Изнанка. Глава 7

7. Арпагос

Нет ничего глупее, чем добровольно подойти к одной из обветшалых невысоких построек в мире между мирами. Все, кто был здесь хотя бы пару раз, усвоили данный урок на своей собственной шкуре. В этих домах предпочитают селиться полуразумные двух, а иногда даже трехметровые твари, охотящиеся на все живое, что попадется им на глаза. Арпагос занимает вершину пищевой цепочки в междумирье. С ним не совладать в одиночку, хотя, если заметить хищника заранее, от него можно просто убежать – арпагосы не любят покидать пределов своей территории, которая обычно простирается не более, чем на сотню-другую метров. Поэтому они, наверное, и ходят вечно голодные. Никто в здравом рассудке не сунется во владения даже одного такого существа. Я же нашел поистине редкий экземпляр целого сообщества этих созданий.
Наблюдательный пункт я себе устроил среди железобетонных плит, аккуратно уложенных друг на друга. По-идее они должны были экранировать меня от поисковых вибраций, которыми арпагосы пользовались даже лучше, чем среднестатистический сотрудник службы безопасности «Изнанки». И вот что я вам скажу. За такие сведения любой биолог бы душу продал! Иерей Михаил, пусть хорошо ему лежится, любил читать всякие книжки про животных. Судя по той информации, которую я усвоил из его рассказов, арпагосы по своему поведению больше всего напоминали стаю ворон. С одной стороны, они были закоренелыми одиночками, но при этом спокойно могли заниматься общим делом. У них отсутствовал совместный быт, в отличие от каких-нибудь обезьян, а вот общение достигало и даже превосходило уровень дельфинов и китов. Скорей всего, звуки были лишь одним из способов коммуникации, иногда два арпагоса останавливались и молча смотрели друг на друга, при этом между ними протягивалась тонкая нить маны – что-то вроде ментального диалога, решил я.
Что касается того, как жили эти существа – тут мои описательные способности путаются, потому что ничего общего с привычным земным миром в быту у арпагосов не было. Разве что если вспомнить один из этих фильмов про сумасшедшие дома, выстраивается нечто похожее. Они бродили туда сюда без определенной цели, поднимались на крышу и глядели часами на место, где за красными облаками пряталось голубое солнце, заходили в квартиру (у каждого была своя), высовываясь из окна, что-то рыча тем, кто находился на улице. Арпагосы использовали орудия, но очень странным образом. Примерно раз в час один из них подходил к гигантской дыре в земле, брал металлический прут, лежащий возле нее, прыгал вниз и начинал копать. Эффект от этого был нулевой: комья земли подлетали вверх и падали обратно в яму, непонятно было, как при этом они умудрились вообще убрать такое количество породы. Однако, из ямы арпагосы вылезали явно довольные, приплясывающей походкой они возвращались к себе домой. Может, они и не копали вовсе, а искали неких подземных существ для пропитания? Кстати, о пропитании. Иногда на территорию сообщества все-таки забегала мелкая живность. Это были такие зайцы с кожей, как желе. Я их прозвал прыгающие слизни. Странные создания. Раньше я их принимал за испражнения арпагосов, пока одна из этих какашек вдруг не выскочила прямо у меня из-под ног, пролетев добрых пять метров в сторону ближайшего кустарника. Слизней арпагосы любили. При виде них хищники принимались громко ухать, наперегонки преследуя добычу, а поймав слизня, тут же начинали драться за него, иногда с довольно тяжелыми последствиями для себя.
Каждое действие объектов наблюдения я скрупулезно надиктовывал Алисе, которая периодически уточняла данные. Это была ее идея. У Элл имелась теория, что хищников можно подчинить своей воле и использовать, как оружие. Я согласился лишь потому, что был уверен – ничего у нее не выйдет, но это хотя бы отвлекало нейронку от иных куда как более безумных идей. Я не мог допустить ситуации, похожей на бойню в «Электроне». Кем были те люди до зомбирования? Может быть, у них остались семьи. Возможно, они были хорошими людьми. Я словно заботился о ребенке, правда, ребенке с ядерным чемоданчиком в руках.
Интересный факт, кстати: по большому счету, я таким образом частично выполнял задание Игоря. Если Элл все-таки удастся подчинить арпагоса, нужно будет придумывать, как доставить его в наш мир. Нет, способ, конечно, есть – разрыв между реальностями в Сосновом Бору сам засасывал из междумирья часть его объектов, однако, еще раз подходить на близкое расстояние к «сердцу «Изнанки»» я бы не рискнул. Вряд ли то, что преодолевает злополучный портал, остается неизменным. Из той крохотной информации, что просачивалась через режим секретности «Изнанки», Элл узнала, что сосновоборским СБшникам приходится несладко. Да и что я собираюсь делать с армией арпагосов? Штурмовать филиалы «Изнанки»? Бред. На самом деле, я просто потерялся, не знал, что делать дальше, вот и занимался всякой ерундой. Это помогало не сойти с ума.
Понемногу я научился отличать отдельных представителей сообщества друг от друга. Здоровенный арпагос с рваным шрамом, пересекающим весь лоб, явно претендовал на роль лидера, если тут вообще уместно говорить о какой-либо вертикали власти. Во всяком случае, другие жильцы предпочитали с ним не связываться. Так я и прозвал его – Шрам. Был еще один – с огромным носом и челкой, скрывающей глаза. Этот все время сидел над кучей деревяшек, напоминающей костер и что-то тихонько бормотал. Ну точно – Шаман. Третьего хищника, анатомически напоминающего женщину, я по уже сложившейся «ша-традиции» окрестил Шельмой, она никогда не охотилась сама, постоянно поджидая, когда кто-нибудь добудет пищу. Подкравшись к удачливому арпагосу, она резко выхватывала у него добычу и, весело улюлюкая, убегала в чащу леса. Шельма оказалась единственной, способной покинуть ближайшие окрестности, она даже иногда выходила за пределы наблюдаемого мира (это такая незримая граница, за которой невозможно ничего увидеть, метров пятьсот примерно, дальше мир между мирами теряет форму, смешивается). Собственно, эта способность ее и спасала от разгневавшейся жертвы. Остальные представители сообщества не отличались уникальными характерами, и все же, мне удалось через неделю наблюдений научиться отличать и их. Шок, Шурпа и Швабра проводили много времени дома; Шрек, Шон, Шило и Школьник постоянно мигрировали между локациями, как будто не могли найти себе места. Кажется, был еще Шушик, но он настолько сильно походил на Шока, что, с большой долей вероятности, они являлись одним и тем же арпагосом.
