Одно открытие
Ценность работы тем более велика, что данная тематика в отечественной философской и культурологической литературе исследована совершенно недостаточно: необычайные озарения и открытия “тевтонского философа” Якоба Бёме, их роль в формировании не только образной, семантической, эстетической систем немецкой поэзии, но в целом философского духа и мировоззрения нации – здесь автор выступает в качестве несомненно эрудированного, тонкого, проницательного и в то же время “фундаментального” исследователя.
Основному изложению в книге предшествует очерк духовной жизни эпохи Возрождения и последующей европейской Реформации, той интеллектуальной атмосферы, в которой формировался (частично) феномен Бёме (сам философ-самоучка – явление во многом уникальное, как бы “самозародившееся”, вне каких-либо объективно прослеживаемых прямых влияний и воздействий со стороны предшественников) и на которую, в свою очередь, оказал огромное влияние (продолжает и по сию пору). И в дальнейшем, по мере необходимости, автор обращается к основным чертам, ключевым моментам эпохи, определившим облик философии и культуры уже Нового времени.
Так в чём же, обращаясь к заголовку, суть нашего персонального открытия, что так удивило, более того, признаемся со всей искренностью, прямо-таки ошеломило, потрясло? – Эпоха Возрождения, открывшаяся о ней “правда”. Ведь как нам её (эпоху) преподносили в советских вузах в курсах по истории литературы, философии и т. п. вещах? Завершается “мрачное Средневековье”, человеческий разум сбрасывает с себя путы схоластического религиозного мышления, расправляет плечи и крылья, совершает смелый прорыв к свободе, к свету; исподволь, постепенно, однако неуклонно утверждается дух свободомыслия, где-то на горизонте уже восходит звезда чистого, кристального, самодовлеющего Ratio, под её лучами начинает рассеиваться мрак средневековых взглядов и представлений; религиозные догматы и установления подвергаются критическому анализу и переосмыслению (предвестие Просвещения) – ещё немного, и, по уверениям штатных советских лекторов-пропагандистов, начался бы уже “исторический и диалектический материализм”, не иначе. (Да, “такое было время”). И ещё, что не менее важно, занимается эра гуманизма: возникает само понятие человеческой индивидуальности: до этого личностное начало было целиком растворено в родовом, общинном, цеховом, корпоративном и в других разновидностях “коллективного сознания”, присущих традиционно-консервативным закрытым общностям, то есть, по большому счёту, “самости”, индивидуальности в её нынешнем понимании попросту не существовало. Отдельная личность обретает суверенное достоинство, осознаёт свою высокую ценность, а из этого вытекает совершенно иное, нежели средневековое, мироощущение и “самостоянье человека”, постепенно формируется “залог величия его” (А. С. Пушкин) – уникального, личностного, характерного для человека, выделяющегося из былой неиндивидуализированной, аморфной массы “лица необщим выраженьем” (Е. Боратынский), следует вновь подчеркнуть.
Нет, всё это в Возрождении, конечно, присутствовало, бессмысленно отрицать эти важнейшие черты и моменты. Но, как выясняется, Возрождение – это ещё и расцвет, изобилие всевозможных оккультных, эзотерических систем, учений, направлений, их прямо-таки “цветущая сложность”! Тут они все, на любой вкус: алхимия, герметизм, астрология, гностицизм, магия и колдовство (белые и чёрные), каббала, нумерология, карты Таро, хиромантия etc. Эзотерика, мистика, оккультизм всех мастей и оттенков – это параллельное могучее течение в “духовной атмосфере” Возрождения, колоссальный смысловой, понятийный, бытийственный пласт!
И все перечисленные направления представлены недюжинными, а то и выдающимися фигурами (перечислять не будем)! И вот это для нас, имеющих диплом советского образца по гуманитарной специальности, стало подлинным откровением. (Понятное дело, что рассказывать обо всей этой “бесовщине” и “мракобесии” в советские времена, тем более идеологически “неокрепшему юношеству”, было строжайше запрещено. Может, в столичных вузах что-то такое и проскальзывало, но нам выпало приобретать “верхнее” образование в провинциях).
Дальше – больше. СЮЖЕТ_01. Раскрывается весьма неожиданный (для нашего “среднеобразованного” сознания) генезис европейской философской мысли. Предельно упрощая и обобщая: сначала мистики, эзотерики, пантеисты, натурфилософы “разных стран и народов”, всех цветов, школ и направлений, многочисленные их поколения путём созерцания, мистических озарений, духовидческих снов, непосредственных опытов общения с Божественным и т. п. “магических действий и практик” из века в век добывают, нарабатывают целый массив тайных, сокровенных, сакральных и т. п. знаний. Затем, с приходом Нового времени, на авансцену выступают философы рационалистического толка; начальной фигурой считается Рене Декарт, произведший подлинную революцию в европейском сознании; его усилиями Ratio стал главным, если не единственным методом философского познания и основным критерием истины. Теперь любомудры создают свои “системы”, опираясь на огромный массив знаний, восходящих к эзотерической традиции, и применяя к ним (= к знаниям) уже декартовские методы и приёмы анализа и изложения. Таким образом, философские системы Нового времени во многом представляют собой рациональную систематизацию знаний и “духовных капиталов”, доставшихся им в наследство от предшествующих “дорациональных”, эзотерических, оккультных эпох. “… Само построение такой системы (= системы классического немецкого идеализма” – М. Б.) представляет собой рациональную систематизацию знания, добытого поколениями мистиков и натурфилософов иным, не эмпирическим и не рациональным путём, а опытом созерцания, самопогружения, восприятия откровения, которое человек обнаруживает в себе как часть собственного сознания…” (стр. 176); “И. А. Ильин характеризовал философию Гегеля как «систематическое раскрытие пантеистического религиозного опыта»” (стр. 176).
