Многие вспоминают советские времена с ностальгией. Мол, жили тогда люди лучше, яблоки были краснее, чеснок ядрёнее, а бесплатные квартиры так и падали каждому в руки – только подставляй их.
Но Генеральный секретарь коммунистической партии России Леонид Брежнев, думал иначе. В 1983 году он сказал удивительную фразу: «Слон умер, но ещё не знает об этом, потому что большой». А ночью умер сам.
И вскоре этот слон, понимай – наша страна, стал сильно подванивать.
Его пытались всячески реанимировать, выдвигая на пост секретаря, освобождённый Брежневым, престарелых партократов. Молодых поблизости не оказалось. Но в деле вождения умершего слона эти руко-водители не преуспели. И его пришлось захоронить... Как и Брежнева, которого, опуская на Красной площади в могилу, слегка уронили…
Наступили лихие 90-е, а за ними – для тех, кто выжил под тушей дохлого слона, придвинулись потерянные двухтысячные. За это время частично живая страна стала неузнаваема.
Претерпела трансформации и журналистика.
Если раньше журналистика считалась четвёртой властью, то теперь она откровенно деградировала, став служанкой власть имущих. Казалось бы, что с приходом полной вседозволенности и гласности для журналистов наступили прекрасные времена – пиши, о чём хочешь. Но только реакция на критические публикации прессыбыла практически нулевой. Ни пришедшие к власть – как они только себя не называли, ни судебные органы, ни проверяющие инстанциине отвечали на них. И, соответственно, ни выводов, ни санкций не следовало. А граждане перестали обращаться к журналистам за помощью. Все уже поняли, что это бесполезно. Журналистам, сующим нос в то, что подванивало – аферами или нарушениями законности, нос укорачивали. И мошенники, и власти, и даже редакторы. А если те и после этого не угомонились, то забирали у них и саму жизнь.
Газеты в годы полного отсутствия интернета, покупали не ради горячей информации – её там практически не было, а из-за телепрограммы или поиска объявлений о работе. Тиражи изданий катастрофически падали, бумага дорожала, типографии закрывались. Раковой опухолью расползлось всюду взяточничество и кумовство. Как тараканы расплодились «позвоночные» – люди, решающие вопросы телефонным звонком. Всё было растащено: золотой запас страны, секретные архивы, вооружение армии и прочее, бесхозное имущество почившего слона. Братки, с татуировками в доступных и не очень местах, стали вдруг большими и уважаемыми людьми. Во главу угла был поставлен не человек, а деньги и прибыль. Люди, потеряв всё, – страну, веру, работу, будущее, – продавали последнее: ваучеры, земельные доли, акции идущих ко дну предприятий.
Оставшиеся на плаву печатные издания с трудом выживали. Их тиражи, неприлично упав в 90-е,так и не поднялись. Годовая подписка на газеты и журналы осталась в воспоминаниях. Те издания, что были на плаву, печатали откровенную ересь – про НЛО, чукупабру, про серых человечков, оборотней и вампиров. И – куда ж без них, про аномальные места России. Да она вся тогда стала сплошной аномалией! Обрели невероятную популярность триллеры про маньяков и извращенцев. Всё, что было страшнее и ужаснее, чем окружающая жизнь, шло нарасхват. Атрофировалась вера в честность и порядочность, людей с совестью стали звать лохами. Откровенных гнид и стерв – продвинутыми людьми. Печатные издания, не стесняясь, втюхивали на своих страницах непроверенную рекламу и сомнительные статьи. И за это враньё всепричастные к нему гребли деньги лопатой. Совковой, извиняюсь. Хотя к тому строю почти не имеющей отношения…
Часть 1
1.
Инна – хорошенькая брюнетка с синими глазами и длинными волосами, к двадцати шести годам была уже состоявшимся человеком. Имела высшее образование, выйдя замуж ещё в институте –за однокурсника. Любовь настигла её, «как убийца из-за угла», как говорится в одном известном романе. У неё подрастала дочь Дашка. Почему у неё, а не у них? Ведь Инна была замужем, вроде. Дело в том, что её мужпогиб молодым и очень по-глупому – утонул, холодной осенью переплывая реку, на спор, в подпитии. Царство ему небесное, как говорится. Но если б не это несчастье, то Инна разошлась бы с ним. Были причины, из-заодной он и погиб столь нелепо.
После окончания университета Инна, получив красный диплом, два года оттрубила журналистом краевой газеты. Будучи там на хорошем счету, имела звание «Золотое перо». Однако тенденции этого издания Инне были не по душе. Как сказано выше, реклама, публикуемая в ней, была откровенно лживой, большие развороты – проплаченными, всё, что было помещено на его страницах,проходило жёсткое сито, называемое«выгода».
И Инна Самохина перешла работать в другое издание, называемое «Банковская газета». Те, кто выпускал эту газету, откровенно пользовались желанием людей иметь всё и сейчас. Да и не скрывали это. Бери в рассрочку технику, мебель, квартиру, машину, бизнес. А потом годами отдавай банкам оговоренный в договоре процент на выданную ссуду. И люди отлично знали, на что они подписались – сознательно на это шли. Те же, кто давал такие кредиты, не скрывали своей заинтересованности. И даже часто давали рекламу–по-честному. Ну да, завернули процент на кредит выше крыши, так не бери его здесь! Найди меньше, или плати тут –за надёжность. И за то, что в договоре тебе ничего мелкими буковками не втюхано.
Так считала и Инна, которая теперь работала в газете, созданной несколькими банками и биржами, объединившимися в холдинг.
«Банковская газета» выходила два раза в месяц и распространялась, бесплатно, среди сотрудников холдинга, имея стабильный тираж. В ней публиковалась экономическая информация, исторические факты, биографии знаменитых банкиров и магнатов, а также интервью руководителей структур, входящих в холдинг. Некоторые были довольно интересными людьми, мыслящими не только в денежном эквиваленте.
Зарплата у сотрудников газеты была в разы выше, чем в прочих редакциях. Что для Инны, которая сама воспитывала дочь,было немаловажно. Ей, чтобы соответствовать новой тематике, пришлось узнать много нового. Например, что такое кредитный портфель и ценные бумаги, чем отличаются денежные средства от основных. Так сказать освоить азы банковского дела и понять основы денежных операций. А через пару лет журналистку Самохину повысили. Она стала заместителем редактора – Инной Владимировной. Будущее из личного кабинета ей виделось радужным –стабильным и надёжным, как банковский актив...
Но вдруг всё рухнуло.
Главный бухгалтер газеты, украв все её деньги со счетов, сбежал с ними за границу. Банкиры и прочие нувориши, которые зарегистрировали газету при холдинге, самоустранились, решив, что корпоративная газета была лишь блажью. Дорогой блажью, надо признать, хотя и престижной. И эту ошибку они повторятьне хотели.
Издание было закрыто.
Коллектив «Банковской газеты», последний раз получив зарплату, отпускные и подъёмные за пару месяцев – как полагается, были распущены.
Как говорится – недолго музыка играла, недолго фраер… Ну, вы поняли.
Незаметно прошла пара месяцев после той трагедии, так сказать.
Инну, конечно,звали опять работать в краевой газете.
«Как, опять наступать на те же грабли? – скривилась Инна. Но сама себе пояснила: – Это не «Банковская газета»– причуда богатых людей. Чтобы эта газета выживала, ей надо во всём соблюдать выгоду и расчёт. Но это без неё! Подсунулись с предложениями и другие краевые и городские издания. Мол, с окладом у нас не густо, но такие молодые и творческие кадры нам нужны. Да ещё так быстро дослужившиеся до высоких должностей. Ну, нет уж, засуньтесь, друзья, обратно. Как говорится – хлебайте те же щи, но под другим соусом и названием, сами! И пишите захватывающие опусы про всякую ересь –похищения злобных инопланетян и аномальные озёра с поющими русалками! Увольте сразу, как профнепригодную! Были и третьи, предлагавшие неплохие деньги и шикарные условия. Но этих особо – в отвал. Инна Самохина не служанка тем, кто покупает власть, заводы, земли. И журналистов.
А чем тогда заняться? Как платить за коммуналку? И за что покупать хлеб насущныйДашке?
Кредит за квартиру, который взял муж – потому что хотелось, она – слава богу, и высоким окладам «Банковской газеты», уже выплатила. Но и теперь каждый метркомфортного жилья, расположенного в самом дорогом районе города, настоятельно взывая к её кошельку, стоил… Впрочем, не будем о грустном.
Как жить дальше?
Можно, конечно, бедно, но достойно.
У Инны была мысль –сдать эту квартиру и уехать к маме в станицу. Работатьв школе, как и мама, преподавать там литературу и русский. Но Дашке тогда придётся учиться в станичной школе, аИнна этого не хотела. Уровень образования не тот. Дашка потом с таким аттестатом на бюджет точно не пройдёт. А ей платить за обучение в вузе, да плюс прочие расходы… Сможет ли Инна осилить это, работая в школе? Работа с банкирами приучила Инну Владимировну Самохину и к высокому уровню жизни, и к далёкому планированию будущего.
Только гимназия!
В неё Дашка хоть и пойдёт через пару, но думать надо уже сейчас. Так сказать, по заветам банкиров, которые всё продумывали и рассчитывали заранее. За деньги, а не государственный счёт - чтобы уровень образования был достойным. И эти деньги надо где-то зарабатывать, не теряя самоуважения. А в газете это невозможно?
Что же делать?
Как-то Инна ехала откуда-то в троллейбусе, раздумывая о своём туманном будущем. И рядом с ней, поставив в ногах дорожную сумку, села женщина. Одета она была странно: в плюшевую кацавейку из прошлого века, длинную юбку, на голове клетчатый платок. Такие носили, наверное, наши прабабушки. Хотя на вид женщина была совсем не старая – лет пятидесятипяти. И глаза приметные – голубые и чистые, как у ребёнка. Лицо простое и доброе.Женщина, вздыхая, поглядывала вокруг очень странно. Сочувственно, что ли. Инна, заинтересовавшись, заговорила с ней о погоде. Та с улыбкой отозвалась. Наверное, такихназывали раньше странницами. Оказалось, что она много ездитпо святым местам, ана этот раз возвращалась из Брянска. Странница рассказала Инне, что побывала в лесном скиту у прозорливого старца. А та спросила, мол, зачем она туда ездила и о чём он ей рассказал? Женщина, вздохнув, ответила – много, мол, старец интересного говорил, да не всё рассказывать можно. И, покачав головой, проговорила - мол, я спросилаего, почему нам, русским людям, такое попущено? Развал страны, перестройка и все эти ужасы? А онулыбнулсяи сказал – для испытанияэто дано! Чтобы каждый человек проявил себя без обману. И не потерял бы в этом развале совесть! Потом ведь её не найдёшь.
Но тут попутчица вдруг спохватилась. Удивлённо посмотрела на Инну своими голубыми глазами и, покачав головой, виновато проговорила:
- Что-то я разболталась с тобой, милая? Не положено нам! Уж прости меня, окаянную! Может оно тебе вовсе неинтересно.
- Очень интересно! – возразила та. – Я очень хорошо понимаю вашего старца. Сама вот думаю – как мне денег заработать и совесть не потерять? Трудно это сейчас!
Женщина внимательно глянула на неё и вдруг сказала странное:
- А что легко даётся, то цены не имеет! Видать, нужен был тебе этот разговор!Только смотри, милая, никуда не езди! Худо будет!
И отвернулась.
- Почему–худо? – спросила её Инна. – Мне в станицу не переезжать, что ли? Вы про это говорите?
Но странница молчала, не поворачиваясь, смотрела к в окно. А потом, молча поклонившись ей, вышла из троллейбуса…
Инну та случайная встреча со странницей и ей слова почему-то впечатлили.
Выходит, дома ей надо оставаться. А где работать?
На дворе шёл 2002-й год.
Предприятия были закрыты, работают лишь рынки да игорные дома. Деньги обесценились до не подсчитываемого количества нулей, да и те ничего не стоят. Все стали нищими миллионерами.
М-да, вовремя бухгалтер их развалившейся газеты сбежал за границу…
«А кто сказалденег, что у человека должно быть много? Деньги как пропасть – чем их больше, тем ниже падаешь.Лишь бы на необходимое хватало, да совесть из-за этого не... девальвировала!» – подумала Инна, употребив термин, используемый лишь в банках.
И решила действовать по заветам брянского старца.
Она, как это делали народовольцы, пойдёт в народ!
Вынула вкладыш из своей трудовой книжки –с записями о журналистской деятельности, ивместе с красным дипломом положила его в домашний архив, что был в книжном шкафу. Почему в трудовой был вкладыш? Дело в том, что учась в вузе, они с мужем вечерами и на каникулахчасто подрабатывали – то тут, то там. Инна печатала списки во время переписи населения, расклеивала объявления, торговала мороженым с лотка – всего и не упомнишь. Вот трудоваяи закончилась, появился вкладыш – к счастью, это пригодилось. А изархива Инна достала своё синее удостоверениесекретаря, выданное ейещё в школе. И, вооружившим им, направилась в Центр Занятости.
***
Устроиться на работу помогла знакомая, работающая в Центре Занятости. Ну, как знакомая? Инна ещё в краевой газете не раз писалао трудной судьбе безработных, а та давала ей статистику. Не думала Инна, что и сама окажется среди этих скитальцев. Добровольно, причём. Но знакомая восприняла это нормально – время такое. Да и работа приучает сотрудников Центра ко всяким оборотам судьбы.
Знакомаясказала Инне, что подходящих заявок на секретарей у неё нет. Есть одна–из бывшей городской службы, но, мол, тебе не подойдёт. Работы много, хотя оклад небольшой, зато трудовой стаж – что неудивительно, вообщене требуется. Поскольку уже трое побывали в этой фирме и вернулись обратно, не согласившись одеть себе это ярмо. А Инна, заглянув в её листок, решила попытать удачу. Зарплата неплохая, по сравнению с другими вакансиями. Сколько ещё ждать придётся других заявок на секретаря? Денег в её кошельке почти не осталось, а надо и за Дашкин садикзаплатить, и квартплата уже не за горами.
Хотя бы попытаться…
Но продавать себя оказалосьочень страшно.
Как ей выглядеть? Во что одеться? Что сказать об отсутствии стажа секретаря? Все эти расклейки и продажа мороженного, конечно, не в счёт. С такими записями смело можно идти только в уборщицы…
В итоге Инна надела скромный, но модный брючный костюм – чтобы не выделяться, но туфли, всё же, были на шпильке – секретарь же, волосы собрала в узел –надо соответствовать образу. Получилась строгая и деловитая секретарша руководителя среднего звена – как и предполагалось. В руках –направление от Центра Занятости, подмышкой –небольшая сумочка...
***
Инна вошла в помпезное здание в центре города, расположенное совсем рядом с её домом – удобно добираться, можно и пешком. Затем –через пустую приёмную, внедрилась в большой пафосный кабинет с красивой мебелью и тэ-образным столом, похожим на аэродром, в центре. На его конце сидел замордованный пожилой и усталый мужчина, по виду –директор. Он быстро, на ходу побеседовал с ней– куда-то спешил. Сказал, что многого от секретаря не требует – горячий чай, грамотные письма, чтобы канцелярия была в порядке, и никого не пускать. Инна, унимая дрожь в коленках, уверила его, что со всем этим справится. Что она очень-очень соскучилась по работе –семь лет дома с ребёнкомсидела. И продемонстрировала ему умение печатать – ещё бы она этого не могла, строчила как Анка-пулемётчица! Директор тут же усадил Инну в приёмной и, даже не заглянув в её документы, взял на должность своего секретаря.
У них сразу возникла симпатия и взаимное уважение с директором.
Как и предполагала Инна, тот был ещё старой закалки – честный и принципиальный. Но иногда очень занудный. Любил выйти в обед в приёмную –с кружкой чая и, сев на угол стола, рассказать о рыбалке, которую очень любил, поездках на дачу – с женой, работавшей в краевой администрации. От Инны требовалось только кивать ему и смеяться в нужных местах. Он был очень доволен.
Обязанностейбыло много – печатать писем начальника и юридического отдела, канцелярская лабуда – ведение книг учёта корреспонденции и фиксация её движения на компьютере. Подай-унеси кофе-чай, когда у шефа были важные гости. Иногда к нему проскакивали посетители без доклада –умотавшись, она глубоко закапывалась в канцелярию. Он её поругивал, но не сильно. Ведь нагрузка была такой, что мало кто тянул эту лямку. Инна тянула – а куда деваться?
Однако через пару лет и эта лавочка прикрылась.
Шефа забрали в краевые структуры, службу реорганизовали в частную фирму. Новый директор, как водится, привёл новую команду и набрал свой штат.
Инна снова оказалась на мели.
Шёл 2004-й год. Экономика… если её так можно назвать, едва держалась на плаву. Работать было можно, но надо быть готовым, что в итоге платить за это никто и не собирался…
Инна попробовала, всё же, сунуться в газеты, но тут же всунулась обратно. Там стало ещё хуже – продавались ещё откровеннее, оптом и в розницу.Наверх рейтинга всплыли издания, катавшие заказные статьи от «новых русских» и богатых братков, проплачивающих тираж. Баснословно зарабатывали журналисты, участвующие в лживых предвыборных компаниях. Чаще всего – братков, хлынувших во власть. Сроки, отбытые ими за решёткой, подавались как тяжёлая плата в борьбе за правду. В ходу журналистов вошла поговорка: «Кто не сидел, тот не знает жизни». Изданиябез зазрения совести втюхивали рекламуот мнимых застройщиков. Те, подобно Манилову, строили воздушные замки и мосты через пруды, но, в отличие от него, собирали с простаков на эти фантазии вполне реальные деньги. Целые газетные развороты занимали рекламные проспекты якобы строительных фирм, заманивающих в свои сети вкладчиков, которые несли им вклады на жульнические денежные пирамиды. Всплывали отовсюду типа, маги и типа целители всего, чего пожелаешь. На пикпопулярности взлетели издания, страдающие нравственной слепотой и путающиегендерные признаки и адекватность героев публикаций. А людям это нравилось – «Гля-ко, какие дураки!» Тираж рос.
«Какое убожество! – думала Инна. А ещё: –Что делать?»
К этому времени знакомая в Центре Занятости нашла себе работу поспокойнее.
Дочь Инны, Даша, в этом году шла в первый класс. Закупив всё необходимоедля школы и заглянув в свой «кошелёк», она приуныла. Как пополнить средства, необходимые для существования семьи? Как платить за гимназию? Или, всё же, придётся уехать в станицу к маме?
А тут рядом с домомИнны открылась ярмарка, где продавались продукты и товары. Соседка сказала, что цены там ниже магазинных. Не удивительно – тут стояли палатки, а в магазине к первоначальной цене добавлялась ещё аренда помещения, зарплата штата и ещё много чего. И Иннаспустилась на рынок – овощи прикупить. А когда шла по рядам, кто-то её окликнул, по имени. Она осмотрелась. Из глубиныпалаткис вязаными вещами на неё смотрела широко улыбавшаяся толстая черноглазая деваха с короткой высветленной стрижкой. Неужели это Галина, её дальняя родственница, с которой она недавно познакомилась на свадьбе сводной сестры? Если б она не окликнула её, ни за что б не узнала. Там она была в красивом платье ис макияжем, а тут – в футболке и бриджах. Ну, как – родственница, седьмая вода на киселе. Женадвоюродного брата Ромы, сына второй жены отца, с которыми она до той свадьбы не был знакома. К слову,на свадьбе говорили, что Рома собрался подавать с ней на развод – они всё время цапалисьмеж собой. И выходит, что они с Галиной уже почти и не родня…
К слову, Инна оказалась на той свадьбе случайно.
С роднёй отца и его второй жены она знаться не желала. Хотя пять лет, училась в Краснодаре в вузе, а потомстолько же работала здесь. Были причины – отец бросил её мать, когда Инне было десять лет, уйдя к другой и переехавс ней в Краснодар. В новом браке у него появились ещё сын и дочь. А год назад он умер. На похоронах они с матерью не были – так и не простили его предательство. А тут Инне пришла открытка – приглашение на свадьбу сводной сестры. И Инна вдруг решила пойти туда. Отца на свете нет, но у неёесть сводные брат и сестра. Пора уже забыть прежние обиды и начать общаться...
Инна надела лучшее платье – длинное и пышное, сделала в салоне причёску, обула высоченные шпильки и поехала на эту свадьбу на такси. О чём вскоре пожалела – не ощутила родства с этой разухабистой пьяненькой толпой. А сестра и брат практически к ней не подходили. Не зря, видно,мама твердила, мол, у отца его дети и родня, а нас только двое осталось. Еле отбыла торжественную часть, посидела немного в ресторане и потихоньку слиняла.
Больше она таких ошибок не совершит….
А тут Галина– седьмая вода на киселе, а ведёт себя прямо как родная – будто сто лет с ней знакомы. Душевно так ей посочувствовала, узнав, что Инна осталасьбезработы. И порадовалась, что её Даша в школу по осени идёт. Мол, мне бог детей не дал, пусть у твоей всё будет хорошо. А потом предложила ей работу, скорее – подработку. Мол, всего-то и надо что пару месяцев в Москве пожить, да поторговать с ней на рынке. Супруги Ивановы, владельцы фирмы, где она работала, скупив списанные импортные станки, обучили молодых девчонок вязатьи хорошо на этом раскрутились. Торгуют их вязанными вещами не только в крае, но и в Москве. Для чего они уже два года снимают в столице квартиру, отправляя туда реализаторов и товар.
– В Москве будешь на полном обеспечении фирмы Ивановых, –заверилаГалина. – Дорога за их счёт, – окончательно доконала её родственница. –Поехали! Не пожалеешь! –подмигнула она, широко улыбаясь. –Получишь очень хорошие деньги! – И, наклонившись, шёпотом огласила такую сумму, что Инна онемела. Ё-моё! –У нас в фирме одни чувырлы работают, – призналась она. – Я лично ехать с ними не желаю!
Инна была впечатлена, но были некоторые сомнения.
- Да, хотелось бы столько заработать! – протянула она. – Но я хочу предупредить: в торговле я ничего не соображаю, никогда раньше этим не занималась!
- А и не надо!– махнула рукой Галина. – Ты просто постоишь рядом со мной, а ябуду торговать! В фирме порядок такой, что нужно обязательно ехать вдвоём. Чтобы там не воровали ничего!Поехали! Чем тебе плохо?По Москве походишь! А вернёшься, там и работу найдёшь! А то ведь летом все в отпуска поуходили! – весело подмигивая, говорила она.– Соглашайся! Вот возьми мой номер телефона, если надумаешь, позвони! – сунула она ей листок.
Инна шла назад слегка недоумевая. Всё так здорово – и квартира, и зарплата, и жить в Москве, а продавцы фирмы чем-то так Галину не устраивают, что она и в Москву ехать не хочет.Странно это! Не все же там чувырлы, можно ж хоть с кем-то поехать? И с чего это она так в неё вцепилась? «Просто постоишь рядом со мной, а я буду торговать»?
«Неумеха я, в торговле ничего не соображаю? Чем я лучше чувырл?Торговля с лотка мороженым не в счёт – посчитали, сколько штук осталось, да и рассчитались за продажу остального. Да к тому же мы с Галиной фактически незнакомы!И не родня! Вдруг и я чувырла?»
Но опасения Инны развеяла доброжелательность Галины и её сочувствие. Ну, хочет человек помочьей! А она, что же, против? И снова перед мысленным взором замаячила сумма, озвученная Галиной. А ей очень деньги нужны. Да и Москва Иннуманила. Целых два месяца можно гулять по московским улицам! В древнем городе, где каждый камень мостовой это историческая ценность, а каждое старинное здание – свидетель знаковых событий!
Инна года три назад была в Москве –в командировке. И ничего там толком не успела увидеть. Её от краевой газеты отправили туда освещать ежегодную международную выставку, в которой участвовали и кубанцы. У журналистов там был жёсткий график – днём будь на выставке, ночью пиши материалы и отправляй фото,снятые днём, а кроме того ищи долгосрочных рекламодателей ибери у нужных людей интервью. Не до исторических дат и мест столицы было.После таких поездок впору брать отпуск да отсыпаться трое суток...
А тут целых два месяца гулять по Москве. Короче, Инна согласилась–позвонив Галине, определилась со временем выездав Москву.
Перед поездкой она отвезла Дарью на всё лето к матери в станицу– на натуральные продукты. У неё, работавшей школе учителем, был летом двухмесячный отпуск. Также Инна отдала матери почти все свои наличные, оставив себе лишь немного денег на музеи. Зачем они ей? Ведь Ивановы берут своих реализаторов в столице на полное обеспечение. Даже доставит их туда их сын на легковой машине…
2.
Ранним утром, едва начало светать, Инна стояла у подъезда своего дома. Рядом с ней её рюкзак и сумка с продуктами. Ехать предстояло полторы тысячи километров, и Инна решила освободить холодильник, распахнув дверцы на два месяца. Будет чем в дороге подзаправиться. Так что в сумке у неё были и варёные яйца, и вчерашняя солянка, и разные фрукты.
Вскоре к дому подъехал чёрный джип.
«Круто! – решила Инна. – Очень комфортная будет поездочка!»
С переднего сидения машины ей помахала рукойрадостно улыбающаяся Галина. Из-за руля, хлопнув дверцей, вышел высокий русоволосый парень. Познакомились: Алексей –Инна. Хотя она уже знала, кто их повезёт… По мнению Галины, Алексей былотличным парнем. Проверим! Тот открыл перед ней дверцу машины, притуливИнне под ноги рюкзак, а сумку спродуктамиона поставила себе на колени.Попутно Алексей извинился, что тесно –багажник забит товаром. И не только он – определила Инна. Под её ногами, рядом с рюкзаком стояла дорожная сумка – очевидно,Галины, а далее был ещё приткнут на ребро тюк. Рядом с ней на сидении тоже лежал тюк. М-да, о комфорте в этой поездке придётся забыть. Даже ноги поставить некуда!Почему бы Галине не забрать к себе свою сумку? Инне пришлось, притулившись на сидении наискось, положить ноги поверх тюка и сумок. Хорошо, что она джинсы надела и кроссовки. Опереться ей тоже не удалось, на окне за её спиной – так, чтобы не закрывать Алексею обзор назад, выпирали углами три стянутых бечёвками пакета. Очевидно, также с продукцией фирмы Ивановых…
«Загрузили этотджип под завязку! А я, похоже, притуленаповерх неё, –рассердиласьИнна, пытаясь встроиться в углы. – Зато Галина устроилась комфортно! Она и на рынке также будет?– думала она, слушая, как та весело рассказывает, что-то про кофту, которую чуть не забыла. Алексей, никак не реагируя, внимательно глядел на дорогу. – М-да! Учитывая, похоже, что до Москвы вместо меня привезут дрова. Зато бесплатно!» – усмехнулась она.
Джип сорвался с места, развив большую скорость. Сутра улицы города были пустые и вскоре пригород остался позади. И когда джип выехал на трассу, скорость ещё добавилась. Мимо замелькали указатели городов, станиц и хуторов…
Да, сводителем им очень повезло. Особенно учитывая, что по пути к Москве на трассе они увидели несколько аварий. Одна особенно впечатлила: большегрузная машина лежала под откосом на боку,а вокруг неё валялись ящики и море красных яблок. Наверное, водитель уснул за рулём и, очевидно, это он лежал теперь на обочине чем-то накрытый. Хмурые полицейские меряли лентой дорогу, а позади них, за лентой, сигналили машины в длиннющей пробке…
Поля с яркими шляпками подсолнечника испеющей пшеницейсменили лесочки и полустанки. Деревянные дома сменили кирпичные. Инна, скрючившись у окна, с любопытством осматривалась. Она летала в Москву на выставку самолётом, ией всё сейчас было в новинку. Была она в столице и в детстве, но ехали туда на поезде, и она плохо помнила дорогу.
Алексей, умело лавируя и вписываясь в повороты, летел как на самолёте. Одно Инну напрягало – он, что называется, «положил на неё глаз». Посматривал в зеркало, многозначительноулыбался. А потом, после остановки для дозаправки, и вовсе предложил ей пересесть к нему на переднее сидение. Галине, естественно, перебраться назад. Инну удивило, что та эту идею поддержала, ничуть не расстроившись из-за смены своего статуса.
- Правильно! Садись вперёд! – сказала она, обернувшись и подмигнув Инне. –Вам тут с Алексеем будет весело! Один раз живём, надо брать от неё всё!
«Что брать? От кого?» – с недоумением усмехнулась Инна.
И, забираясь назад, хмуро заявила:
- Не буду я пересаживаться! Мне и тут очень даже весело. Пусть Алексей на дорогу лучше смотрит!
Ещё не хватало, чтобы он на неё отвлекался! Чтобы лежать потом, накрытыми чем-то, на краю дороги? Вон как мчится!
Алексей лишь плечами пожал и тронул с места. А Галина снова принялась его развлекать, рассказывать какую-то бесконечную историю. Ему, похоже, было неинтересно. Он, её не слушал.
«Ничего, - подумала Инна. – Зато всё у него под контролем».
И она всё пыталась сесть поудобнее. Её согнутые ноги, упирающиеся в сумки, веселья ей мало добавляли. Похоже, что к концу этой поездки её ноги так и останутся согнутыми крючком. И она тут мумифицируется в этой странной позе, зажатая тюками и сумками, будто балтийская муха в янтаре. Но лучше уж так, но живой… Или щебетать, как птица-говорун, уподобившись Галине…
Незаметно Инна, приткнувшись головой к пакету, то ли потеряла сознание, то ли просто задремала.
А когда открыла глаза, подступили сумерки, а вскоре и звёздный вечер. Мимо промелькнул указатель –«Москва».
- О, как мы быстро доехали! Уже Москва! – воскликнула она.
- Да, скоро будем на месте, – отозвался Алексей усталым голосом. – Пригород.
Затем мимо пронеслась будка ГАИ. Следом –какая-то чепуха из полустанков и беспорядочно разбросанных домов. Вознеслись наверх воздушные развилки на сваях, будто явившись с другой планеты. Но Алексей, прекрасно ориентируясь в этих многометровых бетонных ходулях, заюлил между ними будто рыба в воде. Внизу появились многоэтажки…
И вот он, город. Москва…
***
Съёмная квартира Ивановых располагалась в панельной девятиэтажке.В некоторых окнах этого дома уже не горел свет –было десять часов вечера, люди спали.
Как пояснил Алексей, обернувшись к ним:
- Две девушки, жившие здесь до них, уже уехали этим вечером на автобусе в Краснодар. Ключ от квартиры они закинули в зарешёченное окно квартиры.
