин, прп. «Творения св. прп. Ефрема Сирина» Т. 2. Источник:
66) Иоанн Златоуст, свт. «Полное собрание сочинений». Т. 10. Ч. 1. Источник:
67) Макарий Египетский прп. «Сотница: начало познания вещей Божественных и человеческих». «Сотница 3-я». М. 2008. С. 663.

68) Успенский Ф.И. «История Византийской империи Т. 1. СПб. изд. Брокгауз и Эфрон. С. 411-412.

69) Евагрий Схоластик. «Церковная история», книга 4. Источник:
70) Горелова Л.Е. «Чума в Москве (1771-1773 гг.)». Русский медецинский журнал, № 16, 2002. С. 738.

71) Аксаков К.С. «Государство и народ»; «Об основных началах русской истории». М. Институт русской цивилизации. 2009. С. 299-300

72) Аксаков К.С. Там же. С. 309.

73) Аксаков К.С. Там же. С. 318.

74) Булгаков Сергий прот. «Философия хозяйства». М. «Институт русской цивилизации». 2009. С. 143-145.

75) Лосский В.Н. «Очерк мистического богословия Восточной Церкви». М. 1991. Изд.: Центр «СЭИ». Приложение к журн. «Трибуна». С. 82.

76) Лосский В.Н. Там же. С. 83, 84.

77) Махоткин А.Г. «Анатомия капитализма. Советская альтернатива». Цит. по Катасонов В.Ю. «Православное понимание экономики». М. «Русская цивилизация». 2017. С. 552.

78) Мейендорф Иоанн, протопресвитер. «Рим – Константинополь – Москва». М. ПСТГУ. 2005. С. 239-240.

79) Лосский В.Н. «Боговидение». Минск. Белорусский экзархат. 2007. С. 111-112.

80) Лосский В.Н. Там же. С. 116-117.

81) Лосский В.Н. Там же. С. 117.

82) Лосский В.Н. Там же. С. 117-118.

83) Лосский В.Н. Там же. С. 118.

84) Заозерский Н.А. Список трудов: «О священной и правительственной власти и о формах устройства Православной Церкви», «Государство, Церковь и народ», «О сущности церковного права», «Что есть православный приход, и чем он должен быть».

85) В раннехристианские времена епископы и пресвитеры избирались на собраниях градских церквей. Практика избрания народом епископов в Византии прекратилась в годы царствования Юстиниана Великого. Поскольку архиереями в VI веке становились, как правило, представители монашества, по причине чего на архиерейских соборах епископов  стали рукополагать из числа игуменов монастырей. Именно так в Византии окончательно утвердилась иерократия.

86) - Восточные патриархи в Окружном послании от 6 мая 1848 г. писали, что «стражем благочестия» является «само Тело Церкви, то есть сам народ»: свт. Никодим (Милаш). «Православное церковное право». С. 250. Цит. по «Каноническое право» прот. Владислава Цыпина:
87) Авдеенко Е.А. Стенограмма лекции «Преступление и наказание» Ф.М. Достоевского, 2012 г. Источник: https://avdejenko.ucoz.ru/Litra_Avdeenko.xhtml

88) Должно отметить, что благодаря работам монаха Никона Черногорца свт. Савва Сербский утвердил в Сербии Иерусалимский устав, внедрению которого Русь сопротивлялась до самого конца XIV века. Собственно, по причине насильственного внедрения Иерусалимского устава вместо Студийского, и произошел цивилизационный слом от движения к Троицецентричности к приоритету Закона.

89) Мейендорф Иоанн, прот. «Рим – Константинополь – Москва». М. ПСТГУ. 2005. С. 32.

90) Изображения двуглавого орла на государственных печатях существовало еще в Хеттском царстве. Также его образ присутствовал в шумеро-вавилонской мифологии – божество Анзунд. В Индии двухголовую птицу Гандаберунд связывали с богом Вишну, приписывая ей огромную силу. В Китае двуглавый орел являлся одним из существ изображенных на каменных барельефах династии Хань в Сюйчжоу. Изображения двуглавого орла также встречаются в искусстве Сасанидского Ирана, откуда этот символ мог прийти в Армению и Византию.

91) Кутузов Б.П. См. «Церковная реформа XVII» и «Ошибка русского царя. Византийский соблазн».