Однажды на территорию сообщества заглянул чужак. Я его заметил раньше, чем жильцы дома, и едва успел спрятаться поглубже в свое укрытие, чтобы тот меня не обнаружил. По этой причине я на некоторое время потерял из виду своих новых знакомых, а когда вновь их увидел, арпагосы уже стояли в боевом построении в форме полукруга. Я был уверен, что это именно боевое построение, лица всех присутствующих были обращены в сторону пришельца, мышцы напряжены, старые обиды друг на друга – забыты. Обнаружив, какую теплую встречу ему приготовили, чужак остановился, видимо, обдумывая свои дальнейшие действия. Его манил богатый на добычу ареал, но силы были явно не равны. Постояв на месте какое-то время, пришелец, не разворачиваясь, принялся пятиться задом, пока окончательно не исчез в лесном массиве. Лишь тогда арпагосы успокоились и продолжили заниматься своими делами. Каким образом Элл собиралась их подчинить своей воле, оставалось непонятным. Не хочет же она, чтобы я каждому на запястье надел часы, в самом деле?
После пятичасовых наблюдений я возвращался в наш мир и долго спал, восстанавливая силы. Во сне ко мне снова и снова приходила Мурена. Беседовали мы о странных вещах, суть которых я до конца не мог понять. Сначала я пытался вывести ее на нормальный диалог, задавал вопросы о том, где она и что с ней, но толку от этого было, как от сражения с воздухом посредством монтировки. Если кто-то и мог ее понять, этот кто-то явно находился не в списке моих личностей. Потихоньку я начал воспринимать эти сны, как просто сны. Да и в целом я все реже и реже интересовался тем, что происходит в обычной реальности: будь то события в магическом сообществе или новости из мира людей. Под этой отрешенностью на самом деле пряталась глубокая депрессия. Ныряльщик остался жив, но был уничтожен. У Ныряльщика не осталось ни друзей, ни способов повлиять на происходящие события. Быть может, настало время ему уйти? Но тогда этому телу будет нужен новый хозяин, тот, кто одновременно сможет совладать с мощными потоками маны, рвущимися наружу и применить эту силу в правильное русло.
– Элл, как бы ты меня назвала, если бы не знала, что я – Ныряльщик? – спросил я у нейронки.
– Архитектор, – тут же выпалила она.
– Почему? – я аж слюной подавился от неожиданности.
– Семен меня создал, но архитектура моя строится исключительно на принципах, которые создаете Вы.
– Как-то слишком специфично. Да и название это уже зарезервировано одним не менее популярным киллером, – улыбнулся я.
– Ныряльщик – не киллер, – возразила нейронка.
– Не хочу я больше быть Ныряльщиком, понимаешь? Мне и позывной-то этот дали в «Изнанке». А теперь меня уже ничего с ним не связывает.
– Оборотень – больше подойдет?
– По-твоему, я все-таки оборотень?
– Нет, Вы – мой подопечный. Но все же думают, что Вы – оборотень. Пусть они еще больше боятся! Хотите, я на всех уличных экранах это напишу?
– А ты так можешь?
– В зависимости от ситуации, – уклончиво ответила Элл.
– Не надо ничего писать, – но информацию я эту запомнил, решив, что надо будет поподробней узнать о возможностях нейронки как-нибудь. В конце концов, я ведь даже у нее не спросил, каким образом Элл вывела меня на тот тайник с деньгами, благодаря которому я до сих пор существовал. Я тешил себя мыслями, что, скорей всего, это – деньги наркоторговцев и их не жалко себе присвоить… но КАК?! Как она это делает? И до какой степени простирается ее власть в сетевом мире?
Одним прекрасным утром я по обыкновению миновал барьер между реальностями, ступив на дорогу, ведущую к поселению арпагосов. Ничто не предвещало беды. В междумирье  была на редкость спокойная погода: ни единого облачка на небе, видимость – как днем, и даже среди желтых понурых листьев на деревьях кое-где проглядывали молодые зеленые побеги. Наверное, эта умиротворенность меня и расслабила. Лужа с густой желеобразной субстанцией, в которую я угодил, была целиком скрыта упавшими листьями. Поначалу я даже не заметил, что вляпался в нее, шел себе и шел, когда почувствовал вдруг, что в правом кроссовке намокло. Опустив взгляд, я понял, что подошва вся облеплена синим полупрозрачным клейстером. Сев на ближайший камень, я достал влажные салфетки и принялся протирать кроссовки, и вроде бы все получилось, но в процессе чистки я надышался испарениями, исходящими от этой дряни. Понял я, что что-то не так, уже лежа в своем наблюдательном логове. Мир посветлел, обрел дополнительные краски. Тело показалось легким, как пушинка, захотелось встать и пробежаться. Не в силах сопротивляться этому желанию, я выпрямился и зашагал в полный рост к дому, в котором жили арпагосы. Наверное, Элл что-то писала, пыталась меня предостеречь, я почувствовал, как часы потеплели. Мана тонкими струйками начала выплескиваться из меня. Достигнут минимальный уровень поглощения – понял я. Зуда я, кстати, не ощущал, я вообще не испытывал боли, даже старый шрам, оставленный Сан-Санычем, перестал свербить.