И только тут Инна обратила внимание, что у него надеты наушники. Зачем Галина тогда разорялась, рассказывая ему разные истории?
- Так что я открою, а потомсвой ключ заберу, – продолжал говорить Алексей. – А вы, как всегда,будете пользоваться другим, когда его найдёте.
Рассказывал он, очевидно, для Инны. Галина, кивающая ему в ответ, как болванчик, это уже наверняка знала.
А пока Алексей разворачивал машину, пятясь к подъезду, Галина, тожеобернувшись к Инне, стала деловито ей втолковывать– мол, неподалёку конечная станция метро Подбельского. До неё пара остановок на трамвае, который тоже ходит неподалёку. Ехать им на метро до Митино. Где Ивановы выкупили место, у нас, мол, есть платка на Митинском рынке.
- Всё в ажуре, подруга! – весело заключила она. – Видишь, какое место хорошее? – покосилась она на Алексея.
«С каких это пор мы подруги?–хмыкнула про себя Инна. – Наверное, с того момента, как она мне под ноги свою сумку подкинула. Век не забуду эту дорогу!»
Инна, наблюдая за разворотом машины, не могла дождаться, когда она, наконец, встанет, и она сможет выбраться из этого тюкового… затюкованного капкана?Сможет ли она ходить? Или придётся ей на том самом Митинском рынке стульчик поставить, рядом с торгующей Галиной? Следить, чтобы у той ничего не украли. Жаль, что воров она догнать будет не в состоянии…
Но вот машина встала у подъезда.
Алексей вышел и, открыв багажник, понёс тюкв квартиру. Инна, кряхтя, тоже выползла наружу. Постояла, разгибая закоченевшие ноги. Бодрая Галина, выхватив сзади свою сумку, понеслась следом за Алексеем. Инна с трудом достав рюкзак с сумкой, тоже понесла ихв квартиру. На первом этаже, справа, была распахнута дверь. Войдя в прихожую, Инна осмотрелась: дверь справа вела в ванную, слева –в кухню. Алексей вышёл из комнатыв конце, наверное,спальни. Ближняя дверь была закрыта. Наверное, это зал. Но время дорого. Галина, выйдя за Алексеем, толкнула Инну в бок – мол, пошли! И та, притулив свои вещи на прихожку в углу, вышла за ней. Они вместе выволоклиодин из тюков с сиденья машины. Попытались его нести – тяжёлый.Что там? Неужели вязаные вещи? Но Алексей, снова вернувшись, отобрал его, кинув себе на плечо. А заодно приобнял Инну за талию иповёл её в квартиру. Сказал:
- Я сам! Отдыхайте!
Та попыталась стряхнутьего руку – что за вольности? И хотела, отстав, идти сама. Но следом за ними шла Галина. Она, удерживая, толкнула Инну в спину и весёло сказала:
- Ты, Инна, сегодня спишь вместе с Алексеем!
- Что за дичь?– возмущённо обернулась та, встав. - Как это – вместе?
Алексей усмехнулся и пошёл дальше сам.
- Ну, да! В комнате, где лежит товар, всегда сплю я! На раскладном кресле!– Остановилась и Галина. –А ты спишь в зале, - подмигнула она ей. – Там диван! И апартамент побольше. Поэтому Алексей ляжет там.
- Ты серьёзно? – опешила Инна. – А на чём?
- Как – на чём? На одном диване поспите! Не хочешь же ты, чтобыон поехал сейчас назад? Ночью? – воскликнула Галина. – Он устал! И вообще-то квартира снята его родителями! Он тут хозяин, мы – наёмные работники!
Что тут скажешь?
– Ты права! –вынуждена была кивнуть Инна. – Парню надо отдохнуть!
Алексей,возвращаясь, с улыбкой прошёл мимо, на ходу снова приобняв Инну. А Галина, опять многозначительно подмигнув Инне. Прошла в квартиру.
«Её тик одолел, что ли? –ехидно хмыкнула Инна, идя вслед за ней. И лихорадочно ища выход. И решила: – Что-нибудь придумаю!»
Вошли в квартиру. Инна подхватила свои вещи. Озираясь, Галина нырнула в кухню. Алексей, занеся последние тюки, пошёл туда же за Галиной. Инна заглянула: на столе лежала кипа каких-то бумаг. Наверное, накладные, оставленные предыдущей сменой. Он взял бумаги,и онис Галиной стали что-то обсуждать – про товар и цифры …
Инна,попятившись, занесла свой рюкзак в зал –«большой апартамент», и растерянно замерла, осматриваясь:
На полу устало лежал красный и потёртый ковёр. У стены готовно раскинулся тоже красный и тоже изрядно побитый жизнью диван. У стены напротив него, украшая полированным блеском обои с зелёным незатейливым рисунком, стоял старинный сервант. Инна вспомнила даже его древнее скандинавское имя, Хельга – у мамы когда-то был такой. За его стёклами – что удивительно,целыми, поблескивали раритетные гранёные стаканы в алюминиевых подстаканниках и надколотые разнобойные чашки…
«По этому ковру без обуви и ходить-то страшно. Да и с обувью тоже – каблуки дырки продырявят, - усмехнулась Инна. - М-да, вариантов нет – этот древний диван и есть единственное пристанище уставшему путнику. А его территорию никто не додумался поделить заборчиком, – хмыкнула она. –Остаётся надеяться, что он не рухнет от веса двух тел. Я-то имею средние параметры. А Алексейвесит немало и, небось, рост под метр восемьдесят? И его намерения, судя по всему, далеки от воздержанности. Я с ним мериться силой не намерена! Козе понятно, кто из нас победит. «Он тут хозяин, мы – наёмные работники! – вспомнила она фразу Галины. - И что предпринять, чтобы избежать этого позора?»
И она придумала.
Пока Галина с Алексеем, шурша бумагами, спорили на кухне, Инна пробралась в спальнюГалины и, потихоньку разложив там тюки в рядок, улеглась на них, укрывшись накидкой с кресла. Надо же ей отдохнуть после мушиной мумификации в машине! Примерно до утра.
Вскоре Алексей, очевидно, порешав все вопросы, хлопнул входной дверью и куда-то ушёл. Несомненно, решил смотаться в магазин. Потому что вернулся через полчаса, дребезжа бутылками и шурша пакетами. Затем на кухне раздался звон посуды и завлекательный смех Галины. Пусть веселятся! Вдвоём! Граф и его вассалка.
А Инна, закрыв глаза, думала:
«Пусть я вдова, так уж вышло. Возможно, что и Алексей холост – кольца на его руке нет.Водит машину хорошо, да и внешне он ничего. Но мы знакомы всего полдня! – возмущённо вертясь, сердилась она. – Галинамогла бы эту ночь и на диване поспать. Сводница! Неплохой выбор для отдыха после тяжёлой дороги: Алексей со мной забавляется, Галина с – тюками. Прелестно! Не квартира, а притон! Да пошли они вон!»
Вскоре в тёмную спальню вошёл Алексей. Осмотревшись, он подошёл к Инне и нежно шепнул ей на ухо:
- Стол готов, принцесса! Кушать подано! Пошли на банкет!
Но «принцесса» сделала вид, что крепко спит. Даже всхрапнула для убедительности. И Алексей, постояв, тихо вышел, плотно прикрылза собой дверь. В общем-то он неплохой парень. Но не до такой же степени, чтобы…
Инна и сама не заметила, как крепко уснула.
Утром Инна проснулась на твёрдой и мало приспособленной для сна лежанке – тюки раздвигались, то и дело образуя прорехи, в которые дуло и в которые её измученное тело норовило, согнувшись, завалиться. Опять мумификация в тюках, как в янтаре? И услышала хлопок входной двери.
М-да,ночь, была достойным продолжением мушиных приключений на трассе!
С трудом переставляя ноги, она заглянула в зал – свои будущие апартаменты. Там посредине ковра тоже лежала часть тюков– в виде такой же лежанки. Алексей вынес, наверное, ночью из комнаты Галины. Для себя. Она ничего не слышала – Алексей был, наверное, тих, как мышь. Некоторые тюки были уже распакованы и оттуда вынуты вещи. Поскольку, когда она вышлав коридор, то увидела стоявшиеу порога четыре клетчатых сумки. Лёгкие, из полиэтилена, они были в ходу у рыночных торговцев, называясь - «челночные». Очевидно, приготовлены для рынка. Инне было немного неудобно, что она проспала эти хлопоты. Но её могли бы и разбудить, значит, не хотели. Услышав доносящееся с кухни звяканье посуды, заглянула туда – Галина накрывала там стол к завтраку. Вид недовольный.
- Доброе утро, - сказала ей Инна, входя.
- Для кого как! - хмуро ответила ей Галина. - Могла бы и пораньше встать, помочь мне! Да Алексей не велел будить, – заявила она. И одета уже была в джинсы и футболку, что делало её похожей на гусеничку –из-за многочисленных складок жира на животе и боках.– Зря ты так с Алексеем! – зло покосилась она на Инну. – Он для тебя шампанское купил и всякие фрукты, – ткнула она рукой в сторону тарелок с выпечкой, яблоками, клубникой и порезанным ананасом. – А ты? Спряталась? Раньше он с едой не заморачивался! – не могла она никак успокоиться. –У нас в ходу всегда были консервы, – кивнула она на шкафчик, в которых, наверное, хранился их стратегический запас, – да домашние припасы.
«О, моя сумка с яйцами и солянкой!» - вспомнила Инна, выскочив и занося её из коридора.
- Он уже уехал? – спросила она, выкладывая всё на стол.
И ничуть не впечатлившись её словами. Собака лает, а караван идёт
«Что я так дёшево стою? – хмыкнула она, увидев изобилие на столе – выпечка, фрукты. – За тарелку клубники меня Алексей рассчитывал купить? Вассалка?»
Ей стало противно.
- Да. И он на тебя обиделся! Даже завтракать не стал! – сказала Галина, кидая в разномастные чашки чайные пакетики и наливая кипяток. – Алексей ведь запросто может нас подставить!
- На что? То есть – за что обиделся? – криво усмехнулась Инна. –Бред какой-то!
- Да мало ли за что! Найдёт! Скажет потом, что товара у нас не хватило. Или испортили его. Тут ведь его прорва, за всем не уследишь, – нехорошо покосилась она на Инну своим чёрным галочьим глазом.
«Она что, угрожает мне? Что товар попорчу? Или недостачу мне устроят? Е-моё! Во что я впуталась? Это ведь торговля! Мне ли не знать, какие на этой ниве бывают махинаторы! – И вдруг вспомнила: Тюками завалена комната Галины, а не зал, где я буду спать. Но зато сегодня я была там. И Галина может заявить, что в эту ночьпропали вещи! Типа, я в окно своим московским подельникам их передала. – Она прямо видела Галину, пишущую какие-то доносы. –А Алексей, обидевшись на мою несговорчивость, подтвердит этот факт. – Но, к слову, Алексей в эту картинку не встраивался – будто стоял в стороне и сердился. –Фух! Что это со мной? –спохватилась Инна, – Что за ерунда мне в голову лезет? Начинается паранойя, что ли! Откуда такие мысли? Галина – моя родственница, хоть и дальняя, Алексей – отличный парень, хотя и со сдвинутой моралью. И просто он уехал пораньше, чтобы пробки не застать. А я приехала сюда заработать деньги! И всякие выдумкимне не помешают! – пришла какая-то странная мысль. – А что? Было и прошло. Алексей уехал. Двигаюсь к своей цели!» – решила она.
Но, всё же, тряхнув головой, Иннавыпалила:
- Ты что, сводница? И под Алексея меня подкладывала специально –чтобы он перед родаками нужное слово замолвил? А почему не себя?
Галина потупилась.
«Значит – правду сказала, что ли?– опешила Инна, присаживаясь на табурет. –Всё рассчитала! А моё согласие спросить?»
- Отвечай на мой вопрос! – потребовала она, сердито глядя на Галину.
- Он тебя хотел!– зыркнув на неё злыми чёрными глазами, выкрикнула та. – Уж я бы не ломалась!
«Ё-моё! Она и это пыталась сделать? Лезла к нему на том бедном диване, что ли? Может потому он и сбежал, не позавтракав? Как только этот раритетный диван под ними не развалился? Оба килограмм по сто весят, небось! И как мне теперь с этой чокнутой девкой на рынке работать?И вообще – как? Алексей, хозяйский сын – озабоченный, Галина – профура! Подставят меня! Не зря Галина так радовалась, что я в торговле не бум-бум! Нет, надо бежать отсюда! Как только появятся деньги, буду делать ноги! – решила она. И хмыкнула, вспомнив «скрюченную» поездку сюда. – Не так, только! –И озадачилась: – Что же мне делать?»
Галина знала – что делать и как. Она сердито крикнула из-застола, почему-то пристально глядя ей в глаза:
- Шевелись! Пей чай! И вперёд, давай! На Митяевский рынок пора! Нашлась королевна! Подай ей, приготовь, разъясни всё! Не маленькая уже!
- Я на какие шашни не подписывалась! Я порядочная! – обжигаясь чаем, бормотала та, опустив глаза. – Сами тут... в шашки играйте!
В мозг ей стучала паника:
«Надо отсюда уезжать! Но где взять денег на билет? Хоть на поезд, хоть на автобус!–панически думала она. И вдруг её настигла предательская мысль. – Жаль, Москву я не успела посмотреть! Надо остаться! И терпеть всё!»
- Порядочная она! Ну, дала б разок! Не убыло б от тебя! Смотри, потом не пожалей! –угрожающе пробормотала, успокаиваясь, Галина. И, отставив чашку, вышла в коридор, небрежно бросив: – Пошли уже, порядочная! Ты сюда работать приехала или болтать?
Из коридора послышался грохот распахнувшейся входной двери.
«Работать, так работать! А там посмотрим», – решилаИннаи выбежала следом.
Повесив на плечо свою сумочку – с телефоном, носовыми платками, помадой, она подхватила пару оставшихся в прихожей клетчатых баулов и выбежала на крыльцо девятиэтажки. И увидела лишь, как спина Галины и её сумки мелькнули в конце двора и исчезли в арке. И побежала следом, с трудом волоча сумки.
«Ну и в лабуду ввязалась!» – ругала она себя, идя мелким шагом с Галиной к трамвайной остановке.
Сумкинапрочь обрывали её тонкие руки, не знавшие другой работы кроме писчей ручки да клавиатуры. Её никто не предупредил, что надо быть ещё и ломовой лошадью. Вот, наконец, вход в метро с эскалатором и толпами людей.
Инна, поставив сумки на перрон и ожидая нужного состава – по журналистской привычке, осмотрелась. Остановка Подбельского, конечная станция.Какие-то производственные будки в торце. Поезда стоят в ряд – одни, пятясь, уезжают, другие, подъехав, становятся тут на перерыв или переменку. Гудение, шум и суета…
Потом Инна интересовалась в интернете. Похоже, что Вадим Подбельский, чьё имя носила эта станция метро и улица, на которой стояла панельная девятиэтажка, был агентом немецкой разведки. В начале прошлого века он был комиссаром почты и телеграфа Москвы, наркомом почт и телеграфов всей РСФСР. А его дед при этом – Виктор-Адольф или Теофил фон Подбельский (Victor Adolf Theophil von Podbielski), был родом из Франкфурта-на-Одере. И прусским генералом, статс-секретарём почт имперского почтового управления кайзеровской Германии, действительным тайным советником в Берлине. Почему у нас в России так возвеличивают иностранных агентов?
***
Через час они вышли на станции Митино.
Поднявшись по лестнице вверх и выйдя на оживлённую улицу, Галина, ошеломлённо остановилась, поставив рядом сумки. Инна встала в стороне, тоже поставив свои баулы рядом. Замершую в ступоре Галину сердито толкали люди, выходящие из метро, недовольно её обходя, будто неживое препятствие. Поодаль по широкому проспекту мчался нескончаемый поток машин, мимо них торопились толпы людей, идущих по улице.
«Где же Митинский рынок? – недоумевала Инна, осматриваясь. – Почему она стоит столбом?»
- В чём дело, Галина? – спросила она. И вздохнула: – Ты в эти сумки кирпичи положила, что ли? – Если честно, эта дорога её вымотала. – Куда дальше?
- Это не Митино! – перекрикивая шум машин, раздражённо заявила в ответ Галина. – Мы заблудились!
- В Митино мы приехала, - с недоумением возразила Инна. – Ты же слышала, как объявляли остановку? Митино! Мы вышли на пра...
- А я говорю – нет! Тебе это послышалось! – отмахнулась та. – Ты города не знаешь, а я была в этом долбанном Митино много раз! Это не оно!
Инна растеряно осмотрелась. Не перенеси же за это время остановку метро? Или сам район оказался в другом месте? Бред! Да и Галина сейчас походила на сумасшедшую.
Та пыталась что-то спросить у прохожих, но её отталкивали и проходили мимо – как вода в реке обтекает препятствие. Тогда она ухватила за руку бородача, но он, даже не подняв глаза, вырвал свой рукав и пошел дальше. Обошла еёи пожилая женщина одетая так, будто ехала на прополку овощей. Тогда Галина, вытаращив глаза, стала что-то кричать, выйдя средину тротуара. Но из-за шума машин не было слышно её речь, явно перешедшую в мат. Но люди всё также обходили её, никак на это не реагируя.
В итоге она, наоравшись,снова вернулась к своим сумкам. И взбешённо крикнула Инне:
- Это всё из-за тебя! Забила с утра голову своими шашнями!
- Чем? – удивилась я. – Моими? Шашнями?
И тут же попятилась, потому что Галина, подбежав, замахнулась на неё своей весьма немаленькой дамской сумочкой.
«Драться, что ли, будет? Так, похоже,что она психичка!»
- Успокойся! – крикнула Инна. – Давай подумаем, что дальше делать?
Галина, тяжело дыша, достала из своей сумочки бутылочку с водой и отпила.
- Где это твоё дурацкое Митино! – задалась вопросом, оглядываясь вокруг, Инна. И вдруг воскликнула: – Вот! Я поняла! Мы просто вышли в метро не на ту сторону! Твой рынок с другой стороныперрона! Нам надо назад! Вернуться в метро и выйдем с другой стороны!
- Нашлась умная! Я правильно вышла! – тяжело дыша, продолжала нагнетать обстановку Галина.
Но уже, по крайней мере, не кричала.
- Да, конечно – ты у нас уникум, Галина! – говорила Инна. – Давай просто спросим у людей, где рынок!
- Я спрашивала! Не видела, что ли? – рявкнула Галина. – Москвичам пофиг на приезжих!
- Спросим, но не так! И не у тех! – решила Инна, поднимая свои сумки. И бросила: – Пошли!
И стала спускаться вниз, на станцию метро.
Галина, выпучив глаза с красными белками, – сосуды от психоза лопнули,тоже подняла с тротуара свои баулы и побежала вслед за Инной.
Они снова спустилась на станцию метро, где стояли турникеты. Сбоку от них сидела за столиком женщина в форме. Инна, ещё выход, заметилаеё. Перед ней на столе лежалапечатная продукция -карты города и ещё что-то. Инна, поставив рядом со столом своих челночных уродцев, выбрала карту со схемой улиц Москвы и кольцами маршрутов метро - всё равно ведь это будет ей нужно. И, оплачивая свою покупку, как бы между прочим, спросила у женщины в форме за столом:
- Это станция метро Митино?
- Да. И что? – нелюбезно ответила та, осматриваясь вокруг – мол, нет ли ещё желающих что-то купить, но никто к ней пока не спешил.
- А, так вот в чём дело! Мы, похоже, не в ту сторону вышли! Мы недавно здесь проходили. Нам нужен Митинский рынок, а он, наверное, на другой стороне улицы. Что же нам делать, уважаемая? Не хочется снова брать билеты на проезд в метро и только ради того, чтобы перейти на другую сторону станции!
Женщина осмотрела наши сумки, перевела взгляд на приятно улыбающуюся Инну, потом задумчиво глянула на карту, которую та держала в руках, и сказала:
- Да помню я эти ваши сумки! Ещё подумала, что вы не туда их тащите – рынок-то с другой стороны. Да ладно уж, тетери заезжие, проходите! – неохотно проговорила она и, нажав какую-то кнопку сбоку стола, прикрикнула: – Через крайний идите! –Рогатки на крайнем турникете разъехалась в стороны. – Быстро мне, тетери!
Инна подхватила свои неподъёмные баулы, Галина – свои, и они бегом рванули через этот турникет. Едва успели проскочить, как рогатки, тут же с лязгом клацнув, захлопнулись за их спинами.
- Спасибо вам большое! – крикнула Инна и побежала за Галиной.
Миновав перрон, они поднялись на эскалаторе наверх и, пройдя станцию, оказались в улочке среди палаток. Фух! Над головой плыли облака, вокруг зеленели клёны – хорошо! А перед нами шумел Митинский рынок: полосатые палатки полоскали на утреннем ветру разнообразными товарами; людинеспешно ходили вдоль рядов, делая покупки…
- Чо встала, раззява! – прикрикнула Галина на Инну – совсем как та женщина в форме на них. И ринулась к палаткев средине ряда с натянуто лентой скотча. – Шевелись! – подбежав, гаркнула она.
И, развязав верёвки, зашла. Инна, внеся сумки, вместе с ней поставила стол и стул, отгородив вход.
- Теперь надо тут всё разложить и развешать! – крикнула Галина, выкидывая на стол вещи. А увидев, что Инна растерянно замерла, стоя внутри палатки, крикнула: – И чего я связалась с тобой? Толку от тебя! – вырвала она у неё сумку. – Ничего не умеешь! Всему надо учить! Быстро шевелись! Сейчас покажу, куда вешать!
Инна, вздохнув, стала ей помогать.
«Неужели нельзя рассказать, что мне делать? Сама же радовалась, что я ничего не умею. И, кстати, обещала, что будет всё делать сама!»
3.
Инна потом с усмешкой вспоминала ту замануху, развесистую клюкву, рассчитанную на простецов, которую Галина ей впаривала в Краснодаре, предлагая поездку в Москву. А Инна ей охотно поверила! Как отказать человеку, у которого такие честные глаза, очень милая улыбка, который так искренне и так много обещает? Да, торговля учит своих адептов настоящему лицедейству.
Конечно, с того дня, когда они потерялись в трёх соснах в Митино, Инна руководила их поездками в транспорте. Она была в Москве как рыба в воде. А что сложного – в руках карта города, по ней несложно ориентироваться. И в метро садись в начало или хвост электрички, ориентируясь на то, куда надо выйти и какая сторона улицы нужна. Галина, похоже, так и не научившись этому, бежала за ней хвостиком.
Зато,приехав на рынок, она преображалась до неузнаваемости. Какое там – «рядом постоишь»! Галина, нагрузив Инну по полной программе, сама лишь стояла рядом с ней. И каждый раз заставляла Инну раз по пять перевешать в палатке вещи: платья, свитера, футболки, костюмы взрослые и детские. Наконец Галина, скривив губы, махала рукой, сказала – пойдёт. Мол, чего от тебя, бестолковой ещё ожидать! А чего ей хотелось? Особой гаммы цветов на палатке? Соответствия размеров? Бог весть что. Каждый раз требования менялись. Инна, поначалу взявшаяся за этот процесс с желанием и задумкой, потом остыла, и её запал погас. Как-то она предложила Галине развесить вещи так, как они это делали раньше. На что Галина ехидно ответила:
- Ты же творческий человек, журналист! Вот и сделай лучше нас, рыночных чувырл!
И это издевательство продолжилось. Инна пыталась возмутиться, отказаться, но стоило ей взглянуть в насмешливые глаза Галины, как что-то в ней будто надламывалось. И она снова и снова перевешивала вешалки…
Товар фирмы Ивановых неплохо раскупался.
Людей привлекали красивые рисунки машинной вязки. И поначалу Инна, согласно договорённости, пятилась в палатку, собираясь лишь наблюдать за воришками. И посмотреть, так сказать, как работают профессионалы. Где там? Галина обслужила лишь несколько покупателей, а потом воскликнула:
- Инна! А ты чего прохлаждаешься? А ну, работай!
Подошедшая женщина попросила показать свитер, а Галина, будто не слыша, полезла в свою сумочку и достала воду. Инна вышла вперёд и принялась ей помогать выбрать подходящую вещь. Она видела, как это делала Галина, да и помнила, как вели себя продавцы в подобной ситуации. И пошло-поехало. Что-то, советуя, она доставала из баулов, помогалапокупателям с примеркой, прикрывая их в оборудованном уголке. У них там было и зеркало, и простынка. Инна же заворачивала покупки в фирменные упаковки, которые у Ивановых тоже были неплохи. Кстати, зеркало, как, оказалось, лежало именно в Иннином бауле. И вешалки – железные, тоже были там. Радовало, что хоть кирпичей в её сумках не оказалось. Галина с первого же дня, по возможности, от торговли самоустранялась, Только деньги в руки к Инне не попадали.
Вскоре Инна обратила внимание, что всё это время Галина как-то странно суетится вокруг ценников – то снимет их, то перепишет, то опять повесит. Зачем? Ведь в накладных, спрятанных в её личную сумочку, была фиксированная цена. Что за суета? Инна потихоньку заглянула в эту накладную и обнаружила, что Галина почти на всех ценниках писала рублей на пятьдесят-семьдесят больше, чем там. А, видно, чтобы бухгалтерия сразу соответствовала, из сумочки был извлечён и особый блокнот, куда она вносила, наверное, свой личный дебет-кредит. И деньги перекочёвывали в два разных кармана фартука, застёгнутых на большие английские булавки.
Однажды Галине показалось, наверное, что блокнот с её тайной канцелярией исчез. Что тут было! Она, схватив Инну за плечи, стала орать, будто её трамвай переехал.
- Отдай, стерва! Где мой блокнот?
Продавцы из соседних палаток выглядывали и спрашивали:
- Что случилось? У вас что-то украли?
- Свои у своих деньги воруют! – крикнула им Галина. – И обернувшись к Инне, замахнулась на неё: – Убью, скотина! Отдай!
Соседки понимающе попереглядывались и спрятались в свои палатки.
И тут Галина, видимо случайно глянув вниз, увидела там что-то. И схватив свой блокнот, валявшийсяв пыли под ногами, мгновенно спрятала его себе под резинку трусов. Вот там он, наверное, и был раньше, выпав в штанину, как поняла Инна.
«Ё-моё!– подумала Инна,приходя в себя. –Стыд-то какой!»
- Хоть бы извинилась, ты, психопатка! – сказала она, обтряхивая плечи, за которые та её схватила.
- Облезешь ещё! – бросила Галина. И приказала: – Лучше обслужи покупателя, чем болтать!
И, улыбаясь, принялась, как ни в чём не бывало, рассказывать подошедшей женщине:
- Все вещи у нас связаны на импортном оборудовании. Посмотрите, какие рисунки!
А Инне пришлось подавать той то платье, то блузку, на которые покупательница указывала.
«Бог весть, что обо мне продавцы соседних платок теперь думают! – досадовала она. – Эта психованная вешает на меня всех собак! Нет бы разобраться сначала. И что такого тайного в её блокноте? – И вдруг поняла: – Телефон Ивановых! Она не хочет, чтобы я его знала. Почему?»
Галина оказалась ужасным напарником – психованная, непредсказуемая, подлая, непорядочная. Не зря, видимо, другие реализаторы отказывались ехать с ней в Москву. Сейчас бы Инна тоже отказалась, да поздно. Сидит в этой Москве с Галиной в полном… гуаме, и не знает, чего от той ждать в следующий момент. Как флюгер – вертится, не угадаешь, откуда и ветер подует.
И Инне приходилось к Галине применяться. Надо месяц продержаться, чтобы купить обратный билет и уехать – как она себе объясняла.
«Попросить бы у кого-то денегвзаймы, чтобы на московский телеграф перевод выслали – «До востребования». Но у кого? Маму нельзя тревожить, у неё сердце больное. Подруг у меня настоящих нет. Родственников тоже. Двое мы с ней остались. Да и время сейчас такое, что мало кто способен дать в долг без вопроса – когда вернёшь. А когда я смогу это сделать, очень большой вопрос…».
Так полетели день за днём – сумки – рынок – дом…
Об окончании своего первого рабочего дняна Митинском рынке Иннадогадалась, когда во всех палатках начали складывать в сумки товары. И перетаскивать внутрь них столы и стулья, перекрывать вход полосами скотча и верёвками. Зачем, ведь тутбыл сторож? Некоторые реализаторы уезжали домой на машинах. А Инна с Галиной и ещё некоторые спустились в метро. Ихдалеко было видно, хоть они и распределились по платформе – по клетчатым челночным сумкам…
Назад Инна с Галиной вернулись тем же маршрутом, волоча тяжёлые баулы – метро, трамвай и пешком пара кварталов. Тесная квартирка на улице Подбельского теперь казалась Инне домом. Хотя временным, запущенным и нелюбимым. Потому что ей очень хотелось отсюда свалить.Но, как оказалось, это не всё –ночью Инну поджидал ещё один неприятный сюрприз....
После душа и молчаливого ужина вдвоём – остатками роскоши в виде дорогих колбасок, выпечки и экзотических фруктов, Галина, одетая в ужасно-розовый махровый халат, ушла в свою комнату. Инна, занеся ей забытые в душевой вещи, увидела странную картину: Галина, расположив вокруг себя на тюках и кресле стопки денег, накладные, свой тайный блокнотик и остатки товаров с рынка, что-то подсчитывала на калькуляторе. Что она считает? И каждый день? Доходы фирмы или свои?
Инне Галина гневно велела закрытьдверь и ложиться спать.
Вот так – даже на это нужно брать разрешение! Куда она попала? Но та была и не против – устала за день, будто чёрный нигер на рабовладельческой плантации.
Но лишь её голова коснулась подушки, как увидела очень скверный сон….
Часть 2
4.
Иннаоткрыла глаза, услышав шум в квартире,
В коридоре лаяли собаки. Особо выделялся истеричный и звонкий голосок и на особой низкой октаве звучал густой рыкающий бас, остальные собаки подгавкивали...
А может это не сон?Но откуда в квартире собаки? Кто их сюда пустил?
Инна испуганно села.
Может, в дом ворвались грабители? За тюками Галины пришли? Но зачем им эта собачья свора?
В углах затаилась тьма. В окно без ночных штор, едва прикрытое тюлью, падал голубоватый свет уличного фонаря. Озлобленные голоса собак…
Может владельцы квартиры, имеющие свой ключ, пришли со своими псами? Ночью? Вряд ли! Скорее в доме грабители! Но – опять же, зачем им собаки?
