Новая драма

Стряхнув с зонта капли тбилисского осеннего дождя, оказываешься в зрительном зале под тихим звёздным имеретинским небом. Таким тихим, что слышно позёвывание собаки.

Мальчик, Эртаоз, бродит по сёлам с курочкой, которую должен продать, чтобы расплатиться с долгами скончавшегося отца. У одного из домов он видит её, прекрасную Маргалиту. В роковую для себя минуту: она просит похоронить тело задохнувшегося в печи начальника полиции Хуты, куда тот был спрятан от кондуктора Трифона, мужа, неожиданно вернувшегося домой.

Эртаоз ради любви готов на всё. В лесу Хута, завёрнутый в ковёр, приходит в себя и арестовывает мальчишку. «За решётку!» А вернее — в глиняный кувшин, в квеври. Там Эртаоз оказывается в приватной и академической обстановке «оксфордской библиотеки» вместе с учёным старцем Христофором и подключается к расчётам формулы его будущего летательного аппарата, работающего на энергии любви.
Христофор мечтает с высоты взглянуть на могилу своей прекрасной Тамунии, которая умерла от тоски в монастыре, в который заточил её разгневанный отец.

Узники сбегают. И напрямик к Маргалите. А там, в печи, уже спрятан другой посетитель — Ношреван, доктор местной лечебницы для душевнобольных. Он слышит рассказ чудаковатых посетителей и, покорённый масштабом их эксцентричности (и своих будущих исследований!), направляет их в клинику, отбиваясь от Хуты и всей его полицейской камарильи.

Но и в клинике великие романтики-эксцентрики не дремлют. Сквозь экран мы видим их ночные тени, конструирующие заветный летательный аппарат: уцхо чити (нездешняя птичка).

И в финале, не поверите, они летят… На крыльях любви. Над могилой Тамунии. Над имеретинскими сёлами.
Приветствуют народ, священника…

— Вы у Него?
— Перешли границу.
— Какое вино подают?
— Как у нас, Кхихви…

Конец. Они взлетают. И умирают. И мы летим с ними, как лёгкое кружево, к небесам.

Узнали «Чудаков» Резо Габриадзе?

Как писал Пушкин о «Вечерах на хуторе близ Диканьки»: «настоящая весёлость, искренняя, непринуждённая, без жеманства, без чопорности». И в то же время «драма, которая живёт только на сцене» (Гоголь о «Ревизоре»).

Таковы они, «Шерекилеби» («Чудаки»)! Знакомая и пронзительная история Резо Габриадзе в новой режиссёрской пластике Лео Габриадзе, сына, в которой задействован весь объём сцены: до самых небес, как в кино.

И главное впечатление от спектакля… Наше внутреннее время останавливается, и мы входим в сценическую историю, как в лучшую часть самих себя, и ещё долго в ней существуем после премьеры. Настоящий театр! Театр марионеток Резо Габриадзе. Рекомендую!