Как батюшка Серафим меня в церковь привёл

Жила я раньше, как и многие советские люди, не зная Бога, в ожидании «светлого будущего – коммунизма», обещанного нам, «совкам», партийной «элитой», а точнее,  власть имущими. Ходила я мимо церквей и храмов без креста и без поклонов. И ничего в моем поведении не предполагало того, что в один прекрасный момент я стану верующим человеком.

Жизнь текла своим чередом с её повседневными тревогами и заботами. Работа, дом, бытовые хлопоты и проблемы, воспитание дочки… В выходные дни – небольшой отдых и редкие вылазки в природу (в парк, к плотине на речку, реже – в лес) и бесконечные «заплатки» в домашнем хозяйстве: стирка, уборка, штопка, готовка еды и выкроенные из моих мелких дел и суеты редкие моменты общения с моими друзьями и подругами. И, конечно, чтение. Читала я много, но в основном – по специальности: подготовка к лекциям, семинарам и проч.. К вечеру  усталость, телевизор, если было что-то интересное, и – долгожданный сон. Чтобы опять включиться на следующий день в «белкино колесо».

И так текли дни, недели, прибавлялись годы и убавлялось здоровье. Пережит был серьезный стресс, связанный с разводом с мужем и его изменой мне с моей же подругой (ставшей «бывшей подругой»). Пережит период подростковых и юношеских проблем дочери. Между делом – окончена аспирантура в г. Москве, написана диссертация, защита которой откладывалась и откладывалась в связи с загруженностью на работе. Диссертация «кочевала» с верхней  полки на нижнюю, потом в шкаф, потом на полку в коридоре и окончательно – в сарай подвала в старый холодильник, чтобы мыши не погрызли.

Годы прибавлялись и у родителей. Потихоньку к ним подкрадывалась старость с её болезнями и недомоганиями. И вот наступил довольно драматический момент: мой отец попал в больницу с подозрением на инфаркт. Надо сказать, что я совсем не была готова к подобному развитию «сценария» моей жизни. Как и многие (инфантильные взрослые дети), считала, что родители мои будут долгожителями и моей поддержкой в трудные времена, как это и было до того момента, когда серьёзно заболел мой папа. Я была сильно расстроена, огорчена и растеряна.

К тому времени я уже окрестилась (мне было около 40 лет), окрестилась ради счастья моей уже крещёной дочери, как советовал крестивший её в 18 лет священник, но веры истинной тогда ещё не было. Хотя в день крещения я испытала то, что называют благодатью Божией: у меня было такое возвышенно-благостное настроение, такая радость неземная на душе, что меня ничто не задевало и не лишало этого нового для меня состояния: ни ссоры близких и ближних, ни другой какой-либо жизненный диссонанс. И несмотря на то, что состояние это длилось не так долго, как хотелось бы, на другой день оно, как лучик света, постепенно погасло, но я запомнила и этот день и это состояние отрешенности от всего, что могло огорчить или расстроить меня, как обычно.

И вот я оказалась перед драматическим фактом: мой папа в больнице, и речь идет не только о его здоровье, но, возможно, и жизни. И я не знала, как справиться мне с этой душевной болью и страхом потерять дорого мне человека – отца. Да и вся семья сильно переживала в тот момент. И мне нечем было ни утешить, ни поддержать мою маму и брата, и саму себя. В отчаянии я позвонила своей верующей подруге, надеясь на её помощь. Я знала, что у неё есть хорошая православная библиотека и попросила у неё, вечно занятой (много проблем в её семье было), дать мне такую книгу, которая утешила бы меня и дала надежду. Она предложила мне объёмную книгу,  с мелким шрифтом и с «ятями» (репринтное издание дореволюционной книги) , которая называлась «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря». И я начала с надеждой читать эту необычную для меня книгу.

Я читала, погружаясь все глубже в необыкновенную атмосферу и жизнь православного монастыря и её насельников. И, в частности, проживая и эмоционально переживая страницы, где описано житие святого Серафима Саровского. Чтение настолько захватило меня, что я оставила все несрочные дела, и читала, читала, читала… Читала, удивляясь, восхищаясь, открывая для себя совершенно новый мир и новую жизнь, в которой был Бог, и была несомненная вера, надежда и божественная любовь к ближнему.