«Надо разобраться! И, если что не так, вызвать полицию! И прихватить с собой бюст Дзержинского с серванта!» – отчаянно решила Инна опустила ноги на ковёр.
Но тут же подтянула их обратно и отползла к стенке –дверь в комнату распахнулась, а в неё, толкаясь, ввалилась разношерстной толпой свора собак. Они, роняя из пастей пену и злобно лая, окружили диван. Впереди был гигантский чёрный пёс – волкодав или ротвейлер. Он запрыгнул к ней на постель и, поставив огромные лапы Инне на ноги, раскатисто зарычал. Остальные – грязные и вонючие псины, наперебой лаяли на неё. В лунном свете были видны серый терьер, чёрный пудель, рыжий пекинеси множество дворняг разных цветов.
Инна закричала и… проснулась.
Она, подобрав ноги, сидела на своей постели, диковато осматриваясь. Собак не было. В сумеречной комнате темнели углы, в окно падал свет уличного фонаря…
Приснится же такое! Как наяву!
Она сползла с дивана и на трясущихся ногах дошла до кухни. Попила из крана холодной воды и приходя в себя, посидела за столом, слушая тиканье часов на стенке. Возвращаться в постель не хотелось. Страшно. Но завтра, вернее уже сегодня, надо рано вставать…
Собрав волю в кулак, Инна вернулась и легла, не заметив, как снова уснула. Ей снилось что-то странное, но утром, вскочив по сигналу будильника –древнего, с облупленной зелёной краской, Инна забыла, что ей снилось.
Завтрак, тяжёлые сумки, рынок, крики недовольной Галины –вот же бог послал непутёвую напарницу!Странные взгляды соседок по палаткам…
С того дня Галина оставляла Инну надолго,часто уходя куда-то. Возвращалась навеселе. С кем она пила? Но отчёт о проданном товаре и деньги требовала от Инны неукоснительно, по пять раз пересчитывала выручку и сверяя что-то с тетрадкой и ценниками. Проверяла товар. А что тут сверять? ЧтобыИнна не нахимичила без неё, что ли?
И пристально смотрела ей в глаза, заявляя – мол, смотри мне! А что Инне оставалось делать? Только смотреть. Хотя ночной кошмар бодрости не прибавлял.
Инна не считала Галину мировым злом. Видывала она людей и похуже, посещая когда-то, согласно редакторским заданиям, исправительные учреждения и клиники для душевнобольных. Просто Галина – не лучший представитель человечества. И в следующий раз ей надо быть скептичной, что ли, по отношению к людям, которых плохознаешь.
Кстати, выкладывая утром товариз сумки, Инна нашла там пару интересных вещичек: женский костюм –короткую юбочку с маечкой с бретелькамииз вискозы салатного цвета, и шерстяной детский розовый костюмчик.
- Какие хорошенькие! - сказала Инна и, надев всё это на плечики, повесила на виду.
Галина, сорвав их, крикнула:
- Убери это дерьмо! Повесь вот это! – кинула она ей платье. – Кому нужна эта уродская майка? И юбка – уродство! Девочки сейчас брюки носят!
Споритьбесполезно –с кулаками кинется. И Инна, схитрив, потихоньку приткнула эти вешалки с другой стороны стола. Вдруг кому-то понравятся? Интересные ж модели!
И вскоре молодая девушка схватила костюмчик с маечкой. Галина грозно глянула на Инну и, сжав кулаки, двинулась к ней.А девушка тем временем, не обращая ни на кого внимания, стянула с себя футболку, оказавшись даже без лифчика, и натянула майку. А затем сняла и джинсы – к счастью, оказавшись в трусах, и одела салатовую юбочку. Как на неё всё связано! Кем уж она была – танцовщицей в варьете или ещё где похуже, но фигурку имела отличную. И, купив этот костюмчик, ушла в нём. Галина удивлённо глянула ей вслед, молча, сунув деньги в карман. А тут возле палатки остановилась пожилая женщина в красивом шарфе на голове. Рядом с ней крутилась девочка лет пяти. Женщина ухватила розовый костюмчик и радостно воскликнула:
- Давно такой ищу! Тёплый! С юбочкой! – И приложив к девочке свитерок, а потом и юбку, проговорила: – И на вырост! Заверните мне его, пожалуйста! Сколько он стоит?
Инна, заглянув в накладную, случайно оказавшуюся на столе, огласила цену –не хватало ещё на ребёнке наживаться! И аккуратно сложила костюм в упаковку. Женщина, забирая покупку, заметила:
- Надо же! И недорого! Большое вам спасибо, девочки!
Девочка Галина, лишь зло зыркнув на неё, положила деньги в карман. Без процентов! То-то же! Не всё коту масленица!
Потом Галина весь день с Инной не разговаривала. Инна тоже. А как говорить, если той на месте нет? Вернувшись к вечеру подшофе и с банкой алкогольного коктейля в руке, Галина даже отчёта не потребовала. И, не считая, сунула деньги в карман фартука. Ничего, к вечеру протрезвеет и прибыля подобьёт!
В общем, день у Инна прошёл неплохо. А вот ночь…
Опять на неё наседали собаки, из-за чего Инна почти не спала. И на рынок она явилась с синими кругами под глазами. Будто это она вчера весь день спиртное употребляла. Хотя и Галина выглядела не лучше.
М-да. Одна бухает, другая от собак и от бухой напарницы отбивается – хорошенькая поездочка у неё выхолит!
Кстати, повезло, что товаров для мужчин у них было мало, а может их просто не взяли в Москву с фирмы. Вывесили лишь несколько тёмных свитеров, футболок и шерстяных спортивных костюмов – в стиле советских времён. Но с теми мужчинами, что подходили глянуть на этот товар, явно было что-то не то. Инна недоумевала –протянув к нему руку, они, как правило, ошеломлённо замирали, взглянув на неё.А потом эта человеческая особь мужского пола, если их можно так назвать, осыпала её комплиментами. Или, нависая над столом и заглядывая внутрь палатки, как в некий заманчивы чертог, желала более плотно общаться с Инной. И приглашая её… Ну, кто куда. Загадка прямо!Она уже и в зеркало смотрелась – может усы себе нарисовала, поедая пирожок с повидлом, которые иногда носили по рынку. Или тушь размазала, а они это принимают за подмигивание? Но нет. Разве что круги под глазами были слишком инфернальными? Но вряд ли они выглядели привлекательно. Однако – и это факт: если к их палатке приближался мужчина, то у Инны тут же начинались проблемы. Может, Митино является местом, где сосредоточились все маньяки Москвы?
И – впервые такое случилось, Инну выручала Галина. Если она была в палатке, проблема решалась быстро: мол, или покупай что-то, или вали отсюда! Некоторые, улыбаясь как идиоты – и правда, что-то набирали и, оглядываясь, уходили. Если же она уходила, то, будто соткавшись из воздуха, вдруг появлялась рядом с прилавком и хватала навязчивых ухажёров,выпроваживаяих прочь. Некоторые мужчины просто переходили на ту сторону рынка и наблюдали оттуда за Инной. Будто змеи за факиром. Ну, точно, маньяки. Но тут Галина, снова появившись и угрожающе замахивалась. И странные покупатели поспешно уходили. Некоторые были даже симпатичные. Говорят же, что болезнь не выбирает, она настигает…
Инне она – уперев руки в бока и стоя посреди ряда, сразу заявила:
- Ловко устроилась! Ты специально строишь мужикам глазки? Хочешь московскую прописку получить? Ты работать сюда приехала, а не собой торговать! Запомни это!
Из соседних палаток с высунулись любопытные продавцы. Некоторые прохожие – женщины, осуждающе глядя на Инну, остановились.
А Галина, подойдя к палатке, сорвала все мужские вещи и бросила их на сумки. Некоторые упали в пыль.
- Всё! – крикнула она. – Цирк Шапито закрыт!
Она нормальная? Вещи-то причём?
Инна стояла и, молча, хлопала глазами. А что тут скажешь? Что она не хочет московской прописки, а мечтает лишь поскорее из Москвы уехать? И что мужчин она выбирает не по прописке и толщине кошелька, а по… Ну, любовь зла, стрела Купидона может и москвича выбрать. Смешно.
Да и кто сказал, что мужчины, которых настигло безумие у их палатки, москвичи? Или что они из Митино? Да и неважно это! Более занимательный вопрос – что с ними тут происходит?
«Без сомнения, я довольно симпатичная девушка. И за свою жизнь разбила не одно мужское сердце! Но чтобы вот так! Впасть в ступор? И чтобы все подряд и наповал? Небывалое дело!
Примитивы! – сердито думала Инна, за стоящим напротив палатки белокурым красавцем, влюблено за ней наблюдающим. –Внешностьведь не главное в человеке. Ею всего лишь награждают родители. Главное – это мозги!– И вздохнула: –Ну да, которые, увы, не всегда востребованы. Вот и приходится торговать! Может и правда, пока я тут, найти москвича и сесть ему на шею?» – хмыкнула она, поглядывая на блондина.
Но вдруг представила, как назначает ему свидание, а наутро её вылавливают из реки, всю в водорослях, будто русалку. Нет уж! Хочется ещё немного пожить! Ну их!
Затем явилась командир Галина и сняла часового напротив с поста….
Однажды вечером, когда Галина, отставив в сторону грязную посуду, намылилась уже идти к любимым денежкам, Инна сказала:
- Галина, а когда будет зарплата? Хочу домой! Пусть сюда другой человек едет.
- Через месяц и отдам! Как положено! Ещё неделя! – рявкнула та, остановившись в дверях и глядя на Инну с ненавистью. – Чего тут непонятного? И никаких – домой! Мы договаривались на два месяца!
Инна возразила:
- Я с фирмой договорне подписывала! И, как оказалось, торговля – не моё призвание! Скажи руководству, пусть сюда другого человека присылают! У меня, к сожалению, номера телефона Ивановых нет, – сказала она, жалея, что не спросила его у Алексея.
Галина, зло усмехнувшись, ответила:
– Зарплату-то я вовремя тебе выдам, да у тебя уже штрафов столько накопилось, что я и не знаю, как ты за них рассчитаешься!
- Каких штрафов? За что? – удивилась Инна.
- У меня из кассы приличная сумма пропала! И часть товара исчезла – как корова языком слизнула! Соседки по рынку подтвердят, что ты одна в палатке часто бываешь. И что какие-то мужики рядом трутся. Вот они и товар и унесли!
- Какие мужики? Какие деньги? Ты всегда с собой носишь! И товар весь цел! – растерялась Инна.
- Докажи Ивановым, что это не правда! – бросила Галина и вышла.
Инна растеряно сидела на кухне. Во, дела! И, действительно, всё у Галины шито-крыто! А у Инны ни одного свидетеля.
А Галина уже, хлопнув своей дверью, говорила по стационарному телефону с Ивановыми. Инне и напрягаться не надо было, чтобы всё слышать – та орала в трубку так, будто до другого берега рекидокрикивалась. Перечислив, что было продано и на какую сумму, она гаркнула:
- Людмила Петровна! Я ваш «неклюд» продала! Ну, да, ну, да – неликвид, ага! Остальное тоже пытаться? Хорошо! Сделаю, Людмила Петровна! Люди ж дураки, берут всякое! Ага, ага, и эти вещи тоже неплохие, да! Я просто не так выразилась! Вещи хорошие, «неклюды», но есть небольшие дефекты. Устраню! Ага! Делов-то!
А про то, чтобы в Москву приехал другой реализатор, ни слова не сказала.
Инна, понурившись, домыла посуду и ушла к себе. В свой зал, который ночами часто оккупируют злые псы. Что делать? Как отсюда выбраться? Попала Инна в эту Москву как кур в ощип!
«Что ли, забыться сном? – грустно решила Инна, расстилая постель. – Я так устала, что, может, не буду помнить своих кошмаров? Или собаки окончательно растерзают меня? Туда мне и дорога – сама впуталась в этот триллер!»
Едва её голова Инны коснулась подушки, как в коридоре раздался уже доставший её злобный лай. Двери привычно зала распахнулись, а на её постель снова запрыгнул волкодав, вокруг кружила свора вонючих псов. Мельтешение ушей, хвостов и зубастых пастей вызвал у Инны головокружение. И их, будто, стало ещё больше. Чёрный волкодав навис над ней…
И вдруг – то ли от отчаяния, то ли по наитию, Инна заговорила с ними:
- Собачки! Вы откуда пришли? Давайте с вами знакомиться – я Инна. И поселилась в этой квартире временно, арендовав у хозяев. Скоро я отсюда уеду. Не тираньте меня! Пожалуйста! У меня дочь маленькая!
И вдруг в комнате стало тихо. Собаки, молча, внимательно её слушали. Некоторые даже прилегла. И тут Инна что-то почувствовала, какоё-то повисший вопрос. Но о чём он был, поняла не сразу. А поняв, воскликнула:
- Вы хотите знать, где ваша… хозяйка? Наверное, у неё свои дела! Она уехала! Больше я ничего толком не знаю. И не надо на меня больше лаять! Пожалуйста! Я не желаю вам зла! Я тут гость!
И тут чёрный волкодав, грозно гавкнув, спрыгнул с дивана и выбежал в дверь. За ним, рыча, потянулись и другие собаки. Инну лишь овеяло ветром от этой живой шерстяной волны. Инна выдохнула с облегчение. Но тут же заметила движение у двери. Кто там? И, присмотревшись, увидела там странную дворняжку. Она стояла, рыча и недоверчиво сверкала на неё жёлтыми, как у демона, глазами. Зубы на нижней челюсти, белея, выступали вперёд. Из-за чего эта серая дворняга выглядели ещё ужасней. Будто некое мифическое существо, символ мщения…
Инна испуганно натянула на себя одеяло. Но дворняга, рыкнув, убежала вон.
В комнате стало тихо…
«Может, они больше не вернутся? – с надеждой подумала Инна. И вздохнула: –Но у этой серой дворняжки, кажется, с людьми особые счёты.Ей казалось, что это исчадие ада с горящими глазами притаилась за углом в коридоре... – Всё! Довольно ужасов! Они ушли!» – решила Инна.
Она встала, включила в комнате свет, сходила на кухню и попила воды.
На часах уже полчетвёртого, скоро уже вставать. И уснуть ей больше не удастся!
Инна походила по красному ветхому ковру, заглянула в нижние отделы серванта и вдруг обнаружила там целый клад: несколько книг – классику и детективы в потрёпанных обложках. Похоже, хозяйка квартиры не особо их ценила. И, позёвывая, начала читать «Вечера на хуторе близь Диканьки» Гоголя. А вскоре захлопнула книгу – хватит страхов! И Диканьских, с чертями и ведьмаками, в том числе! Отнеся книги в сервант, она обнаружила там ещё пару старых семейных альбома. О чём говорили и покоробившиеся тёмные обложки, и вклеенными в конце раритетные открытки, а также многочисленные семейные фото. Инна перелистнула страницы. Застолья, парады советских времён, детские фото – от рождения до школы. А потом – они же, в статусе родителей. О смене эпох говорили фото со свадеб детей, парные фотографии, цветные фотографии их детей – милых карапузиков. Вскоре облачившихся в школьную форму. Были в альбоме и уникальные кадры с улиц старой Москвы, возле Царь-пушки и Царь-колокола, у каких-то памятников и фонтанов. За такие раритетные фото редакции дорого б заплатили…
Потом Инна стыдливо захлопнула эти альбомы и снова спрятала их в раритетный сервант. Словно без разрешения в чужую жизнь заглянула...
Наступило хмурое утро.В коридоре раздались шаги Галины, бредущей в ванную. Надо и Инне идти на кухню, завтрак готовить. Эта обязанность – априори, сразу же была передана ей.
Прошёл ещё один день на Митинском рынке. Галина всё время где-то гуляла, а Инна уже привычно подбирала нужное и рассчитывалась, складывая в карман фартука, который, как и Галина, закалывая булавкой – чтобы деньги не выпадали при наклоне к сумкам.
В её обязанности добавился ремонт «неклюда». И, конечно же, связка таких вещей, туго перетянутая бечёвкой, была сунута именно в сумку Инны. Перед очередным уходом Галина кинула связку Инне и небрежно сказала:
- Тебе нравится такое фуфло! Вот и думай, что с ним делать!
Инна еле успела её поймать – пачка килограмм на пятнадцать.
Инна выбрала несколько довольно интересных вещей: платья ярких расцветок –с разрезами и декольте, брючные костюмы и вискозовые оригинальные блузки – с голой спиной, а также свитера с молниями на плече или спине. К блузкам Инна подобрала длинные чёрные юбки, которые раньше продавались отдельно. Судя по всему, модельер в фирме Ивановых был талантливый. Только вот реализатор Галина, не постигая умом его задумок, засунула всё это в «неклюд». Что, в итоге подрубало крылья его фантазии. Ну, или её. И фирме Ивановых потоком вязала заурядные вещи.
Инна эту практику сломает!
Она вывесила «неклюд» в палатке на видном месте ик вечеру всё продала. Столица же! Эксклюзивные вещи с ценой, котораяневысока, пользовались в Москве спросом. А кое-что из «неклюда» Инна была вынуждена отложить в сторону – то петля ушла, то брак с кривым швом или распоровшийся. Не критично. Петли можно поднять – Инна иногда занималась дома вязанием, что-то можновручную вечером подшить, если брак небольшой. Жаль, что Галина, пихая пакет в сумку, её не позвала. А кое на что хорошо бы цену снизить –пусть люди обратятся за ремонтомв мастерскую.
Вечером Инна предложила Галинепоговорить с руководством фирмы –о снижении цены на некоторый неликвид. Но та презрительно сказала:
- Ещё чего выдумаешь?Скоро Алексей приедет, пусть сам решает!
Боялась, что Ивановы решат, что та химичитс «неклюдом»? Если честно, Инна Галине вообще б никогда не доверяла – та ещё аферистка. Но ведь если та её обаяла, то эта демоницаи Ивановым кажется сущим ангелом…
Услышав о скором приезде Алексея, Инна стала мандражировать. Куда теперь «принцессе» прятатьсяот него? Она ведь даже не Золушка и её карета стала тыквой ещё до приезда в Москву. Самое лучшее в этой ситуации –это уехать раньше, чем он появится на горизонте. А как это сделать? Надо теребить Галину, чтобы отдала ей зарплату за месяц. Но та ведь не согласится. Ловко устроилась – гуляешь, пьёшь, а за тебя работают. Курорт! И Алексей, и фирме,похоже, ничего не знают, что Инна собирается уехать из Москвы. Номера телефона Ивановых, чтобы прояснить этот вопрос, у Инны нет. А тайная тетрадь, в которой тот мог быть, Галина надёжно прячет за резинкой трусов. Выкрасть невозможно, проходили, знаем.
М-да. Так что пока остаётся лишь делать вид, что Инна находится в полном подчинении у Галины. А она будет решать задачи по мере их поступления. Вот приедет Алексей…
Как-то вечером Галина, обложившись всякими стопками, химичила в своей комнате. А Иннарешила сделать в квартире уборку. Подметая пол Инна намела огромный клубок шерсти. Откуда она тут? Собрала с совка и рассмотрела её: шерсть была кошачьей или, скорее собачьей. Потому что очень грубой. Причём разной– рыжей, чёрной, серой, белой…
«Неужели собаки наяву приходят сюда? – ахнула Инна. – Или же раньше здесь жили люди, у которых было много кошек и собак, – поправила себя она. И поёжилась, вспомнив: –Бизнесмены Ивановы снимают эту квартиру уже два года. И реализаторы – даже если эти женщины неряхи, хоть иногда здесь убирали, – Инна огляделась: в общем-то, чисто. Как здесь могла остаться шерсть? Странно это».
Закончив уборку и окончательно падая с ног от усталости, Инна быстро уснула. Лишь, как обычно после того разговора с собаками, ей сквозь сон слышались какие-то неясные звуки: то ли скрип дверей, то ли рычание и тихое бормотание…
5.
Как-товечером в дверь квартиры позвонили. Галина, держа в руке пачку денег, побежала открывать.
- Кто это? – удивилась Инна, выглядывая из кухни, где она мыла посуду.
Причём тут деньги? Ведь они для Галины были настоящим фетишом, который необходимо от посторонних прятать. И, на всякий случай, булавкой их закалывать. Хотя Инна, общаясь с ней, и сама такому научилась. А ещё Инна опасалась, что это явился Алексей Иванов – под предлогом решить вопрос с «неклюдом» и намерением продолжить её осаду на красном диване. Но у него же свой ключ есть! Даёт им время прикрыться?
Она замерла в дверях кухни.
- Это хозяйка квартиры! – сердито бросила та, щёлкая запорами. – Пришла за оплатой.
Но Инна так и осталась стоять – сейчас она увидит одного из статистов альбомов?
В дверь вошла высокая полная дама в очках, лет сорока пяти, и скромно остановилась в коридоре.
Инна поразилась: неужели это та милая девочка из альбома – с длинной косой и с большими наивными глазами? Общее что-то есть, но, всё же, что из людей делает жизнь? Куда делся её романтический взгляд? Прикрыт линзами очков?Очень строгий. И лицо у неё стало какое-то… сонное, что ли.
Галина, широко улыбаясь и лепеча что-то о погоде, протянула той пачку банкнот. Хозяйка квартиры, не считая, спрятала деньги в дамскую сумочку и повернулась к двери, чтобы уйти. Но Иннаостановила её возгласом.
- Можно у вас спросить?
Та,повернувшись, встала у порога, вопросительно на неё глядя.
- Да?
Галина тихо прошипела её:
- Пошла вон отсюда!
А сама продолжала мило улыбаться хозяйке. Но Инна, не обращая на неё внимания,продолжила:
- Скажите, пожалуйста, почему в вашей квартире так много шерсти? У вас тут были собаки?
Женщина, молча, опустила голову. А Галина, придвинувшись, замахала на Инну, стараясьзацепить её кулаком так, чтобы хозяйка не заметила. А потом, когда она отошла, попыталась затолкнуть её в кухню.
- Извините! – всё также фальшиво улыбаясь, сказала она. – Это неинтересный вопрос! – И прикрикнула на Инну: – Иди, мой уже посуду! Тебя это не касается!
Но Инна, стоя на недоступное расстояние и в пределах видимости хозяйки, продолжила:
- Я недавно убиралав квартире и намела клубок шерсти. Причём, разного цвета. Явно у вас были животные. И очень много.
Женщина неохотно проговорила:
- Откуда здесь взяться шерсти? Мы сделали в квартире капитальный ремонт, прежде чем сдатьеё.
- Капитальный? Странно! –огляделась Инна,задержав взгляд на потёртом линолеуме. – Похоже, это было очень давно! Кстати, я сохранила клубок! Сейчас! – проговорила она, выдвигая из обувницы ящик. – Вот! – протянула она той прозрачный целлофановый пакет с шерстью – чёрной, белой, рыжей…
Инна и сама не знала, почему сохранила эту шерсть? Типа – это улика. А кому и для чего она могла понадобиться, как-то не задумалась. Её поразило само столь материальное подтверждение существования… этой своры. Вот и пригодилась.
Женщина, будто защищаясь, выставила перед собой руку.
- Не надо! Я вам верю! – выкрикнула она. Инна опустила руку. А та, взволнованно поправив дужку очков, неохотно проговорила: – Эта квартира принадлежала моей маме, Валентине Петровне. – Ну, да – альбомам в серванте было лет пятьдесят, а то и больше. Да и дивану с ковром не меньше. –Она действительно держала очень много собак, –недовольно вздохнула она. – Может быть, вам об этом соседи рассказали? Отговаривали вас тут жить?
- Нет, –удивилась Инна. – Мы рано уходим и поздно возвращаемся. Никого из соседей не знаем. Просто, вот! –помахала Инна пакетом.
- Понятно, – протянула хозяйка. И, видно, приняв какое-то решение,решительно заявила: –Я всё расскажу, по-честному. А соседи, если что, подтвердят. Или уже… Ну, неважно.
Мама под старость стала немногоне в себе. Энцефалопатия. Если она и раньше подбирала с улицы собак, то это было некритично. У неё бывало их по три или четыре, ичаще это были маленькие породистые собачки. Она с ними гуляла – на поводке. И периодически их пристраивала, давая объявления в газетах. А когда мамазаболела, онастала забирать с улицы в всех брошенных собак. Собрала вэтой квартире целую свору– и больших, и маленьких, большедворняжек. Соседи были недовольны шумом изапахами, но поначалу терпели. А потом она слегла, и всё усугубилось. Мы с мужем приезжали сюда почти каждый день, привозили еду, выгуливали собак. Приходилось и убирать после пятнадцати собак. А может их было больше, подсчитать было сложно. Соседи стали скандалить, полицию вызывали, грозили судом и выселением, – покосилась она на Галину, суровосдвинувшую брови. –А что мы могли сделать? Хотели выгнать собак, но мама не разрешила. Она ихлюбила, а те за неё готовы были любого в клочья порвать. Тогда мы решили забрать маму к себе, но она соглашалась переехать только вместе с собаками. Куда в трёшку пятнадцать собак? У нас же дети, внуки...
- Ужас! – сказала Галина, брезгливо осматриваясь.
- А когда мама умерла, мы здесь даже штукатурку ободрали! До миллиметра! –оправдывалась женщина. – Обои поклеили, потолки натяжные сделали, даже полы заменили!В такую копеечку влетело! Новую машину собирались покупать, да не на что стало! Откуда здесь шерсти взяться? – С недоумением сказала она, покосившись на пакет.
- Ваша мама умерла в спальне? На раскладном кресле? – испытующе глядя на неё, спросила Галина.
«Если хозяйка это подтвердит, точно, переберётся в зал!» – усмехнулась Инна.
Но нет.
- Она спала в зале, на разложенном диване,– отрицательно покачала головой та. И вздохнула: – Приехали, а она уже холодная. И собаки лежатвокруг неё, как всегда, греют. Пришлось и скорую, и полицию вызывать, и ловцов собак вызывать. Еле у них маму отобрали! Хоть пристреливай!
- И куда потом дели этих собак? – прищурилась Инна. – Усыпили?
Это бы объяснило, почему они такие агрессивные.
- Нет, что вы! Это дорого. Просто наняли машину и вывезлиих всех за город. Им ведь на улице привычно. А что тут ещё придумаешь? – пожала плечами хозяйка квартиры. – Соседи б бунт подняли, если бы просто выгнали.
- А знаете ли вы, что все эти собаки сюда опять вернулись?
- Как – назад? – удивилась та. – Куда? Во двор? Соседи этого не говорили. Просто не здороваются.
- Я их видела во сне! Они ночами приходят в квартиру и никому тут покоя не дают. Потому что всё ещё ищут Валентину Петровну, – сказала он, слегка мандражируя. Что скажет ей Галина? Да хоть что! Ведь это же правда! – Главный у них чёрный волкодав, ещё есть чёрный пудель, рыжая пекинеска, белый мопс, дворняжки всякие – серые, рыжие, чёрные. И одна приметная – серая, зубы у неё вперёд торчат. Узнаёте их? Они не давали Валентину Петровну в морг увезти?
Женщина побледнела. А у Галины стали такие глаза, будто она хотела начать орать, но промолчала.
- Да, всё описали правильно, – испуганно проговорила хозяйка. –И волкодав, и пудель, и дворняжки были. А одна именно такая – противная, и зубы вперёд торчат. Её, чтобы никого не покусала, пришлось усыпить…
Инна побледнела. Так всё это правда! В этой квартире действительно случилась трагедия! Хотя она и раньше это чувствовала, но услышать наяву…
Женщина, сняв и протерев очки, попросила воды, Инна вернулась в кухню, где заодно ополоснула лицо и мокрые глаза, и вынесла в чашке воды.
Отпив, женщина потрясённо воскликнула:
- Как это – вернулись? Сюда? Но зачем?
- Не знаю. Может, ищут Валентину Петровну. И агрессивно нападают. Рычат, лают, бегают по коридору, ищут. Я из-за них долго спать не могла! Сейчас не обращаю внимание. Но вот при уборке нашла эту шерсть, – подняла она руку с кульком…
Женщина понурилась. А Галина, фыркнув, зло спросила:
- Ты ненормальная? Откуда про собак знаешь? С соседями общалась? Когда? Чо мне про них не сказала?
- Не общалась я ни с кем! Эти собаки приходят сюда каждую ночь! – упрямо проговорила Инна. – Я их видела, потому и знаю о них. А сегодня, наконец, поняла, откуда они здесь взялись!
Хозяйкапотерянно осматривалась. Ясно было, что человек потрясён, и не слегка.
- А мы удивляемся, почему квартиранты быстро съезжают с этой квартиры? –проговорила она. – Но никто и ничего, вы первая, кто сказал про маминых собак.
- Каждый, наверное, думал, что… Ну, место нехорошее. И потому им кошмары снятся, – предположила Инна, сочувствующе глядя на неё.
- Мы так были рады, что ваша фирма сняла эту квартиру! И так надолго. Хоть ремонт окупили! Вы же не съедете теперь? Может, надо освятить эту квартиру? – предложила она. – Вы скажите, мы всё сделаем!
Галина лишь опустила глаза. Не факт, что она передаст этот разговор Ивановым. А то примут её за… сумасшедшую. Или, как минимум – за отсталую и тёмную. А Инна, фактическипроведя полноценное журналистское расследование… аномального места, чувствовала облегчение. Всё встало на место.
- Говорят, если кто-то в доме умер, то его надо обязательно освятить. А мы этого не сделали, –виновато продолжала говорить хозяйка. А Инна вздохнула – здесь вместе с хозяйкой умерла и серая собачка. – Не до того нам было, выгрести всё сначала надо было. Запах такой был, что ни один батюшка сюда б не вошёл. А сейчас это вполне возможно. В выходной я позову сюда батюшку? Если вы не против, конечно?
И тут Галина, стоявшая будто в ступоре, ожила.
- Против! Ещё как против! – воскликнула она. И растопырила руки в стороны – будто за спиной хозяйки квартиры уже маячил священник с кадилом. – Нельзя посторонним! У нас тут тюки с товаром лежат! Священникам в квартиру не дозволяется! Святить нельзя! – И, напирая толстым животом, стала теснить хозяйку квартиры к двери. Та растерянно попятилась. – Всё! Уходите! Разговор окончен! Вы нам ничего не говорили, а мы вас ни о чём не спрашивали! – орала она пароходным гудком.
Женщина вылетела вон. А Галина, закрыв дверь, повернулась к Инне и погрозила ей кулаком:
- Вечно ты влазишь! У, зараза! – обругала она, непонятно кого-то – то ли хозяйку квартиры, то ли Валентину Петровну, то ли священника, то ли Инну. В общем – всех. – Батюшки только не хватало! Мракобесы! А всё ты! Журналистское расследование затеяла! Шерсть подсунула! Выкинь её! Всяких собак Баскервиля тут развели! Не было ничего!