Снижая тональность изложения: они, философы Нового времени, фактически приходят “на всё готовенькое” и так или иначе, где по малости, а где и вовсю “мародёрствуют”: подвергают интеллектуальной переработке и систематизации посредством аппарата дискурсивно-логического мышления богатейший корпус “тайных знаний”, накопленных предшественниками; заключают их мистические инсайты, озарения, образы, видения, фантазии, плоды их особых практик и опытов общения со сверхъестественным, потусторонним, незримым в рамки строгих рациональных схем и построений. Происходит своего рода ПЕРЕВОД мистических интуиций, образов, символов на язык логических понятий и категорий [* Примечание]. Эта деятельность европейских философов Нового времени и последующих периодов в каком-то смысле вторична, главное уже было сделано до них.
[* Примечание – Поневоле вспоминается фраза: “Поэзия – это то, что теряется при переводе” (“Poetry is what gets lost in translation” (Роберт Фрост)). Так, наверное, и в этом случае. Что-то важное теряется, какие-то чудесные, таинственные субстанции, составлявшие во многом суть прежних учений, но есть у нового стиля философского мышления и несомненные преимущества].
Вывод, не окончательный, но с необходимостью важный: рационалистическая, спекулятивная философия в её современном виде рождается из античной и средневековой мистики, эзотерики, оккультизма. И, на сегодняшний, первый и поверхностный взгляд, эти сферы умственной и духовной деятельности выступают весьма далёкими, даже противоположными друг другу по духу, содержанию и методам исследования, а философия Нового времени и последующих периодов задвигает средневековую и возрожденческую мистику куда-то на периферию культурного и тем более “просвещённого” сознания, если вообще не изгоняет её из “приличного общества”. (И даже не столько философия, сколько укоренившиеся с тех пор в обществе взгляды и представления об “истинном” и “ложном”, “правильном” и “неправильном” и т. п.).
Но на самом деле картина иная, это крайне любопытно и значимо: вся эта мистико-эзотерическая подоплёка никуда не девается, она латентно, невидимо, но и неустранимо присутствует в европейской философии в том её виде, какой она обрела после Декарта.
Когда-то встретилось такое сравнение: наши сокровенные желания, фантазии, мечты исчезают при холодном “слове рассудка” примерно так же, как бледнеют и исчезают звёзды на небосводе после восхода солнца. Так и с мистикой, эзотерикой, магией, оккультизмом. А солнце, как уже сказано, это декартовский Ratio.
И даже сквозь самые заумные, абстрактные философические тексты этот магический, оккультный, эзотерический и т. п. субстрат так или иначе просвечивает, испускает свои невидимые животворящие лучи. Или, немножко другой образ: своего рода “ультрафиолетовые” и “инфракрасные” лучи. (Соответственно, Ratio отвечает за видимую часть спектра). Они не воспринимаются обычным зрением, равно как и сознанием, его “светлым полем”, но при чтении философских текстов оказывают на реципиента специфическое действие. Ratio – своё, на “светлое поле сознания”, а они на “тёмную, бес- / подсознательную, архетипическую сферу” – своё. Всё вместе – синергия, одно другому не мешает…
Сложно поверить? Тогда вот хотя бы два источника. (1) Сэнфорд Л. Дроб “Каббалистические метаморфозы: еврейские мистические темы в древней и современной мысли”. – М.: Castalia, 2020; см. главу “Гегель”.
(2) Или целая монография: Гленн Александр Мэги “Гегель (вновь! – М. Б.) и герметическая традиция”. – Санкт-Петербург: Умозрение; АИК, 2025. – 416 с, ил. – Казалось бы, что может быть более абстрактного, чудовищного (для “обычного”, “нормального” человека), бесконечно далёкого от какой-либо жизненной конкретики текстов Гегеля? И какое они могут иметь отношение к мистическим откровениям, теряющимся во мгле веков? И тем не менее. Есть возможность самим в этом убедиться: в авторской интерпретации, учение Гегеля об Абсолюте, его философская система в целом однозначно соотносится со структурой герметического мифа, повторяет все этапы и стадии развития герметических представлений о мире, Б-ге и человеке. “Разделы гегелевской философии укладываются в схему, характерную для многих форм мистической и герметической мысли” (Указ. соч., стр. 17). “Феноменология духа” – это начальная стадия “очищения”, возвышения разума над чувственным и обыденным уровнем, приготовление к восприятию мудрости. “Наука логики” соответствует герметическому “восхождению” на уровень чистой формы, вечного, “Вселенского Разума” (Абсолютной Идеи). “Философия природы” описывает “эманацию” или “самоотчуждение” Вселенского Разума в пространственно-временной мир. Под воздействием его категорий осуществляется преображение природы: человек непосредственно воспринимает в мире отражение Вселенского Разума. В “Философии духа” происходит “возвращение” сотворённой природы к Божеству через человека, который уже способен подняться над чисто природным и “актуализировать” Бога в мире через определённые формы жизни (например, государство и религию), а также через спекулятивную философию (стр. 17–18).
