Попаданка 1941. Медсестра для военного хирурга. 5
Ночь прошла в полудрёме. Анна сидела на табурете у стены, привалившись плечом к бревну, и то проваливалась в сон, то выныривала. Снились коридоры — белые, длинные, с мигающими лампами. Снился архив. Снилась мама, которая звонила ей утром и спрашивала, сдала ли она фармакологию.
Потом она просыпалась — и видела перед собой раненых. Слышала стоны. Чувствовала запах.
На рассвете стало тихо. Так тихо, что Анна проснулась по-настоящему, от этой тишины. Она вышла во двор. Небо на востоке розовело, тонкое, прозрачное, как марля. Пели птицы. Где-то вдалеке мычала корова.
И вдруг — гром.
Не тот, что вчера. Не глухой, далёкий. Резкий, близкий, как будто небо треснуло. Анна вздрогнула всем телом. Из избы выбежали санитарки, военные. Кто-то закричал:
— Война!
И всё завертелось.
Первые раненые пришли через час. Потом ещё. Потом ещё. Их несли на носилках, вели под руки, некоторые приходили сами — в грязных гимнастёрках, с окровавленными лицами, с глазами, в которых застыл ужас. Медсанбат, вчера полупустой, теперь был забит до отказа. Носилки ставили на пол, потому что топчанов не хватало. Люди лежали в коридоре, на крыльце, во дворе.
Анна работала. Не думала — просто делала. Останавливала кровотечения. Накладывала жгуты. Обрабатывала раны. Вправляла вывихи. Успокаивала. Поила водой. Держала за руки тех, кому уже нельзя было помочь.
Она не считала часы. Не знала, сколько прошло времени. Только чувствовала, как немеют пальцы, как сохнет во рту, как саднит глаза от пыли и пота.
К полудню бинты кончились. Анна рвала на полосы простыни. Потом простыни кончились. Она сняла с себя футболку — ту самую, с принтом, из двадцать первого века, — и разорвала её. Кто-то из санитарок посмотрел на неё с удивлением, но ничего не сказал.
К вечеру она уже не помнила, сколько перевязок сделала. Двадцать? Тридцать? Сорок? Руки двигались сами. Она научилась не отводить взгляд. Научилась не думать о том, что этот парень с развороченным животом умрёт через час. Научилась просто делать то, что нужно.
И тогда она увидела Воронцова.
Он стоял за простынёй, в операционной. Анна заглянула туда случайно — ей нужен был спирт, — и замерла.
Воронцов оперировал. Не поднимая головы. Не отвлекаясь. Его руки двигались быстро, точно, экономно. Скальпель, зажим, игла, нить. Он не говорил ни слова. Только изредка бросал короткие команды:
— Свет.
— Тампон.
— Зажим.
Медсестра — та самая, пожилая — подавала ему инструменты. Молча, быстро, без суеты.
Анна стояла и смотрела. Она видела, как он работает. Видела, как его пальцы — длинные, сильные, с коротко остриженными ногтями — находят артерию, пережимают, зашивают. Видела, как он не отводит взгляд, не морщится, не позволяет себе ни секунды слабости.
Он был не просто хирургом. Он был хирургом на войне.
Анна поняла, что смотрит слишком долго. Она взяла спирт и ушла.
Ночь не принесла облегчения. Раненые всё шли. Некоторые умирали на носилках, по дороге. Некоторые — уже здесь, на полу. Анна закрывала им глаза. Она не знала, как это делается по правилам. Просто проводила ладонью — и шла дальше.
К трём часам ночи она уже не чувствовала ног. Руки дрожали. Голова была тяжёлая, как чугунная. Она присела на ящик у стены, всего на минуту. И, кажется, отключилась.
Её разбудил голос Воронцова.
— Ты жива?
Анна открыла глаза. Он стоял над ней — уставший, с тёмными кругами под глазами, всё ещё в халате, заляпанном кровью.
— Жива, — сказала она.
— Хорошо. — Он сел рядом, на другой ящик. — Сколько ты сегодня сделала?
— Не считала.
— Правильно. — Он помолчал. — Ты хорошо работаешь. Для студентки.
Анна посмотрела на него. Впервые он сказал что-то, кроме приказов.
— Спасибо.
— Не благодари. — Он откинул голову к стене, закрыл глаза. — Завтра будет хуже.
— Я знаю.
Он открыл один глаз.
— Знаешь?
Анна поняла, что сказала лишнее. Но отступать было поздно.
— Чувствую, — сказала она.
Воронцов не ответил. Он снова закрыл глаза. Через минуту он уже спал — или делал вид, что спит. Анна смотрела на его лицо — резкое, усталое, с плотно сжатыми губами, — и думала: этот человек не позволит себе расслабиться даже во сне. Он всегда настороже. Всегда готов.
Она встала. Ноги держали. Она взяла следующий бинт.
Работа ждала.
Купить книгу можно на Литрес, автор Alec Drake.
Свидетельство о публикации №226103101851