Автобус на тот свет

Снится мне сон:
Будто я лежу на белой кровати в больничной палате. В ней стоят ещё пара пустых аккуратно застеленных кроватей. На потолке сиротливо горит голая лампочка без плафона. За большим окном без штор ночь. Рядом с моей кроватью сидит на стуле моя дочь в чёрном пальто с чернобуркой –кстати, она уже давно его не носит. Дочь плачет. Говорит: «Мамочка, всё будет хорошо? Правда?» Я ей киваю: «Да, да, всё будет хорошо. Приходи завтра. Иди домой, уже поздно». Хотя сама знаю, что завтра она меня уже не застанет, только врачи скажут, что я умерла. Мне её очень жалко. Ей всё это будет тяжело – похороны, прощание. Но мне почему-то это кажется обычным – так сбывает, ничего не поделаешь. Дочь, плача, уходит из палаты.
Я снимаю очки – хотя в жизни одеваю их только при чтении, кладу их на тумбочку. Они мне больше не понадобятся, никогда. И вдруг мой взгляд приковывает окно и тьма за ним.
Я оказываюсь в автобусе. Всё внутри него серое – мягкие, похожие на кресла – широкие, бархатные, больше похожие на маленькие диванчики, сиденья, стены, как и пол с ковролином, тоже серые. Да и окна непонятные – в них ничего не видно. То ли стёкла в окнах покрыты серой непрозрачной плёнкой, то ли от быстрой езды они затуманились до неразличимости пейзажа, то ли потому что там, то ли за окнами сплошной туман, скрывающий пейзаж. Тоже серый. Поэтому в них ничего не видно - что там снаружи. Да и неважно это. Никто в окна не смотрит. Но чувствуется, что автобус едет с большой скоростью. Куда? Я сижу в салоне на кресле, расположенном  позади, и хорошо вижу, что в автобусе находится ещё с пару десятков пассажиров. Кто эти люди, одетые так по-разному? Они сидят впереди, никто не вертит головой и не смотрит в окно. Неинтересно? Они здесь были раньше? Одеты кто как: в летние платья, шорты и рубашки, в костюм или кофту, иные - в куртку или даже пальто.
Наискось от меня через проход, сидит в широком кресле молодой темноволосый мужчина в тёмном деловом костюме, почему-то приковавший к себе мой взгляд и внимание. Выглядит он как дипломат при чине: строгий дорогой костюм, тёмная рубашка, галстук. Я почему-то знаю, что он тут на особом положении  - в роли проводника или, может, сопровождающего. Зачем их сопровождать? И кто водитель? Он отгорожен от пассажиров серой перегородкой, дверь закрыта.
И вот – хотя за окнами ничего не видно и всё остаётся по-прежнему, Проводник вдруг объявляет:
- Сейчас остановка! Всем, кому выходить, приготовиться.
Двое человек впереди, похоже, семейная пара, поднимаются из кресел и снимают сверху, из ниш, свои сумки и рюкзаки. Оба -  лет сорока-пятидесяти, плотные и мускулистые, в одежде защитного цвета: футболки, брюки и куртки с множеством карманов, на ногах тяжёлые берцы. Оба в очках в золотой оправе. У женщины короткие рыжеватые волосы, у мужчины намечается лысина в светлых волосах. Они деловиты и чётки в движениях, по сторонам не смотрят и не разговаривают. Выглядят как военные, которые понимают друг друга без слов.
Проводник, вдруг обернувшись ко мне, напоминает, что это и моя остановка - он указывает на меня пальцем. Но я вдруг уверенно заявляю:
- Мне не здесь выходить! Моя остановка дальше.
Хотя я абсолютно не понимаю  – где мы, куда едет этот серый автобус и что у него за остановки? И чем эта остановка отличается от тех, что дальше?
Никто в автобусе не оборачивается – сидят .как истуканы. Пара продвигается с сумками к выходу.
А проводник пристально смотрит на меня, затем поднимается со своего места и идёт ко мне. Вижу вблизи его красивое суровое лицо и внимательные тёмные глаза.
- Как вы сюда попали? - спрашивает он удивлённо. – Предъявите ваш билет!
Я растеряно молчу. В мыслях всплывает больничная палата, незанавешенное окно, голая лампочка без плафона…
Его красивое лицо выражает недоумение, глаза приближаются ко мне… 
И тут я вдруг оказываюсь за пределами автобуса. Какая-то странная  остановка, впечатление .будто она стоит среди поля. Бетонная платформа под ногами, ночь, темно. Лишь в высоте горит фонарь,  дающий скудный свет – освещён лишь небольшой участок, круг на этой платформе. И в нём  стоим мы с Проводником. Рядом с остановкой замер автобус – тёмное пятно с затемнёнными окнами. Тихо, жутко, ни порыва ветра, а за пределами остановки ни зги не видно.
Проводник протягивает ко мне руку и строго говорит:
- Сдайте ваш билет!
Моя  правая рука непроизвольно поднимается. Вижу, что на своей ладони слабо мерцающий прямоугольник света. Он кладёт на него свою руку и я… Просыпаюсь? Дома, а не в палате.
Этот сон удивил меня и запомнился до мелочей. Я рассказала его дочери. Она вдруг заявила, что я побывала в современной лодке Харона.
- Ты его видела и всё запомнила! – удивленно проговорила она. – редко такое бывает.
Страшно. Но почему мне приснился этот автобус? Я ничем не болела и в больнице не лежала с детства. Но спустя года три этот сон разъяснился. Он, наверное, помог мне заглянуть в будущее.
В 2015 году я попала в больницу с сильным воспалением желчного пузыря, который мне удалили. И успели в последний момент, поскольку он мог лопнуть. И ситуация с вещами – телефоном, очками – была похожа на тот сон.  Я не знала, понадобятся ли они ещё мне. Мой хирург, пожилой уже человек с большим опытом, потом, заходя ко мне, вздыхал и крутил головой. Но подробностей операции не рассказал. Сказал только: «Повезло вам. Трудный случай».  Возможно, ему удалось вернуть меня с того света.
Автобус ушёл без меня.