Эта же схема в более полном виде развёрнута на стр. 373–374 той же работы.
… И есть, стало быть, в гегелевских штудиях какая-то живая, “тёплая”, человечная основа, близкая самым обыкновенным людям, – см. ниже примечание о бессознательной тяге “простых граждан” к мистике и эзотерике даже в наше “высокотехнологичное” время.
СЮЖЕТ_02. “О ПРОИСХОЖДЕНИИ НАУКИ В ЕЁ СОВРЕМЕННОМ ВИДЕ И ПОНИМАНИИ”. Нечто ещё более неожиданное для тех, кто никогда об этом не задумывался. Или весьма легкомысленно подходил к вопросу: ну да, наука, не всегда она, конечно, существовала, это понятно. Были длительные “исторические периоды”, когда не было её, было какое-нибудь там магическое, мифопоэтическое и проч. мышление и мировосприятие. Да и мышлением всё это не назовёшь – так, какие-то нелепые, бредовые фантазии и сказочки. А потом появляется наука. Но как возникла, из чего, в результате каких процессов – кто ж её знает? Да не так уж это, наверное, важно. Важно то, что она нам сейчас даёт.
В действительности же – или с “очень высокой степенью вероятности” – с наукой, с её происхождением произошла та же история, что и с “рациональной философией”. У истоков – вновь гностики-каббалисты-алхимики и всякие прочие мистики-маги-эзотерики. Все в своих взглядах, в своих подходах, в своём мировосприятии и миропонимании имеют общее. Это идея единства, Всеединства бытия, всего сущего. Вот как, например, она выражена у Парацельса: “Природа жизни Вселенной едина, и источником её может быть только вечное Единство. Это организм, в котором все природные вещи пребывают в гармонии и симпатии. Это Макрокосм. Всё есть плод единого мирового созидательного усилия; Макрокосм и человек (Микрокосм) едины. Они суть одна констелляция, одно влияние, одно дыхание, одна гармония, одно время, один металл, один плод” (Цит. по: Шаулов 2021, стр. 73).
Дадим слово автору столь поразившей нас работы: “… соответствия сил и субстанций, воль и эссенций, качеств и симпатий в самых разных сочетаниях пронизывали это синкретическое знание о мире и человеке, которые взаимопроникались, совпадали и отражали друг друга как макро- и микрокосм, так что никакое конкретное знание не принадлежало исключительно какой-нибудь одной науке, и редкий сюжет (сюжетный эпизод) воспринимался сам по себе а не как «подобие», «фигура», – проявление тайных сил, эссенций, неосязаемых субстанций или – тайного знания о них” (Указ. соч., стр. 55).
И если не всякий, то многие алхимики, астрологи, каббалисты и другие представители эзотерико-оккультного “цеха” держали в уме деятельность своих “коллег”, соотносили свои изыскания с достигнутыми ими результатами. Поиски, по большому счёту, велись в одном направлении: внимательно вглядываясь и исследуя природу, раскрывать её внутреннюю целостность и гармоничность; подобрать в итоге универсальный ключ ко всем её тайнам и механизмам – посредством методов, понятий, инструментов, присущих каждой разновидности эзотерической мысли и чувства. – Во всяком случае, известны попытки соединения в одной системе алхимии и астрологии, символики карт Таро и герметической философии и т. п.; сейчас не будем вдаваться в подробности.
