В поисках Тартарии

   
Морозная тишина на пустынной улице нарушалась лишь скрипом лопаты по свежевыпавшему снегу. Запах дыма из печных труб смешивался с морозной свежестью.
Белесые клубы пара вырывались изо рта молодого мужчины, расчищающего путь к дороге от небольшого зеленого домика с резными ставнями.

Леонид Викторович Завалишин чистил снег у дома матери в старом квартале, где частные домики стояли вперемешку с малоэтажными домами постройки прошлого века. Напротив и чуть наискосок через дорогу застыл полуразрушенный старинный особняк – двухэтажное здание с колоннами. Леонид с детства называл его каменным зверем, который спал беспокойным сном забытой империи.
Теперь, за шапками снега на ветвях могучих лип, за инеем, осевшим на фрагментах уцелевшей металлической ограды, здание не казалось устрашающим, скорее – таинственным.

Теперь Леонид жил отдельно от матери, в центральной части их старинного провинциального городка, любимого с детства. Три года назад после столичного университета и двух лет, проведенных в офисном улье ай-ти компании, он вернулся в родную Серебрянку за тишиной и дешёвыми квадратными метрами. Здесь можно было работать удалённо, а главное — думать. Писать свою книгу о Тартарии, той самой, которую вычеркнули из учебников, но следы которой, как он верил, остались в странностях старых карт и обрывочных донесениях. Серебрянка с её старинным  укладом, забытыми особняками и рекой, помнящей баржи, была идеальным местом для таких размышлений.

Раздался гул мотора. Леонид поднял голову и увидел, как на улицу въехала вишнёвая «девятка». Притормозила у соседнего дома. Из неё вышла пара: мужчина в длинном чёрном пальто и женщина, лицо которой скрывал капюшон дорогой, но не по сезону лёгкой парки. Не разговаривая, быстрым шагом они направились в соседний дом.
Любопытство кольнуло его, но он лишь передернул плечами и потер руки – холод проникал сквозь шерстяные перчатки. Любопытство было оправданным, так как городок маленький, все чужие на виду, а сейчас, пятнадцатого января, сезон не туристический. Даже на смотровую площадку – ту, что за городом на высоком холме, не пробраться из-за снежных заносов.

Закончив расчищать снег, Леонид сидел за столом в уютной кухоньке и с блаженством согревал руки о большую синюю кружку, наполненную горячим ароматным чаем. Мама привычно суетилась у жарко натопленной печки, доставая из духовки румяные пирожки:
— Кушай, сынок. Твои любимые.
— Мам, ты мне их собери с собой. Пойду поработаю дома. Новый год по старому мы с тобой встретили, пора и делами заняться.
— Да я, сынок, собрала уже и пироги с первого противня, и холодец, и салатиков свежих понаделала. На сытый то желудок лучше работается.
— Мам, ты у меня самая лучшая мама. Я тебе об этом говорил?
— Говорил, сынок, говорил. С самого детства об этом говорил.

К себе, в квартиру на переулке Антикваров, Леонид направился в приподнятом настроении.  Его привычный маршрут вёл мимо особняка Воронцовых по дороге к порту, который встретил  гробовой тишиной. Гигантские подъёмные краны застыли в неестественных позах, как скелеты доисторических птиц. На ржавом каркасе одного из них кто-то вывел баллончиком: «Здесь был Вася. 01.2026». Свернул налево, на пустынную набережную реки Серебрянка. Широкая река, скованная льдом, лежала неподвижным свинцовым полотном. На перилах болтался забытый кем-то клетчатый шарф — одинокий штрих цвета в монохромном мире. Леонид шёл, и ему казалось, что город затаился, прислушиваясь к чему-то. К его шагам по хрустящему снегу? Или к чему-то другому?

Наконец он свернул в свой переулок. Замедлил шаг, бросая привычный взгляд на витрины антикварных магазинов. Старые книги, иконы, сервизы, военные медали… И тут его взгляд зацепился.
В глубине затемнённой витрины между потускневшим самоваром и парой столовых серебряных ложек, стояли часы. Настольные, в корпусе из тёмного, почти чёрного дерева, украшенном резьбой в виде переплетающихся ветвей. Но не это привлекло внимание.
У этих часов на циферблате было семнадцать  делений. И всего одна стрелка.

Сердце гулко забилось. Леонид прильнул к стеклу, затаив дыхание.
Эта странная семнадцатеричная система… Он видел подобное  в архивных фотографиях так называемых «тартарийских артефактов» — вещей, чьё происхождение официальная история объяснить не могла или не хотела. Это была не просто старинная вещь. Это была аномалия. Физическое воплощение той самой истории, которую он пытался восстановить по крупицам.

Он машинально потянулся к ручке двери, но та была заперта. Выходной день. Леонид отошёл от витрины. Было ощущение, что единственная стрелка на часах показывала не "застывшее" время, а указывала направление его исследований. И теперь он, Леонид Завалишин, вернувшийся в родной город за тишиной, чувствовал, как эта тишина наполняется новым смыслом. История, которую он искал в пыльных фолиантах, возможно, только что материализовалась в витрине в двухстах метрах от его квартиры. Тишина морозного утра  больше не была просто тишиной. Она казалась затишьем перед чем то неизвестным.

( Фрагмент. Полная публикация на ЛитРес)


Рецензии
Полная публикация книги "В поисках Тартарии" на ЛитРес
http://www.litres.ru/74019294/
Вошла в лонг-лист конкурса.

Марина Алексеева 78   31.10.2026 23:43   •   Заявить о нарушении