Инна сначала удивилась – Галина книгу Конан Дойла читала? А потом сообразила, что та просто сериал про Шерлока Холмса посмотрела. И слово запомнила.
- Хватит! Забудь!– крикнула та и скрылась в своей комнате. – Триллеры тут устроили!
Конечно – там успокоительные банкноты и блокнот с приятной бухгалтерией.
И как это – забыть? Но кто же начал этот триллер? Конечно, не Инна, живущая здесь временно и вынужденная отражать атаки обозлённых животных! И не хозяйка квартиры, делавшая здесь ремонт, чтобы в квартире можно было находиться. И в итоге – потерявшая свою жизнерадостность. В общем-то, и не Валентина Петровна, жалевшая брошенных собак. Тогда кто? Не полиция же виновата, не те собаколовы – по долгу службы, выселившие отсюда псов. Чтобы умершего человека забрать и достойно похоронить его. Тогда кто? Когда начался триллер? Наверное, после того, как эти собаки были выброшены на улицу – постаревшие, разонравившиеся, или со сложным характером. Или когда были вынесены на мусорку ненужные щенки, потом забытые и выросшие злыми дворнягами. Может, не стоит играть с жизнью живого существа и брать на себя ответственность за него, если потом приходится его предавать…
Как там писал Сент-Экзюпери? Мы в ответе за тех, кого приручили.
Инна мыла посуду и наводила в кухне порядок, вспоминая, как переживала её мама, когда с её двора убежала собака. Знакомая, уехав на новогодние праздники, оставила ей своего терьера. А та, испугавшись салюта, перепрыгнула низкий забор и сбежала со двора. Так её и не нашли. Так что, конечно, не всегда и человек виноват. Есть в судьбе бродячих собак и случайности…
Было б неплохо написать на статью о брошенных животных, о приютах для них и вообще о судьбе российских собак.
Кто-то ей рассказывал, что в Германиинет брошенных животных. Что там государство всерьёз занимается этой проблемой. Что там наказывают за жестокое обращение с домашними питомцами. Почему в Росси их судьба, практически, волнует лишь волонтёров? Которых все считают слегка сумасшедшими. А те, кто занимается животными по долгу службы, воспринимают их лишь как источник доходов. А таких Валентин Петровен искренне ненавидят соседи. Нет бы помочь!
В ту ночь, после разговора с хозяйкой квартиры, Инна уснула быстро. Возможно, понервничала.
И тут же в её комнату вбежала свора собак с волкодавом во главе.
«А ведь пару недель они меня не беспокоили. Что-то почуяли? – удивилась Инна. –Значит, они все уже умерли? –думала она, наблюдая за ароматной волной, покрывающей ковёр. Всё пространство комнаты наполнило рычание, но не лай. – До сих пор ищут человека,вернувшего им веру в справедливость. Поэтому и вернулись туда, где были счастливы, а нашли чужих людей. Которые их не любят…»
Инна с жалостью глядела на них. И, как всегда, чёрный как мрак волкодав, запрыгнул к ней на постель и замер, пристально глядя ей в лицо. Стая за его спиной злобно рычала, надвигаясь мохнатой волной, которую равнодушно освещал фонарь через окно. Казалось, они сейчас порвут её на клочья, если она…
Пришла мысль. Что-то типа – мы обошли всю Землю, но нашей хозяйки нигде нет. Ты нас обманула?
И Инна, ликуя, воскликнула:
- Пёсики! Я расскажу вам, где Валентина Петровна!
Псы, недоверчиво глядя, замерли. Кто-то лёг на ковёр, кто-то замер у двери, а некоторые улеглись вокруг дивана. Лишь серая дворняга с торчащими зубами так и осталась стоять на пороге. Глаза её горели зелёнью, будто фосфорные. Она ей не верила…
Инне стало зябко, в том числе и от того, что она должна сейчас им сказать. Но надо – это правда.
- Ваша хозяйка умерла, – проговорила она.
И будто услышала в ответ: разве человек не бог? Разве он может умереть? Как простой пёс?
Некоторые, подавшись вперёд, недоверчиво зарычали.
– Да, и человек смертен. Это не плохо и не хорошо, просто так бывает. Никто и ничто в этом мире не вечно. Валентина Петровна сильно болела. В последнее время она даже не выводила вас гулять, вамэто известно. Она ушлав другой мир, где у неё ничего не болит и нет смерти. – Собаки, сурово глядя, внимательно её слушали. А серая дворняга, легка, наконец, на порог.– В том мире ей лучше. Я уверенна –она очень скучает за вами. Хотите её найти? – волкодав склонил голову. Типа, намекнул – говори! – Я не знаю точно, удастся ли это? Может, у собак другое загробное царство? Может, вас не пустяттуда, где находится Валентина Петровна. Но, может, стоит попытаться? Напрасно вы пугаетелюдей в этой квартире. Не делайте больше этого, пожалуйста, Они не виноваты в смерти Валентины Петровны и не захватывали её территорию. Ваша хозяйка ушла в иной мир, потому что устала болеть. Теперь эта квартира, по человеческим законам, принадлежит её дочери. Которая и сдаёт её тем, кому в этом городе негде жить. А вы знаете, как непросто быть бездомным и не иметь пристанища…
И вдруг чёрный волкодав, рыкнув, спрыгнул с дивана. Только его мощные когти, коснувшись пола, металлически цокнули. И выбежал из комнаты. За ним мохнатой волной метнулась остальная стая.
Комната вмиг опустела.
Лишь серая дворняга с торчащими вперёд зубами, вернулась на порог и замерла, пристально глядя на Инну. Глаза всё также горели зелёным фосфором, но этот свет уже был мягче.
Инна сжалась, подтянув под себя ноги…
И услышала её мысль. Типа –я тебе помогу, как и ты нам. Затем серая дворняжка скрылась во тьме коридора…
Что она хотела, Инна так и не поняла. Поможет? В чём? И усмехнулась – хорошо бы денег мне на обратный билет притащила! Да где она, призрак, их возьмёт?
Дальше сон Инны – оказывается она, спала, сменился другим. То ли на рынке Инна торговала, отражая чьи-то несправедливые наезды, то ли в метро с кем-то разбиралась из-за того, что свои громоздкие сумки не там поставила...
Потом зазвонил её будильник со страшно облупленной зелёной краской. Наступило утро.
И снова, схватив баулы, Инна ехала с Галиной на Митинский рынок. А там, по накатанной. Рабские плантации.
Может и это был сон?
8.
После того второго разговора с собаками, они Инне во сне больше не являлись. Даже топота и рычания по ночам в коридоре не было слышно. Наверное, эта свора отправилась в иные миры, искать свою почившую хозяйку. Поверили, выходит, Инне, которая толканула перед ними целую речь. Будто президент в Белом доме на инаугурации. И слушали они её с не меньшим вниманием, чем суд и Конгресс. Жаль, что никто не записывал её речь, освещая вспышками и снимая на кинокамеры. Зато в окно светил фонарь.
«Свет, статисты, бывший вожак – все по местам, – усмехаясь, вспоминала Инна. – Пора бы волкодаву и честь знать».
Но однажды утром случилось странное.
Выйдя из зала, Инна не обнаружила у входных дверей в коридоре клетчатых сумок. Они всегда стояли там, приготовленные к выезду на рынок. Что случилось с Галиной?
И тут с удивлением увидела. Она вышла из своей комнаты, ковыляя, и опиралась на какую-то палку.
- Что с тобой? Нога заболела? - спросила Инна.
А сама прикинула: «Придётся ехать на рынок самой! Но так даже и лучше. Возьму пару сумок, как всегда. Хватит на день. И некому будет весь день нервы мотать!»
Но не тут-то было!
- Какая ещё нога? Чо ты болтаешь? – заорала на неё Галина, замахиваясь палкой. – Это ты виновата! Из-за тебя теперь от собак спасу нет!
- Каких ещё собак? – растерялась Инна. – Они вернулись?
- Таких! Твоя серая шавка с зубами каждую ночь ко мне ходит! Лает, зараза! И рычит! А сегодня чуть ногу мне не откусила! – показала она синяк на ноге. –Всю от неё ночь отбивалась!
- А палка тебе зачем? – недоумевала Инна. – Собака же снится! И откуда синяк?
- Оттуда! Ишь, умная! Она взаправду кидается! Поэтому я ночью сходила на мусорку и поломанный черенок от лопаты подобрала! Эта твоя шавка прямо в дверь лезет! Чем мне от неё отбиваться?
- Да почему она моя?
- Твоя! Чья ж ещё? Кто тебя просил насчёт шерсти расследовать? С того дня всё и началось! У, ведьма! – замахнулась она черенком.
- Я? Ведьма? – оскорбилась Инна. – Да что ты такое говоришь?
- Ты! Ведьма и есть! Убью, зараза! – махнула она палкой и чуть не расцарапала ей лицо.
Инна забежала в кухню и захлопнула за собой дверь. А Галина, стукая черенком, поковыляла в сторону ванной.
«Сны её, а виновата в них я, – сердито думала Инна, снимая с плиты яичницу, расставляя посуду и наливая чай. –Если так считать, то она виновата, что свора на меня нападала! Только это на самом деле так! Именно она велела мне спать на диване, где умерла Валентина Петровна. А у неё по этому поводу никаких угрызений совести.
Но хватит об этом – свора ушла. Как же вышло, что серая собачка осталась и теперь к ней приходит? Может, это потому, что Галина ругает и собак, и людей? Вот и мстит, – И вдруг Инна вспомнила о том, что серая собака пообещала ей что-то… Типа – «я тебе помогу, как и ты нам». Впрочем, всё это ей, наверное, почудилось. Не до серых шавок тут - до зарплаты продержаться б. Да и какое мне дело до снов Галины? Скорей бы свалить отсюда! Теперь бы я и в газете согласна работать, чем с этой чокнутой якшаться!»
Тут в кухню пришкондыляла Галина – со сломанным черенком. На который с опаской глянула Инна – вдруг снова полезет драться. И та явно не собиралась оставаться дома – одета была в джинсы и футболку. Молча, сев на своё место и не глядя на Инну, она быстро перекусила и, с кряхтением выйдя в коридор, опираясь на черенок, подхватив сумки, уже выставленные там, распахнула входную дверь. Инна, отставив недопитый чай и грязную посуду, побежала вслед за ней.
6.
В тот день на рынке Галина с Инной не разговаривала. Уходила, опираясь на черенок, и, вернувшись через пару часов, требовательно шевелила пальцами, забирая деньги за проданный товар. Конечно, ведь Инна виновата, что её во сне собака покусала! Как на Кубани говорят, мол, кто виноват? Невестка!
«Ясное дело, ничего хорошего Галина не рассказывает продавцам из соседних палаток, возле которыхнадолго останавливалась, – сердито думала Инна, обслуживая покупателей. –Небось, втирает им про напарницу всякую лабуду – мол, у журналисток фантазия богатая, из собак слонов раздувают. Лепит про то, как эта ведьма наворожила, чтобы её серая шавка ночами осаждала, укус предъявляла, палку с мусорки демонстрировала…
Хотя, может, у меняи правда, слишком богатая фантазия. Как и положено журналистам, – вздыхала Инна. –Но те, надо признать, поглядывают на меня очень странно. Маньячески, что ли…
Если прочие реализаторы верят, с подачи Галины,что я вороватая ведьма, то уговорили б её отправить меня домой. И чтобы потребовала у Ивановых другую помощницу», – упаковывая очередную покупку и поглядывая в сторону болтающейся по рынку Галины, думала Инна.
Но с одной соседкой по рынку Инна подружилась.
Татьяна торговала в палатке напротивэксклюзивным дорогим товаром из льна: платьями, сарафанами, полотенцами, салфетками. Всёбылос ручным вязанием, сажурными каёмками ивышитыми аппликациями. Одну салфетку Татьяна ей даже как-то подарила – на память о Москве. Инна не раз – если не было покупателей, а Галина где-то болталась, перебегала к её палатке. Татьяна откладывала в сторону книгу и рассказывала ей о Москве. Да такое, чего не почитаешь и в путеводителях. Она ведь родилась в этом городе, её пращур служил при Петрестрельцом, а её предки участвовали в московских бунтах,защищали в 90-х Белый Дом. О временах Сталина и Берииона знала не официальные версии, а бытовые жизненныеистории. А Инна делилась с Татьяной своими впечатлениями выходного дня.
Как-то, выслушав её историю, она сердито прищурилась:
- Ты что, по Воробьёвых горам ходила и в парке гуляла? Как тыещё жива ещё?
- А что? – удивилась та. И пошутила: – Я на горы не лезла, падать неоткуда.
- На Воробьёвых горах маньяккоторый уж месяц промышляет, – сурово заявила та. – И его жертвы именно молодые и красивые девушки.
- Так я уже не сильно молодая и не очень красивая! – криво усмехнулась Инна. Так себе новость, конечно. – И побывала там днём.
- Не кокетничай! – хмыкнула Татьяна. – Да и ему без разницы! Бывает, что и днём гибнут. Мой тебе совет – не ходи большетуда. Целее будешь!
- О-кей! – кивнула Инна, поёжившись – парк ей понравился. – Москва большая, а время ограниченно, Кстати, мне в быту своего маньяка хватает! – указала она подбородком на Галину, шедшую к ним с перекошенным от злости лицом.
Татьяна скептически глянула в ту сторону
- Выпившая опять? – спросила она тихо. – Энергетиком увлекается, я видела. А чего ж – рабсила на месте
- Инка! Ты что, больная? – ещё издали закричала ей Галина. – А ну вернись на место! Зачем товар оставила без присмотра? Зараза! Опять недостачу мне хочешь устроить?
- Данет никого! И яесли что… - начала та оправдываться.
- Вернись, скотина! Кому сказано! –заорала та. – Она ещё и огрызается!
- Лютует! Одно слово – маньяк! – шепнула Инна. – Может это она на Воробьёвых горах орудует? Её ведь на месте по полдня нет!
- Ей насильничать нечем, – криво усмехнулась Татьяна. – А то б сошла!
- Что вы там шепчетесь? А ну повтори! – потребовала Галина, подходя и толкая Инну в сторону палатки. – Иди работай, солоха! Нечего сплетни разводить! Скоро совсем меня разоришь! Сплошные недостачи!
- Какие недостачи? Что ты выдумываешь?– возмутилась Инна, увидев, как из соседних палаток высунулись головы продавцов. – Не смей разговаривать со мной в таком тоне!
- А то что? – прищурилась Галина, упирая руки в бока. И, шагнув к ней, грубо подтолкнула Инну в плечо.– Иди уже, солоха! Работай! Нечего болтаться! Тебе штраф, что товар бросаешь без присмотра!
И довольно осмотрелась – все, мол, её видели? Все слышали? А потом, нехорошо зыркнув на Татьяну, пристально наблюдавшую за этой сценой, показала ей кулак. Но та, будто не заметив, равнодушно уткнулась в свою книгу. Конечно, кому охота за других подписываться и в чужую ссору встревать!
Но однажды Татьяна сказалаИнне:
- Видала, как сегодня твоя напарница походила ко мне?
- И что ей от тебя надо было?– кивнув, спросила она.
- Что ж ещё? Крыла тебя! Причём матом, – усмехнулась Татьяна. – Бестолковая, деньги теряешь, товар часто пропадает! Так я и поверила! Она б тут коршуном сидела и ни к чему б тебя не допускала! – хмыкнула она. – Джин-тоником меня угощала – есть же за что бухать! Не с недостач же шикует!
- А ты? – прищурилась Инна.
- А я ж на работе не пью! Особенно –с такими, – хмыкнула та. - Да и вообще спиртное не жалую. Так, шипучку на Новый год. Наследственность поганая!
- А она жалует, а потом буянит, – вздохнула Инна. – Я даже рада, что её полдня нет – запах от неё, хоть закусывай. Только покупателей распугивать. Да и воспитание хромает на обе ноги…
Татьяна сочувственно кивнула и вдруг заявила:
– Ты не думай, что наши девчонки на стороне Галины. Все знают, какая она тварь…, – выругалась Татьяна.– Девчонки, которые раньше с ней приезжали, жаловались, что с ней невозможно работать. Скандальная, деньги крадёт, цены завышает. – И усмехнулась: – Мы, конечно,все не ангелы, но она жни с кем не делится. А для кого кошелёк набивает? Ведь бездетная! Да и слава богу! Света будет больше!
- Да, попала я, как кур в ощип! – вздохнула Инна.
- Да, попалась ты, –хмыкнула Татьяна. –Бежать тебе надо отсюда, пока не поздно.
Инна лишь вздохнула:
- Вот зарплату получу, и сразу уеду. Думала ведь, что поскольку она мне родня, хоть и дальняя, всё будет нормально. Такой душкой представилась!– жаловалась она.– Золотых гор наобещала! А вышло – сама видишь что…
- Да у таких Галин одна родня – кошелёк! Мы тут, благодаря её алкогольному пойлу, всё о тебе знаем! И про сына хозяйки говорила – мол, дура, что с ним не переспала.А я считаю – правильно сделала! Нынче не времена барщины!И про собак говорила, что ты выдумала. А сама, представляешь, сегодня купила на рынке держак для лопаты! Собаку говорит, буду гонять. Старый держак, что она с мусорки, об кресло сломала. Мол, собака её кусает – синяки показывает. Что там у вас творится с этими собаками? – спросила Татьяна, снимая и показывая кому-то сарафан.
Но после того, как была оглашена его цена, покупательница потеряла к нему интерес. Татьяна равнодушно повесила сарафан обратно.
- Ну, рассказывай! – потребовала она.
Инна и поведала ей сагу про квартирных собак с Подбельского, однажды укрощенных ею.
- Звучит немного бредово, – задумчиво покачала головой Татьяна. И заключила: – Но я тебе верю. В Москве много таких странных мест – с заколдованными домами, привидениями и хрономиражами. Останкино, поместье Шереметьевых и прочие. Твоя история из той же коллекции. Но ты говоришь – собаки ушли за хозяйкой? А Галина, виня тебя, рассказывает про «серую шавку с зубами». Она ей спать не даёт.
Инна, вздохнув и – по возможности скрыв своё, типа, чтение собачьих мыслей, рассказала о серой собаке – с зубами, торчащими вперёд и горящими фосфором глазами, которая вела себя странно.
- Почему эта серая собачонка осталась в квартире, зачем нападает ночью на Галину – не знаю, – заключила она.
- Вот где триллер! И поделом ей! – заявила вдруг Татьяна. И добавила: - Я б её тоже покусала! Заслужила!
- Она и мнегрозилаэтим новым черенком. Сказала – обломаю об тебя вместе с твоей шавкой! – понурилась Инна. – Но причём тут я? Ведьмой обзывает. Что я ей сделала?
- Больной человек! А называется это заболевание зависть! - усмехнулась Татьяна. – Ничего, не жохай! Всё будет нормально!
И что-то снова сняла из палатки.
- Спасибо за поддержку! – проговорила Инна, увидев семейную пару, остановившуюся у её палатки.
- Да на здоровье! – отмахнулась Татьяна. – Держись!
«Как говорили Ильф да Петров– не учите меня жить, помогите материально! – отходя, хмыкнула Инна. –Ладно ныть, буду ждать зарплаты от своего неадекватного босса!»
А тут радость –у Инныпосле прогулки в выходной день по Тверской улице появилось замечательное чтиво. Инна давно искала книгуВладимира Вернадского «Ноосфера», а попалась она ей случайно – в книжном магазине на Тверской. Там был и шеститомник Александра Волкова об Элли и Энни Смит. Но как говорится – финансы поют романсы. Но мимо голубого томика Вернадского Инна пройти не смогла. Ивечерами зачитывалась им, теряясь в реалиях. Иногда, поднимая голову от книги, с недоумением оглядывалась. Вспоминая, где находится: Москва, квартира на Подбельского, Галина за стеной, рынок. М-да…
Как-то во втором часу ночи Галина ворвалась в её комнату в своём нелепом розовом халате. И будто демоница, сверкая чёрными глазами, бесцеремонно выхватила у Инны книгу. А потом, уткнувшись в «Ноосферу» на пару секунд, кинула в неё. Книга упала на пол, аона крикнула:
-Что это за бред? Ты нормальная?Такое дерьмо ты читаешь ночи напролёт?
- Полагаю, что да, – усмехнулась Инна, встав и подняв книгу. – И «это» не бред! А гениальное творение профессора Вернадского!
- Вы с этим Мернацким полные придурки! Полный кердык мозгам! – покрутила Галина пальцем у виска. – Завязывай с этой мутью!
И выскочила вон, хлопнув дверью.Что это было?
Инна, признаться, была даже горда, что её объединили в одну компанию с «Мернацким». Но, как говорится – «а судьи кто»? И, вздохнув, она положила закладку из фантика на страницу, где было прервано чтение. Взглянула на телефон – пора спать!
«Ничего удивительного! – думала Инна, засыпая. –Орбиты планетне пересекаются. А если уж они пересеклись – тут уж полный кердык, как говорит эта неадекватая женщина. Таким не стоит заглядывать в «Ноосферу», голову сломает. Их траектория движения проходит по другим путям – торговым. Где биосферы планет и прочие космические процессы воспринимаются бредом…»
Часть 3
7.
За тот месяц Инна, приехав в Москву за «длинным рублём», побывала во многих знаковых местах столицы. У рыночных рабов, всё ж, был один выходной – понедельник. Галина в этот день до обеда отсыпалась, потом занимаясь те, что подбивала бабки да перекладывала стопки.Своим любимым делом, совпавшим с хобби. А Инна, встав пораньше, отправлялась путешествовать по городу. Как можно спать, когда рядом, в шаговой доступностиАрбат, Гостиный двор, Воробьёвы горы, Охотный ряд, Новодевичий монастырь, Александровский сад, Патриаршие пруды и прочие чудеса столицы? А чуть дальше, например, Троице-Сергиевская Лавра, с её уникальными старинными иконами и невероятными древностями.
И в огромной Москве Инна ни разу не заблудилась.
Тут ведь фишка в чём? Главное – понять, где находится ближайшая станция метро, откуда можно переместиться в любое нужное местов городе. И в этом очень пособляла карта сосхемой колец метро, что была куплена на станции Митино.
Инна прогулялась по многим их них. Именно что прогулялась – на покупку матрёшек и духов, что Инна перепробовалав Гостином дворе, денег у неё не было. Побывала она и в Оружейной палате. Её она лишь смутно помнила по детским впечатлениям. Приезжала сюда с родителями, когда ей было лет шесть. Задумчиво постояла напротив Государственной Думы РФ. Пока к Инне не шагнул парень из её охраны, стоящей у входа. И она быстренько ретировалась.
Хихикая про себя, представляя возможный диалог:
Он – мол, предъявите ваши документы, гражданка!
А она, дрожащей рукой суя свой паспорт, лепечет, мол, я простая торговка с Митинского рынка. Вот любопытствую – это тута нынче не шибко хорошие законы для русского народа пишут?
Ну, нет, это, наверное, слишком грубо.
Хочу, мол, глянуть на депутатов, неудачно формулирующих…Нет, не так, а вот так: не то, что надо, формулирующих…
«Нет уж! –быстро уходя, постановила Инна, – Эта рукопашная с человеком, исполняющим свою работу, ничего не решает. А время нынче такое, что публикация на подобную тему – холостой выстрел. Потому я и торгую на рынке. Занавес!»
А следующим этапом ознакомления с достопримечательностями столицы, намеченном ею, была Третьяковская галерея.
Инна заранее вечерами определяла на карте свои маршруты. Очень приятное, надо признать, планирование, несравнимо по ощущениям с ё рыночными хлопотами.
Прикинула местоположение Третьяковской Галереи, да как до неё добираться и сколько на дорогу потребуется. А также прикинула время, необходимое для того, чтобы всё обойти и по её залам побродить. И выходило, что посещение Третьяковки займёт у неё весь выходной день. Инна предвкушала, как будет любоваться на полотна Васнецова, Сурикова, Врубеля, Куинджи, Кипренского и других великих художников России. У таких картин энергетика просто запредельная – подлинники. Да и Третьяков имел особое чутьё на уникальные таланты.
Но в московской Галерее Инну особо интересовала одна картина – Ильи Репина: «Иван Грозный и сын его Иван».
И не потому что эта картина довольно… специфическая, что ли, и её история вязана со множеством скандалов. С той минуты, как Репин вывесил это полотно, его всё ругают, то снимая, то обратно вешая. Уж больно сюжет кровожадный.
Но нет. Ей, ребёнку, это было неизвестно. Инна была в Третьяковской Галерее, когда её родители, бывшие в Москве проездом, обежали её достопримечательности, в том числе посетив и Третьяковскую галерею. А маленькая Инна возле картины Репина «Иван Грозный и сын его Иван» грохнулась на пол, потеряв сознание. Как ей помнилось потом – она лишь взглянула на лужу крови и валяющихся в царских покоях людей в парче и меховых шапках – будто живых, и, похолодев, рухнула. Её мама вспоминала, как отец вынёс её на руках из Галереи на улицу. И вернуться назад семья уже не решилась. Как она говорила – не были уверенны, что дочь не отреагирует также, увидев, например, Врубелевские полотна с демоном. А Инна, помнится, проявила отрицательную реакцию, когда родители притащили её к мавзолею. Ей пояснили ей, что в этом здании лежит мёртвый вождь пролетариата, на котороголюди очень хотели взглянуть. И тут маленькая Инна стала ныть – мол, не хочу смотреть на мёртвяка, я его боюсь!Вдруг он встанет. В очереди возмущённо на них оглядывались. В итоге родители увели её прочь, так и не взглянув на мумию, не побывав в Мекке русского народа. Повезло.
А много лет спустя её возмущения в адрес мавзолея и его неупокоенного мертвеца повторились. Журналист Инна Самохина написала гневную статью «Тайны склепа, В которой говорила о том, что негоже мумии мертвеца являться предметом идолопоклонства и лежать в центре на главной площади столицы нашей страны. Где, между прочим, по большим календарным праздникам принимают парады. И место упокоения этой мумии имеет форму сакрального строения, называемого «зиккурат». Такие возводили тысячи лет назад для своих богов ещё в Древней Месопотамии, Шумере, Ассирии, Вавилоне и Эламе. Да и фамилия у этой мумии не Ленин, хотя это слово написано прямо на зиккурате-мавзолее. А терафимом, о которых говорится в библиях и прочих древних письменных источниках, может, говорят, стать только рыжий человек, то есть- Ульянов, который взял себе псевдоним – Ленин. Будто писатель, стыдливо скрывающийся на ним. И, говорят, что мумия Ульянова была изготовлена тибетскими монахами по особой, только им известной технологии. Пора её уже захоронить. Пепел к пеплу, праху к праху, как говорится…
За эту статью Инну Самохину в то время могли выгнать из газеты и даже лишить диплома журналиста. Даже «Золотое перо» не помогло б. Ведь по чьему-то навету в редакцию примчался представитель краевой пресс-службы и было собрано небольшое судилище, то бишь внеочередная планёрка в кабинете редактора, на которой присутствовал очень узкий круг руководства газеты…
Ну, он же был мужчина, а Самохина – девица потрясающих внешних данных. Она ему вдруг жутко понравилась. На свиданиях он, конечно, не настаивал – женат, да и стоит ли связываться с такой язвой? Зато, махнув рукой на её хулиганства, приказал статью Самойловой пока не печатать. Во избежание недовольства прокоммунистически настроенных читателей. А порекомендовал просто положить её под сукно. И ответсекретарь газеты – рад стараться, засунул статью о мавзолее на самую верхнюю полку шкафа...
«Чему удивляться? – думала тогда возмущённая Инна. –Пошумели, поспорили, и положили под сукно. Боится, что я, если шугануть меня за моё мнение, могупойти в суд. И, перейдя в другое издание, взбаламучу общественность. Некоторые ведь, не поддерживающие блок коммунистов, – иначе настроены. А так – вроде ничего и не было. Не отказали ведь мне в публикации. Сукно у ответсекретаря благополучно сгнило, статья затерялась – может, за шкаф свалилась, а зиккурат с непогребённым мертвецом так и стоит в столице нашей страны. Скоро уж век отметив ему. На содержание этого ужаса тратятся деньги налогоплательщиков. Государственные чиновники привычно парады принимают, стоя на сооружении, имеющем мистические корни. А люди в очереди выстраиваются,на экскурсии, чтобы глянуть на неупокоенного мертвеца…»
Нет, смотреть на Ульянова, умершего от болезни мозга человека, Инна ни в коем случае в своё выходной не пойдёт. Ещё митинг там начнёт и – как водится в таких случаях, её сдадут в каталажку. Митинг-то несанкционированный…
А вот Третьяковскую галерею сходит с удовольствием.
Чтобы ещё раз взглянуть на полотно Репин. Почему оноеё так испугало в детстве?
Перед выходным, когда Инна собиралась отправиться в Галерею, вечером на её сотовый позвониламама – со своего стационарного. Дорого это и потому редко. Да и Инна не делилась с ней рассказами о заморочках в Москве и плохих отношениях с напарницей. Зачем её нервировать при больном-то сердце.Тем более, она ведьбыла против этой поездкив Москву с малознакомым человеком. Просто обсудили станичные новости – кто женился, кто родился. Дашка, вклинившись, рассказала, как они с бабушкой собирали малину икак их кусали злые комары. У неё на душе потеплело. Поведала им, что завтра едет в Третьяковскую галерею.
- А Галина идёт с тобой в Галерею? – спросила мама. –Давно я там была, всё, небось, поменялось.
- Завтра гляну, расскажу, - ответила Инна. – А Галина сказала, что уже была там.
Она, конечно, немного смягчила ответ той. Галина её просто послала. Далеко – в сексуальное путешествие, когда она, из приличия, проинформировала её о том, куда собирается.
Не успела она отключить телефон, как дверь распахнулась и к ней в комнату фурией влетела Галина. И набросила на Инну с кулаками.
- В чём дело? – крикнула она, прикрываясь руками. – Что опять не так?
- У, стерва! Ты зачем меня опозорила? – закричала та. –Не могла сказать, что мы вместе идём в Галерею?
- Зачем? Я сказала правду! Что в этом криминального? И почему ты меня подслушиваешь? – спросила Инна.
- А что? Нельзя? Выходит ты у нас культурная, а я лапоть колхозный? – наступая, орала Галина. – Я тебе этого никогда не прощу! – крикнула она.
И колобком выкатилась, оставив дверь зала открытой.
Инна была в шоке.
