Сфера влияния на территории и эскалация

В период 1960–1970-е годы, внешнюю политику в СССР и США формировали конкретные лидеры и ключевые ведомства, а милитаризация — прямое следствие их действий и логики холодной войны.

Никита Хрущёв до 1964 года активно поддерживал национально-освободительные движения в Азии, Африке и Латинской Америке. Он видел в этом способ расширить влияние социалистического блока и ослабить позиции Запада.

Ярким примером стала поддержка Кубы: после революции 1959 года и сближения Фиделя Кастро с Москвой СССР в 1962 году тайно разместил на острове ракеты — это привело к Карибскому кризису, когда мир реально оказался на грани ядерной войны.

После отставки Хрущёва к власти пришёл Леонид Брежнев.

Внешнюю политику в этот период во многом определял министр иностранных дел Андрей Громыко, его даже прозвали «мистер Нет» за твёрдость на переговорах.

СССР продолжал поддерживать антизападные силы — например, в войне во Вьетнаме - помощь Северному Вьетнаму и Национальному фронту освобождения Южного Вьетнама, известному как Вьетконг.

Также СССР вмешивался в дела стран соцлагеря - например, ввод войск в Чехословакию в 1968 году, что на Западе объясняли «доктриной Брежнева» — ограничением суверенитета союзников.

В США при Дуайте Эйзенхауэре 1953–1960 госсекретарь Джон Фостер Даллес продвигал жёсткую линию: доктрину «массированного возмездия» и стремление окружить СССР военными базами.

При Джоне Кеннеди 1961–1963 курс на сдерживание СССР сохранился, но появилась и более гибкая стратегия «гибкое реагирование».

Администрация США активно противостояла советскому влиянию — например, пыталась свергнуть режим Кастро, операция в заливе Свиней, а позже ввела морскую блокаду Кубы во время Карибского кризиса.

При Линдоне Джонсоне 1963–1969, США значительно усилили военное присутствие во Вьетнаме.

При Ричарде Никсоне с 1969 года началась политика «вьетнамизации», передача инициативы южновьетнамской армии, и одновременно — разрядка: были подписаны первые договоры об ограничении вооружений ОСВ-1, договор по ПРО.

Гонка вооружений постоянно наращивала военный потенциал, разрабатывались новые виды оружия, что создавало взаимное недоверие.

СССР видел в национально-освободительных движениях союзников в борьбе против колониализма и империализма, а США воспринимали это как экспансию коммунизма.

Часто действия одной стороны провоцировали ответные меры.

Например, размещение американских ракет в Турции и Италии стало одним из мотивов для решения СССР разместить ракеты на Кубе.

Помимо Карибского кризиса 1962, ещё одним острым моментом стал Берлинский кризис 1961 года, связанный со строительством Берлинской стены. В оба раза мир балансировал на грани, но в итоге лидеры с обеих сторон Хрущёв и Кеннеди в 1962-м проявили выдержку и пошли на компромиссы.

Эскалация — не случайность, а системное следствие биполярного мира, где у каждой сверхдержавы были свои цели, любые шаги воспринимались другой стороной как угроза.

Основную роль в подготовке внешней политики при президенте Путине играет Министерство иностранных дел РФ, а непосредственно руководит этим процессом министр иностранных дел Сергей Лавров. Министерство — главный «исполнитель» на этом направлении, разведка и безопасность России, начала понимать и общий механизм что не Евросоюз решало, есть обезличенные призраки институты безопасности Англии и США, которые являются центром анализа

В России стратегические ориентиры задаёт сам президент. Например, в 2023 году Владимир Путин утвердил новую Концепцию внешней политики РФ — это базовый документ, где зафиксированы национальные интересы, принципы и приоритетные направления. МИД разрабатывает детали, опираясь на эти установки.

Практическая работа лежит на ведомстве: дипломаты анализируют международную обстановку, ведут переговоры, готовят договоры, представляют страну в ООН и других организациях.

В структуре МИД есть территориальные департаменты - по регионам мира, и функциональные - по направлениям — экономика, безопасность, права человека, которые специализируются на конкретных задачах.

Лавров часто выступает и из его выступления начинает проявляться ясность: кто за всей эскалацией стоит.

Внешняя политика — это не только дипломатия. В процесс вовлечены и другие структуры. Например, Совет Безопасности РФ участвует в обсуждении ключевых вопросов безопасности и международных кризисов. С мая 2024 года секретарём Совбеза является Сергей Шойгу — он также курирует ряд международных треков, в том числе в оборонной сфере - сотрудничество с Ираном, Китаем, Сирией, КНДР.

