Тихая драматургия повседневности

Есть пьесы, которые начинаются с катастрофы, преступления или политического конфликта. А есть такие, где, на первый взгляд, почти ничего не происходит. Пьесам Анатолия Пащенко не нужны помпезные декорации и искусственно усиленные эмоции: их действие разворачивается во дворе, у мусорных контейнеров, возле детской песочницы или строительной площадки.

Цикл «После СВО: уличные истории» объединяет три небольших происшествия — эпизода, которые легко принять за случайность или бытовую сцену. Но именно через малое автор говорит о большом. Он не создаёт хронику времени и не предлагает готовых оценок, а помещает героев в тесное, знакомое пространство и позволяет им заговорить самим. Общество здесь проявляется не в декларациях, а в интонациях, жестах и паузах: в том, кто проходит мимо, кто оправдывается, кто молчит, а кто неожиданно берётся за дело.

Драматургия цикла строится не на резких сюжетных поворотах, а на неловкости, короткой реплике и перемене интонации. Персонажи перебивают друг друга, сбиваются, повторяются. Они говорят так, как говорят люди, пытающиеся на ходу понять, что происходит и как поступить. Эту естественность дополняют молчания: автор не торопится объяснять, кто прав, и не выносит окончательных приговоров.

За камерностью уличных историй проступает общество — растерянное и противоречивое, но всё ещё способное объединиться в критический момент. Рядом с цинизмом существует участие, рядом с бессилием — действие, рядом с забвением — память. Иногда всё это уживается в одном человеке.

В большой истории легко раствориться. Но в ситуации, где тонет собака или ребёнок находит человеческие останки, каждый оказывается перед необходимостью действовать. Тогда становится ясно: общество — не абстракция, не лозунг и не статистика, а связь между людьми. Она может ослабнуть или распасться, но порой достаточно, чтобы кто-то первым протянул руку, — и связь возникает снова.

В финалах пьес нет окончательной победы. Есть короткая передышка, частичное восстановление справедливости, жест, который на несколько минут делает чужую беду общей. Надежда здесь — не обещание счастливого будущего, а действие в конкретную минуту: не пройти мимо, помочь, сделать то, что сейчас в твоих силах.

Это театр малых форм, уличный театр в лучшем смысле слова — простой, честный, без пафоса. И в этой простоте — его главная сила. В нём есть холодная вода, мокрая собака, мусорные контейнеры, детская площадка, телефонные звонки и люди, не знающие, как поступить правильно. Такой театр не столько развлекает, сколько заставляет смотреть на то, от чего обычно отводят глаза.

Пащенко не кричит, не давит и не поучает. Он рассказывает три истории с уважением к героям и зрителю, оставляя ему право самому сделать выводы. И в этой тихой драматургии, где многое сказано паузами, проступает лицо времени — и, возможно, целого поколения.

Автор Иннокентий ИСАКОВ.


Рецензии
Анатолий, здравствуйте!

В Вашем рассуждении о пьесах мне ближе всего надежда как действие в конкретную минуту. Сразу возникает точный вопрос к любой сцене: кто именно сейчас не проходит мимо? Самих трёх пьес я по этой статье не оцениваю, но такой взгляд на повседневную драматургию мне интересен.

С уважением, Сергей Бухдрукер.

Бухдрукер Сергей   08.11.2026 04:11   •   Заявить о нарушении
Добрый день, Сергей! Спасибо за отклик. Если вы имеете в виду текст «Тихая драматургия повседневности», то автор его - не я, к сожалению. Но он тоже мне нравится. Успехов!

Анатолий Пащенко   12.11.2026 07:23   Заявить о нарушении