История Полоцка. Крест Евфросинии Полоцкой

 
      Всегда с любовью и нежностью я вспоминаю встречи с преподобной Евфросинией Полоцкой. Прекрасный рассказчик, человек невероятной душевной красоты…
Слушая Ее интересные рассказы о тех далеких временах, я не перестаю удивляться Ее образованности, неуемной фантазии и деловитости!
Маленькая, тонкая, с острыми чертами лица – она поражает своей внутренней силой и энергией. Но в то же время, я чувствую Ее ранимую душу, ощущаю Ее стремление жить сейчас, в нашем 21 веке, Ее сожаление, что это невозможно…

          Дорогие мои читатели, я предлагаю вам отрывок из моей книги «Встречи на Побережье Времени. Зов Евфросинии Полоцкой»

        Часть 7. История Полоцка. Крест Евфросинии Полоцкой

    Расскажу народу моему правду-матушку о кресте моём, что не вижу в храме моём, - начала свой рассказ преподобная Евфросиния.-  Прощаю Ирода жадного, кто разломил крест на кусочки и предал веру русскую. Крест не только оберегом был моему монастырю, так как силу он имел непомерную. Этим крестом мы  крестили новые земли, окропляли святой водой и  крестили этим крестом новые церкви и  монастыри. Веру чистую несли в народ. Мощи святых причащали, силушку их чувствовали. Незачем было антихристу крест ломати. Проклят его род до седьмого колена был. Нет уже ни его самого, ни потомков его.
    Помню, мастеровому Богше мы поклоны били, что такую службу несёт святую. Как ему, простому умельцу, удалось сделать крест, что святым стал?
Чувствую твоё любопытство по этому человеку. Расскажу тебе историю интересную.
    Богша не был знатной особой. Он никогда не жил ни на одной из наших русских земель. Его привезли к нам из Византийского царства в дар Полоцкому княжеству как человека, разумение которого очень соответствовало разумению туташних людей – набожное, скромное и покорное.
    Богша не умел говорить ни на одном из наших языков, и обучать его взялся наш старый монах Кириилл, который всегда говорил, что «умные люди, как горошины, разбросаны по земле, и надобно их собирать воедино, чтобы взять у них знания о нас самих».
    Богша не вдохновлял нас поначалу: традицию нашу он не знал, язык учил с трудом, мало ел, много пил воды и службу Богу нёс ежечасно. Мы никак не могли найти с ним общий язык. Дали ему в помощь мастеровых из простого люду, чтобы он их хоть чему-нибудь обучил, так он не мог сказать ни слову.
Латинский язык, на котором он мог говорить, был скорее разговорным, нежели тем, на котором говорили люди из богатых сословий.
       Однажды Лазарь – мы чаще всего называли его именно так – рассказал нам одну историю про византийскую принцессу, которая заказала красивый золотой браслет с жемчужной росписью и множеством драгоценных камней.
– Я не понимал, что именно хочет госпожа, но когда решил узнать, то она мне произнесла: «Твоему мастерству завидует любой мастеровой, но по-настоящему тебя могут оценить лишь богатые люди. Сделаешь мне браслет, закажу брошь. Сделаешь брошь, закажу золотое кадило, что хочу в дар преподнести одному священнику. Озолочу тебя и славу дам. Имя твоё разлетится по всему свету».
Он зарделся, рассказывая о щедрости византийской госпожи.
Мы  не  уставали слушать Лазаря. Он не  был заносчив. Всегда скромен, даже чересчур. Денег за  работу не  брал, благодарил, когда приносили ему хоть какую-нибудь простую еду.
Почему именно ему я  заказала крест, спрашиваешь ты?  Эту реликвию не мог выполнить другой мастеровой. Этот крест должен был быть крестом наших земель. Как князь Владимир крестил крестом Русь, так и  полачане должны были крестить сим крестом свои обители.
Богша предложил замечательный эскиз креста. Сказал, что в таком исполнении крест обретёт неимоверную силу, а мощи в нём придадут кресту святость. На том и решили.
     Мы  поставили Богше отдельную палатку, снабдили всем необходимым и прочли молитву на тяжёлый труд. До сих пор помню его задумчивый вид. Смотрел на всё и словно размышлял, с чего начать работу.
     Вразуметь хочу, почему Богшу не почитают в вашем мире? Ему нет равных. Никто более не выполнил столь прекрасный труд, нежели он. Я не верю своему глазу: не раз наблюдаю за Лазарем и каждый раз вижу в нём какую-то необычность, непохожесть на людей, что вокруг. Это настораживает поначалу. Помню, как голос его звучал на всю нашу округу, когда он пел свою молитву. Я стою и рыдаю: такого голоса я доселе не слышу. Слушаю и повторяю некоторые слова:
