Умели же делать!

 Новый, 1973 год ещё в декабре 1972-го стал напоминать о себе и стыдить: я приду, а у вас в прихожей и в коридоре стены не покрашены. Не стыдно?
 
  Отец давно обещал их покрасить, но дедлайн наступил — как всегда! — внезапно.
 
  Все домочадцы, то есть, я и мама, были уверены, что краска есть. Даже целые две банки. Их должно было хватить с лихвой на несколько коридоров. Но одна оказалась напрочь засохшей, а во второй было около трети объёма, заполненного мутной вонючей масляной жижей. Магазины уже были закрыты, а красить можно и нужно было только сегодня. Чтобы выветрилось и высохло. Да и соседей дома не было в этот день. А бабушка приготовилась принимать нас всех на ночёвку в своей квартире. Другого дня уже не предвиделось.

  Сосед сверху, дядя Серёжа, любезно отдал отцу полбанки какой-то половой краски непонятного цвета. Да и с работы мама принесла немного краски, которую дали маляры, красившие балясины перил парадной лестницы клуба. Как чувствовала!
  Отец, с отчаяния, послав нас к бабушке, смешал все три краски и выкрасил-таки стены, после чего сам прибыл по месту нашего общего сна.
 
  Утро провели у бабушки, плотно позавтракали. Потом оделись потеплее и сходили на бульвар. Солнце пригрело до 15 градусов. Только к обеду пошли домой.

 Запаха краски почти не было. Стены сияли и переливались таким неопределённым цветом необогащённого урана, который мама скептически определила, как "серо-буро-малиново-фиолетовый". Соседи, приходившие в гости после Нового года, были поражены сочностью и оттенком. Многие интересовались, где такую краску купили, что это за цвет?

Отец только шутил: оттенок — "Тбилисские закаты", стиль нанесения и исполнения - социалистический авангард, изготовлено и рекомендовано тбилисским обществом слепых. Верили. Даже пытались найти через знакомых.

 Стены с этой величественной по колориту краской не облезали много лет. В 1981 я на два года ушёл в армию. А в 1982 родители получили новую квартиру.

 А в эту въехал какой-то мужчина. И теперь этот дедок живёт там же.
 
 В 2024 году я в августе даже приходил, звонил в дверь и успел подглядеть, что стены с тех пор не перекрашивались. Чудеса!

  Умели же делать!