«Чего она мне не простит? Шизофреничка! Откуда мне было знать, что о её нежелании идти в Галерею нельзя рассказывать? Ладно! Перебесится, – решила Инна и открыла томик «Мернацкого». – Хоть с нормальным человеком пообщаюсь».
Но общения с Вернадским в этот вечер не состоялось. Инну потряхивало, руки дрожали. До космогоний ли тут?
И она легла спать – ведь завтра её ехать в Третьяковку...
Встав утром, Инна услышала, что Галина уже дребезжит посудой на кухне. В выходной? Небывалое дело! Заглянула туда – ещё чудней! Та пекла гренки, складывая их в судок. Зачем?
«Куда она намылилась? – озадачилась Инна, отправляясь в ванную. – Надеюсь, не со мной в Галерею? Если так, то пусть сама туда топает, – решила она. –Её вчерашняя выходка не способствует нормальному общению с картинами. Мне её компания и на рынке уже поперёк горла стоит. Да и как она воспримет, если я упаду перед картиной Репинаснова? Обзовётприпадочной? Лучше уж я в Галерею потом съезжу, а пока отправлюсь в Некрополь Архангельского собора, – решила она. –Там похоронено много российских царей. Интересно, а Иоанн Грозный тоже там? Взглянув на его раку, я поймубренность этого мира, – усмехнулась она. – Всё суета сует и всё проходит. В том числе и убийства, зафиксированные на полотнах великих художников».
Но выйдя в коридор, увидела нечто ещё более странное: Галина, складывала там в свою дорожную сумкувещи и судки.
«Перекусон и запасная одежда? Не в Галерею же она с этим собралась?» –озадачилась Инна, теряясь в догадках.
Спрашивать её не решилась – вдруг ту опять шиза накроет и драться полезет? Но когда Инна села на кухне завтракать вчерашним винегретом, Галина встала на пороге и сквозь зубы прошипела:
- Напоминаю – ключ от квартиры у нас один! Так что вернись домой к двенадцати!
- Зачем? – с недоумением спросила Инна. – У нас ведь выходной?
- Ко мне одноклассница на машине заедет, мы на Клязьме будем отдыхать. Поняла?
- Ну, да. Постараюсь, – ответила Инна, вздохнув.
Опять во главе угла её интересы…
И задумалась –как успеть посетить музей, если Галерея открывается в десять часов? На всё про всё час. Ведь потом к двенадцати надо быть тут, если путь занимает около пятидесяти минут? Она уже смотрела по карте. Ну, час так час.
«Одноклассница и москвичка? – подумала она. И сообразила: – Бывает. Купи квартиру или выйди замуж за москвича,и ты уже москвич. Но хотелось бы взглянуть на эту подругу? – хмыкнула Инна, моя тарелку: – Вряд ли приличная девчонка дружила бс Галиной. Что у них было общего? Склочность? Страстная любовь к деньгам? Мечта всех облапошить? Анекдоты с матом? Впрочем, это не моё дело. У каждой зверушки свои погремушки. Пусть катятся!
Впрочем, может, даже и хорошо, что я буду в Третьяковке недолго. Если снова упаду перед картиной Репина, моя экскурсия на том и закончится. Поэтому сегодня начну с зала, где она висит. А потом приду туда ещё раз –обойду другие залы. Третьяковская галерея стоит того, чтобы посетить её два раза!»
И Инна ушла – время дорого.
Галина опять что-то жарила в кухне и даже не выглянула.
Трамвай, метро. А потом Инна шла до Третьяковской Галереи пешком–Большая Ордынка, Лаврушинский переулок. Ей всё было в новинку – московские старинные дома, высокие деревья.
В её воспоминаниях о Галерее остались только большая картина и испуганные лица родителей. Как они добирались до неё, она забыла.
Инна оказалась у Третьяковской Галереи вовремя, перед её открытием. Добралась за пятьдесят минут, значит назад надо выйти около одиннадцати часов.
Она прошла по залам, останавливаясь возле некоторых картин. А вот и полотно Ильи Репина....
Надо признать, что картина «Иван Грозный и сын его Иван» была Инне неприятна. И всё. Поэтому она обошла её по дуге – на всякий случай близко не подходила. Полюбовалась на другиеполотна Репина. Задержалась в зале с полотнами Врубеля. В обморок не упала, но ей там было о-очень холодно. Наверное, так проявляется энергия картинхудожников, заглянувшими в иную реальность…
А потом, взглянув на часы, Инна сбежала по лестницам вниз, к выходу. Её будто гнали в спину герои полотен Врубеля – Демон, Принцесса Грёза, Царевна Лебедь. В фойе Галереи она купила журнал с репродукциями картин Врубеля и книгу о Третьяковке. На последние деньги. Снова глянула на часы – без пятиминут одиннадцать. Почти бегом дошла до метро. Нужная электричка пришла тут же. Сделала пересадку. В запасе ещё сорок минут.
«Приеду на Подбельского вовремя…»
Листая буклеты, Инна размышляла о создателе Галереи:
«Несомненно Павел Третьяков был уникальный человек! За сорок лет собрал с братомнастоящие шедевры и полтора века назад основал собственную Галерею. Жаль, что дети его эмигрировали из страны и их потомки забыли русский язык…»
Но вот и станция метро Подбельского…
Инна вышла на перрон инаправилась к лестнице. Посмотрела на часы, установленные над входом…
Она остановилась – их стрелки показывали… без пятнадцати минут четыре!!!
Как это возможно?? Куда провалилось пять часов?
«Галина меня убьёт!» –с отчаяньем подумала она.
Она, выскочив из станции, очень быстро бежала к остановке трамвая. А потом стояла там. Трамвай прибылчерез пятнадцатьминут. А поехал он по маршруту не сразу – ждал, пока наберётся больше людей.
К этому времени Инна уже никуда не спешила. Зачем? Она не просто опоздала, а просто не приехала.
Но вот и девятиэтажка.
Войдя в подъезд, Инна –на всякий случай позвонила в квартиру. Вдруг Галина осталась дома? И снова подумала:
«Она меня убьёт!»
Внутри раздалось эхо. А на что она надеялась? У Галины же в квартире ценный товар, а вокруг одни воры и аферисты. И, понятное дело, она ни за что не оставит ключ соседям.
Инна вышла во двор и села на лавочку под кустом цветущей сирени с одуряющим ароматом. Сидела там час за часом. За это время почти выучила наизусть книгу о Третьяковской Галерее пояснения под репродукциями Врубеля. Незаметно пришёл вечер, потом стало темнеть, включились фонари…
Галина вернулась около двенадцати ночи. Надо полагать, накупалась в Клязьме до посинения!
Если б Инна знала, что та приедет так поздно, лучше б съездила куда-то. Но случившийся в метро сдвиг времени потряс её так, что она плохо себя чувствовала. И сил у неё не было.
Самое странное, что Галинане орала и не психовала. Наверное, удовлетворилась тем, что Инна просидела полсуток под сиренью. С недоверием выслушала её рассказ и с ухмылкой спросила:
- Время сдвинулось? В метро? Ты хоть сама в это веришь? Это тытам, скорее всего, сдвинулась! Пошли уже, недотёпа! Спать хочу!
И открыв дверь, прошла в свою комнату.
8.
Рынок, на котором несла свою «нигерскую» повинность Инна, отработал две недели в Митино и передислоцировался в район остановки метро «Юго-Западная». На другой конец города. И полосатые палатки теперь были размещены очень неудачно –вдали от потока людей. Виновником чего был магазин Универсам, возле которого он раскинулся. Ведь первоначально его планировалось разместить набольшойплощади с фонтаном напротив его входа. Но владельцы Универсама, выкупившиеэто местовместе с площадью ещё в лихие 90-е, запретили это делать. В итоге палатки поставили сбоку-припёкуот них – в улочке рядом. А эти владельцы, небось, посмеивались, поглядывая в окна своего магазина на вялую торговлю у конкурентов. Ведь к ним нарынок заходили лишьслучайные любопытствующие да те, кого чем-то не устроили товары в Универсаме.
Галина рвала и метала, срывая зло на Инне. Казалось бы –какая ей разница? Ведь реализаторам платили оклад, а не процент с продаж. Но что Галине тот оклад? Главный её доход – этоаферы с ценниками. А тут приходилось радоваться, если вообще брали хоть что-то. И по реальной цене. Да и она привыкла отчитываться перед Ивановыми, о работе ударными темпами, приписывая все лавры себе. А тут...
Инна теперь, от нечего делать, приводилав порядокоставшийся «неклюд». Научилась делать шов – как машинный, зашивая распоровшиеся прорехи. Икое-что продала – если кто-то на рынок заходил, конечно. Татьяна говорила, что все продавцы ждут, не дождутся, когда же их рынок переедет на следующую точку – в Бирюлёво. Некоторые палатки совсем не открывались или работали до обеда.
Но вскоре на юго-западе случилось такое, что,казалось,будто этому рынку вообще пришёл конец…
В тот день было жарко. Солнце так светило, нет – пылало, что последние люди разбежались, предпочитали оставаться дома. Не было даже малейшего ветерка, который мог бы хоть немного облегчить продавцам жизнь. Даже Галина утихомирившись, полулежала в углу палатки на сумках. А Инна, сидела на стуле,выбрав сторону палатки, где была тень. Наблюдая, как мимо палаток, о чём-то болтая, прошли две мамочки с колясками, да краем площади промчались мальчишки на велосипедах.
«Охота им носиться по такой жаре? – вяло подумала Инна. – Сейчас бы в душ!»
Она не заметила, что половину неба уже накрыла какая-то мрачная туча.
И вдруг налетел такой шквал ветра, что ветки деревьев,зашумев, обломились и понеслись вдоль ряда. Товары, сорванные с некоторых палаток, упали в пыль или потащились за ветками. Продавцы кинулись их ловить, цепляя на место. Небо уже потемнело и опустилось к крышам домов, таща тёмные клубящиеся тучи.
Палатку Ивановых прикрывала выступом стоящая рядом. Пока всё было на месте.
«Наконец прохладно стало! Кажется, дождь будет. Надо бы снять товар впереди, –прислонив козырьком руку, лениво думала Инна. – А ещё лучше - сложить всё в сумки, –вдруг решила она, покосившись на похрапывающую Галину. –А что? Хорошо бы вовсе домой уехать. Какая тут сегодня торговля?Людей всё равно нет. Да Галина будет против – ей-то что, спит себе».
Но тут налетел мощный холодный порыв ветра, сорвавший и сбросивший на землю всё, что попадалось на пути. Вязанные вещи, какие-то коробки, бельё, посуду,стулья, клеёнки со столов. Столы попадали, палатки надулись пузырём и некоторые, сорвав с места, потащило вслед за вещами. Инна испуганно выбежала на средину ряда, куда уже, согнувшись, сбежались и другие продавцы. Но порывы ветра были так сильны, что, опасаясь быть унесёнными, все, разбежавшись, ухватились за стволы клёнов, растущих вдоль улицы. Инна, вцепившись в качающийся ствол, с ужасом наблюдала, как мимо, подхваченные ураганным ветром, пролетели палатки икатили столы и стулья. Следом летели сумки, порхая, будто клетчатые бабочки. А потом с неба хлынул сплошной поток ледяной воды. Мгновенно всё замесилось в грязь, в которую превратилась земля, сползшая с клумб вместе с поломанными петуниями и настурциями. Мимо неё летели вещи, обломанные ветки, смятые коробки, вешалки, какие-то пакеты и мусор. Загрохотал град, прибив к земле то, что порхало в вышине. Наверное – вещи, пакеты, клеёнки – в потемневшем пространстве ничего различить было невозможно. Казалось, наступила ночь. Во тьме что-то летало и клубилось. Но вот град прекратился. Стало светлее. В потоках воды замелькали люди. Невзирая на опасность,подгоняемые ветром потоками воды,они пытались поймать свои сумки…
«А где же Галина? – с трудом присмотрелась в сумерках Инна. – Жива ли она? Или её унесло с сумками, на которых она спала? Выпивши ведь была. Хоть она и злыдень, но человек. Надо её найти и спасти, что ли».
Но вскоре нашла ту взглядом – она стояла поодаль, уцепившись за ветку и, перекрикивая ветер, что-то едва слышно кричала, задрав вверх голову:
- Отморозки! Чтоб вы сдохли! – донеслось сквозь грохот. – Будьте вы прокляты!
«Значит, она в порядке, коли ругается. Но на кого она орёт? – удивилась Инна. Смотреть на неё было жутковато: мокрая,волосы дыбом стоят, глаза вытаращены, кругом неё завывает и шумит. Она пытается перекричать ураган? – Сильна! Может, она сошла с ума? К кому обращается, проклиная? К небесным силам? Рискованно, – покосилась Инна на клубящиеся вокруг вихри.– А, поняла! Её товар, на котором она капитал себе собирала, ветром унесло. Вот у неё крышу и снесло. Заодно».
Но подойти к страдалице Инна пока не могла. Ураганный ветервсё что-то тащил мимо, ливень лил потоком, сшибая с ног.
«Главное – жива! Вздохнула Инна и отвернулась, крепко держась за дерево. – Не может же этот дикий смерч хозяйничать тут вечно?»
И минут через двадцать вокруг начало светлеть. Ветер постепенно стих, ливень превратился в сильный дождь. Наступил день после ночи. Повсюду валялись градины размером с горох, но и они тут же растаяли.
Стало светло…
Инна вышла из-под дерева. Всюду валялись в грязи испорченные вещи: свитера, платки, полотенца, разовые тарелки, сломанные ветки, смятые разнокалиберные пакеты. Палатки, скомканные и грязные, виднелись тут и там, выглядя как остовы кораблей, потерпевших крушение. Несколько унесло на площадь перед магазином. Женщины-реализаторы, мокрые до нитки, выбравшись, бродили, увязая чуть не по колено, ища в грязных лужах свой товар. С них потоками стекала вода – дождь так и не прекратился, но никто не обращал на это внимание. Надо спасать товары, которые унесло невесть куда. Может, что-то ещё можно привести в порядок?
К Инне подошла Татьяна, мокрая и грязная, и они, стуча зубами от холода, тоже стали бродит по руинам рынка и поднимать из грязи всё, что попадалось на пути. Иногда вещи приходилось откапывать, освобождая их от веток и песка. Что-то, догадавшись о его назначении по виду и смятым этикеткам, они отдавали другим реализаторам, что-то, своё, складывали на те места, где раньше стояли их палатки. Инна насобирала вязаные вещи из шерсти и вискозы, Татьяна – из льна. У неё это был огромный и непонятный ком серого цвета. Татьяна заявила, стуча зубами:
- Всё нормально! Я это отстираю, отглажу и ценники прицеплю – будет как новое.
Инна вздохнула – лён долговечен, а у них товар подвержен… деформации. Некоторые вязаные вещи были порваны, а некоторые так растянулись и забились землёй, что вряд ли подлежали восстановлению. Но были и такие, что просто намокли. Наверное – если верить Татьяне, их можно восстановить.
Кстати, а что там с Галиной?
Иннанашла её взглядом. Та всё ещё дурковала. Отцепившись от дерева и выйдя на средину ряда, Галина, мокрая и страшная, всё ещё продолжала предъявлять претензии небесной канцелярии. Подняв вверх лицо, на которое, будто священник на водосвятии, сверху кропил мелкий дождь, она сипела:
- Отморозки! Придурки! Будьте вы прокляты!
Инна, вздохнув, подошла к ней и взяв за руку, отвела туда, где раньше стояла их палатка. Усадила на один из трёх мокрых баулов с вещами, которые она притащила сюда, Иннаприкрикнула на неё:
- Тихо мне! Ураган кончился! Сиди тут!
Галина осталась там сидеть, поводя вокруг красными глазами. Но, главное, что она замолчала. Некогда её в чувство приводить, всем сейчас плохо. Потом Инна с Татьяной пошли дальше собирать разнесённое ураганом по округе.
К вечеру были собраны даже поверженные платки – их снесли в кучу мужики, которых привёз на грузовике директор рынка. Кто-то из реализаторов уже уехал –которые были местными жителями и имели свой транспорт. В их багажники, будто хлам какой, навалом скидали в багажники мокрый и грязный товар. Иногородние, что приезжали в Москву торговать из ближайших городов, тоже чаще имели свои машины. Были и дальние со своим транспортом, как та белокурая девица, Марта, из Латвии, торгующая духами. И толстая женщина с кремами – Ольга, из Рязани. Инна теперь их почти всех знала по именам. Вместо красиво упакованного ходового товара они увезли теперь одни ошмётки в размокших упаковках. А то и вовсе без него. Форс-мажор…
А часть реализаторов, к которым относилась и Инна с Татьяной, завершили этот жуткий день застольем. Они собрались у стола, поднятого с земли, на который была выложена на пакетах скудная снедь – яблоки, пирожки, хлеб. Беда всех объединила. Несмотря на летний вечер, было холодно, все были в мокрой одежде и жутко замерзли. Так что алкоголь пришёлся кстати. И Анну–продавца хозяйственной палатки, выставившую на стол хрустальные стопкии бутылку, приветствовали радостными возгласами. Инне тоже плеснули коньяка. Народ, выпив, немного повеселел. И в ответ на некоторые воспоминания даже раздался смех. Была здесь и пара мужчин – директор рынка, разливающий выпивку по стопкам, и чей-то помощник. Инна, выпив, посетовала – мол, не сошла бы моя напарница с ума. И кивнула на Галину, снова уснувшую на сумках. Одна из женщин – Катерина Семёновна, пожилая и в очках, скептично усмехнувшись, сказала:
- Ничего, отойдёт! Она баба крепкая! Ещё и не рада будешь!
- А, глянь-ка, даже на запах спиртного не проснулась! Хоть и любит это дело, – ехидно проговорила Соня из палатки наискось. – Видать, сильно её ураганом шибануло!
И реализаторы снова заговорили о стихийном бедствии, лишившем их части товара. Причём – весело. Чувствовалось, что эти люди встречали и провожали в своей жизни не один форс-мажор. Пройдёт, а потом забудется и этот.
Инна, захмелев, половину этих разговоров плохо слышала – стресс, потом откат… Не зря ж говорят, что спиртное память отщибает. Отшиб. Тут кто-то – вроде, директор рынка Иван Фёдорович, с пшеничными вислыми усами, стал рассказывать анекдоты, Инна смеялась вместе со всеми, хотя половину не понимала. Да это и неважно…
Вокруг на улицевспыхнули фонари. И, теперь уж действительно, наступил вечер. Компания начала рассыпаться. Стоявшие поодаль машины, разворачиваясь в грязи, разъезжались. Кто-то двинул к метро. Подвернулись попутчики и Татьяне и она, подхватив свою сумку, втиснулась к ним машину. На Подбельского – в другой конец города, никто из реализаторов не ехал. Да и челночных сумок у неё было четыре, плюс никакущая Галина...
Инна, стоя на опустевшей улице, начала паниковать.
Как ей донести четыре баула с мокрыми и невероятно тяжёлыми вещами до метро? А потом, после трамвая, идти пару кварталов до дома? Галина не в счёт, не помощник –хоть бы разбудить удалось. Но Инна, всё же, растолкала её. Но Галина, лишь отмахнувшись от неё, так и сидела на сумке будто каменная. Только зубами стучала – вся мокрая и сумки такие же
И тут к Инне подошёлИван Фёдорович,директор рынка. Тот, с вислыми усами, что разливал им коньяк и рассказывал непонятные анекдоты. Татьяна говорила, что он был когда-то военным, да это и заметно – форсировано организовал погрузку палаток и уборку территории. Поодаль стоял грузовик, в которой их погрузили и скидали поломанную мебель. Ничего теперь не напоминало, что здесь когда-то был рынок. Просто пролетел ураган, раскидал ветки, притащил грязь…
Иван Фёдорович предложил Инне доехать до дома на грузовой машине, прикомандированной к рынку.
- Я уеду с бригадой разнорабочих, – кивнул он на мужиков, стоящих у пары легковых. Алексей довезёт бесплатно, – пояснил он. – Только придётся ваши вещи взять с собой в кабину – кузов уже занят и зашнурован.
Та с радостью согласилась.
Ещё бы! Не куковать же им тут! Можно было, конечно, поискать такси, но это безнадёжный вариант. Во-первых, место здесь глухое, а во-вторых, вряд ли сейчас, после урагана, можно его найти. Все вымокли и стремятся поскорее попасть домой. Да и цены, наверняка, как и положено при форс-мажоре, запредельные. Галина, когда придёт в себя, убьёт её за такие траты. И так ведь половина товара пришла в негодность.
Галина, проснувшись, лишь горестно покачиваясь на сумках, в разговоре не участвуя. Кое-как заставив Галину подняться, Инна ещё раз объяснила ей, как им предстоит добираться, но та лишь сердито отмахнулась.
Иван Фёдорович уехал со своей бригадой, а к ним подъехал грузовик. Водитель, представившийся Алексеем, помог втащить две сумки в кабину и поставил под ноги. О, знакомая картина! Только это уже не джип, но она и такой машине рада. Лишь бы вёз. Две другие сумки, менее мокрые, надо было поставить на колени. Но хоть так – потерпим!Ведь скоро они будут дома.
Инна плохо помнила этого Алексея, водителя грузовика.
Помнится, он стоял порой возле своей машины на краю рынка – молодой, с чёрным чубом, падающим наискось на ярко-синие глаза. По-хозяйски осматривался вокруг. Довольно симпатичный, наверное – для тех, кому нравятся нагловатые самовлюблённые красавчики. Видно, днём подвозил сюда Ивана Фёдоровича – решать какие-то вопросы, связанные с рынком, а вечером - сторожа, охранять палатки.
И – вот вечно не везёт Инне с этими Алексеями, водитель сходу «положил на неё глаз» и стал проявлять симпатию к Инне. Та хотела сначала засунуть в кабину вяло упирающуюся Галину. Кто его знает, как она поведёт себя там, не откроет ли на ходу дверь, если посадить её с краю? Но Алексей велел сесть сначала Инне. Мол, она слишком толстая, будет мешать мне переключать скорости. Пришлось сесть рядом с ним Инне, поставив на колени баул. А он потом всё время возил рукой по её ноге или даже по бедру, типа, случайно выходит. Инна, поначалутерпела и молчала, а потом, возмутившись, попыталась отпихнуть эту шаловливую руку. Но это оказалось бесполезно – Алексей сказал –мол, он ведёт машину, ему не до того, чтобы обращать внимание на такие мелочи. И Инне пришлось, сцепив зубы, терпеть эту наглую руку на своём боку. И, судя по сальным ухмылкам Алексея, дело тут было совсем не в удобстве вождения.
Поневоле Инна вспомнила и первого Алексея, и тех маньяков, что торчали напротив их палатки, сусликами, как часовые на посту.
«Что во мне такого? – с досадой думала она, зло прижимая к себе мокрую сумку. Которой хотелось садануть по ухмыляющейся роже сидящего рядом. –Не до такой же степения хороша, чтобы всем крышу сносило! Прямо ураган по имени Инна! Уж не знаю, сколько там букв должно быть, – криво усмехнулась она, передёргиваясь от холода. – Мне эта сторона жизни вообще не интересна. Сходила один раз замуж и разочаровалась. И по рукам ходить не хочу – я не рубль. Но как это объяснит таким вот Алексеям?»
Время шло, мотор гудел, рука Алексея беззастенчиво по ней елозила, а их путешествие всё никак не заканчивалось. Инна окончательно заледенела. Галина вновь задремала. Алексей то ли очень плохо знал город, то ли ему до такой степени нравилось возить по Инне своей рукой, что доехать до их дома никак не удавалось.
Инна взглянула на телефон – около одиннадцати часов вечера.
- Ты что, не заешь где улица Подбельского? –не выдержала она. – И убери от меня, наконец, свою граблю!
- А где это? Подбельского, говоришь? – покосившись, ехидно спросил Алексей, снова мазнув ей по коленке. – Подскажи! Наверное,я заблудился.
Издевается, что ли? Или, зная, что она иногородняя и город не знает, пользуется случаем? Для чего? Чтобы повозить рукой? Бред!
- Да, наш дом расположен на улице Подбельского! И находится недалеко от конечной станция метро с одноимённым названием – Подбельского! –гаркнула Инна, перекрикивая шум мотора. – Город не знаешь, что ли? И совсем рядом –на предыдущей остановке метроЧеркизовский рынок. Что тут непонятного? Отличный ориентир! Знаешь, где этот рынок находится? Езжай туда, а там разберёмся.
- Нет, не знаю, – ехидно усмехнулся тот. – А другие ориентиры есть?
Точно – издевается!
- Рядом с домом находится ТЭЦ! У которой торчит четыре огромные трубы! Их издалека видно! – скрипнув зубами, сказала Инна. – Видел такие?
- Торчат? Аж четыре? Нет, не видел! – отрицательно помотал головой улыбающийся Алексей. – Поищем!
И снова провёл рукой по её ноге. И бесконечно повёз их по каким-то улицам и перекрёсткам. А потом, типа, утомившись искать их девятиэтажную хибару и этакий малю-ю-юсенький Черкизовский рыночек, огласил своё предложение:
- А поехали ко мне!Устали? – Инна лишь кивнула, боясь выругаться. –Мой дом совсем рядом – в паре кварталов отсюда. Переночуете в моей двухкомнатной квартирке, отдохнёте. Я, кстати, один там живу. Ужин для вас организую, и диванов у меня полно. А рано утром отвезу вас домой. Днём же легче ориентироваться в московских улицах!
В тёмной кабине было плохо видно, но Инна заметила –глаза Алексея при этих словах сверкали весьма недвусмысленно. Опять, что ли как первый Алексей, заморских фруктов и шампанского притащит? И окажется, что ей необходимо спать с этим Алексеем-2 в одной комнате? Знаем, проходили. Что Москва с людьми делает!Или это ей одни маньякипопадаются?
Как получилось, что этому долбанному Алексею, работавшему водителем в Москве, Черкизовский рынок незнаком? И в конченых станциях метро он не ориентируется? Даже Инна, приехав сюда всего лишь месяц назад и живущая на Кубани, схему метро и прилегающих к нему улиц практически наизусть знает! Может Алексей не москвич? Тогда почему его взяли работать водителем на рынке, который перемещается по всем окраинам города? Почему он запомнил лишь дорогу к себе домой?
И тут уже Инна стала просто кричать на усмехающегося Алексея:
– А ну, вези нас на Подбельского! Иначе я – клянусь, выйду вот тут! – Указала она на какой-то заброшенный сквер, мимо которого проезжала машина. – И буду спать вон на той лавочке! – указала она на поломанную штуку, отдалённо похожую на скамейку. – Галину вези, куда хочешь! Хоть к себе в апартаменты! А если в сквере со мной случится что-то – ты будешь отвечать! Я предсмертную записку напишу! И тебя за это посадят!
Она всерьёз собиралась выйти здесь, покинув эту камеру пыток. Пусть она потом умрёт в неравной борьбе с московскими бомжами. Они в этом заброшенном сквере непременно обитают. Но она отомстит этому негодяю с шаловливой рукой!
Алексей посмотрел на неёиспуганно, как на сумасшедшую. И, молча, развернул машину.
Где-то минут через сорок машина, приехав на улицу Подбельского, стояла у подъезда девятиэтажки. Может же, когда хочет!
- Ваш приют! – угрюмо объявил Алексей-2.
- Сказала б спасибо, но у меня на языке одни шипящие! – кинула в ответ Инна.
Галина, ударенная в макушку ураганом, всю дорогу и проспала. И теперь Инна её еле с места спихнула. Алексей в это время, хлопнув дверцей, вышели, молча, выставил их мокрые сумки на крыльцо. А потом, также молча, развернув машину, уехал. В свою квартиру, небось, в которой есть много диванов, чёрт его дери! И куда он так хорошо знал дорогу.
На кнопочном телефоне Инны было уже пятнадцать минут первого…
Когда они с трудом втащили мокрые сумки в квартиру, то бросили их в коридоре. А Галина, кажется, придя в себя, хрипло приказала сама себе:
- Да пошло оно всё! В душ и спать!
И, на ходу стаскивая с себя мокрые брюки и футболку и бросая их на пол, побрела к ванной.
Инна, стуча зубами, тоже сняла с себяодежду. Даже лифчик и трусы оказались мокрыми до нитки.
«Хоть бы не заболеть! – взмолилась она, ощущая свербение в горле и в носу. И громко чихнула. –Похоже, всё же, я простыла. А кто б нет?»
И, зайдя к себе в зал, вытряхнула на диван всё из своего рюкзака. А потом натянула на себя всё, что было там тёплого. Она так замёрзла, что даже горячий душ её не согрел. И дрожа, как цуцик зимой, вернулась в зал и, одетая, упала на диван, что-то натянув на себя сверху. Кажется банное мокрое полотенце…
Проснулась Инна утром, трясясь от холода. Померила температуру градусником, лежавшим в серванте – 39, 6. Голова болит, мучили неукротимый насморк и кашель. Впору скорую помощь вызывать, но кто из врачей поедет в столице к иногородней? Инна, медленно переставляя тяжёлые ноги, выползала в коридор. И…удивлению замерла.
Через коридор была протянута верёвка, а на ней, капая на пол, висели вещи из коллекции фирмы Ивановых. Как и на кухне, куда она заглянула, услышав там шум. И тут было не пройти из-за натянутых через комнату верёвок, с которых свисали мокрые вещи. Этикетки были отклеены и аккуратно разложены на столе – тоже сушились. И там суетилась Галина, что удивительно –уже в футболке и джинсах, а не в розовом банном халате.
Разве сегодня рабочий день? Хотя ведь Галина вчера выспалась – и на рынке, и в машине – ничего удивительного.
- Что это? – гундося, обратилась Инна к напарнице, суетящейся среди этого разноцветного великолепия. – Когда ты успела всё разобрать?
- И постирать! И рассортировать! Учти! Я всю ночь тут возюкалась! Пока ты отдыхала! Меньше надо спать! – рявкнула Галина. – Собирайся, давай! Я уже приготовила товар, едем на рынок!
- Но рынка нет! Его смыло! А палатки увезли вчера вечером! У Алексея в кузове машины лежали, помнишь? Одни ошмётки, – проговорила та, хлюпая носом. – Ураган был! Помнишь?
- Какие ещё будут отговорки? – упёрла руки в бока Галина. – Не хочешь работать, сиди дома! Штраф! А я поеду сама! Если что, на сумках вещи разложу! Рабочий график никто не отменял! Ишь, больной прикинулась! Спала как королева, пока я тут надрывалась, понравилось? Ещё хочешь?
- Хорошо! Я сейчас! – просипела Инна.