А далее, это уже наше предположение, происходит такая вещь. Воодушевлённые, окрылённые открывшимися перед ними горизонтами, исследователи мистического толка, но уже оснащённые методами, близкими к современным научным, с энтузиазмом принимаются за дело. Их наблюдения за жизнью природы становятся всё более пристальными и глубокими; стремясь проникнуть в её тайную жизнь, они прибегают к помощи всё более сложных и точных приборов (телескопы, микроскопы и т. п.); появляются всё новые приёмы и методы исследования (например, в патанатомии; усопших вскрывают со всё бОльшим умением и смыслом) и т. д. К тому же изучаемый материал имеет свойство “затягивать” в себя исследователя и диктовать ему методы и способы научного поиска. И постепенно и незаметно, по мере накопления всё новых знаний о природе и человеке, развития всё большей специализации и углубления в предмет исследований побуждавшая к поискам истины былые поколения эзотериков, воодушевлявшая их умы, сердца и, главным образом, воображение идея Единства как-то бледнеет, отступает на задний план, уже не ощущается как нечто важное и необходимое, без чего невозможно постижение истины. Прежнее такое поэтичное, такое возвышенно-одухотворённое восприятие и переживание единого вселенского бытия драматически теряет в своей остроте и целостности. Погружение в глубины своей области исследований сродни в чём-то разработке угольных шахт, всё далее уходящих от поверхности земли; создаёт невидимые стены, отделяющие учёных друг от друга и заслоняющих всеобщий горизонт. Когда-то он связывал воедино все эзотерические и натурфилософские направления, теперь же всё менее видим и различим. Чувство единства и гармоничности мира более не объединяет исследователей, вовлечённых в познание природы; некогда всеохватная картина мира, пусть и покоившаяся на мистических, эзотерических основаниях, как-то “обвисает”, расползается на частные, разрозненные лоскутки, фрагменты, связь между которыми по мере “успехов естественных наук” становится всё менее ощущаемой, пока, наверное, окончательно не отмирает. “Именно с этой поры все усилия человеческого рода всецело направились к изучению отдельных явлений, к исследованию отдельных вопросов и к созиданию отдельных отраслей человеческого знания” (Владимир Шмаков “Священная книга Тота. Великие Арканы Таро”. – Н. Новгород: А. Г. Москвичёв, 2018. – С. 5) Итоги “большого пути”: наука принимает современные виды и формы. “Специалист подобен флюсу: полнота его одностороння” (Козьма Прутков); “Специалист – это человек, который знает всё больше и больше о всё меньшем и меньшем, и в конечном итоге он знает всё ни о чём” ((якобы) Бернард Шоу; есть и другие версии авторства).
Но суть эволюционного процесса от этого не меняется: непосредственной эмбриональной формой современного учёного, нередко атеиста, скептика либо агностика, был маг, чародей, кудесник, по своему мировосприятию, умонастроению и методам познания совершеннейший гностик и герметист: “Несомненно, тот факт, что герметический идеал человека, достигший полноты знания и с помощью богоподобных сил ведущий мир к совершенству, стал прототипом современного учёного – один из великих парадоксов истории” (Гленн Александр Мэги Указ. соч., стр. 23).
Можно, опираясь на текст работы С. М. Шаулова, в дополнение к сказанному наметить следующую последовательность рассуждений (хотя и не нам судить о её истинности; все натяжки и несообразности – исключительно на нашей совести).
(I.) Основополагающий тезис, разделяемый многими серьёзными исследователями эпохи Возрождения: мистические, оккультные, герметические, гностические и прочие подобного рода знания, откровения, открытия и т. п. сыграли огромную роль в становлении и развитии ренессансной мысли, нового взгляда, нового понимания человека, места человека в мире, отношений “Бог – человек”. Рождается представление о единстве мира и человека, “переживание мира и себя в нём, ощущаемое целостно и абсолютно” (стр. 59).
(II.) Возникает обострённый интерес к миру природы и его процессам, стремление познать его законы; со временем он всё более приобретает черты “современного научного взгляда на мир”; процесс этот длительный, растянулся, минимум, на полтора-два столетия. (Природа, ещё раз обратим внимание, понимается как множественная форма единого Божественного начала, и многие Его проявления доступны чувственному восприятию). “За возникновением современной науки стоит поворот воли в сторону мира, его чудес, его таинственных процессов, новое желание понять эти процессы и овладеть ими” (Ф. А. Йейтс “Джордано Бруно и герметическая традиция”; Цит. по: Указ. соч., стр. 53).
(III.) Однако это стремление познать законы природы и овладеть ими – не просто очередной, наряду со многими эпизод в эволюции человеческого сознания. За подобным настроением кроется “претензия человека на присвоение атрибутов и прерогатив Бога. Магия оказывается неразрывно связанной с истоками новой европейской науки, а по большей части и является её истоком. В магическом опыте человек не просто становится вровень с Богом, но разделяет Его компетенцию, претендует на соучастие и соавторство в акте творения, на его продолжение, а порой и исправление, если не отмену каких-то её частностей, подвластных магу. Но всегда, – так или иначе, – это похищение и узурпация Божественной воли и творящей силы” (стр. 53–54).
(IV.) Попутно – и это также очень важно. В эпоху Возрождения утверждается новое представление о достоинстве человека и его месте в Мироздании. В частности, совсем иначе трактуется известная формула о человеке как образе и подобии Божием. Согласно новому её осмыслению, например, у Пико делла Мирандолы, Бог не создал человека по Своему образу и подобию, но предоставил ему самому творить свой образ. “… именно и только в этой свободе человек уподобляется Богу, и только так может быть понято, что Бог, воплощённый в бесконечном числе образов, создал человека по образу и подобию Своему” (стр. 52).
Всё это новое, ренессансное понимание природы, соответственно, и человека, и Б-га и отношений человека с Богом и с миром природы.
