Каталог

Милена проснулась за несколько секунд до того, как автоматика мягко впрыснула в её кровь дозу виксеротонина — синтетического аналога гормона счастья. Искусственный рассвет начался с искусственной радости.

Ей исполнилось шестнадцать. Совершеннолетие. Возраст, когда государство официально признает её полноценной участницей программы.

Она быстро прошла в комнату гигиены. Холодная вода, функциональная одежда, кожаные туфли без каблука. Всё строго, удобно, практично. В этом мире форма давно перестала быть инструментом привлечения.

Тридцать лет назад парламентская республика пережила тектонический сдвиг. Слушания длились месяцами. Евгеника доказала: мужчины, свободно разгуливающие по улицам, провоцируют войны, кризисы и хаос. Их численность было решено свести к абсолютному минимуму — около десяти процентов от общего числа женщин. Все они теперь жили в закрытых резервациях, обеспечивая будущее человечества исключительно через центры репродукции.

Тогда же парламент отверг идею искусственного вынашивания. Общество постановило: у человека должна быть естественная мать. Никаких инкубаторов, никакой суррогации. Только естественные роды. Пол ребёнка определялся статистически, случайным образом, но шанс на рождение мальчика был ничтожно мал — один на миллион.

— С совершеннолетием, — мать встретила её на пороге, протягивая стакан питательного синтезата. — В центр?

— Да, — Милена чмокнула её в щеку. — Наконец-то.

Её бабушка ещё застала те времена, когда мужчины ходили по улицам. Тогда женщины делали макияж, отращивали ногти, мучили себя каблуками и подбирали наряды. Всё это — лишь для того, чтобы понравиться. Теперь это осталось в прошлом. Любовь, привлечение, желание нравиться — эти понятия были стёрты. Осталась лишь бюрократия, евгеника и строгий математический расчёт.

Центр репродукции встретил её прохладой и стерильным белым светом. На входе автомат бесстрастно просканировал её радужку, подтверждая возраст. Дверь мягко отъехала в сторону.

За прозрачной стойкой сидела специалист.

— Доброе утро. Мне исполнилось шестнадцать, — с гордостью произнесла Милена.

Женщина за стойкой сверила данные.

— Подтверждено. Возраст воспроизводства достигнут. Ваш номер — 37.

Милена почувствовала, как улыбка сползает с лица. 37 из 100. Это не провал, но и не повод для гордости. Проходной балл. В народе таких называли «заурядами».

Она прошла в огромный зал. На браслете высветился номер, и администратор указал на дальний ряд окошек. Там принимали тех, чей потенциал был от 30 до 40. Ближе к центру сидели те, у кого было 40–60, дальше — 60–80. А у самой стены, в отдельной зоне, сидели избранные. Те, чей балл превышал 80.

Специалист в окошке ещё раз отсканировал её глаз и выдал тонкую интерактивную брошюру — каталог претендентов. В ней не было фотографий. Только сухие параметры, рост, масса тела, объем мышц и возраст. И трёхмерные голограммы, которые можно было повертеть, рассматривая претендента в профиль и в полный рост.

Милена лениво пролистывала страницы. Серые, карие, чёрные глаза. Все функциональные, без излишеств. Мужчины из резерваций, которых она никогда не увидит вживую.

Но вдруг её палец замер. Синие глаза. На фоне серой массы этот цвет выглядел аномалией. Милена остановилась. Голограмма ожила: мужчина, 19 лет. Рост 178 сантиметров — средний показатель. Мышечная масса ограниченная, бицепсы не впечатляли. Лицо обычное, слегка одутловатое. Идеальных параметров не было. Такой же «зауряд», как и она.

Но эти синие глаза...

Она заложила страницу каталога пальцем и встала. Подойдя к окошку, Милена протянула брошюру. Специалист — женщина за экраном, который одновременно служил и клавиатурой — быстро считала данные и зафиксировала выбор.

— Заявка принята, — монотонно произнесла она. — Ожидайте вызова на процедуру.

Милена выдохнула. Она сделала свой выбор.

---

Два года спустя.

Роды были естественными, как и предписывал закон. В палате пахло стерильностью и чем-то тёплым, человеческим. Акушер, уставшая женщина в белом халате, посмотрела на мониторы и вдруг замерла.

— Милена, — её голос дрогнул. — Вы понимаете, что это значит?

Милена приподнялась на локтях, чувствуя слабость. Акушер подошла к ней и осторожно вложила в её руки крошечный свёрток.

— Мальчик, — тихо сказала она. — Один на миллион.

Милена посмотрела вниз. На неё смотрели те самые синие глаза. Такие же яркие, как на голограмме в каталоге. Её сын. Её плоть и кровь. Она провела пальцем по его крошечной ладошке, и он инстинктивно сжал её палец.

— У вас есть всего несколько минут, — мягко сказала акушер. — Потом его заберут.

— Куда? — прошептала Милена, хотя знала ответ.

— В резервацию. Мужской центр. У него будет своё воспитание, свои администраторы. — Акушер помолчала. — Вы сможете прийти снова через два года. Скорее всего, во второй раз родится девочка. Она останется с вами.

Милена молчала. Она прижала сына к груди, вдыхая его запах, запоминая каждую секунду. Она знала правила. Она знала, что этот мир исключил любовь ради выживания.

Через несколько минут в палату вошли специалисты из мужского центра. Они вежливо, но твердо забрали свёрток из её рук. Милена не плакала — виксеротонин в её крови глушил эмоции, оставляя лишь тупую, ноющую пустоту.

Она смотрела на закрывающуюся дверь, понимая, что через два года придёт сюда снова. Но в её памяти навсегда останутся эти синие глаза.

---