Промахнулся

— А хочешь ли ты посмотреть, как жили в древних Афинах? — тоном провокатора спросил историк приятеля, владельца и организатора бой-скаутского лагеря.
Историк, всю свою жизнь проведший у компьютера, не посещавший лагеря и не занимающийся спортом даже на уроках физкультуры в школе, рассказывал другу детства о том, как случайно попал в доколумбовскую Америку и встретил там индейцев. Хотя собирался в древние Афины - он должен был сделать компьютерный квест по древним странам, один из многих. На такие вещи хороший спрос, интересную игру купят задорого.
Ему-то все мечталось из его ХХV века запустить время вспять. Это ведь не так сложно, главное — все учесть, все параметры. Отменить вот только захват открытие Америки — и скольких бед удастся избежать, и сколько жизней сохранится! 
В ХХV веке только вошли в моду путешествия историков во времени — для неспециалистов в сфере хронологии. Хрономашин наделали с десяток, набрали желающих на предварительный инструктаж. Конечно, люди с удовольствием обошлись бы без многомесячного обучения, будь их воля. Однако тут технари-разработчики были неумолимы. Нельзя давать доступ к прошлому без прояснения сути процессов и ограничений. Ведь знали создатели машин времени: учи – не учи, а невозможно истребить бестолковые и безответственные попытки вмешаться в ход истории или же притащить оттуда некий «сувенир» или, хотя бы, оставить там некую дурацкую надпись, вроде: «Ося и Киса тут были». Потом проверяли хронистов — пойманных на нарушениях единожды больше к путешествиям не допускались ни под каким видом. В этом смысле историк и вел себя, как провокатор — он не знал, можно ли ему теперь в хрономашину, набедокурил в прошлый и единственный раз. Придумали даже своеобразную «защиту от дурака», о которой не предупреждали, но которую легко проверяли при возвращении. В момент привременения делались автоматически прививки и с ними закладывалось знание местного языка. Не запрошенных путешественником, а того места, где он оказался по факту.
Начать с того, что планировал-то историк древние Афины. Нацепил тогу, прибрал длинные волосы — не остриг, как ему настоятельно советовали на курсе инструктажа! Ну и рванул. А под тогой спрятал плавки и зачем-то колоду игральных карт в кармане оставил. Хоть гаджеты все выложил — но на сей счет действовал один из самых жестких запретов. И давай выбирать место и эпоху по современному атласу. Возможно, потому и промахнулся. Только встретили его американские индейцы, которые на греков мало, чем походили и уж, во всяком случае, тоги не носили. Зато длинные прически у всех.
Гость подружился с вождем индейского племени, показывая ему карточные фокусы.
— Скоро придут европейцы и истребят индейцев, ¬— говорил бледнолицый.
— Но, но, ¬¬¬— мотал головой и смеялся вождь. — Наши великие боги такого не допустят…
Но вот на раскуривание трубки мира и распитие горячительных напитков гость не соглашался. Эти вредные привычки стали настолько дорогими в его веке, что позволяли их себе только люди с положением и в зрелых летах. Да и то далеко не все — давно шла активная пропаганда здорового образа жизни, губить здоровье стало немодно, да и дорого. Давно посчитали и рассказывали в школах экономику: лечить последствия потом себе дороже, бесплатной медицины давно уже нет.
Только индейцы-то не в курсе всего этого — ни Христофора Колумба, ни колонизации, ни наносимого их здоровью вреда. В общем, если вдруг комиссия какая возьмется проверять путешествие историка — не видать ему больше хрономашину на веки вечные. Нельзя нести идеи в неподготовленные умы и менять традиции посещаемых народов.
Впрочем, вождь справился и сам, без всякой комиссии, урезонил зарвавшегося бледнолицего гостя.
— Ты, иноземец, утверждаешь, что настолько болен? Что не можешь принять оказанную тебе честь — выкурить с нами трубку мира и выпить огненной воды?
— Наша цивилизация ушла уже далеко вперед, — не чувствуя подвоха, отвечал историк.
Индейцы у костра зашумели. Вождь остановил их.
— И чем же вы можете похвастаться? Что у вас стало лучше, чем у нас? — медленно спросил вождь. По его раскрашенному лицу эмоции не считаешь.
Историк стал чертить на песке многоэтажные дома и самолеты, желая поразить хозяев. Он рисовал многоярусные корабли и меховую одежду, конвейер для производства продуктов и автобусы. Иностранец утверждал, что теперь все продукты охлаждаются летом и подолгу хранятся, а зимой жилища утепляются сами собой. Индейцы слушали, восторгались, будто дети. Но финал оказался неожиданным для рассказчика. Поднялся шаман и красноречиво показал — сказка интересная, но у индейцев нет потребности во всем этом, включая многоэтажные вигвамы. Они охотятся, ловят рыбу и ведут свое хозяйство — и им всего хватает.
— А вот тебе, бледнолицый, здоровья явно не хватает, раз ты боишься трубки мира и огненной воды, — продолжил вождь. — Если поставить тебя против любого нашего мальчишки, ты его не одолеешь. Ты, похоже, не умеешь ни охотиться, ни ловить рыбу. То есть, один в лесу ты не выживешь. И мы можем тебе помочь в этом, ты станешь мужчиной.
Тут бы историку и податься домой. Это можно сделать в любой момент, при соблюдении простых правил безопасности. Только, во-первых, он уже изрядно нарушил эти правила. Ну а во-вторых — вызов брошен, и он перестанет себя уважать, если спрячется. В конце концов, его ведь не на дуэль вызывают и не на войну. А еще… Историку недавно только исполнилось двадцать пять лет. Кандидатов в хронисты моложе не пускали: считалось, что ни в восемнадцать, ни даже в двадцать один человек не в состоянии адекватно оценивать свое поведение и риски. Растили его мама и бабушка, отца парень не помнил. И что такое — быть мужчиной — он читал, знал только в теории. Пока занимался науками, более или менее постоянных отношений с девушкой у него тоже не случилось. И он принял вызов.
— Знаете, в древней Греции существовали Олимпийские Игры. И в наше время их возобновили. Это состязание, и соревнуются мужчины в беге, стрельбе, плавании… Ну и так далее, — поведал историк индейцам.
— Пусть будут Игры, — кивнул вождь, переглянувшись с шаманом. — Стрельба из лука, бег, рыбалка, плавание, охота… Чего сам-то хочешь добавить? Учти, через два месяца ты должен научиться наравне с нашими молодыми воинами все это делать. Иначе нет смысла с ними соревноваться.
— Но стрелять из лука мне в моей жизни не понадобится, – заметил было гость. Потом вспомнил про колоду карт. — Давайте тогда еще учиться играть в карты, как в моем мире, — предложил он. Несколько останавливало то, что колода одна. А так — почему бы не научить индейцев в простейший покер, на счет? Шахматы, конечно же, подошли бы лучше, как более стратегическая и уважаемая игра, но где же их взять…
— И это… — сказал главный воин, принимая его на обучение с молодыми индейцами, — надень набедренную повязку. Мы вот это не носим, зажаришься еще на солнце. — И он показал на тогу.