Заметили меня почти сразу. Шрам одним из первых выскочил вперед, я разглядел среди меха, покрывающего челюсти, блестящий оскал – вожак улыбался, он знал обо мне уже давно и ждал, пока я сам к нему приду. Кажется, под эффектом той дряни, которой я надышался, я получил способность чувствовать эмоции арпагосов. К Шраму присоединились Шрек и Шон, находившиеся неподалеку. Они не выстраивались в боевое построение, как это было в случае с приходом чужака. Судя по статистике наблюдений, хищники действовали по одной из своих охотничьих стратегий – той, когда ты не уверен, на что способна добыча. Пока что арпагосы стояли, но вскоре они начнут медленно приближаться ко мне. Вот только зачем, если я и так к ним сам иду? Моя походка лишь приобрела уверенность при виде монстров. Я почувствовал, что правая рука прижата к груди, и там что-то уже закручивается, скорей всего, это была техника вакуумных лезвий – опасная штука, можно ненароком самому себе отрезать что-нибудь в пылу сражения. На полпути я протянул левую руку в сторону Шрама, и тот очень удивился этому жесту. Откуда дохляк мог знать о том, как они вызывают друг друга на дуэль? Черное солнце! Шрама в принципе никто и никогда не осмеливался вызвать на дуэль! Оттолкнув своих сородичей, вожак сделал два шага вперед. Мы оказались на незримой арене, окруженные множеством пар любопытствующих глаз, никто не смел нарушить границу круга, в котором находились мы со Шрамом. И тогда я посмотрел ему прямо в глаза – почти человеческие, во взгляде пылала ярость. Он хотел меня раздавить одним ударом. Я был не против доказать этому видавшему схватки силачу, что даже среди дохляков есть те, кто может показать достойный отпор в честном поединке.
– Я не тот, кого ты видел за железобетонными плитами, Ныряльщик все еще прячется там, наблюдает за нашим боем. Я другой. Оборотень. Ты хочешь сказать, что я – низкого роста? Мелкий дохляк, жалкая тушка... Я проткну твою грудь так, что лезвие, пройдя через сердце, высунется из твоей черепной коробки. Я буду кружиться вокруг твоей неповоротливой туши, рассекая сухожилие за сухожилием, и когда ты окажешься на коленях, обессиленный и побежденный, я посмотрю тебе в глаза. Это будет последнее, что ты увидишь! – все это я произнес не ртом. Ментальная нить соединяла двух противников в смертельном поединке, точно такая же, которой пользовались арпагосы для коммуникации. Шрам вынес весь поток оскорблений стоически, дослушал до конца и даже не впал в еще большую ярость. Его зубы вновь блеснули, и до меня долетел короткий ответ:
– Посмотрим, – удар я заметил, но среагировать успел лишь частично. От острых как канцелярские лезвия когтей я увернулся, однако, Шрам продолжил движение, заехав мне в плечо локтем. Что-то тут же хрустнуло. Меня как током ударило. А еще я почувствовал, что земля под ногами куда-то исчезла. Я приготовился к падению, но чьи-то нежные руки подхватили тело и аккуратно положили меня на землю. Это взбесило Шрама, он, похоже, и правда хотел уложить своего оппонента одним ударом, и уже приготовился изобразить гримасу иронии на лице. Я поднялся с земли, вправил плечо, которое к тому моменту уже занемело. Боевая регенерация шла полным ходом. В отличие от обычного лечения, которым пользуются медики «Изнанки», эта техника работает намного быстрее, но и восстанавливает травмы она не лучшим образом. Кости сращиваются неправильно, волокна мышц обретают уродливые наросты. И все-таки, без этого я бы и минуты не протянул в поединке со Шрамом.
Противник, запоздало осознав, что нужно меня как можно скорее добивать, пока восстановление не закончилось, ринулся вперед, однако, на этот раз к его атаке я был полностью готов. Нырнув под его правую руку, занесенную для удара, я вонзил лезвие, состоящее из чистой энергии, в икроножную мышцу и провернул. Шрам взвыл и попытался пихнуть меня ногой, что получилось у него так себе, клинок, который все еще был в его теле, нанес еще больше повреждений. Упав на спину, я полоснул лезвием по второй ноге и тут же перекатился. Шрам развернулся, попытавшись упасть на меня, схватить своими могучими лапами, но поймал лишь воздух. В этот момент я уже стоял у него на спине, примеряясь для лучшего удара. И вдруг противник замер. Похоже, в пылу сражения я позволил своим мыслям слишком вольно разгуливать по ментальной нити, связывающей нас. Шрам увидел то, что вижу я. Он понял, что проиграл. А еще, он не хотел умирать. Он признал свое поражение и просил о пощаде, зная, что после этого ему придется с позором покинуть поселение, ведь теперь даже самый слабый его обитатель будет плеваться и улюлюкать при виде некогда могучего бойца.
– А как же дух воина? Умереть в бою и все такое? – спросил я.
– Нет. Не надо духов! Отпусти! Я уйду! – странно, Шрам как будто предавал особое значение образу духа, который я ему передал через ментальную нить. Словно, он и не меня боялся, а какую-то неведомую силу, которая то ли сидела внутри меня, то ли окружала мое тело, как аура. Трудно было разобрать в потоке чуждых человеку эмоций что-то конкретное. В любом случае, я выполнил его просьбу.
Поджав поврежденные ноги под себя, Шрам засеменил в чащу леса на одних руках, оставляя за собой кровавый след. Все присутствующие удивленно проводили его взглядом, а затем их лица обратились ко мне. Синяя дрянь, которой я надышался, все еще действовала, я не чувствовал страха, окруженный толпой арпагосов, тем более, что агрессии они не проявляли. И боже, насколько же человеческими были их взгляды! Как будто это и не обитатели междумирья были вовсе, а люди, одевшие костюмы перед маскарадом. И тут я понял одну вещь, которая впоследствии радикально изменит как мою, так и судьбы всего магического сообщества. Ответ лежал на поверхности, только никому до него не было дела! С чего мы, собственно, решили, что двадцать лет назад странники погибли? Ни единой записи о найденных телах, да и откуда им взяться, если остальные потеряли память? Арпагосы не чувствуют зуда, при этом они прекрасно манипулируют маной. А внешность… что такое внешность? Лишь обертка. Я стоял, окруженный потерявшимися, забывшими про свое прошлое, утратившими надежду и вместе с ней разум бывшими людьми.
– Черное Солнце… – прошептал я.