Получается система: президент определяет стратегический курс, МИД во главе с Лавровым детализирует и реализует его на практике, а Совбез и другие ведомства обеспечивают координацию по смежным вопросам - безопасность, ВПК.

В России, такого института как Евросоюз, пока не существует и страны СНГ и БРИКС пока не чувствуют безопасность.

Какие институты создаёт Россия? Официально выстраивает отношения с Африкой. В документах - например, в Концепции внешней политики РФ и в декларациях саммитов «Россия — Африка», упор делается на суверенитет стран, равноправие и взаимовыгодное сотрудничество, а не на доминирование.

США, Англия, Франция опять возвращаются к пиратству, что не исключает мировой произвол и возможность возврата колоний.

Почему «подмять» Африку практически возможно?
Даже чисто технически реалистичная задача:

Африка — это 54 независимых государства с разными интересами, языками, политическими системами и союзниками. У них нет единого центра принятия решений, и многие страны активно сопротивляются любой внешней гегемонии.

Пока всё удерживает ООН и попытка вернуть территорию силой почти наверняка вызовет масштабный конфликт. А в современном мире, где все тесно взаимосвязаны экономически, такой конфликт быстро перерастёт в кризис для многих стран.

Это не значит, что давление или попытки влиять на политику бывших колоний, через экономику, дипломатию, невозможны — такое встречается - например: захват нефти Венесуэлы или захват Ормузского пролива — тот узкий морской проход, который соединяет Персидский залив с Оманским заливом и далее с Индийским океаном, который повлиял на рост мировых цен.

В итоге цены растут, значит, деньги обесцениваются — и долг вроде как «растворяется». США «покрывают» Treasuries мировой инфляцией в том смысле, что это сработает как инструмент для погашения долга.

Дело в том, что большинство Treasuries номинированы в долларах США. Когда правительство выпускает облигацию, оно фиксирует номинал и купон — конкретные суммы в долларах. Инфляция не меняет эту цифру: при погашении США всё равно отдают ровно столько долларов, сколько было прописано в контракте.

Многие страны и эксперты действительно назвали действия США в Венесуэле опасным прецедентом. Они указывали, что такая силовая смена главы суверенного государства подрывает базовые принципы международного права — суверенитет, невмешательство во внутренние дела, запрет на применение силы без санкции Совета Безопасности ООН. То есть речь идёт о риске для всей системы международных отношений, и о параллели с африканским колониализмом.

Колониальное прошлое делает чувствительным любое восприятие «нового патрона». Поэтому российская дипломатия специально подчёркивает отказ от неоколониальных практик.

Есть сильные альтернативные игроки. Китай, ЕС, США, Турция, Индия и арабские страны уже глубоко встроены в экономику и инфраструктуру континента. Вытеснить их или занять их место — задача колоссального масштаба. Начинается новая эра эскалации.

Россия наращивает влияние, но через конкретные, измеримые направления:

Россия — один из крупнейших поставщиков зерна и удобрений в Африку. Это не «контроль», а критически важная помощь, которая повышает лояльность и укрепляет репутацию.

Проекты «Росатома» в том числе АЭС малой мощности, поставки оборудования, подготовка кадров — это долгосрочные инвестиции в инфраструктуру.

Военно-техническое сотрудничество и обучение военных кадров помогают стабилизировать отдельные регионы, что тоже формирует политический капитал.

Переход на расчёты в национальных валютах и альтернативные платёжные системы снижает зависимость африканских стран от западных финансовых механизмов.

В экономике — по ВВП, торговле, технологическим инновациям. Африка — быстрорастущий регион, но даже при максимальном партнёрстве её рынки сами по себе не дадут России первое место в мировой экономике.

В политике — через влияние в международных организациях и способность формировать коалиции: африканское направление действительно усиливает позиции России, особенно в рамках БРИКС и на площадках ООН.

В идеологии и ценностях — как центр альтернативного взгляда на миропорядок: партнёрство с Африкой помогает продвигать идею многополярного мира.

Лидерство — это не только география и количество партнёров - это внутренний потенциал: производительность труда, инновации, качество институтов, экспорт высокотехнологичной продукции. Без этого даже самое широкое международное партнёрство не сделает страну безусловным лидером.