Карты вырезали из дерева, индейцы прекрасно владели резцами. И с удовольствием учились играть. Считать они умели, отличались внимательностью, да и стратегии осваивали, хотя так их и не называли.
— Поможет воевать с другими племенами, — объяснял им шаман, не углубляясь в детали.
Что же касается стрельбы из лука, то довольно быстро стало понятно — пока невозможно даже приступить к этому. Хотя лук и стрелы ему выдали в первый же день, но ни натянуть тетиву, ни удержать лук правильно и выпустить стрелу сил не хватало. Только через пару недель усиленной физической подготовки удалось принять участие в стрельбах. Он в цель не попал ни разу, но над ним никто не смеялся. Главный воин пообещал участие в схватке, если не наберет форму для соревнования с молодыми индейцами.
У кабинетного ученого начался спорт — жестче, чем в школе на уроках физкультуры. Каждый день бег и плавание, рыбалка или охота, спортивное ориентирование и лазанье по деревьям. И никогда это так не увлекало, как теперь, когда мотивация — выживание. Историк ощущал себя все сильнее и ловчее, и тот день, когда он сам смог натянуть лук, выстрелил и попал в цель, запомнил на всю жизнь.
— Иноземец, может быть, двух месяцев тебе мало? — спросил шаман по поручению вождя на исходе срока. — Боги говорят, рано тебе еще соревноваться с нашими воинами.
— А что, у вас зимы не случается? — спросил европеец, готовя себе стрелы. Он и с ножами уже научился обращаться, и яды делать из найденных в лесу трав. Правда, с последним шаман, предупрежденный духами, запретил ему связываться.
— Допинг, — понял историк его объяснения. — Нечестный прием.
— Допинг, — попробовал шаман новое слово на вкус. Потом «взвесил» его на слух, — допинг. Нечестно, да, нечестно!
— Все у нас случается. И холод тоже. Но до того еще есть несколько месяцев, — сердито пояснил шаман. — Мы хотим честное соперничество.
Историк подумал, что где два месяца, там и три или даже четыре — и согласился с доводами. Да, конечно, компьютерные игры ничего этого не дадут и не заменят… Сейчас, в ХХV веке никакая школа бой-скаутов, куда отправляются без гаджетов, не даст такую школу выживания.
Так и состоялись бы Игры, да вот только напало соседнее племя, и молодые воины все вместе отбивали атаку несколько дней. И историк — наравне со всеми. Каждый сам рассчитывал, как и какой давать бой.
— Ну что же, чужеземец, ты показал себя отменным воином, — важно сообщил главный воин перед вождем и шаманом. — Ты вправе считать себя прошедшим Игры.
— Да и наши воины лучше рассчитывают, как сражаться, — важно сказал вождь. Я не думаю, что соревноваться со своими так уж необходимо теперь.
— А ты, иноземец, если захочешь вернуться к нам с добрыми намерениями, мы примем тебя, как дорогого гостя, — добавил шаман. — Духи говорят, что тебе пора домой.

Дома его ждали счета, открытые книги по древним Афинам и несделанная работа. Приятель пришел спросить о квесте:
— А сам ты Олимпийские игры видел?
Пока историк рассказывал о своих приключениях, думая его отправить вместо себя все-таки в Древнюю Грецию, вдруг понял — не нужно. И очередное теоретическое ознакомление с древностью — тоже не нужно. Решение созрело, и это отразилось на его лице:
— Зачем тебе Игры? — вдруг спросил историк. Поднялся и включил свет.
Приятель вздрогнул. Перед ним стоял не тот «задохлик», которым историка дразнили в детстве, не мальчишка-переросток, которого он видел до путешествия. А загорелый, подтянутый мужчина, способный принимать решения.
— Делаем «выживалити-шоу» по мотивам твоих индейских приключений, — улыбнулся приятель. — Что ж, возможно именно это сейчас и нужно.
— Этого точно нет на рынке, — твердо сказал историк. — И это понадобится многим парням.