Инна, сморкаясь, кое-как собралась. И сумки она несла, останавливаясь каждые три метра. А Галина, не обращая на это внимания, пёрла ледоколом, рассекая толпу. Неужели это она вчера, поверженная морально, спала на мокрых сумках?
Оказалось, что часть палаток на юго-западе, возле Универсама,уже была установлена. Оказывается, бригада Иван Фёдоровича работала в тот день с раннего утра. На полусобранных палатках продолжали суетились мужики под руководством хозяина рынка. Алексея и его машины Инна нигде не наблюдала. Но ведь кто-то же привёз эти новые палатки? И выходит, что Алексей почти не спал. А нет его, потому что он сейчас, видимо, уехал за чем-то.
«Что за цирк он тогда устроил ночью? – недоумевала Инна. – Ведь знал, что рано вставать. Хотя, какая мне разница, какие у него были мотивы? Эти выкрутасы довели меня до простуды. И до очередного конфликта с Галиной. Недоумок!»
Собранные палатки стояли ещё пустые – продавцы, ясное дело, приводили свои товары в порядок. Это Галина, отоспавшаяся вчера, уникум. Работала лишь пара палаток. С кремами – от рязанских поставщиков, которые привезли новый товар, ссыпав тюбики без упаковок в отдельнуюкоробку. Да палатка с садовым инвентарём – их инструмент от вчерашнего ливня лишь заблестел ядрёней. А может с утра помыли. На Инну с Галиной с их баулами все – и рабочие, и продавцы, глянули удивлённо. Мол, ещё более сумасшедшие прибыли – с мокрой шерстью и вискозой. «Здрас-сте»
Иван Фёдорович тут же направил в их сторону мужиков из бригады – собирать в грязи их палатку. Татьяны не было. Небось, стирает и сушит свой лён на балконе. А куда спешить? Но Галина так не считала. И пока разложила вещи – вынутые из тюков, очевидно, прямо на сумках. Кого могли заинтересовать эти кучи? Сама она уселась на стул, взяв один вороха выгруженных поодаль стульев. Инна, хлюпая носом, спросившись, сходила в Универсам – в аптеку, за таблетками. Ну, как – сходила? Чувствовала она себя ужасно – еле ноги передвигала. Потом, напившись жаропонижающего, слегка задремала на стуле, положив голову на стол. Вокруг неё строили палатку, громко разговаривали и смеялись, но она ничего не слышала. Галина молчала - покупателей ведь всё равно не было, а три палатки рынка не создавали. Но вскоре Галина активизировалась, будто её шилом в пухлое место кололи. Орала на Инну – то вещи перевесь, то достань незнамо что. Зачем? Кому? Даже мужики, собирающие уже Татьянину палатку, приостановились, глядя на рычащую Галину. Здорова ли она?
«М-да! Не зря, видимо, та женщина в очках предрекала – мол, ещё не рада будешь, когда она в себя придёт! Пришла, судя по всему».
В этот день они не продали ни одной вещи. Ивечером, несолоно хлебавши, потащили тяжеленные сумки назад. Инна спотыкалась, а Галина зло покрикивая. Мол, доходяга! Ты своим насморком всех покупателей мне сегодня распугала! Инна помалкивала – вот получит зарплату и уедет!
Оказалось, что за этот день все «ураганные» вещи высохли. Но Галина даже не подпустила Инну. Сама гладила.
- Пошла вон! Королевна! – заявила она. – Испортишь ещё! Отдай! – И толкнула её в грудь, которая и без того болела. – Отвянь! Иди, спи!
Ну, не драться же с ней? Всё равно ведь побежит она, стоит ли начинать.
И Инна, хлюпая носом, пошла к себе долечиваться.
А выйдя ночьюза водой, чтобы запить таблетку от кашля, Инна обнаружила, что на кухне горит свет, а там суетится Галина. Она, расстелив на столе покрывало, наклеивала на выглаженные «ураганные» вещи фирменные знаки Ивановых. И аккуратно складывала их в новые упаковки. Идиллия! Инна не рискнула предложить ей свою помощь – только наорёт. А у Инны ужасно болела голова.
Утром они снова были на рынке.
9.
Инна, всё же, как-то спросила у директора рынка, когда он проходил мимо палатки - что, мол, за нехороший человек этот ваш водитель Алексей? До полночи возил нас по Москве после урагана. Где Черкизовский рынок - не знает, где конечная станция метро «Подбельского» - не ведает, и вообще в городе совсем не ориентируется? Лишь к себе домой и сумел привезти нас, замёрзших. А когда я на него накричала, то сразу дорогу вспомнил и приехал, куда надо. Жаль, что поздно я это сделала, отдохнуть хотелось, а не вышло. Да и простыла я с мокрыми сумками сидя. Он что, недавно в город приехал? Кто его взял водителем?
Иван Фёдорович очень удивился и сказал, что Алексей отличный парень. Он коренной москвич и знает город как самого себя. Сам в этом за полгода убедился. И претензий к нему ни у кого не было. Вы, мол, первая жалуетесь. Но я, мол, разберусь.
Его вислые усы, как Инне показалось, даже растопорщились, вдруг приняв горизонтальное положение.
- Разберитесь. пожалуйста, откуда взялся его непробиваемый топографический кретинизм?И почему я не могла заставить его вести себя прилично и не хватать меня за ногу! –проговорила Инна, прищурив глаз. – Спасибо, конечно, Иван Фёдорович, что вы помогли нам уехать, но если б знала, что так выйдет, лучше б тут осталась.
Иван Фёдорович виновато на неё глянул и вздохнул.
В общем, Инна директору рынка на его водителя, как следует, нажаловалась, рассказав их ночную эпопею.
А потом Алексей тоже пришёл к Инне разбираться. Сказал ей, прищурив синие глаза:
- Я думал, что ты нормальная! Что мы с тобой поженимся! А ты… Ну, выгнали меня! И что? Я и сам бы скоро ушёл! Хочу свою фирму открыть! У меня родители богатые, они помогут. Да мне просто стрёмно было. А теперь… Осталась бы со мной – как сыр в масле каталась бы! Торгуй теперь тут!
И, развернувшись, гордо зашагал куда-то по площади магазина. И, обойдя фонтан, скрылся в аллее.
Галина, стоявшая рядом в палатке, нехорошо на неё глянула. А Инна, глядя Алексею вслед, недоумевала:
«Что у человека в голове? Никаких угрызений совести! Ведь чудь до смерти нас не укатал. И почему, имея богатых родителей, этот Алексей только когда его выгнали, надумал открывать свой бизнес? А раньше звёзды не так, что ль, лежали? Стрёмно ему! Что за бизнес у его родителей, что он взбунтовался и стал работать водителем на рынке? Игровые автоматы? Казино? Интим-услуги? В общем, по поговорке: «Темна вода во облацех». Но я-то тут причём? А тем более – зачем он нас четыре часа по городу таскал? Впрочем, ну его! Торговала и буду торговать! Не нужен мне такой сыр!»
Иван Фёдорович, бывая потом на рынке, странно поглядывал на Инну. Будто с обидой, что ли. А Татьяна рассказала, что Алексей ушёл, бросив ключи в машине, и даже зарплату не получил. Может – и правда, из богатых? Спросила – мол, что там у вас случилось в этой поездке? Но Инна лишь отмахнулась, ответив:
- Я-то тут причём?
Ей почему-то было стыдно рассказывать ей эту историю. Стрёмно, как говорил Алексей-2.
А вообще интересно – что это за страсти вокруг неё? Ответа не было. А мужчины, забредавшие на их рынок, всё также превращались в маньяков. Или манекенов, будто зачарованно глядящих через головы людей, бродивших по рынку. Даже Галина уже престала обращать на них внимание. Они сами, с приходом сумерек, скрывались. Может, отправлялись на свои маньячные дела?
Да и бог с ними.
Главное, что с торговлей с того дня, вернее – с той ночи, когда Алексей «блукал» по Москве, у Инны наступил полный швах.
«Сглазил меня этот Алексенй-2, что ли? – вздыхая, думала Инна. – Со злом ведь сказал, мол, торгуй теперь тут! Может его родители потомственные ведьмаки и держат гадательный салон? И он – тоже ведьмак?»
Да и Галина совсем с катушек съехала. Тоже с того вечера.
10.
Развешивая в палатке товар, Инна с удивлением обнаружила, что «ураганные» вещи практически неотличимы от обычных. Если не присматриваться, конечно, к слегка покоробившимся от глажки бумажкам и чуть полинявшим вещам. Да и рынок выглядел по-прежнему, будто и не было урагана. Реализаторы, будто по волшебству, вернули своим «ветреным» товарам вполне приличный вид. Если б с ними не привезли и другие, не прошедшие бурь, их было почти не отличить. Татьяна тоже стояла в палатке напротив, как ни в чём не бывало. А её дорогущие льняные сарафаны и костюмы активно раскупали разодетые в пух и прах московские дамочки. Будто магнитом притянуло. Их набежало даже больше, чем бывало здесь прежде. А ведь недавно вся эта красота валялось в грязи комом, походя на мусор. Таня просто мастерица. Да и Галина, стоит признать, отлично привела вещи в порядок. Ведь может, когда захочет. А хочет она одного – незаконных прибылей и, само собой – произвести впечатление на Ивановых.
Так вот, вернёмся к теме – почему торговая деятельность или, проще говоря, роль нигера, пашущего на плантациях, у Инны в последнее время сошла на нет.
С того дня Галина завязала со спиртным и сидела в палатке безвылазно. Она сама обслуживала покупателей, сама же заворачивала их покупки, и уж конечно же сама с ними рассчитывалась. Инну к торговле не подпускала. Даже развешивать товар стала по утрам сама, молча отталкивая Инну от сумок. Татьяна, сидя напротив, только удивлённо поднимала брови и показывала большой палец. Но теперь подойти к ней при Галине не было никакой возможности – точно, убьёт. Или покалечит. В общем, её неустанный цербер опять повёл себя непредсказуемо.
Поначалу Инна решила, что всему виной её простуда. Ещё удивилась сначала – мол, есть же и у таких неадекватных людей остатки человечности. Но вскоре её болезнь прошла, а Инна всё также была на непонятном карантине. Теперь она сидела целыми днями в глубине палатки на одной из клетчатых сумок с книгой Вернадского, наподобие Татьяны. Только без доступа к товарам. Помогала лишь таскать их на рынок и с рынка. А потом просто стояла рядом с Галиной, как та, приглашая её в Москву, и обещала. Но Инне что-тоне в происходящем напрягало–почему она тогда столько издевалась? И зарплату за месяц пока так и не отдала, хотя срок уже подошёл. А Инне очень хотелось купить маме и Дашке московских подарков. Хорошо бы привезти шеститомник Волкова об Элли. Если он, конечно, ещё есть на тверской. Очень красиво оформлены книги…
Как-то Галина куда-то, молча, ушла – наверное, в туалет в Универсаме. И за алкогольным коктейлем. Или он был прикрытием чего-то покрепче? И Инна – только её спина скрылась в толпе, перебежала к палатке Татьяны. Она вкратце описала ей своё положение –осталась без денег и без работы. Та нахмурилась.
- Ой, не нравится мне это!Считаю, что она что-то затевает нехорошее.
- Мне тоже. Но что я могу сделать? Влезла я в эту поездку, как наивный простачок, теперь не знаю, как вылезти, – вздохнула Инна. И решилась: – Танечка, а ты не могла бы мне занять денег на билет? Уеду я! И пусть она тут хоть заторгуется. Думаю, и двух сумок ей будет достаточно – покупателей ведь почти нет.
И замерла в ожидании – вдругполучится?
- Ну-у… - протянула Татьяна. – Даже не знаю… Дело в том, что я только что кредит оплатила за квартиру. Хочу от родаков в самостоятельное плавание уйти. И сейчас на мели. Ха! Хороший каламбурчик получился, а! – усмехнулась она. – Конечно, я могу для тебя занять, а ты бы потом выслала, - задумчиво проговорила она. – Но, боюсь, что твой отъезд ситуацию только ухудшит. Это же торговля! Она спишет на тебя и ураган, и многое другое. Аппетит у неё, как у акулы! И будешь ты потом всю жизнь расплачиваться. С неё станется. Своим отъездом ты ей только руки развяжешь. Если раньше она хотела тебя припахать и обчистить, то сейчас задумала кое-что похуже… – Глядя перед собой, замерла Татьяна. – Завидуетона тебе и вообще псих. – Она помолчала, перекладывая что-то на столе, и проговорила: – Ты вот что, дорогая, не уезжай! Дело не в деньгах. Они ничего не решат. Давай, жди Алексея! И поговори с ним обо всём. Расскажи, что тут было. – Она покрутила в воздухе рукой, будто что-то ловя. –Где-нибудь в кафе, без посторонних ушей. Он обрадуется – с журналисткой на фуршете выпить! Да и вообще…– Она улыбнулась. – Алексей, мне кажется, не дурак. Он разберётся. Ты ему всерьёз нравишься, а Галина нет. А если он даже и не разберётся – уж больно она хитрая, то хоть в обиду тебя не даст. На тормозах всё спустит. Только стоить это тебе будет дорого. Придётся забыть, что ты из… порядочных. В гарем княжеский попадёшь. Надолго ли – не знаю, - хмыкнула Татьяна. – А твоя Галина явно что-то химичит – носом чую. Берегись! Ей…
- Ой, идёт уже! – вскрикнула Инна, увидев вдалеке приметную алую футболку. – Спасибо за совет! После договорим!
И, пригнувшись, Инна метнулась к своей палатке. Села на своё место и прикрылась книгой. Кстати, книгу Вернадского она уже дочитала. Перечитывала лишь понравившиеся места, отмеченные карандашом – вопросом или скобкой сбоку…
И снова вечером тяжелые сумки, метро, трамвай и осточертевшая квартира. И черенок от лопаты, который всегда стоял возле двери Галины. И который на ночь куда-то исчезал. Что уж там в комнате у Галины происходило ночами с этой «серой шавкой с зубами», бог весть. Но судя по тому, что палку она забирала, вооружившись, ничего хорошего. Это даже радовало. Не всё ей кому-то нервы мотать…
Кстати, в выходные дни Инна больше не изучала достопримечательности Москвы –не за что изучать. Инна напомнила Галине о зарплате, но та ехидно ответила – мол, у меня большие недостачи, платить не с чего. Инна, хоть и не особо в этом разбиралась, но ничего подобного не было: «неклюды» почти все проданы, «ураганные вещи» реанимированы. Откуда недостача? Правду можно узнать, но она в блокнотике, который заколот английской булавкой в неком белье. Совсем как жизнь Кощея.
М-да, Татьяна права – что-то нехорошее замутила Галина. Надо как-то добыть этот блокнотик. Но Инна полагала, что ночью он, не иначе, был приколот к её ночнушке. Может, потому она и палку с собой берёт...
Алексей так и не приехал. Теперь Иннаего даже ждала. Может, он после кафе обойдётся без гаремной платы? Есть же у него человеческая совесть? А с другой стороны, Инна ощущала некий страх – она сама влезла в эту петлю, осталось только табуретку из-под неё вышибить. Жизнь наложницы немного лучше…
И вот однажды вечером в комнату, где Инна в прострации валялась на диване, фурией влетела разъярённая Галина. Глаза вытаращены, волосы всклокочены, лицо – белее мела.
- Что у тебя за подруга в мэрии?– гаркнула она. – Почему Ивановы недовольны… - Она поперхнулась и спросила: – Что ты ей рассказывала?
- Какая ещё подруга?– удивилась та, поднимаясь с дивана. – Ты о чём?
- Что тут непонятного? Подруга! В Краснодаре! В мэрии! Что ты ей сказала? Обо мне? О фирме? – наступая на Инну, орала страшная, как привидение, Галина.
- А твоё дело какое! – вдруг сказала Инна, уперев руки в бока. – Моя подруга, что хочу, то и говорю ей! Ты что, в рабство меня купила? Где моя зарплата?Я хочу уехать!
Инна почему-то чувствовала, что Галина уже не опасна. Как змея, у которой вырвали ядовитые зубы. Обманчивая иллюзия, наверное, ничем не подтвержденная, но она ничего не могла с собой поделать. И ликовала!
Кстати, её знакомая, Настя, действительно работала в городской администрации – секретарём у одного из замов мэра. Та сама выбрала Инну в подруги и, когда та ещё работала в краевой газете. Они, бывало, посиживали с ней в кафе за чашкой кофе. Иногда та давала ей наводку. Как Инна полагала – с подачи своего шефа, убирающего её руками неугодного человека. Но Инна сначала собирала на такого человека проверенный компромат и без оснований разгромные статьи о сильных мира сего никогда не писала. Так что ничего криминального. Эта Настя иногда звонила ей на сотовый. И ничего особенного она той не говорила. Так –трёп о Москве и музеях, просто приключение, просто весёлая поездка в столицу, будь она неладна! Что уж там у неё за встреча была с этими Ивановыми, чем она их напугала – бог весть. Девчонка вполне безобидная, хотя иногда полезная.
Но Галина явно и всерьёз была напугана.
- Слушай сюда! – прищурившись, сказала она. –План таков! Завтра мы поедем на вокзал и купим тебе билет на поезд! Так решили Ивановы! Послезавтра сюда приедет Алексей, с ним новый продавец. Тебя он назад не повезёт! Так что поедешь поездом! Усекла?
- Усекла! – хмыкнула Инна. – Отлично! Так что отдавай мою зарплату и я поехала!
- На месте получишь! У меня денег для тебя нет! – рыкнула Галина. – В дороге, чтобы не скучать, своего «Мернацкава» почитаешь! Два сапога пара!
И вышла, хлопнув дверью так, что с серванта Хельга слетели какие-то бумажки.
Инна озадаченно села на диван.
«К чему Галина приплела Настю? Почему так быстро решился вопрос с заменой? И почему зарплату выдадут на месте? Как её получить, если у меня даже телефона Ивановых нет?
А и фиг с ней!– решила Инна. – Надо отсюда бежать, пока есть возможность. Поездом ехать ещё лучше – там никаких гаремов!»
Часть 4
11.
Вэто праздничное утро Инна оделась в лучшее. Была в бежевом платье ниже колен, в котором Инна собиралась сходить в Большой театр. Или тот, что на Таганке. На голове - соломенная шляпа, с бежевым же букетом фрезий, которая была куплена на распродаже, когда у неё ещё были деньги. На ногах белые выходные босоножки на каблучке, в которых она гуляла по Арбату. В руках маленькая белая сумочка – зачем ей большая, если покупки делать не на что? Вчера вечером ещё сделала себе простенький маникюр, накрасив ногти бежевым лаком – из маленькой бутылочки, взятой из дома. Пригодилась. И вышла из девятиэтажки будто леди во плоти!
Как давно Инна мечтала об этом дне!
Поднимаем флаги и празднуем!
Уезжаю!
От её скандалов! Нелепых придирок! Рынков, будто цыганский табор кочующих городу! Она забудет и о них, и о Галине, и об этой квартире, пристанище несчастных собак! Жаль, что с Татьяной не попрощалась, не обменялась контактами. А может это и к лучшему – обрубать канаты, сжигать мосты. Как французы, которым тоже не удалось завоевать Москву, она уходит восвояси. Не было её нелепого вояжа в Москву! Не случалось в её жизни двух Алексеев и нелепых ухажёров! Не вбегала в её комнату свора собак-привидений. Не было в метро необъяснимого сдвига времени! Не проносился над ней бешеный ураган! И не было никем не оплаченной пахоты! Опыт дорого стоит!
Правда, причины всего происшедшего ей до сих пор не были ясны. Да это и неважно! Не всё в жизни имеет разъяснения.
На вокзал они отправились вместе с Галиной – она же спонсор этого жеста доброй волисама оплатит её билет! Вот он – реванш! И даже пропустит ради этого целый день на рынке!
Пришли они почему-то не в метро, а на троллейбусную остановку. Инна восприняла это с энтузиазмом – хоть Москву увидит из окон транспорта, а не тёмные подземные норы метро. Где она когда-то затерялась на несколько часов. Она не крот и не рыночная торговка, а красивая девушка в шляпе с букетом увядших фрезий!
Галина смотрела на неё ошарашено. И почти всё время молчала, улыбаясь… недоумевающе, что ли. Может, потому, что всё пошло не по её сценарию? Уехать и забыть, что такие, как она, обитают на планете Земля! Хоть та и круглая, но есть
В автобусе, оплатив проезд, Галина ушла назад. А Инна – вперёд, сев на двойное сидение к окну. Автобус был полупустой и мест свободных много. А они больше не напарницы! Смотрела в окно на утреннюю Москву и на глаза наворачивались слёзы. Прощай, столица!
На одной из остановок рядом с ней сел мужчина. И завёл разговор - о городских новостройках, о плохом качестве стен в новых домах. Она – как говорится, журналистов бывших не бывает, стала его слушать и задавать вопросы. Мол, что конкретно не так в этих домах? Тот и стал выдавать эту конкретику: там, где он работает, на лоджии,в стене дома пятнадцатого этажа, такая трещина, что руку можно просунуть. И рекомендовался – я, мол, прораб в строительной фирме. Доводим до ума стяжку-штукатурку. Люди, уже заплатившие деньги за эти квартиры и взявшие кредит, здорово попали. И договор строителями составлен так, что эту сделку хрен расторгнешь. Инна уже так и видела статью на эту тему – вот она, конкретика, не отвертишься. Можно и фотографии сделать, и с людьми поговорить, и со строителями. И фирму эту можно только так ославить. Хотя, будет ли она ещё их когда-нибудь писать, большой вопрос…
С сочувствием вспомнила о Татьяне, тоже оформившей кредит за квартиру. А вдруг и она попадёт в такую «трещиноватую» квартирку?
И тут Инна внимательно посмотрела на попутчика –чего это он к ней прицепился? Симпатичный мужчина, средних лет, речь очень грамотная. Одет в джинсовый костюм от неплохой фирмы. Похоже, он действительно прораб. И, наверное, армянин– волосы чёрные и вьющиеся, глаза большие и тёмные, лёгкий акцент...
Не маньяк ли это – из тех, что стояли столбом напротив её палатки? Но тут же себя одёрнула:
«Просто хороший день, просто рядом сел случайный интересный попутчик. Поговорим и разойдёмся каждый своей дорогой. Он доводить до ума треснутую квартиру, она – на Кубань. Шизофрения уже резвится не на шутку - от общения с некоторыми неадекватными личностями…»
Но нет, не шизофрения. Дальше всё пошло наперекосяк.
Мужчина вдругс улыбкой заявил:
- Меня, кстати, Вазген зовут. А вас как?
- Меня – Инна, – на автомате ответила она ему.
И поняла, что это уже лишнее. Опять маньяк?
Как и следовало ожидать, Вазген обрадовано вскричал - соответственно программе, которая ей уже была до боли знакома:
- Инночка, мы можем с вами увидеться? Сходим вечером в ресторан, пообщаемся. Вы извините, что я слишком спешу - мне через остановку выходить. У фирмы в шестнадцатиэтажке объект, надо проконтролировать, меня там уже ждут. А мне очень хочется продолжить наше знакомство!
Инна не хотела его обидеть, но пришлось.
- Вот зачем вы так? – вздохнула она. – Всё было так хорошо.
- А будет ещё лучше. Уверяю вас! – пообещала он.
Как Инна не поняла сразу, что это очередной московский маньяк? Но решила остаться вежливой – он рассказал очень интересную историю.
- Извините, Вазген, но ничего не получится. Я завтра уезжаю на Кубань. Я там живу. Торговала в Москве на рынке и мне уже на смену едет другой реализатор.
Вазген, придвинувшись ближе, оживлённо воскликнул:
- Реализатор На рынке? Да зачем вам это, Инночка? Вы такая красавица! Я вам хорошую квартиру сниму, всем вас обеспечу! Одену, как куколку! Шубу хотите? – выкрикнул он. – Только не уезжайте! Оставайтесь в столице, на сколько хотите!
О, как! В содержанки зовёт, значит? А начиналось всё так цивилизованно – дома, квартиры, прорабы. Кончилось шубой. Да он просто маньяк! Уже, наверное, и реку присмотрел, куда её бросит. Без шубы. Зачем мёртвому шуба? Инне стало смешно! В Москве, похоже, переизбыток странных мужчин, временно западающих на иногородних девушек!
- Какой вы решительный мужчина, Вазген! – насмешливо сказала она. - Сразу – квартиру и шубу! А как же любовь?
- Инна, я вас очень люблю! Сразу, как увидел, так и влюбился! Клянусь! – горячо воскликнул тот.
Знакомый расклад! Сразу и наповал! Те москвичи, что маялись напротив её палатки на рынке идва Алексеямогли бы сказать так же. Теперь вот ещё Вазген, прораб, латающий в домах трещины, в их дружной компании. Да что с ними такое? Или с нею? Только увидели, как сразу маньячество накрыло? Так не бывает!
Если дело в шляпе, то раньше она её не одевала!
А Вазген,огненно сверкая чёрными глазами, продолжал:
– Инна, я таких как вы не встречал! Честно! Что угодно требуйте! Всё исполню! Хотите, прямо сейчас поедем квартиру искать? И шубу покупать! Ну, её, работу!
На его смуглых щёках горел румянец, кудри разлохматились. Ведь не врёт же – прямо сейчас и купит ей шубу!
- Вазген! Не говорите таких слов,– отдвинулась от него Инна. - Вы же меня совсем не знаете!
- Вот и давайте познакомимся поближе! – настаивал он. – Выходим?
Что за напасть? Те, на рынке, говорили такое же.
- А ничего, что у меня на Кубани трое детей! – хмыкнула она. – А мой муж в полиции работает!
- Да хоть пятеро! – махнул Вазген рукой. - Воспитаю! А муж.… Был бы он хороший, не отправил бы вас торговать в Москву! Я лучше! Вот увидите! Подать на развод и все дела!
Похоже, этот Вазген, неплохой человек – пятеро чужих детей готов принять! Бывают же такие! Может он – и правда, не маньяк?
Но не стоит испытывать судьбу!
- Повторяю – завтра я уезжаю! – ответила Инна. - Всего вам доброго, Вазген! Приятно было познакомиться.
И говорила правду – она злилась на него совсем немного.
- Точно? Не передумаете? – поднимаясь, разочарованно проговорил тот. – Возьмите мой номер телефона, позвоните, если что. Я примчусь! – настаивал он.
Ё-моё! На колу мочало, начинай сначала!
Инна отрицательно покачала головой и отвернулась к окну. А он, вдруг схватив её руку, поцеловал её. Инна растерялась, а мужчина выскочил в открывшиеся двери автобуса и остановился. И пока он не уехал, стоя у окна автобуса и махал Инне рукой. Та, ощутив облегчение, что между ними было стекло, тоже махнула ему в ответ. Мол, иди уже, маньяк! Инна до последнего момента боялась, что этот Вазген вернётся…
И тут, будто соткавшись из воздуха, подсела Галина.
Улыбаясь, будто удав Каа, она прошипела:
- Зря ты не согласилась! Я б такого не упустила, да не меня он выбрал! Хотя в одном автобусе ехали.
- А как же твой муж Рома?
- Да пошёл он! – скривилась та.
– Шутишь? Это был какой-то сюр! Разве так бывает: встретились в автобусе и счастливы вместе? – фыркнула Инна, оглядываясь на всё ещё стоящего на остановке Вазгена, печально глядящего вслед уходящему автобусу. – Так не бывает! – повторила она. –Поиграет и бросит! Если уж вовсе не маньяк. Тут хуже дело.
- А чего ж, –не слушая её, говорила Галина, – Выдала б тебя замуж за москвича, а потом бы в гости сюда ездила! Ты благодаря мне сюда попала! Мы ж родственники.
- Избави Бог от такой родственницы! – хмыкнула Инна, высказав. Наконец, то, что думала. – Уеду и забуду всё, что было –и о тебе, и о рынке! Зачем я только согласилась.
И отвернулась к окну. Галина сидела, молча.
Билет купили на следующее утро.
Вот и хорошо – Галина на рынок, а она домой. Класс!
Галина, вытолкав Инну из кухни, готовила на этот раз сама. Небывалое дело! Она посмеивалась – как бы она её не отравила! Так зло поглядывала. Но ели они из одних кастрюль и сковородок.
Потом Инна складывала вещи, звонила маме – мол, жди, скоро приеду. Хорошо бы Дашке и матери хоть какой-то подарок привезти из Москвы. Ладно, хватит с них и альбомов из Третьяковки…
На утро Галинапоехала Инну провожать. Вот чудеса! Снова прибыли с товара лишается? На Галину это не похоже. Сидит на них пауком! Может, она боится, что Инна прихватит с собой тюк вещичек Ивановых? По себе, судит? В общем, тайна покрытая мраком. Ладно, уж, пусть выпроводит напарницу, которую беззастенчиво гнобила её весь месяц, и дальше капитал собирает.
В купе поезда они вошла вместе, типа – «провожальщица»! Боялась, что Инна нашла себе москвича и остаётся в Москве?
«Та-ак, хватит дурковать! – остановила себя Инна. – А то я уже выдумываю, чегои нет. Галина, конечно, псих, но не до такой же степени! Поскорее отсюда уехать!»
Попутчики – молодая улыбчивая пара, встретили их доброжелательно. Представились– Александр и Таисия. Едем, мол, в сочинский санаторий отдыхать. Инна тоже им отрекомендовалась. А это, мол, моя провожающая - указала она на сгорбившуюся у столика Галину. Та подняла глаза и отчебучила такое, из-за чего Инна потом до Краснодара покоя не знала.
- Хочу предупредить, что Инна – сумасшедшая! - обратилась она к попутчикам, указывая на неё. – Будьте с ней осторожны. Она буйная, но лишь временами, ив этот момент очень опасна. Старайтесь не оставлять её одну и, если что, хорошенько связывайте. Ну, а потом бригаду вызывайте.
Инна от шока чуть на пол не села. Таисия и Александр уставились на неё как на бомбу замедленного действия. А улыбки сползли с их лиц и сменились непередаваемым ужасом.
- Это неправда! –воскликнула Инна. – Она сама сумасшедшая!
Но Галина лишь торжествующе улыбнулась и тихо вышла из купе.
В общем, Инне теперь стало понятно, зачем она провожала Инну – испортить её триумф…
А Александр и Таисия, переглянувшись, сели рядом напротив неё. Будут, что ли, следить теперь за её адекватностью? Ё-моё!