В моей душе, о которой я до этого имела смутное представление, произошёл радикальный переворот: по окончании прочтения этой книги и ознакомления с житием св. Серафима Саровского, все стало на место, с головы на ноги, и я стала искренне верующим человеком. Училась молиться, пыталась читать Иисусову молитву везде, где бы ни была, молилась о здоровье моего отца, рассказывала ему, лежащему в больнице, эпизоды из этой книги. И он внимательно и иной раз со слезами слушал мои рассказы. И, о, чудо! – папа мой стал потихоньку  выздоравливать, ему становилось все лучше и лучше, он тоже начал молить Бога о милости и прощении. Не знаю точно, был ли инфаркт или нет (возможно, было предынфарктное состояние), но помощь Отца Небесного не заставила ждать: вскоре папу по медицинским показаниям выписали из больницы.

Вера пришла ко мне, осветив всю мою жизнь новым светом. Я купила молитвослов, и начала учить наизусть некоторые молитвы из утреннего и вечернего правила. Не оставляя при этом и Иисусову молитву, которой молилась, как только вспоминала о ней, среди суеты и житейских проблем, то и дело возвращалась, тянулась к ней, как к спасительному кругу тянется утопающий…

После очередного разговора с подругой, я осознала, что надо готовиться к первой в своей жизни исповеди и к причастию. Несколько дней подряд я вспоминала и записывала на листочек свои грехи и огрехи, переживая их заново и со слезами каясь Господу, вначале наедине с иконами, читала правило к причастию, в общем, готовилась, как могла, к важному событию в моей жизни.

Я работала преподавателем в институте, и в моей группе была верующая девушка, которая была духовной дочерью нашего местного священника – батюшки Николая Засыпкина (который, как выяснилось позже, был духовником нашей епархии). Она рассказывала о нём, как о человеке, наделенным и рассуждением и Божьей благодатью,  и я решила, что если пойду исповедоваться, то именно к нему. Стала договариваться с этой девушкой (её зовут Ириной, и она сейчас сама  матушка, жена священника) , чтобы вместе с ней пойти в церковь, где служил батюшка Николай.  Эта небольшая церквушка находится на территории  Петропавловского кладбища. Одной идти мне было как-то дискомфортно: я не знала, как правильно вести себя в церкви, где по ходу службы надо креститься, где и когда класть поклоны, как просить благословения батюшки. Мне казалось, что другие будут смотреть на меня, «неумёху», и поправлять меня, когда я что-то не так делаю. А с Ириной было бы гораздо проще: она рядом, и могла бы подсказать мне правильное поведение. Я чувствовала большое смущение и неуверенность в себе: вдруг что-то сделаю не так. Но решила ещё и посматривать на других верующих, и поступать так, как поступают они во время службы.

Долго я не могла решиться на этот шаг (исповедь). И всё какие-то дела находились то у меня, то у Иры, мы никак не могли согласовать наш совместный «поход» в церковь. Но, наконец, исписав мелким почерком пару листков своих грехов и прегрешений, мы договорились относительно дня и времени, чтобы вместе пойти в церковь – на службу и на исповедь. Было лето, жара, градусов за 30, идти пришлось пешком довольно долго (как мне показалось (т.к. общественный транспорт туда не ходил. А я, из-за нарушений в щитовидной железе, обычно плохо переносила жару, но откладывать больше было нельзя. И вот, обливаясь пОтом, мы дошли до церкви. Служба началась вовремя.  Батюшка Николай мне сразу понравился: такой благообразный старец с ясным, молодым взглядом, добрейшей улыбкой, напомнивший мне своим обликом и манерой вести себя тех старцев, о которых я читала в православных книгах.

Я стеснялась  и тайком оглядывалась на других, чтобы не попасть в неудобное положение, старалась «правильно» вести себя, отстояла службу, несмотря на жару, и затем началась исповедь. Она там была после вечерней службы, т.к. народу было много, и прерывать службу и исповедывать в спешке, вероятно, батюшка не хотел. Но перед исповедью священник сказал небольшую проповедь, и вот тут я узнала, что день-то – непростой: это был День Памяти св. Серафима Саровского. Я удивилась и обрадовалась: ведь после чтения книги о нём, батюшка Серафим стал бы как бы частью моей души, родным человеком, который, по молитвам ко Господу, помог спасти моего отца. А теперь спасает и меня, приведя на исповедь именно в Свой день.

Вот так Господь, с помощью своего раба Божия, святого Серафима, привел меня в церковь и к вере.
Слава тебе, Господи, за всё!

Лето 2026 г.