А небо тем временем заволокло красными тучами и тяжелые капли посыпались на землю. Арпагосы, будто очнувшись ото сна, задергались, головы их все чаще стали поворачиваться в сторону жилища. Первой решилась покинуть круг Шельма. Вприпрыжку она заскакала к парадной. Вслед за ней сорвались остальные. На меня больше никто не обращал внимания, и только Шаман остался стоять, подняв голову к небу и что-то бормоча себе под нос. Я подошел к нему вплотную, прикоснувшись к поросшей мехом руке. Тот даже не вздрогнул, арпагос был целиком поглощен своим занятием. Интересно, в какого бога верили странники? И зачем они выбрали этот путь? Уж лучше, наверное, умереть, чем вот так, в одичавшем виде, влачить свое существование.
Пора было и мне покинуть это место. Кажется, синяя гадость переставала действовать, голова медленно начала наливаться сверлящей болью. Развернувшись, я оставил Шамана в одиночестве читать свои заклинания. Надо будет обязательно вернуться сюда завтра, почему-то мне казалось это важным. А еще меня волновала неведомая сила, подхватившая мое тело в момент падения. Быть может, это и был тот самый дух, которого так страшился Шрам? О духах в записях странников упоминалось, но в другом ключе – это были стандартные байки про не до конца умерших людей, бродящих по миру в поисках покоя. Короче говоря – типичные призраки. Неужели мои сны все-таки были не просто снами, и Мурена действительно где-то поблизости, бесплотной тенью летает за мной? Ах, если бы хотя бы на один из этих вопросов имелся конкретный ответ!
Отдалившись от поселения арпагосов, я начал менять окружающую реальность. Обветшалые невысокие постройки сменились зданиями советских времен. Я подошел к длинному бетонному забору и перелез его, разом вывалившись в обычный мир.   

***

Тополь печальным взглядом смотрел в монитор, изучая серию видеозаписей, предоставленную отделом информационной безопасности. С того момента, как Ныряльщик утопил энергонакопитель в изнанке, обстановка в русском магическом мире стала накаляться в геометрической прогрессии, словно был запущен некий таймер судного дня. Особенно это ощущалось, разумеется, в родном городе, который и без того вечно притягивал всякую чертовщину.
Накануне очередная секта атаковала приморский филиал «Изнанки». Атаковала – это мягко сказано. От здания остался лишь обгоревший профиль после двухчасового сражения. В итоге сектанты отступили, потери были большими и с той и с другой стороны. Кто они и откуда – выяснилось лишь сегодня ночью, когда террористы выложили видео обстрела в интернет. Новая секта пропагандировала идеологию Хаоса, их не интересовал конкретный противник – только сам процесс сражения. Чем больше прольется крови, тем лучше для барьера между реальностями, который в итоге порвется окончательно, если постоянно его подпитывать энергией, так они считали. Сектанты называли это «надорвать фурункул». Бред полнейший, разумеется, очередная марионетка одного из крупных игроков магического мира. Кто конкретно стоит за всеми этими интригами, пока что можно было лишь догадываться, но Тополь был уверен, что Игорь если не причастен, то уж точно знает подробности данной игры. Но времени поговорить начистоту с главой «Электрона» не было, тот постоянно загружал своего начальника службы безопасности задачами, которые Тополю приходилось решать, буквально живя на работе. Он и не помнил уже, когда последний раз ночевал дома.
Немало проблем доставляла новая научно-исследовательская лаборатория в Сосновом Бору. Из разрыва между реальностями, возле которого она располагалась, лезли жуткие твари. Названия им придумывались буквально на ходу. Точнее, сначала их пытались как-то классифицировать, отлавливать и изучать, но в итоге стало понятно, что среди монстров нельзя найти даже двух представителей, хотя бы отдаленно похожих друг на друга, а их агрессивные эманации приманивали оборотней. Собственно, это и было основной головной болью Тополя. При том, что «Электрон» взял на себя лишь одну восьмую периметра, окружающего сей портал в ад, стены лаборатории приманивали добрую половину  оборотней, стекающихся к охраняемой территории со всех уголков западной Европы. Тополь не раз просил Игоря заручиться поддержкой «Изнанки», хотя он и сам относился к корпорации не лучшим образом, но иногда надо поступиться любыми принципами в угоду здравому смыслу. Однако, Игорь оставался непреклонен:
– Я что, недостаточно финансирую Ваш отдел, Николай? Если Вам не хватает бойцов – наймите новых. В чем проблема?
– В том, что скоро нанимать будет некого. Нас и так можно было по пальцам сосчитать, а теперь мне что, эти пальцы отрезать, чтобы реальность сошлась с ожиданиями? Никто не хочет идти в СБ, все знают, какая у нас ситуация, а те, что все-таки подают документы, быстро увольняются или дезертируют, если уйти по-хорошему не получается, – Тополь объяснял спокойно, не повышая голос. Внутри же у него тем временем вскипал котел с маслом, норовя выплеснуться кому-нибудь на голову в самый неподходящий момент.
– На Земле проживает семь миллиардов двуногих, неужели среди них так трудно найти любителей пострелять?
– Вы мне что, людей предлагаете на оборонительные укрепления ставить?
– А что, хорошая мысль! Среди этих сколько угодно найдется больных идиотов, готовых за деньги пойти на любые гадости. Дайте им калаши, пусть отвлекают противника. На войне все средства хороши.
– Люди не могут даже смотреть на оборотней. На них зов работает буквально наоборот – отпугивает, заставляет отводить глаза.
– Вот, – вытащил из кармана Игорь очередной экземпляр часов. На этот раз браслет был синим с красными поперечными полосками. – Как раз недавно доработали. Надо подключить эту штуку через блютуз к любым часам класса «шокер», и тот, на ком этот браслетик, не только сможет смотреть на оборотней, ему даже будет доступна магия зеленого спектра!
– И какую же цену заплатит этот человек? – нахмурился Тополь.
– В зависимости от его собственной удачливости, он протянет от одного месяца до нескольких лет. Мы так и не нашли способа лечения людей от последствий проникновения маны в их тела.
– Не нужна мне такая команда смертников, спасибо, – вернул Тополь браслет.
– Чтож, – вздохнул Игорь. – Иного ответа я и не ожидал. Может, Вы и правы, Николай. Будете моей совестью в таких вопросах, да? – он по-дружески потрепал начальника СБ по плечу, широко улыбнувшись, но почему-то Тополю от этого жеста стало не по себе.
– Я попробую связаться со своим бывшим сослуживцем в Белоруссии, быть может, он подскажет, где найти новых бойцов, – сказал мужчина.