Стоит ли говорить, что всю дорогу до Краснодара Александр почти не выходил из купе? И, практически не оставлял Инну наедине со своей спутницей? Общались они с ней фальшиво ласковыми голосами. И почему-то очень боялись за свои вещи, сложенные под нижней полкой. Кто-нибудь всё время на ней сидел. Небось, отправляясь в Сочи, супруги накупили обновок. Опасались за их сохранность. Этой ночью парень, похоже, совсем не спал, читая под настольной лампой какой-то детектив. Они полагали, наверное, что у Инны и справка естьиз дурдома. Так что она за свои действия не наказуема. Подумаешь – убьёт по дороге в Краснодар парочку-тройку человек, а потом будет спокойно прохлаждаться в комфортной и прекрасно оборудованной смирительными рубашками психушке.
Иннабольше не пыталась убедить своих спутников в том, что она нормальна – всё равно не поверят. Галина ведь рассчитала градус психоза у незнакомых людей. И если б Инна, подозреваемая в сумасшествии, стала им втулять, что она журналистка – адекватная и востребованная, имеющая звание «Золотое перо», они бы в ответ весело расхохотались. Мол, хорошо, что не Наполеон. Или Лев Толстой, который зачем-то бороду сбрил. И Инна, свернувшись улиткой на своей нижней полке, листала томик Вернадского. Благодаря чему, очевидно, внушала ещё большие опасения. Томик-то тяжёленький...
Но вот поезд прибыл в Краснодар.
Александр с Таисией даже не скрывали своего ликования, когда их сумасшедшая попутчица, сняв с крючка свой рюкзак,выходила. Попрощалась с ними, как воспитанный человек. В ответ услышала радостное:
- Прощайте, Инна! Здоровья вам!
Наверное, супруги выкупили три места в купе – сезон отпусков. А то б неизвестно, что было, если б в купе появился ещё и четвёртый пассажир? Хотя, известно – трое нормальных людей объединись бы против одного мнимо сумасшедшего? Дежурили б ночью по очереди? Выходили курить по одному? Возможно, Александр курил, но из-за форс-мажора ему пришлось эту привычку бросить. Да и, если что, связывать её было б проще – втроём.
Но, слава всем богам, и это минуло. Поезд и попутчики позади.
Инна дома. Без денег, но почти живая…
Инна тут же забыла о своей поездке в Москву. Да и было б что – что там было хорошего?
Она заняла у своей соседки по площадке денег – много, под процент. Та, возглавляя частный пенсионный фонд, имела возможность. Инна и не скрывала, что работы у неё пока нет – рядом же живут, но она может потом сдать свою квартиру и, уехав в станицу, вернуть ей суму вместе с процентом. Если с работой будет полный швах. Та – деловая, но умная женщина, согласилась. А ведь раньше Инна слегка опасалась этой представительной дамы.
Потом, купив в магазине шеститомник Волкова и палехский платок, поехала в станицу, привезя домой Дашку. Маме сказала, что в Москву съездила она удачно. Но с Галиной не подружилась.
- Ты была права – двое нас. А третья, Дашулька – наше наследство.
Дома Инна оформила свою дочь в гимназию, внеся плату вперёд – спасибо соседке, на всё денег хватало.
А потом Инне позвонили, предложив работать редактором журнала. Он выходил два раза в месяц, его тематика – потребление. И она сразу согласилась. Оклад был достойный, офис находился неподалеку, да и это неважно – редактору полагалась машина с водителем. Чего ещё желать?
Кстати, освоиться на новом месте ей помогла работа в «Банковской газете» – разбираться во всём и контролировать счета, и мытарства на московских рынках – всё должно быть под контролем, и – кто б подумал,её вынужденная работа секретарём. Секретарь, как сейчас принято говорить – помощник руководителя,очень непрост. Он всегда разбирается во всёх местных интригах. Он отличный психолог – через приёмную проходит масса людей, секретарь в курсе скрытой от других информации и движущих мотивов происходящего, он умело подстраивается под руководство и коллектив. Кроме того, на секретаре висит официальная канцелярия. И при этом он – лицо компании, поэтому всегда выглядит идеально. Никто не догадывается, что это просто компьютер, в котором всё разложено по полочкам.
И вообще, после поездки в Москву Инна стала смотреть на жизнь проще.
Есть насущные человеческие потребности – в еде, одежде, жилье, услугах, которые актуальны всегда, независимо от того, кто стоит у власти, каков социальный строй и какова номинация денежных знаков. Просто людихотят жить в нормальных условиях, иметь хорошую работу, растить прекрасных детей, питаться качественно.
И какая разница, кем в это время ощущают себя в СМИ? Четвёртой властью или же служанкой власти. Её задача – дать людям проверенную информацию о качественных товарах и услугах.
Этим Инна и занялась в своём журнале.
Инна, не раздумывая, дала согласие работать редактором журнала, главной тематикой которого было всего лишь потребление. Раньше б она посчитала, чтоэто неинтересная тема. Журнал занимался изучением спроса и предложения, оценкой качества продукции и, конечно – куда без неё, рекламой.
«Я редактор, а не свинячий хвостик, – решила Инна, приступая к обязанностям, – Могу и хочу на страницах моего издания пропагандировать только то, что действительно имеет хорошее качество. Публиковать рейтинги от профессионалов– среди товаров, продуктов и техники. Допустим – от Роспотребнадзора или ещё кого-то подобного. Разберусь».
И Инна открыла в своём журнале такую рубрику, так и назвав её: «Слово профессионала». И наладила контакты с Роспотребнадзором, ОКК, ГОСТом, Отделом Стандартизации и другими службами, контролирующими качество товаров. Сама присутствовала при дегустациях продуктов, которые покупались произвольно – в любом магазине, и лично заклеивала этикетки на них. Читатели журнала оценили его советы и, как некоторые писали в редакцию – брали собой издание, делая покупки. Среди тем, затрагиваемых в журнале, была всё: техника, электроника, вещи, продукты. И качество отстраиваемого жилья, конечно. Спасибо Вазгену, что напомнил о строительных проблемах в том автобусе.
Вскоре журнал, где Инна стала редактором, выправился, добавил тираж и вышел в городские лидеры среди изданий с подобной тематикой. А потом занял первое место и в крае.
Время летело. Долги она отдала. Дашкепришлось нанять гувернантку. Мама, узнав об этом, настаивала на том, чтобы Инна отправила дочь к ней в станицу. Пусть до десятого класса Дашка будет при ней. Снова здор;во! Нет уж, пусть Дашка остаётся в элитной гимназии. Здесь и учителя лучшие, и база достаточная, малокомплектные классы, есть компьютеры, отличные спортивные секции и бассейн с тренером. Так всё и осталось.
Инна даже не вспоминала о зарплате в фирме Ивановых, которую ей так и не выплатили. Да и бог с ней! Всё наладилось и без неё.
И всё же Инна Владимировна Самохина получила эту зарплату.
Через восемь месяцев.
12.
Как-то на сотовый телефон Инны позвонили, номер был незнакомый. Обычно она визитками не разбрасывалась. Кто бы это мог быть?
- Редактор Инна Владимировна Самохина слушает вас! – вычитывая одновременно гранки, проговорила она строго. В трубке была тишина. – Говорите уже, у меня мало времени! Что вы хотели? – повысила голос Инна.
В трубке раздалось несмелое покашливание, а затем женский голос нерешительно проговорил:
- Инна Владимировна? Это вы? С вами говорит Людмила Петровна Иванова! Вы работали в нашей фирме реализатором в Москве?
Инна, усмехнувшись, сердито спросила:
- Да, была такая ошибка! А что вы хотите? Может, заплатить за мой адский труд на московских рынках? За ремонт «неклюда», за таскание неподъёмных сумок, за отсутствие нормальных условия для жизни, за пьющую напарницу, которая ругалась, как извозчик, и отсутствовала на рабочем месте по полдня? Смелее! Я вас слушаю! Что вы от меня ещё хотите?
Её несло. Эта женщина, сын которой домогался её, подчинённая которой над ней измывалась, использовавшая её по полной программе, а потом не заплатившая ни гроша, ещё имеет наглость ей звонить? И почему – в конце концов, её вышвырнули из Москвы, не объяснив причины?
- Именно так! Хочу вам заплатить! Вы могли бы приехать к нам за заработной платой? Когда вам будет удобно? Запишите адрес, где наша фирма находится, – проговорила Людмила Петровна Иванова. Испуганно продиктовала адрес.
- А знаете, Людмила Петровна, завтра в обед я к вам заеду. Такой праздник! И это так здорово, что я ещё не умерла без ваших денег! – зло проговорила Инна, сердито отбросив гранки и черкнув адрес на листочке. – Третий этаж. Хорошо. – И не удержалась от того, чтобы съязвить: – Надеюсь, мой труд достойно оценен? И спасибо вам, что вы всё ещё обо мне помните! До встречи!
И отключила телефон.
Неужели за столь приятные воспоминания ещё и платят? Она просто вычеркнула этот эпизод из своей жизни, а оказывается ещё не всё. Что ей преподнесет госпожа Иванова? И будет ли при столь знаменательном событии, как выплата за муки, и её сын, Алексей-1?
«Если что не так, я их засужу!» – решила Инна.
Она вдруг поняла, что радость от того, что она вырвалась из того московского триллера, заслонила всё остальное. Почему она была там так беспомощна?
***
Редакторская легковая машина остановилась возле высотного здания в центре города.
К слову, Инна на ней возили эпизодически, в основном она была в распоряжении коллектива журналистов, посещающих по заданию редакции магазины, показы, выставки, театры и музейные экспозиции. Искусство ведь тоже относится к сфере потребления
«Однако бизнесмены Ивановы неплохо устроились! – остановилась Инна на ступенях. – Аренда в таком месте стоит дорого, а если выкупить здесь площадь… Да и квартиру снять в Москве недёшево. Учитывая реалии, у Ивановых везде свои подвязки. Зачем они меня вызвали?»
ЗаинтригованнаяИннаподнялась на лифте на третий этаж здания.
Стеклянные двери холла распахнулись в уютном зале буфета. За столиками возле барной стойки сидели девушки в фартуках – видно те, что так профессионально вязали продукцию фирмы. Значит, станки находятся в этом же здании. Нехило! Из-за столика, отставив кофейную чашку, навстречу Инне поднялась… Галина. Она была ярко накрашена и разодета – как купчиха на ярмарке. М-да, ну и вкус у неё! Зачем она тут? Как говорится – очень неприятно. Поздоровалась с ней, как ни в чём не бывало. Будто и не было того купе, где она объявила её сумасшедшей. Впрочем, лицедейство, как и наглость, ей всегда были присущи.
Инна, прищурившись, окинула её презрительным взглядом и сказала:
- О, сумасшедшие тоже тут? И даже без смирительной рубашки! Зато в наряде Арлекина.
Казалось, что Галина не совсем её поняла - стояла, недоумевающе моргая накрашенными глазками.
- Где у вас зарплату выдают? – вздохнув, спросила Инна, решив, что зря теряет время.
- Сейчас, сейчас, – ответила та и куда-то побежала по коридору, гаркнув, будто паромщик на реке: –Людмила Петровна! Она уже тут!
Где-то хлопнула дверь и вскоре из коридора торопливо вышла пожилая женщина. Внешне она была очень похожа на Галину – так же раскрашена, будто шанхайская гейша, в таком же ярком платье. Или, скорее, наоборот – Галина попугайничала, но гамма цветов у неё была невпопад. Психолог доморощенный!
Она, вернувшись, доверительно прошептала Инне:
- Не удивляйся, что мало начислено! Мне тоже! Из-за урагана товар пришёл в негодность! Штрафы!
Инна насмешливо шепнула в ответ:
- Не боишься подходить? Я же сумасшедшая, могу и укусить!
Та испуганно попятилась. А Инна обратилась к Ивановой:
- Что за штрафы? За что? Я же говорила – «неклюды» восстановлены и проданы, а после урагана моя напарница ночи не спала, а все восстановила и потом продала! Пока я болела.
Иванова, косясь на Галину, дрожащей рукой протянула Инне бумажку, и виновато проблеяла:
- Тут указанно всё, что в ураган пришло в негодность!
- Штрафы нам с тобой разделили пополам, – снова подсунулась Галина. – Поскольку эти вещи восстановлению не подлежат.
- Но все вещи были восстановлены!! – хмыкнула Инна.
И пробежала глазами список Ивановой – какие-то номера и артикулы, в итоге огромные суммы…
- Это всё туфта! – презрительно сказала Инна, небрежно возвращая список Ивановой. – Ну, допустим – ураган был. Не мы же его организовали! Это форс-мажор! Реализаторы не отвечают за подобное и вы не имеете права вычитать стоимость испорченного ураганом товара с людей! А Галина всё отстирала и отгладила. Жаль я простыла и не ей помогала. – Покосилась она на опустившую глаза напарницу. Всё же это правда. – Тут премию надо выписывать, а не штраф! Ну да Бог с вами! – махнула Инна рукой, видя, что толку не будет – спелись. Или поделили доход. Поди теперь – докажи. - Давайте сюда вашу зарплату,некогда мне рассусоливать – номер верстаем!
- Пройдёмте в нашу бухгалтерию, – обрадовалась Иванова и танком двинула куда-то по коридору.
Инна направилась вслед за ней, Галина собачкой побежала следом.
Что ей тут надо? Инна оглянулась, подняв брови, но та на это не отреагировала. Похоже, та имеет тут свой интерес. Наврала тут с три короба. Жаль, Инне некогда разбираться. Да и противно.
Они пришли к двери с табличкой «Бухгалтерия». Вошли.
Пожилая седая женщина, сидевшая за столом, выслушала Иванову, шепнувшую ей что-то на ухо. Достала и выложила на стол ведомость. А рядом с ней… три тысячи рублей и какую-то мелочь?
Сказала Инне с нажимом:
- Расписывайтесь, Инна Владимировна! Вот здесь, – ткнула она пальцем в бумажку.
- Это что? Пособие бедным? –повернулась Инна к Ивановой.
- Штраф за утрату товара да стоимость билета на поезд, плюс питание за месяц, проездки на метро… –зачастила та, пятясь к двери.
- Может, я должна ещё фирме доплатить – за уникальную возможность поторговать в столице вашим товаром? – спросила Инна, наступая на неё. –Мне говорили, что все расходы за счёт фирмы! – обернулась Инна к Галине, маячившей в дверях. Та тут же куда-то скрылась. – И мне сказали, что Алексей не может везти меня на машине! Поэтому и билет на поезд пришлось брать! Почему он за мой счёт? Кстати, Галина сказала в купе моим попутчикам, что я сумасшедшая! Зачем людей пугать? Я – редактор журнала, пользующегося популярностью! А она вела себя, как сумасшедшая! – Иванова испуганно попятилась к двери, тоже исчезая за ней. – Пусть Алексей мне за билет возместит! – крикнула Инна ей вслед.
Инну понесло. Но почему эти стервы не отвечают ей?
Обстоятельства поменялись, – пробормотала Иванова, заглянув. – А сын испорченный товар собирался везти! Многое ведь пропало после урагана!
- Я, что ли, украла ваш товар? Поклёп! – воскликнула Инна, совсем раздухарившись. – У меня с собой один маленький рюкзак был! Галина подтвердит! Она ж меня провожала! Где она? – выглянула Инна в коридор.
Но той и след простыл.
- Извините, Инна, я сейчас очень занята! – выкрикнула Иванова и, повернувшись, быстро ушла по коридору.
- Людмила Петровна! – крикнула ей вслед Инна. – Мы не всё обсудили! Вы всем сотрудникам так платите? У всех вычитаете за форс-мажор? Тогда я приглашу в вашу фирму трудовую комиссию! Пусть разберутся и закроют её!
Ответом ей была захлопнувшаяся дверь в конце коридора.
И тут бухгалтер, подойдя к ней, втолкнув её в комнату.
- Успокойтесь! – сказала она, садясь на место и указывая на стул. – Присядьте, послушайте меня. На вас тут было заведено дело! Галина все нужные бумажки предоставить обещала. Много товара пропало. А у Ивановых в следственных органах свояки. И всё шло к тому, что вас бы отдалипод суд за растрату! Вы же договор с фирмой на услуги реализатора подписали, который у Галины был. А это материальная ответственность за товар.
- Не подписывала я ничего! – потрясённо проговорила Инна. – И товар весь цел!
Как говорится – на колу мочало, начина сначала. Галина ведь всё время намекала на что-то, а она, наивная, не придавала значения…
- Скажите спасибо своей подруге из мэрии, которая чем-то испугала. Людмилу. Вот дело развалили.
- За что меня под суд? – не могла успокоиться Инна. – Какую растрату? Всё цело! Было… – догадалась она. – Но ведь теперь ничего не докажешь…
- На это и рассчитано! Галина та ещё стерва. Удивительно, как вы согласились с ней в Москву поехать? Практически на заклание, при ваших-то данных, – усмехнулась бухгалтер.
- Причём тут это?
- Понятно! – протянула та. –Наши давно её раскусили. Говорят – кто с Галиной в Москву съездит, тот без штанов останется. А вы могли и свободу там потерять! –снова окинула она Инну взглядом. – Зависть из людей монстров делает. Так что вы,Инна Владимировна,ещё малой кровью отделались! Берите, что дают и уходите! – снова подтолкнула она ей ведомость и банкноты.
- Разве это деньги? – хмыкнула Инна, ставя там росчерк и сунув банкноты в карман пиджака. И спросила: –А кто ж тогда в Москву приехал вместо меня?
- Никто. Алексей Петровичу и везти было нечего, торговать нечем, поэтому он Галину назад привёз.
Инна ахнула – ну и масштабы у напарницы. Не мелочилась!
– Монстр во плоти! – передёрнула плечами Инна. – Подам на них в суд – пусть разбираются!
Бухгалтер усмехнулась и сказала:
- Вы меня слышали – у Ивановых свояки в полиции работают. Спустят на тормозах!
- Хоть нервы помотаю! Они тут такое затевали! –окрысилась Инна. – Не прощу!
- Мой вам совет – плюньте на это дело забудьте, как страшный сон! – посоветовала бухгалтер. – Вы теперь, наверное, многое можете, но не связывайтесь с этим дерьмом – испачкаетесь. Покоя лишитесь.
- Не понимаю, почему вы со мной так откровенны? – внимательно на неё глянула Инна. – Не боитесь их? А меня? Я ведь могу ваши слова использовать?
- Да на здоровье! – отмахнулась та. – Только мои слова к делу не пришьёшь! К тому же я сегодня последний день здесь работаю – внучку буду нянчить. Подбивала вот итоги перед уходом и нашла эту ведомость, которая уже в отчётах проведена. А вашей подписи там нет. Галина пыталась подсунуться и за вас расписаться – мол, я ей всё передам. Да ей верить, дураком остаться. Я в подтасовках не участвую!
- Ага. Так же она и договор за меня подписала! Вот зачем она мой паспорт брала по приезде? – догадалась Инна. – Графологическая экспертиза докажет подделку и их дело было сшито белыми нитками! – снова загорелась она местью.
- И снова повторяю - если вы свои нервы бережёте, плюньте и забудьте! Как говорят зэки – бог не фраер, он всё видит! – невесело усмехнулась она. – Их преступления к ним же и вернутся!
Инна задумалась.
«Бр-р! Какой ужас! В Москве я попала в логово зверя! Но – слава всем богам, вырвалась на свободу. Наверное, бухгалтер права. Выкинуть всё это… гуамо из головы и забыть. У меня нет на судебные разбирательства ни сил, ни желания. И мне известно, насколько затратны по времени суды и тяжбы. Доказательств о вине Галины у неё нет. Та, небось, всё продумала, на всё бумажку подшила и нужных свидетелей подготовила. А ну как всё это предъявит? Попробуй, отмойся от её гуамы! Большие капиталы ведьв Москве нажила, может смазать судебную процедуру. Но бухгалтер права –сколько верёвочке не виться…»
- Ладно! – согласилась Инна, вставая. – По сути, всё верно. Нет у меня времени на клинических идиотов. Пусть дальше живут! И огромное спасибо за участие, – сказала она и вышла в коридор.
И увидела, что ей навстречу быстро идёт Иванова. Остановившись напротив, она выкинула перед собой руку, в которой была зажата пачка банкнот.
- Это вам мой сын передаёт за билет! – заявила она.
- Справедливо, – согласилась Инна, небрежно забирая деньги. И тоже суя их в карман пиджака – А за товары, которые Галина украла, а на меня это свалила, не хотите мне вернуть? – прищурилась она.
- Никто и не говорит, что вы у нас что-то украли! – проблеяла та. –Товары пришли в негодность из-за стихийного бедствия! Галина говорит…
Инна приподняла брови:
- И вы ей верите? Повторяю - ни одна вещь не была выброшена!–А потом махнула рукой и ушла, бросив: – Сами тут разбирайтесь!
Через буфет, где Галина, сидя к ней спиной, ела какую-то выпечку.
Но лишь пробормотала сквозь зубы:
- Бог не фраер, он всё видит!
И – к спасительному лифту…
Сдав номер, Инна заехала в мэрию к Насте.
Хотела выяснить, что она такого сказала, что развалила уголовное дело, заведённое на неё? Она позванивала ей иногда после возвращения, но встретиться всё не получалось.
Та, увидев её, радостно выбежала из-за стола – будто они и правда подруги. Настя была девушкой эффектной, за стать и держали здесь – высокая длинноволосая блондинка, с фигурой модели, с яркими зелёными глазами. Обнялись, символически расцеловавшись – прямо француженки во плоти. Она тут же принялась её расспрашивать о журнале –о чём номер, да когда следующий выходит. Мол, она его ждёт и увлечённо читает. Улыбнулась – всё ж приятно такое слышать. Проинформировав о своих редакторских планах. Но Инна шла сюда по делу. Не сильно она жаловала подобные организации – нарост на теле народа.
- Скажи-ка, Настенька, что ты сказала Ивановым? Почему моя напарница в Москвеперестала лютовать, узнав, что моя подруга работает в мэрии? И домой меня спровадила? А дело, которое хотели на меня сшить – якобы за растрату, развалилось?
- Что? Какое дело? – растерялась Настя. И с недоумением рассказала: – Ничего особенного я им не сказала! Откуда мне было знать про их криминальные наклонности? Просто, когда супруги Ивановы приходили к шефу, яначала регистрировать их письмо и сказала – мол, я слышала название ЧП «Пирамида»! Моя подруга работаету вас! А они, мол, «Где? Кем?» Я пояснила, что реализатором в Москве на рынке. И пошутила ещё –мол, смотрите, не обижайте её! А то мы с шефом вашу фирму в порошок сотрём!Я просто пошутила! – удивлялась Настя. – А они что, так испугались, что дело прикрыли? Не фига себе! Ещё спрашивали –кактебя зовут? Говорю – Инна Самохина, она журналистка. Тут-то их и накрыло. Выхватили своё письмо и – ходу. Мол, мы к вам после зайдём! Некогда им стало!
Гады! – сверкая зелёными глазами, ярилась Настя. –Что ты им сделала? Плохо продавала их долбанную продукцию? И за это в тюрьму?
- Не им, а их ушлой сотруднице, – вздохнула Инна. – Зря я с ней связалась! Мало того, что за неё пахала, как нигер на плантации, так она, украв товар, ещё нажиться на мне решила. А Ивановы ей поверили. Да как не поверить – всё подтасовала.
- Сволочь какая! – припечатала Настя.
В точку! Хотя она и не знает, что эта словцо, которое нынче и не слишком ругательным считается, означает. А в старину сволочью называли человека, оттаскивающего от плахи палача отрубленные головы преступников. И в чём-то Настя прав – наверняка среди них были и невинно казнённые…
Удивительно, что в приёмной было безлюдно. Обычно суета и шум – какие-то курьеры, посетители, просители.
«М-да… Ивановы испугались, что их реализатор – журналистка, и что она знакома с заместителем мэра. А так бы остались от меня рожки да ножки, – поёжилась Инна. – Ну и в историю она влипла!»
- Всё. Слава богу, обошлось! Спасибо тебе. Настя! Ты настоящий друг и товарищ! – сказала она зардевшейся девушке.
- Да что я? Говорю ж – случайно вышло. Но я рада! – И посетовала: - Если б я знала всё, о чём ты говорила, мы б их с шефом действительно в порошок стёрли! Он меня ценит и просьбу выполни бы, – скромно опустила она глаза.
- Спасибо! Да хватит уже о них! Если б, да кабы! – отмахнулась Инна. – У прошлого нет сослагательного склонения! Надо быть позитивнее!
Настя, выхватив из стола косметичку, попудрилась и подкрасила губы. Женщин обычно это успокаивает.
- Ты рассказывала про какие-то мистические истории, которые, говорила, в Москве с тобой случились! – напомнила она. – Я люблю всякое такое!
- Парочка была, да! – усмехнулась Инна – эта Настя неисправима, быстро обретает лоск и спокойствие.
- Давай мы с тобой в этот выходной в кафе встретимся, хорошо? И ты мне их в подробностях расскажешь! – предложила она. – Сейчас уже нет времени! Извини! Надо обзвонить народ – у шефа скоро незапланированное совещание состоится.
- Договорились. До встречи! – ответила Инна, выходя.
13.
Инне очень не хотелось идти в свой выходной в кафе.
Выспаться бы, погулять с Дашкой – она, замотанная нагрузками в гимназии, была б не против. Но Инна уже пообещала Насте и,при созвоне, они ужеисо временем определились – договорились на одиннадцать часов. Поэтому, отправив Дашку гулять с гувернанткой и взяв волю в кулак,Инна выбралась из дома. Пришлось ехать в кафе на трамвае – водитель тоже хочет отдохнуть.
Инна не намеревалась снова говорить с Настей об Ивановых и Галине. Хватит уже! Плюнуть и забыть! Она поведает сегодня своей любопытной подруге про московских астральных собак да про сдвиг времени в метро. Хотя, если честно, спустя почти год даже ей они кажутся теперь некой… фантазией, что ли. Собаки проникли из реальности в сны? Причём – уже давно умершие? Целый поезд куда-то провалился на пять часов в метро, где некуда свернуть? Бред! Так не бывает! Так что Настя вполне может отнести эти истории к вымыслу творчески одаренной знакомой журналистки. Пусть так! Должна же она отблагодарить чем-то Настю, оказавшую ей помощь, хотя и невольно. Пусть её платой будет пара московских баек – под кофе с пирожными. Настя ведь обожает и то, и другое…
Походкой деловой и уверенной в себе женщины Инна вошла в кафе и замерла…
Настя была не одна. Напротив неё сидела за столиком женщиной лет сорока пяти. И, надо признать, очень эффектная. На ней был голубой брючный костюм, а на голове – явно в парикмахерской, красиво уложенные локоны причёски. Дама,манерно отпивая кофе, что-то снисходительно рассказывала Насте. Полная чашка так и стояла перед ней, паря.Выглядела поникшей.
Инна подошла к ним, поздоровалась и села, прервав их беседу. Нечего расстраивать человека в выходной день! Настя,отмерев, улыбнуласьей и, хлебнув и чашки,сказала:
- О, привет! Знакомься, это – Соня! Гадалка и ясновидящая в третьем поколении! – Дама снисходительно посмотрела чёрными проницательными глазами. – А это Инна, моя подруга! Она журналист и редактор журнала, – гордо представила она её. И умоляюще сложила руки: – Дорогая, не сердись, пожалуйста, что я пригласила Соню на нашу встречу! Это мой сюрприз! И, надеюсь, приятный. Она выслушает твои мистические истории и разъяснит их. Правда же, прикольно? – Инна озадаченно посмотрела на Соню. – И не волнуйся, пожалуйста – денег она с нас не возьмёт! Ведь так, Соня? –спросила она.
Та отмахнулась:
- Я же сказала! Только я здесь ненадолго! У меня сегодня ещё однавстреча!
Инна усмехнулась – цену себе набивает. Мол, я очень востребована.
- Хорошо, хорошо! – согласилась Настя. И обернулась к Инне: – Сможешь коротко рассказать свои мистические истории? А мне потом подробно, пожалуйста! – сложила она руки.
Инна, вздохнув, кивнула.
- Да легко! Только вот заказ сделаю.
Ивзяла в руки меню.
«Зачем она тут? И не возразишь – дама ведь уже сидит напротив, изучающе на меня рассматривая. Материал, согласно визуализации, накапливает. Что ж, придётся общаться. Мне хоть бы слишком эмоциональную Настю вынести– тот ещё подарочек к выходному! А к ней в придачу ещё и женщина, называющая себя ясновидящей. В третьем поколении, видите ли! Бабка её, что ли, была ведьмой? Таких всегда опасались, а тут объявляют во всеуслышанье!
Инна не верила в ясновиденье, яснослышанье, ясночувствование и прочую лабуду. Все, называющие себя таковыми, были жуликами и шарлатанами, наживающимися на чужой беде. Много таких рекламировало себя в изданиях, где она работала. А если и были настоящие – хотя и в этих она не верила, то все они толкутся возле власть имущих. И так хорошо прикормлены, что не нуждаются ни в рекламе, ни в и признании масс.
- Ну, Инна так Инна – хоть как назовись! Будем знакомы, Инна! –усмехнувшись, проговорила Соня вдруг.
И Инна, сделавшая подошедшему официанту заказ, недоумевающе приподняла голову.
- Что? – переспросила она.
А Настя растеряно посмотрела на Соню. Мол – не поняла?
А та равнодушно продолжила:
- Таким, как ты, не обязательно представляться по-настоящему? Зачем? Имя, если оно не сакральное – ложь!Твоё истинное имя я знаю. Да ты и сама его знаешь. Не правда ли?
«Что за дешёвые трюки?» – недоумевала Инна.
А вслух сказала:
– Меня на самом деле зовут Инна Владимировна. Фамилия – Самохина!– И агрессивно спросила: – Вы шарлатанка? Извини, Настя! – проговорила она, глянув на ту.
Настя лишь, молча, переводила растерянный взгляд с одной на другую.
- Я правду говорю! При рождении у тебя было другое имя! –отмахнулась Соня. –Хочешь, скажу его? – И, наклонившись, что-то прошептала ей в ухо. Инна побледнела. – Говорить вслух не буду, и ты никому его не называй! – А потом, пристально глянув той в глаза, воскликнула: –Так вот в чём дело! Вижу, другое имя тебе твоя бабка дала, когда в другом селе метрику выписывала. Она не из простых людей была. Родители потом зря с ней скандалили! Она сменой имени, по традиции, защиту тебе дала. Чтобы ведающие не имели доступа к твоей силе. Хотя некоторым из нас и имя знать не нужно, – усмехнулась она. – Да жаль, что потом и она дальше дар закрыла.
- К-как вы узнали о замене имени? – растерялась Инна. – Это известно лишь маме да отцу. Но он умер, а мама только недавно об этом вспомнила. Из каких таких непростых была моя бабушка Гелена? Она, точно, не была дворянкой. И особой силой не отличалась.