Владыку моего мирского почитаю.
Ему, Владыке Всевышнему, молитву пою!
Нету, о Владыка, сильнее и умнее тебя!
Защити душу мою от похабного влияния!
        Я смотрю на Богшу и понимаю, что силу эту его я вижу и в кресте этом, и в его желании принести мир и покой.
В  последний свой день, в  канун Великого праздника Господнего, беру крест из рук его, трепет чувствую, волнение душу рвёт. До чего же крест прекрасен! Говорю мастеровому, что с лихвой оплачу труд тяжёлый, а он головой махает и шепчет мне латинским языком, что сию работу не по моему заказу делал, а с одобрения и Божьего благословления. Незачем ему деньги и богатства, пусть слава кресту будет и честь за его силу! Словно о живом говорил!
Я смотрю на мастерового и не верю глазу своему: лицо его вдруг таким светлым-светлым стало, словно попало под лучи солнца, и на нём, этом лице, образ Бога проявился.
Богша отпрянул, словно сам почувствовал Божье присутствие на себе, стал молитву читать и креститься.
Вот такое знамение было нам  – Божье благословение на  добрые дела.
    Дарю Лазарю за работу его не деньгу. А дарю ему его имя на кресте. Пусть имя в святость перейдёт. И навеки останется с сим крестом.
    Богшу этот подарок расстроил и удивил. Он не чувствовал большой собственной силы и неустанно повторял, что вдохновлён был самим Богом.
Я предлагаю ему работу в лавке старшего сановника, но он не даёт утвердительного ответа. Говорит, что сам не хочет более никого учить, ибо миссию свою он уже выполнил.
Я не вижу его более вблизи моего монастыря и спустя некоторое время узнаю, что нету его в Наполацаке уже. Никто не знал, куда исчез Лазарь Богша. Вижу только его последнюю улыбку: словно прощение просил, что не смог более сослужить мне службу. Я не осуждаю его за отказ. Одного не пойму: почему он ушёл и ничего не сказал мне на прощание?
    Вереницу рассказов о  нём я  слышу в  последние годы перед моим отъездом на  Святую Землю. А  потом забываю о  нём навсегда, ибо крест мой не был со мной более.
    Побыл крест в монастыре недолго. После моего отъезду крест взял новый князь и больше не вернул его в монастырь, хоть и клятву монахиням давал.
Почём я  знаю, отчего крест этот так и  не  нашёл свою обитель в  моём монастыре. 
    Большой путь он прошёл, пока и вовсе не сгинул в белорусском лесу в 1943 году.
Помню земельку эту лесную: летят на неё святые мощи. Ирод этот камни вскрывает, в карманы пихает. Сломал крест, бросил в землю и ногой утоптал. Вот и конец пришёл!
Не вижу, потом куда богатство дел. Видимо, никуда. Из-за страху своего так никому и не сказал. В землю закопал да помёр вскоре. Вот и лежат камни мои самоцветные в землице, огнём горят, молитву просят…
    Новый крест сделал чудной человек! Внешне на Богшу похож. Только тот чуть ниже ростом был. От него такой свет идёт, такая улыбка! Бог дал человеку этому в награду знак один. Увидел этот человек чудо одно. Никому о нём сказывать не сказывал. Где уж спросишь у него! Молитву ему пою! Спасибо говорю! Храню образ его светлый! И благодарю за службу великую! Аминь!
    Много ли было ювелирных мастерских в то время?
Золотыми изделиями и драгоценными камнями никто не мог похвастать. Мастерового люда, способного выполнить столь тяжёлый труд, не было. Наших мастеровых обучали редкие заезжие ремесленники. Лишь потом откроют большую ювелирную мастерскую.
Из привозного золота сделают ещё одну главную реликвию моего города – святого старца Неопаллитария икону, выполненную из золотого камня, обрамлённого полным сосудом драгоценных самоцветов. Сию реликвию поместят в главные покои нашего князя и лишь ему, святому Неопаллитарию, будут молитву нести в праздничный день, названный Господним величием праведности и любови. Мы часто видим эту икону и с непониманием задаёмся вопросом: кому пришло в голову увековечить этого старца?
«Не Богу, а ему молитву свою говорю!» – пели люди. Откуда пришло это верование, я не знаю. Вижу лишь, что не только мою религию почитает народ.
   Многоверие не было редкостью в наше время. Всяк искал своего Бога. И душу свою отдавал близкому святому своему.


Рецензии