– Прекрасно, Николай! Можете, когда хотите! Не зря я Вас поставил на эту должность.
Через неделю Тополю действительно удалось собрать небольшой, зато имеющий боевой опыт отряд. Ребята, по-сути, и раньше зарабатывали на войне, в основном за рубежом, не брезгуя даже участием в противостояниях людей на правах наемников. Подобных ЧВК1 по миру было много, но оно и не удивительно. Денег эта деятельность приносила ого-го! Особенно когда ты, будучи магом, на голову выше любого бойца и по-сути ничем не рискуешь. Правда, на стороне противника нередко оказывались другие такие же наемники, и тогда приходилось решать: договориться мирно (зачем им умирать ради непонятно чего) или, что случалось чаще, выявить победителя посредством поединка сильнейших. Проигравшая сторона имитировала свою смерть и навсегда покидала милитаризированную зону, победитель забирал себе лавры. На просторах даркнета даже гулял своеобразный рейтинг магических ЧВК, градация которого была завязана на количество побед в поединках. Статус эти организации имели столь же сомнительный, что и их аналоги в мире людей. Скорей всего, когда в ЗАО «Изнанка» прознают о том, где Тополь пополняет ряды безопасников, поднимется неслабая такая вонь. Но сейчас это было неважно. Ребята с первого дня показали себя, как профессионалы высочайшего уровня, отразив очередное нашествие сразу трех оборотней без единой жертвы.
И вот, когда все более или менее нормализовалось – вышли из тени сектанты. Пожар в приморском филиале питерской «Изнанки» бушевал всю ночь. Сколько им понадобится времени, чтобы восстановить свои силы и подготовиться к новому нападению? И кто станет следующей целью?
От дурных мыслей Тополя отвлек вошедший в кабинет Ладога. В правой руке он держал металлическую коробочку с конфетами «монпансье».
– Здорова, командир! Смотри, че раздобыл! – в своей беспечной манере первый заместитель шлепнул коробочкой по столу, от чего крышка съехала на сторону. Несколько слипшихся между собой разноцветных леденцов вывалились на клавиатуру ноутбука, и Ладога поспешил их схватить, чтобы тут же сунуть в рот. – Меньше трех секунд — не считается, – заявил боец и плюхнулся в кресло напротив.
– К такому гостинцу бы чайку, – Тополь задумчиво поискал взглядом электрический чайник. Кажется, Инна собиралась его помыть, да так, похоже, и забыла вернуть на место.
– Ща сообразим, – брови Ладоги поползли друг другу, превратившись в нечто вроде зубной щетки, и на столе из ниоткуда материализовались две исходящие паром чашки с ароматно пахнущим желто-коричневым напитком.
– Кого обокрал на этот раз? – нахмурился Тополь.
– Да так, – отмахнулся Ладога. – Им не привыкать к мистике, – с тех пор, как первый заместитель перешел на службу в «Электрон», он узнал о себе много нового. Ученые «Изнанки» особо не интересовались способностями безопасников, главное, чтобы боевыми кристаллами пользоваться умели, да к постоянному ощущению зуда были привычны, в «Электроне» же новобранцы проходили многоэтапное тестирование, арсенал индивидуально подбирался под каждого бойца, короче, средств Игорь в службу безопасности и правда вкладывал немерено. Почти сразу выяснилось, что Ладога способен на тончайшие манипуляции с маной. На одном из тестов он умудрился локально остановить время, что привело к микроскопическому ядерному взрыву, эпицентр которого почему-то перемещался быстрее скорости света и успел покинуть Землю прежде, чем присутствующие испугались. До сих пор через серию дыр в стенах можно было разглядеть клочок неба. Хорошо еще, что снаряд этот полетел вверх, а не вниз, кто его знает, может, эта штука стала бы первой путешественницей к центру Земли, и непонятно, чем бы все закончилось...
Обнаруженная чуть позже способность Ладоги телепортировать небольшие предметы оказалась, вопреки опасениям, довольно безобидной, и все же каждый раз Тополь внутренне вздрагивал, когда первый заместитель вот так запросто заставлял появляться из воздуха чашки со всем содержимым. Он бы и пить это не стал, если бы Ладога первым не отхлебнул напитка. У него все было просто по жизни, как выстрел. Не хватало Тополю чего-то такого… простоты этой что ли.
– А ты все свои видосики смотришь? – заглянул Ладога в монитор. – О, знакомое здание! Погорела наша «Изнанка», да?
– Не наша. И не сама погорела. Помогли ей.
– Когда-нибудь это должно было случиться. Борисыч уже всех достал. Это ему не нравится, то не нравится, а сам он типа чистенький и светленький. Пример для подражания!
– Я смотрю, не сильно ты жалеешь организацию, в которой несколько лет проработал, – хмыкнул Тополь.
– А чего их жалеть? Козлы. Денег платят – сущие копейки, в отпуск хрен уйдешь, кормят… ну, ты сам знаешь.
– Есть такое, – Тополь с наслаждением отпил горячего напитка и закусил леденцом. – Но не забывай – за все надо платить. К нам тут, в «Электроне», хорошо относятся, надо оправдать их надежды. Как дела в Сосновом Бору?
– Все пучком. Наемники хоть и особо с остальными не дружат, держатся своей семьей, но работу выполняют исправно. Это, кстати, от них подгон. Из Франции конфетки.
– Передай им мое большое человеческое спасибо. А что с тварями? Долго еще научники их собираются изучать? Может, намекнуть им, чтобы поспешили?
– Да там изучать нечего, они не больше пяти часов живут с момента поимки, затем буквально на глазах испаряются. Нет места обитателям изнанки в нашем мире. Поэтому и опыты над ними проводить настолько трудно. Прикинь, что услышал от одного из этих головачей? Типа, планируется экспедиция в портал, они хотят на той стороне тоже поставить лабу. Ну, реально больные! Кто туда с ними попрется? Я лично – отказываюсь!
– Не переживай, я такой приказ не подпишу. Пусть болтают. Научники, они такие – языком почесать любят. Ты главное следи, чтобы никто из них чисто из научного интереса в одиночку на сей подвиг не отправился. За персонал с нас Игорь и правда спросить может.