(V.) Как овладеть, подчинить Природу себе, поставить её на службу своим, как мы увидели, высшим духовным потребностям – возвыситься, стать вровень с Б-гом, взять на себя часть Его компетенций и прерогатив. (Это уже потом, как часто бывает, “духовное” начинает утилитарно использоваться для нужд сугубо “земного”). Для начала надо хорошо изучить. Возникает потребность в методах, уже близких к современным научным. Но и магический элемент в деятельности “протоучёных” эпохи Ренессанса никуда не исчезает. Чем бы ни занимался мастер – медициной, алхимией, механикой и т. п., – он “выступает прежде всего как универсальный философ, обнимающий мыслью Мироздание. И любое занятие не может восприниматься иначе, как способ постижения Единого, в любом мастеру-магу приоткрывается возможность, […] воплотив в себе всезнание, влиять на природу в соответствии с высшим Законом” (стр. 73–74). Даже когда производились наблюдения и эксперименты (с соблюдением вполне “научных” требований и методик), всё равно считалось, что это некие “магические” действия; в поле зрения постоянно держалось представление о единстве “всего сущего”: это был “магический акт внедрения в тайное тайн и вынесение этого опыта в сферу повседневности” (это уже практическое применение достижений науки – М. Б.); поиск “ключей, открывающих сокровенное” (стр. 75).
Итак, вначале было синкретическое знание о мире и человеке, пронизанное магическими, алхимическими и прочими токами. Затем магия, волшебство, очарование, заключающиеся в “герметических корнях и истоках” “доказательной науки”, постепенно ослабевают, в конце концов или бесследно улетучиваются, или же принимают современные примитивные, вульгарные формы. Подлинные, изначальные основания науки и “научного мировоззрения”, затушёвываются, замалчиваются или игнорируются, и не всегда по злому умыслу: приходят всё новые поколения ученых и просто любопытствующих и, сосредоточившись на текущих задачах, особо не задаются вопросами, откуда что произошло.
Впрочем, и сама наука с какого-то момента начинает решительно выступать против собственного прошлого, породивших её сил, вступает в “непримиримую борьбу” с ними. Развитие науки в её начинавших “тогда” складываться и окончательно сложившихся к XIX веку формах неизбежно как самих учёных, так и “пользователей” научных знаний (не всех, но немалую часть) приводит к атеизму, к отрицанию Единого начала, Божественного Промысла, Святого Провидения, Великого Творца Вселенной и т. д. И со временем в общественном сознании как единственно верное утверждается представление: с одной стороны, наука, а с другой, противоположной, магия, эзотерика, мистицизм, и это настолько далёкие друг от друга духовные сферы и практики, что в высшей степени дико, нелепо и странно, недостойно “образованного и культурного человека” предполагать, будто между ними есть или когда-либо существовало нечто общее [* Примечание].
[* Примечание – Однако ничего удивительного не должно быть и в том, что в век “доказательной науки” и её “фантастических достижений” магия, эзотерика, оккультизм и проч. не то что не сдают своих позиций, но, наоборот, во многом их укрепляют. Наш простоватый и в то же время по-своему мудрый “глубинный народ” не обманешь, и эту архетипическую память из него не вытравишь. Просто люди интуитивно ощущают корни науки, научного знания, мировоззрения и во многом неосознанно к ним тянутся, хотя и довольствуются обычно предельно сниженными, попсовыми формами. Вот и всё. И не возмущаться тут надо, а относиться с пониманием].
… А ведь если минимально вдуматься, то так оно и есть: наука могла появиться только из своей противоположности, а не из науки же, только меньшей степени развитости. Откуда было ей, спервоначалу примитивной, зачаточной, взяться, как не из того, что наукою при всём желании назвать невозможно? Что на совершенно иных понятиях и принципах зиждется, исповедует столь же иные методы познания, приближения к истине? В самом-то деле, не могла же наука изначально “низкого, начального уровня” возникнуть из науки ещё более “низкого уровня”, то есть нулевого? Значит, только из “не-науки”, И вот, пожалуйста, её “питательная почва”: “мистицизьм-эзотеризьм-герметизьм”, алхимия, каббала, нумерология и проч. Каких-либо других вариантов пока не предложено.
*** *** *** *** ***
Ну, а теперь, слегка оправившись от “когнитивного шока”, наделяем самих себя правом навязать “живой жизни”, такой фантастически разнообразной, многоликой, разнородной, следующий постулат. Будем считать, что материала для этого достаточно. Сейчас, как бы это не слишком изящно, но поточнее сформулировать.
Одним словом, некая вещь или явление, то, что они представляют собой в данный момент времени, зачастую проистекает из того, основанием своим или источником происхождения имеет вещи или явления, в значительной степени / совершенно иной природы – сущностной, материальной, духовной, метафизической etc.
Разум – не неразумия. Знание – из незнания. (Начальной, нулевой точкой знания может быть только незнание, это очевидно). Возвышенные романтические чувства – из тёмных и мрачных глубин подсознательного (посредством механизмов сублимации). Язык – из безъязычия. Философия (Нового времени), как видели, – из мистики и эзотерики. Наука – примерно оттуда же, из оккультизма. Органическое – из неорганического. Библия в вопросе происхождения человека совершенно права: сначала из глины был вылеплен первочеловек, затем в результате божественного деяния состоялось превращение неорганической формы жизни в органическую: “И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою” (Бытие 2:7). Общая закономерность ничуть не нарушена.