У неё в голове всё перепуталось. И кто такая Соня, которая видит прошлое? Неужели действительно ясновидящая?
- Проехали! – заявила та. – Уменя мало времени, чтобыи твою родовую эпопею разбирать! Кстати, сила и твоя, и бабкина – ведовская!
«Оба-на! – стукнуло в голове у Инны. – Я ведьма?»
– Давайте – к делу! – меж тем потребовала Соня. – Рассказывай свои мистические истории, да я пойду. Некогда мне!
Инна, потрясённая таким началом беседы, панически вспоминала – что там было в Москве-то? Всплывало всякое: фальшивая улыбка Галины, её сумка под ногами, мумификация в джипе, глаза Алексея первого в зеркальце заднего вида, Митинский рынок...
- С чего бы начать? – проблеяла она, пытаясь встроить, наконец, в свои воспоминания мистических собак и провал времени в метро. – Н-ну, на Подбельского я…
Соня, внимательно наблюдавшая за ней, внезапно отмахнулась:
- Не надо мне рассказывать! Я всё сама знаю! А ты, – покосилась она на Инну, перед которой официант уже расставлял блюдо с пирожными и чашки с кофе, – если ошибусь, дополнишь, – усмехнулась она. - Хорошо? – Инна растерянно кивнула. Как это «сама»? Неужели она знает и то, что с ней в Москве было? – Вот и ладненько! – подмигнула Соня Насте.
- Итак, по пунктам, девочки! – сказала она, берясь за чашку с горячим кофе. – Во-первых, дорогая, про твоих … Ну, назовём их так - поклонники. Алексеи – первый и второй, Вазген. – И повертела в воздухе рукой, будто ища что-то. – Они не так уж и плохи, просто ты их до ручки довела своими чарами! – хмыкнула она
- Я? Чарами? –удивилась Инна.
Она привстала - ей хотелось сейчас же уйти. Что эта Соня себе позволяет? Почему у неё такой осуждающий тон? Но названные ею имена её… поклонников, удержали Инну на месте.
- Сядь! Я не ещёвсё сказала! – прикрикнула Соня и Инна опустилась на место. –Да – твои чары! Ты напрасно на них злишься! Это было вовсе не нашествие влюблённых дураков! Думаешь, причина в том, что ты невозможная красавица?Да, есть немного, но красота ничего не значит, когда есть родовая сила. Их твой скрытый дар приманил!
- Я никого я не манила! – оскорбилась Инна. – Они сами!
- Ага – «он сам пришёл, не виноватая я»? – усмехнулась Соня. – Как я говорила, твой дар ещё в детстве был закрыт твоей бабкой вместе с сакральным именем. Потому-то ты о нём не знала, - заявила Соня.
Инна негодующе отставила свой кофе.
- Какой дар? Уж не колдовской ли? – сердито спросила она. – Моя бабушка Гелена была – божий одуванчик. И ничем колдовским не занималась.
Да эта Соня просто везде видит себе подобных!
А та спокойно пояснила:
- Бабка твоя через свой ведовской дар много людской ненависти натерпелась. Из-за этого и переехалав другое село. А там вовсе перестала им пользоваться, да и тебе его закрыла. Сколько раз ещё повторять? – подкатила она глаза. – В том числе и ту его часть, которая в русском народе называется «Лель». Из-за которого взбесившиеся бабы в том селе её и хотели убить. Как тебя Галина, из-за зависти и ревности, извести пыталась и с землёй сровнять. – Инна побледнела – может Настя ей что-то рассказала? А Соня продолжала говорить: –«Лель» сражает наповал любого мужчину, доводя его до полной потери памяти и неадекватности. Некоторые совершают преступления, убивая или калеча соперника, себя,свой предмет влюблённости. Помните пьесу Островского? «Так не доставайся же ты никому!»– басом проговорила она, выставив указательный палец, как пистолет. – Или оперу Бизе «Кармен», где солдат дон Хозе убивает цыганку Кармен? Говорят, что таким даром обладала царица Клеопатра, о любовных победах которой сложены легенды. Но в других странах и частях света «Лель» называется по-другому. Опасный и очень редкий дар.
- «Лель»? Но почему он проявился у меня в Москве?–протянула Инна.
Она осознавала, что её московские «поклонники» действительно выглядели неадекватными. Она считала, что они все маньяки, а виноват её внезапно проявившийся дар? На месте бабки… бабушки Гелены она бы тоже «закрыла» у своей внучкитакую напасть. Инна, вспомнив странных «часовых» напротив палатки на рынке, и рычащую на них Галину,вздохнула – ведь проявления этого «Леля» многим голову напрочь сносило. Ей тоже было несладко, особенно если вспомнить двух Алексеев. От одного её спасли лишь расползающиеся тюки, а второй чуть её в больницу не уложил. И это было лишь начало…
- Если на пути встретилась женщина, обладающая «Лелем», то ты пропал, – усмехнулась Соня.– Ради них мужики идут на плаху, совершают суицид, убивают соперника в порыве страсти и неконтролируемой ярости, попадают в тюрьму. Он, встретив такую, готов умереть, лишь бы стать её мужем или любовником.Но и потом не знает от ревности покоя. Кстати, те, кого в народе зовут «чёрными вдовами», владеют лишь частичкой «Леля», зовётся – «Лёлик», а каков эффект! Их супруги и любовники мрут штабелями!
Настя, одинокая и невостребованная, несмотря на свои нестандартные внешние данные, с завистью глянула на Инну. А Инна вдруг вспомнила о муже, так нелепо утонувшем. Неужели это из-за того, что она собралась подавать на развод? Может онатоже «чёрная вдова»?
«Нет! – чуть не плача, воспротивилась этой идее Инна. – Я не такая!»
- Ты – не такая, – кивнула Соня. – У тебя настоящий «Лель», но он иногда выплескивается. В смерти мужа ты не виновата. Напился он, дурень, до чёртиков, вот и потоп. Запомни – «Лель» у тебя активизируется, если ты сильно нервничаешь, – проговорила она. – Москва, где тебя Галина тиранила, тому пример. То её закидоны, то денег нет, то ураган налетел, а то ещё чего. Вот вокруг тебя и бродили личности, притянутые твоим проснувшимся «Лелем».
- А это не считается приворотом? Слышала, что это плохо, –заволновалась Настя. – Зачем они мне? И потом ещё отвечать за это!
- Считается!– отрезала Соня. – Потому что такой дар всегда должен быть под контролем ведающей. Но в данном случае это произошло... стихийно. Наподобие того урагана – копилось где-то, а потом нашло слабину и вылилось. С тебя ответственность снимается. А вот бабка твоя иной раз шалила с этим. Сила ведь бурлит, искушает…
Инна опустила глаза. Выходит, всё же, она виновата, что к ней приставали Алексеи и прочие? Спасибо бабушке Гелене, что она, закрыв её дар, оградила её от «Леля»! Жаль только, что еёне предупредила. А почему мама не сказала…
- А моя мама тоже ведающая?–вырвался у неё вопрос. – Оназнала о «Леле»?
Инна с досадой вспомнила мать, всегда выглядевшую доброй. Неужели она…
- Она не знала о наследном даре. У вас он через поколение передаётся, – равнодушно сказала Соня.
А Инна обрадовалась –Дашка обычная.
- Ладно! Некогда мне, –заявила Соня. – Пойдём дальше по Москве, а то мы и до вечера не закончим! – И спросила у Инны:–Ты разве не догадывалась, что Галина, с которой ты сдуру связалась, психопат?
Та со страхом смотрела в её чёрные глаза, которые, казалось, поглотили всё вокруг… Психопат?
- Я знала это, – прошептала Инна. – Но такие ведь на учёте обычно состоят или в психушке закрыты.
- Такое у неё ещё впереди, – усмехнулась Соня.
- Кто она? Психопат?– удивлённо спросила Настя, сочувственно косясь на Инну, попавшую вМоскве в такой переплёт. – А что это значит?
- Ну, проще говоря, это маньяки. В официальной психиатрии термин «психопат»характеризует тип людей с врожденным расстройством личности. У психопатовполностью отсутствует эмпатия и совесть, также такие чувства, как страх и вина, – пояснила Соня. – Они страдают импульсивностью. И обладают неотразимым обаянием, практически чарами. Если психопат хочет произвести на свою жертву впечатление, он делает это легко. Мне по роду моей деятельности приходилось сталкиваться как с ними, так и с их жертвами, –покосилась она на Инну. –В быту они проявляютсебя, как домашние тираны,в уголовных делах –как садисты, насильники, педофилы и прочие не адекватные личности. Испытывают чувства, похожие на удовольствие, видястрадания и слёзы. В обществе не выявленные психопаты считаютсяпрекрасными семьянинами, отличными сотрудниками и замечательными соседями. Психопаты ловко маскируются под образованных людей, производят на окружающих положительное впечатление. Для тех, кто попал под их влияние и зависимость, – снова покосилась она на Инну, - такое общение заканчивается трагически. Как правило,предпринять что-то или избежать контакта с ними невозможно. Они просчитывают будущее на много ходов вперёд. Дьявол во плоти это и есть психопат! А Галина…–Соня задумалась, внимательно глядя на Инну.
А та, не ощущая вкуса глотая кофе, в это время кориласебя:
«Почему яне сопротивлялась её диктату? На что надеялась? Что получу зарплату и уеду? Она её предупредила, что денег я не получу –так и сделала...»
Но Соня прервала её размышления.
- Твоя бывшая напарницаобладала способностями к сильному гипнотическому воздействию. Не заметила? – Инна, побледнев, покачала головой. – Галина специально этому обучалась, деньги на курсы потратила, что для неё – нонсенс. Но ты, благодаря скрытому дару, оказала сопротивление. Однако, подавить твою волю онасумела. Вот и –здравствуй «Лель»! Он взбунтовался, разозлив её окончательно! Что ты там читала вечерами? – вдруг спросила она.
- «Ноосферу» Вернадского, –отозвалась Инна.
– Эта книга уводила твоё сознание в… космос, что ли? Психопаты туда не ходоки! У них нижняя чакра!
Инна теперь поняла, почему Галина, кинув в неё этой книгой, обозвала её чокнутой! Иукрадкой вытерла слёзы.
А Соня, потянув с тарелки корзиночку с кремом, откусила от неё край.
- М-м! Какая тут вкусная выпечка, –проговорила она с набитым ртом. – Надо сюда чаще заходить! И домой парочку взять!
А Инна вдруг вспомнила, что, лёжа на продавленном диване, ощущала за стеной жуткую тьму, таящуюся в той стороне, где обитала Галина. Она и оттуда на неё воздействовала?
Но её размышления прервал высокий голос Насти.
- Инна была в Москве под гипнозомГалины постоянно? Да ещё этот «Лель» проявлялся? Какой ужас! – воскликнула она. И на её звонкий голосок снова оглянулись из-за других столиков. – Поэтому, когда я ей звонила, у Инны был такой несчастный голос?
- Не преувеличивай, –пробормотала Инна. – И потише говори, пожалуйста! Я была в порядке!
- Лишь потому, что гипноз обычных людей имеет ограниченный радиус действия, –отпивая кофе, произнесла Соня. – Не правда ли?Уезжая в музеи, ты чувствовала себя свободной.
- Это так, – кивнула Инна. –А возвращалась назад неохотно.
- Я же говорю – сильный у тебя дар. Жаль, не проявленный, – сказала Соня, вытирая губы салфеткой. – Ты, как колобок, и от Алексея сбежала. Хотя Галина очень хотела тебя унизить – красавица, умница, журналистка, дочка есть, а с первым встречным спать легла. Да он был очарован твоим пробуждающимся «Лелем». На утро увёз бы тебя в Краснодар и там женился б. – Настя мечтательно вздохнула. – Но эта ветка реальности не жизнеспособна, ты б его бросила, – хмыкнула Соня. – Поговорим о Галине. Она разозлилась, а это опасный случай для психопата.
- Я эту чашу гнева испила, –вздохнув, кивнула Инна.
- Порядочная? Но гордая? – хмыкнула Соня. И вдруг заявила: –Галина не учла энергетику Москвы. Наполеон драпал из столицы России, только пыль столбом стояла! И Гитлер зубы об неё обломал. Оба психопаты! Только эти ненавидели весь белый свет, – скривилась Соня. –А Галина этого не учла. Ведь как только ты попалась в руки этой психопатки, всё уже было решено. Хотела уничтожить тебя – и морально, и физически. Всё продумала, да не вышло у неё. Как у Гитлера, - усмехнулась она.
Инна удивлённо смотрела на Соню. Честно говоря, её недоверие к ясновидящим заметно пошатнулось. Видят, да ещё как ясно!
- Кстати, ты на своего отца не сердись! – небрежно сказала Соня. – Приворот ему сделала его ведьма, а заказала его та, что стала ему второй женой. Он потом тосковал по твоей матери, только её и любил. Умер от сердечной недостаточности? – Инна, вытерев слезу, кивнула – они ведь даже на его похороны не поехали. А Соня посмотрела на часы на руке и воскликнула? –Так! Я снова отвлеклась! Что там ещё? Про собак интересуетесь! – Хмыкнула она. И показав свою руку с часами, пояснила: – Ношу вот механику! Не престижно, зато электроника из строя не выходит. Фоню!
А Инна, отпив кофе, чтобы промочить пересохшее горло, подумала:
«А раньше было, чтобы мужчина из-за «Леля» голову терял?»
- Было, –кивнула ей Соня. – Помнишь представителя пресс-службы? Он тебя по кочкам за статью о мавзолее не разнёс из-за «Леля». А то б, сама понимаешь, всё по списку – ни диплома, ни корочки. Один аттестат и удостоверение секретаря, – хмыкнула она. – Ты б им работала не из-за своей хотелки, а вынужденно!
Инна поражённо охнула–она это прошлое видит? А Соня, дегустируя новое пирожное, только подмигнула ей.
– Подскажите, что мне делать, чтобы «Лель» окончательно утихомирился? – спросила Инна. –Второй Алексейменя до простуды укатал!
- Не нервничать, что же ещё? – пожала плечами Соня, отставляя пустую чашку. – Хотя, что простуда? Ты второму Алексею жизнь сломала! Пьёт он и никаким бизнесом не занялся. Без тебя ему теперь жизнь не мила! – Инна виновато потупилась. – Вот где трагедия! А ты – простуда!
- Но я не специально? Это он…
- «Лель» согласия не спрашивает! Радуйся, что он тебя не убил, а только пожурил! – пожала плечами Соня. – Хороший парень. Ну, ничего – встретит похожую на тебя, забудется твой «Лель». Слава богу, не во всю силу ударил его.
«Не удивительно, что всякие царицы, владеющие таким даром, такие странные, – вздохнула Инна. – То загадки неразгадываемые, то задания невыполнимые дают–лишь бы избавиться от неадекватных поклонников. А особо настырных после одной ночь любви безжалостно казнят! А была ли та ночь? Некому уже рассказывать!»
- Я этого не знала, – опустила голову Инна.
– Но ты же впуталась в тот триллер, поехав в Москву! И там по судьбам некоторых мужиков не хило проехалась!– насмешливо сказала Соня. –Причинно-следственная связь, дорогая! – заключила она, блеснув эрудицией. – «Налево пойдёшь, направо свернёшь» всё одно – смерть… Ты на такую ветку забрела, что вот она и смерть пришла. А то и что похуже.
- А что хуже смерти? – удивилась Настя.
- А в тюрьму пропасть не хуже? – отмахнулась Соня. – Как бы это на судьбе твоей дочери сказалось? – спросила она Инну. – Она б сиротой осталась и в детдом попала. Пока девчонка, голода б натерпелась, а подросла б - за бутерброд с икрой, по рукам пошла б. Красавица ведь – вся в тебя!
- Почему это – в детдом? – опешив, спросила та. – Бабушка есть.
И от возможной собственной смерти, и от тюрьмы, что хуже смерти оторопев. И, главное – от перспективы, нарисованной Соней её Дашке.До этого все эти разговоры о психопатах пугали её, но не настолько.
- Так Галина распланировала. Для неё все эти притчи про камень судьбы – муть зелёная. Она тебе конкретно решётку готовила,– отмахнулась Соня. –Матьтвояот горя померла бы! Её больное сердце этой беды не осилило б! И остались бы выс дочкой сиротинушками! – Инна побледнела. – Передачки носить некому, дочь бесправна, а ты б с тюрьмы уже не вернулась. Спасибо твоей бабке, что снова помогла тебе– и из Москвы выбраться, и работу найти, и семью сберечь.В общем, из этой бодяги выкарабкаться, – заявила она. – А ведь та странница предупреждала тебе – не езди никуда! Не послушалась.
- Я о ней забыла, –поникла Инна. И вскинулась: – Но причём тут бабушка Гелена? Она умерла в тысяча девя…
- Это неважно! – отмахнулась Соня.И буднично заключила: – Смерти нет!
- Мне ведь деньги были нужны! – виновато понурилась Инна. – Из-за этого всё и влипла в этот триллер!
- А ты много их получила! – хмыкнула Соня и, взяв безейное пирожное, откусила. И с набитым ртом, воскликнула:– И где только Роман эту психопатку Галину откопал? Твой брат брата? – И покрутив головой, будто принюхиваясь к чему-то, вдруг выдала: – Тоже приворот! На крестинах у кума Рома с ней встретился, а она потом у соседки приворот сделала. Парень-то красивый! Развелось чувырл, совесть на деньги променявших! – И заключила: – Так и будет он, будто привязанный, всю жизнь с ней мучиться! Думал – так, интрижка небольшая, а вышла большая беда! Что для неё чужая жизнь! Стерва она! – выругалась она.
- Конечно, спасибо бабушке Гелене!– виновато кивнула Инна. –Что я могла против психопата? Бежать? Без денег была!
- Занятьу Татьяны! Она б дала! – заметила Соня. –Но было уже поздно. «Аннушка разлила масло», а Галина сшила дело, подтасовав документы.
- У меня б заняла! – жалобно сказала Настя. – Я б без отдачи выслала!
- Видно, гипноз подействовал! – опустила глаза Инна.
Насте надо рассказыватьвсё, а она… Гордая? Да и какая ей Настя подруга? А – с другой стороны – Татьяна тоже не совсем…
- Твоя бабка сделала так, что Ивановы по пустячному вопросу пришли в мэрию, а Настасью заставила за тебя вступиться! – указала она глазами на вздрогнувшую Настю.
- Меня никто не заставлял! И никакой бабки я в приёмной не видела, – с недоумением проговорила она.– Просто на письме название фирмы увидела и … прижучила их!
- И владельцы фирмыдали делу задний ход, кивнула Соня. –А то б тебе, дорогая, идти по этапу. И голову там сложить. Завистники везде есть! –покачала головой. – Пропала бы!
Инна замерла – неужели всё было так реально?
В кафе играла тихая музыка, смеялись и переговаривались люди, светило в окна солнце…
- Гады! За чтоИнну тюрьму? Она всегда правду отстаивала! С несправедливостью боролась! – воскликнула Настя. – Совсем оборзели эти Ивановы?
- Не Ивановы, а по навету Галины, – отмахнулась Соня. – У неё все документы были – не подкопаешься. А пришлось лично усадить Инну в поезд, чтобы не вернулась к Вазгену. А, вернувшись, в окно почти весь товар шаромыжкам цыганампередала.
- Ё- моё! – утерев слёзы обиды, прошептала Инна. – Почему я не уехала из Москвысразу же?
- Что теперь об этом говорить? – махнула она рукой. – Нити судьбы не перепрядёшь.
- Я кругом тут виновата, – понурилась Инна. – Затмение на меня нашло!
- Не затмение, дорогая, а гипнотическое воздействие психопатки! – отмахнулась Софья. – Одного Галина не учла – ты ей с такой бабкой не по зубам! Вот такой фикус! – Соня показала кукиш – куда-то влево, и засмеялась звонко, заливисто: – Накося, выкуси! А та «серая шавка с зубами» и адскими глазами до сих пор за ней ходит. Она Галину к тебе и в Москве не подпускала, а то б ты от той простуды померла.
- Да-а? Ужасная тварь Галина! Чтоб ей пусто было! – выругалась Инна. – Я очень благодарна тем, кто мне помог! – приобняла она Настю. – Но вы не сказали, что стало с собачьей сворой? Зачем приходили?
- Ты и так знаешь – зачем. Нашлиони свою хозяйку. Считают, что и на том свете должны её охранять, она не против. Кстати, ты уж поговори с той «серойшавкой с зубами», пусть уходит, куда ей положено, – улыбнулась Соня. – Скажи, что со злыдней Галиной и тут разберутся. Она только тебя послушает, ты у неё авторитет! – И снова глянув на часы, воскликнула: – Ох, как время летит! Что ты ещё хотела узнать? – спросила она Инну. – Только быстро!
- В общем-то вы всё разъяснили. Одно непонятно – почему произошёл сдвиг времени в метро? – спросила та. – Зачем и как это случилось? Не понимаю.
- А, это?– проговорила Соня скучающе. – Это просто! Снова твои таланты проявились!
Инна удивлённо подняла брови:
- Что это значит?
–Ох, ну всё надо разъяснить! Ты не хотела лицезреть Галину? Расстроилась, что она сорвала тебя из… Галереи? Чувствовала, что Галина врёт про подругу и Клязьму? Что она просто подговорила соседку из другого дома зайти к вам вместо этой подруги – за деньги, конечно.
- Я? – удивилась Инна.
- Почему ты себе не доверяешь? – сверкнула чёрными глазами Соня. – Такая силища и пропадает! – махнула она рукой. – В общем, ты в сердцах перенесла поезд в метро в другую реальность! А там времени нет. Даже я такого не могу, –вздохнула она. –А когда ты домой не пришла, её план дал трещину. Психопат же, не забывай! Вот Галина, как и намеревалась, отправилась с котомками на вокзал, просидев до ночи в зале ожидания. Чтобы тебя до белого каления довести. Наготовленную еду схомячила, будто и правда на Клязьму ездила. Больная, одним словом.
- Я? Целый поезд перенесла? – растерялась Инна. –Как?
- Это у тебя надо спрашивать, дорогая! – сердито отмахнулась Соня. – Бабка твоя взглядом бричку с конями переворачивала. Но ты сильнее! Вот даже время останавливать умеешь. Раньше не было такого?
- Помню. Как-то, остановив время, поймала на лету Дашку, когда она падала с горки!–вспомнила Инна. – И удивлялась потом – как я так быстро добежала? И всё будто зависло в воздухе. Это так бывает?
Соня, отпив кофе,кивнула:
- Наверное.
Чувствовалось, что тема ей неприятна. Обиделась, наверное, что сама такого не умеет. И, видно, в отместку, спросила:
- Ты, вернув поезд на Подбельского, не заметила, что работники метро столпились на перроне? –криво усмехнулась она. –Машиниста вытащили из кабины и потом комиссиям таскали! Но, ничего и не выяснив, уволили. Он им, как заведённый рассказывал, что всё у него было как обычно –вёл состав по маршруту и согласно графику! Пять часов, заметь!А ещё там другие пассажиры поезда, выйдя, были в панике. Тоже не обратила внимание?
- Н-нет! Я сразу побежала к трамваю, – растеряно сказала Инна. И воскликнула: – Очень жалко машиниста! И тут я лпять виновата! Как и с «Лелем»?
- Не без того! –кивнула Соня. –Вот каков твой дар, дорогая! Всех разметала по закоулочкам! Хотя и с ним, если б не бабка, ты б по этапу загремела! С концами. Вот что бывает, если вмешаться в судьбу ведающей! Здорово твоя бабка накуролесила! Теперь ей за всё отвечать! Эх, если б не она, ты б такая ведающая была! Нам и не снилось! – подкатила она глаза.
- Отвечать? Бабушке Гелене? За что? – опешила Инна.–Да и она уже умерла лет пятьдесят назад!
- Есть за что! А ты могла другим на вопросы отвечать, а не задавать их! Ну, что сделано, то сделано, судьбу не перекроишь, –махнула Соня рукой и откусила край ещё одного пирожного. Инна, наблюдая, поражалась – почему она такая стройная? Магические техники помогают калории сжигать? – М-м, как вкусно! А вы чего не едите? – спросила Соня. И проговорила, доедая: - Самой глупое, девчонки, это совать свой нос в несбывшееся! Надо в будущее смотреть!
- Понятно, –кивнула Инна.
А сама подумала:
«Именно этим мы сейчас и занимаемся. И что выходит в итоге? – не удержавшись и заглянув в прошлое, спросила она себя. – Галина психопат, но я сама попала под её гипноз.Московские мужчины, стоявшие столбом на рынке, два Алексея и Вазген – жертвы моего проснувшегося «Леля». Поезд из метро – невесть куда, тоже я сама перетащила. И пострадал его машинист, а также пассажиры, у которых я отняла пять часов жизни, из-за меня.А ответит за это бабушка Гелена? Где справедливость? А с другой стороны, чем не наказание то, что я сейчас узнала от Сони? Вот и поспорь с фразой из Библии «Многие знания — многие печали» или умножающий познания, умножает скорбь. Никогда не забуду, что могло случиться с Дашкой и мамой, если б не помощь бабушки Гелены …
Мама говорила, что она дожила до ста лет, сохранив длинную седую косу, и в молодости считалась первой красавицейна селе. Заботясь об её счастье, скрыла внучкин дар. И что из этого вышло? Прости меня, бабушка Гелена!И на том свете тебе покоя нет. Опять я виновата!»
- Ну и хорошо, что всё понятно, – хмыкнула Соня, обтряхивая руки от сахарной пудры.
- А можно спросить у вас, Соня?– воскликнула Инна. – Виновата кругом я – сама в это впуталась! А Галина, что ли – ангел? Могу ли я ей отомстить? За обман, издевательство, воровство, применение гипноза? И за то, что хотела дело на меня собрала, чтобы в тюрьму законопатить? Я имею возможность выдвинуть судебное дело как против фирмы Ивановых, так и против неё!
Соня задумчиво покрутила ложечкой в чашке кофе.
- А какие у тебя есть доказательства? – сказала она. – Кстати, если тебя это порадует - Галину недавно Ивановы уволили, сын Алексей настоял. Правда, она уже снова устроилась и опять в торговлю. Денежки любит воровать. А Ивановы все следы ликвидировали. Ты у них работала уборщицей, зарплата соответствующая.
- У меня есть свидетели!
- Над ними Галина поработала! Ни Татьяна, ни реализаторы с рынка тебя не знают. Так что, дорогая, не трать время и нервы. И верь. Что бумеранг настигнет Галину. Правильно тебе сказали – Бог не фрайер, он всё видит. Каждый получит по заслугам.
Инна задумалась, а Настя сказала:
- А я считаю, что так – неправильно! Надо засудить, этих Ивановых! А Галину в психушку упрятать! – звонко крикнула она. – У Инны и возможности есть, и подвязки, чтобы так было, - подмигнула она ей. –Этих воров, гипнотизёров и жуликов, обижающих ни в чём неповинных людей, надо в три шеи гнать! А я, как и обещала, сделаю так, что фирма «Пирамида» будет стёрта в порошок! И следа от неё не останется!
В кафе опять на них стали коситься.
- Настя, успокойся! –сказала Инна. – Ну, их!
А Соня, доев пирожное,сказала:
- Спасибо за угощение! За будущее журнала и судьбу Дашки не спрашивай – не хочу притягивать варианты. А у тебя их много. А вообще идёт время, когда каждый себя сможет называть журналистом и новости, минуя полосы, тут же окажутся в каждом доме. Длина твоей жизни зависит от тебя и того, на какую ветку ты повернёшь. Будешь жить с интересом –долго проживёшь. А после бог тебя и приберёт, чтобы не скучала.
Инна открыла рот от удивления – она и не думала о таком спрашивать. Но тут вновь влезла неугомонная Настя:
- Софья, а что сыграло главную роль в том, что Инне удалось вырваться из Москвы? Я или бабка?
Инна с интересом ждала ответа. Соня была явно чем-то обязана Насте. Ответит «бабка», обидит, а «ты» –будет неправдой…
- Не знаю, может и ты. Как у меня сегодня карты легли, так и сказала, – пожала плечами Соня, выкрутившись. – А вы думайте себе, что хотите! Всё обошлось, да и слава богу! – сказала она, поднимаясь из-за стола. И спросила у Насти: – Я могу уже идти? Ждут меня.
- Да, да, иди, конечно! – закивала та, улыбаясь. – Спасибо тебе, Соня! Забегай в мэрию, решим тот вопрос!
Инна, поспешно собрав на салфетки оставшиеся пирожные – штук пять, завернула их и вручила Соне. Та охотно взяла их.
- Спасибо вам большое, Соня! Я не ожидала, что получу так много! Вы во многом помогли разобраться! –сказала Инна, вставая. – Рада была знакомству с настоящей ясновидящей! А дайте мне, пожалуйста, вашу визитку?Или номер телефона!– попросила она. – Хотелось бы ещё с вами встретиться.
- Если для интервью или рекламы, то я их не даю, –небрежно ответила Соня. Перед Инной теперь стояла не приятная собеседница, отвечающая на любые вопросы, а высокомерная дама. Очень недоступная и явно из высшего эшелона власти. Вид только портил пакет с пирожными. Но это так. Маленькая слабость. –Я слишком широко известна в узких кругах, – холодно улыбнулась она. – А если для личных вопросов, то у меня, дорогая, очередь на год вперёд! Всего вам хорошего, девчонки! –заключила она и, повесив сумку на плечо, гордой поступью вышла из кафе.
Инна смотрела ей вслед.
Удивительная женщина, она ещё таких ещё не встречала.
Как всё просто и в то же время сложно! Почему она не спросила, что ей делать со скрытым даром? Который ведёт себя непредсказуемо. Совет Сони – не нервничать, реализовать невозможно. Ещё она рекомендовала доверять своей интуиции. Надо попробовать. И в любом случае она обязательно с Соней встретится ещё раз. Этот вопрос решить не сложно – Настя поможет…
Они с Настей ещё пару часов в кафе, заказав напиток покрепче кофе. Плакали, смеялись. Настя всё требовала наказать виновных в том, что поездка в самый прекрасный город страны – Москву, в триллер. Инна потихоньку остывала – училась не нервничать…
После того дня Инна практически не вспоминала свою поездку в Москву – плюнула и забыла. А деньги, которые её отдала Людмила Иванова, потратила с Дашкой на аттракционах. Весело провели время.
Сдвиг времени
© Copyright: Зинаида Порох, 2026
Свидетельство о публикации №226103101683
Свидетельство о публикации №226103101683
Рецензии