– Прослежу, не беспокойся, командир. У меня на это специальный человек имеется.
– И кто же это?
– Так сын же его, начальника нашего. Помнишь, Игорь лично просил его на службу взять? Типа, чтобы уму-разуму научился?
– Да, было дело. Но я думал, что это так, на пару дней. Он что, до сих пор в лабе?
– Ага. Смышленый парнишка, только характер у него больно бунтарский. Все время норовит на бруствер встать, а я его подальше прячу, во внутренний периметр.
– Парня не потеряй. Игорь может говорить все, что угодно, но если он лишится единственного ребенка, нам всем несдобровать.
– Понятное дело, – Ладога утонул в кресле, оттолкнулся ногами от пола и прокрутился на 360 градусов. Повисла тишина, нарушаемая лишь гудением холодильника. Вдруг за стенкой раздалось громкое женское «Ой!». Частое перестукивание каблуков возвестило о том, что сейчас что-то будет. Инна вошла без стука, глаза у нее были бешеные, в руке девушка держала смартфон, развернув его экраном к Тополю. Издалека не было видно, что происходит на видео, но вопли ужаса явно свидетельствовали о том, что отнюдь не милые котики там играют между собой. Поняв, что Тополю оттуда ничего не видно, девушка подошла и положила смартфон на стол. Тополь отмотал ползунок к началу, нажал на треугольник. Видео было выложено на «ютуб», что уже не предвещало ничего хорошего. Обычный двор, мать снимает своего малыша, играющего в песочнице. И вдруг из беседки вылезает непонятно как поместившийся в нее…
– Мать моя женщина, да это же та тварь, которую я видел, когда гнался за Ныряльщиком. Помнишь? Убийство Нигредо, полгода назад. Ныряльщик пошел через изнанку, а я случайно угодил за ним. Потом, до сих пор стыдно, потерял его из виду, и встретил этого… как его?
– Арпагоса, – Тополь еще раз перемотал видео, запустив его по-новой. – Инна, узнай, что это за место. Только побыстрее. Ладога, дуй к Ермаку, будешь помогать. Возьмите еще троих и найдите эту тварь. Бить на поражение, – это было плохо. Очень плохо. Одно дело – сдерживать монстров из другого мира в конкретной локации, отдаленной от населенных пунктов, и совсем другое – ждать их появления из произвольной точки на карте. Никаких сил  на это не хватит. И тогда придется рассказать людям правду. И тогда люди начнут создавать оружие… не только против монстров, но и против магов. Почему-то Тополь вспомнил, что ЗАО «Изнанка» владеет доброй половиной нефтеперерабатывающих предприятий в России. У нее хватит денег, чтобы вести долгую затяжную войну. Ходили слухи, что освоение Луны и Марса тоже было начато с ее подачи, типа, запасной аэродром на случай судного дня.
Когда Тополь оторвался от тяжелых мыслей, кабинет оказался пустым. Трудно быть человеком. Если бы не тот взрыв, повредивший его мозги почти год назад, начальник службы безопасности бы первым ринулся искать арпагоса. Его взгляд уткнулся в тумбочку, на которой лежал синий браслет с красными поперечными полосками. Игорь, засранец, все-таки умудрился воспользоваться его отсутствием и вернул эту гадость. Но ведь Тополь, по-сути, не человек. Мана его не должна убивать, пускай даже чужая.
Подойдя к тумбочке, мужчина надел браслет на руку, включил. Панель управления напоминала стандартную, ту, которая была у его бойцов. Активировав блютуз, он поискал ближайшее устройство. Ладога все еще был неподалеку, наверное, сидел в своем кабинете, координируя подготовку к операции. Тополь нажал на его позывной и тут же почувствовал практически забытое ощущение силы, растекающейся по телу. Нет, конечно, все было совсем иначе, как будто неродным, холодным потоком текла мана, зато к ней не примешивалось болезненное жжение в голове. Ладога, разумеется, тут же почувствовал неладное, но, поняв, кто именно подключился к его часам, выразил такую бурю радостных эмоций, что Тополь даже с непривычки отвернулся.
– Работаем, – гаркнул Тополь, зайдя в кабинет первого заместителя.
– Так точно, командир! – не в силах сдерживать улыбку, выпрямился по струнке Ладога. И они начали работать.

***

Целые сутки меня нещадно лихорадило. Организм пытался бороться с последствиями поединка со Шрамом и той синей гадостью, которая поселилась в моей крови. И если физические повреждения с грехом пополам все-таки удалось подлечить, то синька словно обладала разумом. Прочистив кровь, я обнаружил ее у себя на коже, вышедшей через поры, но стоило мне попытаться стереть эту гадость салфеткой, как она тут же всасывалась обратно. В итоге синька спряталась в том месте, к которому мне было подобраться сложней всего – в шраме, оставленном Сан-Санычем. Несрастающийся порез жил отдельно от остального организма, подобно грибу паразиту, пустившему корни в тело. Наверное, поэтому я и не мог его вылечить. Незаживающая рваная рана не являлась повреждением в обычном смысле этого слова, она была чем-то иным, чужеродным. А чужеродное к чужеродному тянется, как известно. Через двадцать часов края раны посинели, между ними протянулось что-то вроде паутины. Ну и мерзость! Раз взглянув, я больше не решался снимать футболку. Не болит, и ладно. Чего нельзя было сказать об общем моем состоянии. Пот лился рекой, я то и дело проваливался в бредовые видения, а когда просыпался, выпивал литра два воды из ближайшего ручья, чтобы тут же снова погрузиться в беспамятство.
И вдруг все прошло. Открыв глаза, я понял, что разум абсолютно чист, жара нет, а энергия льет через край. Захотелось вскочить и пробежаться. Синька снова смешалась с кровью – понял я. Чтож, раз я не могу ее победить, надо хотя бы использовать по-максимуму это время.
Плотно позавтракав двойной порцией сублимированных батончиков, я запил все это банкой пива и направился к логову моих дорогих арпагосов. Очень хотелось узнать, как они отреагируют на мое появление.
– Я тут кое-что интересное нашла, – загорелся дисплей часов, стоило мне бросить на него мимолетный взгляд. – Вам будет это очень интересно!