Мёртвое – из живого, увы… Но отчаиваться ни в коем разе не стоит: когда произойдёт всеобщее воскрешение в преддверии Страшного Суда, это будет заключительное, победное пресуществление из мёртвого в живое, Св. Писание тому порукой.
Смирение – из гордыни. Добродетель – из греха. Умудрённость – из наивности. Доброта, милосердие, раскаяние, покаяние – из греха и злонравия. (“Вдруг у разбойника лютого совесть Господь пробудил” (“Жило двенадцать разбойников…”)) Альцгеймер, Паркинсон – из здравого ума и твёрдой памяти, хорошего самочувствия. Экскременты, прости господи, из “вкусной и здоровой пищи” (“превращённая форма”). “Когда бы вы знали, из какого сора / Растут стихи, не ведая стыда…” (А. А. Ахматова).
Существование – из не-существования. Бытие – из Небытия, из Ничто, Пустоты или бёмевской Ungrund, Бездны. Старик – из младенца. Один из наших любимых афоризмов: “Мы вступаем в различные возрасты нашей жизни, точно новорождённые, не имея за плечами никакого опыта, сколько бы нам ни было лет” (Франсуа VI де Ларошфуко, французский философ-моралист (1613–1680)). А такое возможно лишь в том случае, если между различными “возрастами” нашей жизни, действительно, нет ничего общего. – Только вот с красотой что-то неладное: она вроде бы как из самоё себя, от родителей привлекательной внешности. Но ничего, она со временем тоже “трансмутирует” в свою противоположность.
Одарённость, гениальность – из обыкновенности. (Обычно родители – люди образованные, культурные, “знают языки”, “интересуются искусством и литературой, историей, философией”, “следят за книжными новинками”, “посещают вернисажи и театральные премьеры, филармонии и оперные театры”, “поют романсы”, “музицируют на фортепьянах”, но не более того).
Список бесконечен.
И тут даже не столько “единство и борьба противоположностей”, сколько одна “противоположность” сменяет другую, сохраняя, однако, породившую её “противоположность” где-то там, в сокровенных своих глубинах, подобно тому как в старом, например, человеке всё же незримо присутствует его младенческое состояние.
(Вот у нас с лёгкостью необыкновенной получилось обнаружить сходство и подобие совершенно в духе герметической традиции! Нет ничего проще и приятнее, чем отыскивать их везде и во всём! А если не сыщутся, то пусть возьмут и примерещатся – подумаешь, грешок невеликий…).
Методологическая пауза. Внесём ясность в соотношение понятий “возникновение” и “развитие”. Если нечто появляется на свет благодаря чему-то или непосредственно из чего-то по природе своей (совершенно) иного, то уместно и правильно говорить о возникновении. Более или менее понятно, из чего, но непонятно (до конца), каким образом. Не обходится, возможно, без содействия некой чудесной, сверхъестественной, трансцендентной или метафизической силы (не метафора и не иносказание). Происхождение органической жизни из неорганической, “жидкая” вода – из газов водорода и кислорода, науки – из “ненауки” и т. д.
Если же из чего-то более или менее сходной природы, одного и того же агрегатного состояния, то речь идёт о развитии, преемственности и т. п. вещах. Дети – от родителей, одни философские системы – из других и т. д.
Продолжаем. О духовной сфере уже много чего было сказано. А вот в органическом мире подобное чаще возникает из подобного (родители – дети; хотя, опять же, много ли “подобного” обнаружим, прослеживая изменения, происходящие в отдельно взятом человеке с течением времени от раннего детства до глубокой старости?); в неорганическом же бывают уникальные случаи, когда из совершенно не “подобного”. Это прежде всего вода. Две газообразные субстанции, водород и кислород, вступая во взаимодействие, образуют жидкость!
Какие у нас ещё жидкости, кроме воды? Какие-нибудь ещё жидкости состоят исключительно из газообразных компонентов? Или все они с необходимостью уже включают в свой состав воду, как, например, серная или соляная кислоты? Вода – это своеобразная “первожидкость”, в чём-то сходственная с перворастением, которое столь страстно мечтал найти Гёте?
Тут ещё с нефтью запутанная история; нынче вторая по степени важности жидкостная субстанция. “Согласно Интернета”, состоит из “сложной смеси углеводородов различной молекулярной массы и некоторых других химических соединений”; “также всегда содержит в качестве примеси небольшое количество воды” (ага, всё-таки без воды никуда). А углеводороды что такое? Пишут, что “органические соединения (но не в том, конечно, смысле, что “биологические”, как у нас в ситуации сотворения первочеловека по Библии – М. Б.), молекулы которых включают только атомы углерода и водорода”. Углерод? – “Химический элемент с атомным номером шесть”; примеры углеродов в природе – алмаз (на минуточку, наиболее твёрдое природное вещество), графит и др. Тогда что с углеводородами получается? Например, метан, СН4, “простейший углеводород”, соединение одного атома углерода и четырёх водорода, типичнейший, так сказать, газ. Получается, что водород, “самый лёгкий из элементов периодической таблицы”, невесомый, “эфемерный” газ, вступая во взаимодействие с “ярчайшим представителем” агрегатного состояния твёрдых тел, – очень, предельно “твёрдых”! – с лёгкостью его себе подчиняет, “перетаскивая” в семейство газов, заставляя вести себя по законам и правилам поведения газообразных тел. Количеством берёт, что ли: атомов водорода целых четыре, а углерода всего один. Так или не так? – Или вот ещё углеводороды – пропан, бутан. Тоже газы. И с ними или в них такая же история: слабый подчиняет себе сильного?