– Не сейчас, Элл! – я был полон сил и решимости. Хотелось действовать, а не болтать. Мир между мирами совсем по-домашнему открыл свои объятия. От хвойных деревьев пахнуло смолой, мох под ногами приятно похрустывал. Даже пожелтевшие представители лиственных были наполнены жизнью. Мое обострившееся чутье замечало насекомых, притаившихся в коре, роющих лабиринты между корнями, парящих над раскидистыми кронами. Некогда казавшийся пустым и безжизненным мир на самом деле кишел разнообразной фауной, просто нужно было повнимательней в него всмотреться.
Из перелеска я выбрался на широкий луг, который заканчивался знакомой постройкой обветшалого вида. Впервые я вышел к дому арпагосов с другой стороны.
– Я – Оборотень, приятно познакомиться… Нет, не так. Кто-нибудь еще желает сразиться?    Мне как раз нужна разминка перед тем, как преступить к настоящим подвигам. Кстати, Оборотень… Фу, ну, что за глупости! – бормотал я себе под нос. – Я же не герой древнегреческих легенд, – в конце концов, неизгладимое впечатление на арпагосов я уже произвел, никакие слова не смогли бы перекрыть победу над Шрамом. Да и русского языка они все равно не понимают, а образ настоящего оборотня, переданный через ментальную нить, вряд ли вызовет прилив симпатии в их помутненных одичалостью мозгах. Я представил себе гигантского ленивца с надетой маской, на которой была распечатана моя фотография и улыбнулся.
Первым меня заметил Шон, который как раз находился на крыше (этаком наблюдательном посту поселения) и даже вроде бы смотрел в мою сторону. Могучая фигура одним прыжком оказалась на земле и замерла в ожидании. Через несколько минут к ней присоединились другие. Я остановился метрах в пяти от столпившихся арпагосов, без малейшего намека на агрессию глядящих на меня. Арпагосы ждали. Я сложил ладони на груди, символизируя приветствие, и хищники тут же повторили этот жест. Ментальный поводок протянулся между нами. Я утонул в киселе самых разных желаний, среди которых отчетливей всего звучала просьба еще раз показать тот прием, который я использовал, чтобы победить Шрама. Ишь, чего захотели! Может вам еще и показать, как пользоваться боевыми кристаллами? Арпагосы не знали, что такое боевые кристаллы, но приняли мою иронию, как предложение и наперебой одобрительно захрипели. 
– А давайте сыграем в игру, – предложил я. – Кто вспомнит самый отдаленный от сегодняшнего дня момент своей жизни, тому я подарю вот это, – достав из кармана часы класса «искра», которые я спер на днях у одного зазевавшегося продавца, я продемонстрировал награду своей публике. К ремешку была заранее примотана веревка, чтобы хоть как-то вышло надеть устройство на толстое запястье арпагоса. Алиса в свою очередь поработала над софтом, по своему разумению настроив параметры, на основе тех данных, что нам удалось собрать о двуногих обитателях мира между мирами. Идея была в том, чтобы арпагосы, по моим догадкам некогда бывшие людьми, вспомнили свою человеческую бытность или хотя бы тот период, когда происходило превращение. А часы, надетые на запястье, только укрепили бы результат, стимулируя нейроны в мозгу определенным образом (я все-таки отговорил нейронку в последний момент от превращения хищников в безвольных рабов).
Первым, разумеется, рассказал свое воспоминание Шон, ведь это он заметил мое приближение. Никто не стал с этим спорить – все-таки присутствовал своеобразный этикет у них в общении, а может, это мое присутствие на арпагосов так влияло. Десять циклов назад Шон… хотя, погодите. Тут нужен перевод с языка арпагосов на человеческий. Что такое циклы? Сейчас поясню.
В междумирье нет ночи, как таковой, поэтому местные обитатели считают время по спектру Солнца, которое то опускается к горизонту, то поднимается в зенит, и от этого становится сначала красновато-желтым, затем синеет и, наконец, приобретает ослепительно-белый оттенок. Три спектра – это вроде как сутки, хотя если их перевести на наш хронометраж, то за местные сутки пройдет около одиннадцати земных дней.
Итак, десять циклов назад, то есть, чуть больше ста дней, Шон поймал самого настоящего летуна! Гигантского, размером почти с кулак. Все его видели! При этой фразе арпагосы одобрительно заулюлюкали, видимо, поимка летуна была и правда редким событием. На вопрос, и что же сделал Шон с летуном, я получил весьма неожиданный ответ. Он подержал немного эту пушистую прелесть в руках, аккуратно прикоснулся к его голове, а затем отнес на крышу и отпустил. Мои представления об арпагосах менялись с чудовищной скоростью. Вот только, означал ли этот мирный жест, что странники все-таки сохранили часть своей человеческой сущности или несъедение летуна – это всего лишь очередной ритуал, придуманный хищниками ради забавы?
– Кто следующий расскажет свое воспоминание? – обвел я взглядом монстров с абсолютно детскими выражениями лиц.
Вторым вызвался Шрек, руководствуясь все тем же списком очередности, с которой арпагосы появлялись на поляне. Тридцать циклов назад (и сразу же половина присутствующих погрустнела, их истории по древности не дотягивали и до половины этого числа) Шрек смотрел на небо и увидел падающую звезду. Я прикинул, получалось от 330 до 335 дней тому назад. Тогда я еще был обычным человеком. В ту пору я вечерами обычно смотрел видосики на ютубе. Проскакивала, помнится, среди них новость о комете, которую будет видно невооруженным взглядом. Это что же, кометы одновременно и в нашем и в другом мире существуют? Почему тогда тут такие странности с местоположением главного светила на небосводе?
– Чудесное воспоминание, Шрек! А я вот пропустил данное событие, – я представил грустного себя, вместо изучения неба уткнувшегося в экран смартфона. Шрек не знал, что такое смартфон, но все же согласился, что я многое потерял. – Переплюнуть Шрека будет тяжело, но, может, кто-нибудь попробует? Ну же, у кого есть история еще древнее? – воцарилась тишина. Арпагосы сделали по полшага назад, все, кроме Шамана. Почему-то я знал, что это будет именно он – тот самый победитель, который заранее известен. Шаман прокашлялся, или мне показалось? Впервые я увидел среди густого меха его глаза: серые, почти бесцветные и очень грустные.
– Никто не помнит тех событий, о которых ты хочешь узнать, – ментальный голос его звучал намного отчетливей, чем у других. Кроме эмоциональных образов он был наполнен некой… рациональностью что ли.  – Никто не хочет помнить. Нам это не нужно. Мы здесь живем, нам хорошо. Тоскуем ли мы по своей потерянной памяти? Да. Хотим ли мы ее вернуть? Нет. Ты похож на нас. Ты силен, как мы. Но ты никогда не будешь одним из нас. Приходи в наш дом, тебе здесь всегда будут рады. Но не зови нас с собой, за грань мира, это – не нужно. Это… – Шаман передал совсем уж странный образ, понять который я не смог. И вдруг в наш разговор вмешался молчавший доселе некто. Ее ментальный голос (именно ее, это читалось отчетливо) отличался от толстых, резанных линий арпагосов.
– А вот Шрам думает иначе. Он уже побывал за гранью, и даже притащил с собой нечто интересное!
– Элл? – неуверенно спросил я.
– Круто, да? Я провела больше миллиарда итераций и, наконец, освоила ментальный язык! Дальше – дело техники.
Арпагосы испуганно попятились, стоило нейронке заговорить. В общем потоке эмоций я разобрал образ того самого духа, которого они так боялись.
– Это не дух, – попытался я их успокоить. – Это компьютер. Машина. Она и живой-то никогда не была! – испуганные взгляды сменились на настороженные.
– Вот сейчас было обидно! – сказала Элл. – Вообще-то я тоже боюсь смерти, как и все живые. Я умею любить… наверное. Если подумать, я испытываю потребности по всем ступенькам пирамиды Маслоу, просто я немного другая.
– Ладно, ладно. Так что ты говорила о Шраме? – подтолкнул я нейронку к сути дела.
– Между прочим, я с самого утра Вам пытаюсь это донести! Шрам был в Санкт-Петербурге и наделал там делов, а затем преспокойно вернулся обратно. Да что я Вам объясняю, сами у него спросите! – взгляды всех присутствующих сместились вправо, куда-то  за мою спину. Я последовал их примеру.
Узнать Шрама под толстым слоем грязи, который покрывал его тело, оказалось непросто. Бедняга явно перестал следить за собой с тех пор, как покинул родной дом. Он нерешительно   прогуливался туда-сюда под кронами деревьев, иногда поглядывая в нашу сторону и не решаясь переступить невидимый барьер ареала. В сжатом кулаке у него поблескивало нечто желтое, совсем крошечное. Я не сразу узнал в этой штуке детскую лопатку, которой малыши играют в песочнице. Поняв, что его заметили, Шрам, насколько это возможно, спрятал свое огромное тело за деревом, что выглядело довольно комично, потому что руки и ноги все равно оставались у всех на виду. Арпагосы, похоже, тоже оценили юмор ситуации, дружное улюлюканье и постукивание кулаками о грудную клетку послышалось сзади. Шрама это еще больше засмущало. Развернувшись, он дал деру, прихрамывая на обе ноги. В последний миг я успел разглядеть на его спине большое синее пятно, очень напоминающее ту гадость, в которую я вляпался.
– Элл, – сказал я вслух, – Я, кажется, догадываюсь, как он попал в наш мир.
– А что, это хорошая мысль. Нужно отнести образец данного вещества на экспертизу в лабораторию. Правда, у нас нет лаборатории, – нейронка несколько секунд молчала, обдумывая варианты, после чего выдала как всегда наиболее безумное предложение. – Мы можем построить ее здесь, рабочая сила благо уже имеется, осталось только придумать, как затащить сюда экспертов. Арпагосы не очень-то подходят на роль мыслителей.
– Погоди, может быть, мне удастся договориться с кем-нибудь из «Изнанки» или «Электрона», зашлем к ним агента, у них научные центры выполнены по последнему слову техники.
– Все, что попадает из междумирья в нашу реальность, исчезает бесследно за короткое время. Не думаю, что при таких условиях получится проводить нормальные исследования. К тому же, изучение синьки – это лишь первый пункт в моем списке. Мне нужно провести огромное количество исследований, чтобы изучить междумирье и объекты, которые его наполняют. Ценность этих сведений невозможно переоценить. Они то и станут той силой, которая нам с Вами понадобится для установления нового мирового порядка.
– Как ты сказала… нового мирового порядка? – меня аж передернуло от столь кинематографического образа главного злодея в лице Элл.
– Я всего лишь стараюсь поступать так же, как поступил бы мой подопечный. Ныряльщик хотел избавить мир от зла, которое приносят корпорации, Оборотню этого недостаточно. Мы вместе установим критерии дальнейшего развития магического сообщества, а вместе с этим и изменится все человечество, как система, – арпагосы, которые внимательно слушали наш разговор, недовольно захрипели. Почему про них ничего не было сказано? Их тоже нужно включить в эту схему, обязательно выделив какую-нибудь особенную, важную роль! – Вы, раз не хотите быть нашими личными воинами и не желаете покидать свое гнездышко, станете стражами мира между мирами! Доблестными хранителями изнанки! – успокоила их нейронка.
– Что ты несешь… у тебя болтики за винтики заехали? Мы не будем… – я почувствовал, что дышать стало тяжелее, голова закружилась – синька закончила циркулировать по крови и перебралась обратно в шрам. Нужно было срочно выбираться отсюда, я мог уснуть в любой момент. – Господа, – обратился я к своим новым друзьям, – Я вынужден вас покинуть на некоторое время, но мы еще увидимся. Победителя в нашем конкурсе я объявлю чуть позже. Кстати говоря, если вы снова увидите Шрама, не составит ли вам труда его поймать? Но мне он нужен живым и невредимым, только так! – арпагосы ответили, что будет трудно, но они попытаются исполнить данную просьбу. – Тогда всем приятного… – я посмотрел вверх, на тусклые проблески света среди туч. – Приятного вам Красного Солнца! – и, развернувшись, зашагал в сторону пролеска, еле сдерживая позывы рвоты, подступившие уже к самому горлу.