А потом эти углеводороды, то есть газы, вступают в химические реакции друг с другом, образуя “сложную смесь”, к которой примешиваются ещё неназванные “некоторые другие химические соединения”, также немножко воды, и получается “природная маслянистая горючая ЖИДКОСТЬ (!) со специфическим запахом”. Можем ли мы протащить нефть по той же графе, что и воду: из двух или нескольких газообразных субстанций образуется жидкая? Ведь и без неё, как и без воды, сегодня всё на Земле “по любасу” остановится.
Вот ещё что не поддаётся филологическому разумению. Водород – атомный вес единица, легчайший газ. Всего каких-то пять единичек – и уже углерод, в виде алмаза – самое твёрдое вещество в природе. У углеродов, у того же алмаза, могучая кристаллическая решётка, а атомы водорода болтаются как только хотят, у них полнейшая анархия, по-научному, “броуновское движение” [* Примечание]. Нет, ну как так?
[* Примечание – Примерно так же скачут, мечутся в голове обрывки мыслей, фраз, впечатлений, воспоминаний, особенно в ночную пору, если подстерегла бессонница. При этом чаще всего наблюдается весьма слабая дисциплина умственной деятельности. Всё это неоспоримо свидетельствует о том, что человеческое сознание имеет “газообразную”, хаотическую природу, бестолковую – см. ниже, в самом конце текста. И только у особо выдающихся представителей человеческого рода – “кристаллическую”, структурированную, хорошо и правильно организованную].
Ей-богу, с точки зрения обычной житейской логики, здравого смысла, чёрт ногу сломит. А ещё говорят, что алхимия – лженаука… Ладно, не нашего ума дело. Пусть специалисты скажут своё слово.
Всё же в порядке “рабочей гипотезы”: мы уж как-то говорили, что Г-дь Б-гъ Саваоф, Господь Воинств, Господь Всемогущий, Онъ, помимо всего прочего, ещё и величайший Магъ и Алхимикъ [* Примечание].
[* Примечание – Исторический эпизод. Когда у Елизаветы Алексеевны, супруги будущего императора Александра I, родилась девочка (полагают, как следствие отношений матери с польским князем Адамом Чарторижским), и она была показана действующему императору Павлу Петровичу, последний будто бы заметил статс-даме Ливен: “Сударыня, полагается ли, что у блондина мужа и блондинки жены может быть ребёнок брюнет?”. – “Государь, Господь всемогущ”, – ответила Ливен. (Мельгунов С. П. “Александр I. Сфинкс на троне”. – М.: Вече, 2017. – С. 99)].
Вообще, какие у нас известные агрегатные состояния (АС) вещества? – Вроде бы их четыре: газ, жидкость, твёрдое тело и плазма. (Надеемся, с нашей школьной поры набор не изменился. Ой, нет, появились ещё: (а) конденсат Бозе – Эйнштейна и (б) сверхтекучие и сверхтвёрдые состояния, но это уж слишком специфично). И есть ли ещё прецеденты, имея в виду “водный кейс”, чтобы соединение двух или более субстанций, находящихся в одном и том же АС, приводило к возникновению тела или объекта, относящегося уже к другому, вышестоящему (условно) АС?
Мы, конечно, весьма произвольно трактуем понятие агрегатное (АС) состояние вещества. Ведь оговаривают, что это одно и то же вещество – именно одно и то же – может при определённых условиях переходить из одного состояния в другое. Однако “в видах нашего рассуждения” коНстантируем, / акцентируем внимание “о том”, что подавляющее большинство элементов, составляющих, “акторов” (почему бы и так их не назвать, например, воду, нефть, золото etc.?) материального мира от начала своего и до конца пребывают в одном и том же АС и без крайней необходимости его не меняют, разве что в результате техногенного воздействия со стороны всё чего-то жаждущего человечества. Насколько часто, например, “в интересах народного хозяйства” необходимо переводить те или иные вещества в иные агрегатные состояния? Алмазы, каменный уголь, древесину в жидкое или газообразное? Возможно ли вообще такое? Наверное, да, если внешнее, прежде всего температурное воздействие, и ещё давление, будет особенно выдающимся, от абсолютного нуля до неимоверных тысяч и тысяч градусов и атмосфер. Где-нибудь в земных недрах или в глубинах космоса, но поди туда ещё доберись, чтобы непосредственно наблюдать и фиксировать. На первом же плане у нас естественные условия, на поверхности земли. Вода и здесь исключение: в зависимости от времени года шастает туда-сюда. С природным газом всё понятно: сжижают. Ещё жидкий азот довольно-таки широко используется. Но для сложившегося на сегодня экономического уклада взаимодействие веществ, обычно находящихся в одном и том же агрегатном состоянии, и продукты этого взаимодействия куда важнее, нежели фазовые переходы какого-то отдельно взятого вещества из одного АС в другое.
Поэтому будем и дальше гнуть свою линию. Применим ли к АС (множ. ч.) веществ принцип иерархии? Почему из соединения двух жидкостей при нормальных условиях не возникает твёрдое тело? А из соединения двух или более твёрдых – состояние плазмы? Вообще нет никакого принципа? Случай с водой – единственный и уникальный? Есть ещё примеры подобного рода? Ау, химики!
Прогресс? Регресс? Всякое текущее состояние общества вытекает из предыдущих. Российская империя – СССР – РФ. “Лихие 90-ые” – “Наше время”. Прогресс это или регресс? Их “сложное диалектическое” сочетание, переплетение? Неизбежная, в силу движения времени, историческая, а также бытовая, житейская преемственность, не менее сильная? Родители и дети? Наряду с “прогрессами” бывают такие “регрессы”, что волосы на голове шевелятся.
Чего ожидать в дальнейшем? Какие ещё могут быть переходы в соответствии с выявленной нами формулой: “От агрегатного состояния (в широком смысле этого понятия, это и вещь, и процесс, и явление; смысл уже предельно обобщённый, не физический или химический) N. – к состоянию R.”, причём N. и R. могут [* Примечание] качественно весьма далеко отстоять друг от друга, иногда принадлежать к различным категориям, быть разноприродными образованиями, но при этом между ними на каком-то невидимом, неосязаемом уровне сохраняется тесная “органическая связь”, да такая, что без N., этого исходного, “материнского” состояния, R. уже ну никак существовать не сможет. Точнее, сможет (дети подросли и, если родителям повезло, не стали алкоголиками или наркоманами, а выступают в качестве самостоятельных и полезных единиц социума; наука уверенно встала на крыло, без конца одаривает нас всё новыми дарами и благами и т. п.), только не следует забывать, что без состояния N. состояние R. ни за что бы не увидело света божьего.
[* Примечание – А в целом ряде случаев – ДОЛЖНЫ? Иначе ничего не получится?]
Чего ещё ожидать от Матери Природы, игры ея божественных сил? Вопрос открытый. Но возможности, когда нечто вдруг или потихонечку, мало-помалу материализуется, имея в своём основании обстоятельства и предпосылки совершенно иной субстанциональной или агрегатной природы, весьма далеки от исчерпания. Процесс сотворения бытия вечен и не прекращается ни на мгновение.
Заодно, кстати, довольно просто и без лишней суеты может быть решена извечная проблема соотношения мозга и сознания. Ситуация сродни той, что была у нас с водой, только перевёрнутая. Вода: из газообразных составляющих рождается нечто иное по своей природе – жидкое, текучее. А в случае с мозгом и сознанием всё “как бы” наоборот. Мозг – это какая субстанция, какое “агрегатное состояние”? Условно: твёрдо-мягко-жидкостное. А затем из этого конгломерата или амальгамы возникает нечто газообразное, эфемерное, тончайшее, неосязаемое, “идеальное”. (Ещё “более лучше” сказать, эманируется – от “эманация”). Воду также можно вернуть к её изначальному газообразному состоянию, разложить на первичные составляющие, но для этого необходимо особое температурное на неё воздействие – или какое-то иное, специализированное, мы в этом не сильны, а то если только температурное, то получается всего лишь водяной пар. А мозг рождает сознание без какого-либо внешнего фактора, не иначе как при участии некой сверхъестественной, трансцендентной, божественной силы или энергийных токов.
И пусть тогда у нас человеческое сознание будет “квинтэссенцией”, той самой пятой субстанцией, венчающей четыре известных агрегатных состояния вещества, вырастающей из них всех, способной охватить их целиком, исследовать, объяснить, поставить в услужение человеку. На наш взгляд, нет никаких препятствий к тому, чтобы не придерживаться данного представления как истинного.
Ну вот, а потом это наше эфемерное, “идеальное”, насквозь духовное сознание порождает, выдумывает всякие образы, схемы, “картинки”, системы и т. п. и воплощает, “опредмечивает” их (любимое словечко советских философов марксистов-ленинцев) в артефактах цивилизации (машины, механизмы, здания, инженерные сооружения, летательные аппараты etc.) и культуры (тексты, статУи, живописные полотна, музыкальные произведения и т. д.).
Но основной наш принцип соблюдён едва ли не безукоризненно: сознание возникает из того, что сознанием ни с какого боку не является.
Все самые важные переходы и превращения в Мiре Божiем происходят именно по такой схеме. Всё на свете возникает или из ничего, или из своей противоположности. Так вот Он живёт и развивается, понимаешь ли. А вы говорите…
Свидетельство о публикации №226103101936