Запас прочности

    У Ларисы однажды вышел весть запас прочности. На операции она попала в ситуацию, при которой некоторое время летела внутри розоватой трубы. Свет и скорость возрастали. Труба имела достаточно равномерный диаметр. Полет сопровождался свистящими звуками. Розоватый свет сменился на два белых пятна и человеческие голоса. Сквозь тяжелое состояние веки приподнялись, и она увидела, что на стене светят две лампы. Соседки по палате негромко обсуждали ее состояние и пытались с ней говорить. Она вновь заснула.
   Лариса однажды прочитала, что рай земной находится в созвездии Сириус. Судя по всему, на Сириусе-1 рая нет. Вероятно, рай бы мог быть на Сириусе-2. Но планета эта маленькая, на ней для каждого умершего землянина не найти райский сад и ангелов в достаточном количестве. Или Сириус-2 собрала души умерших землян, и потому ее плотность необыкновенно велика? А может, за Сириусом-1 и Сириусом-2 спряталась Сириус-3, и на этой планете уместился земной рай? В принципе, рай с Земли в телескоп найти трудно, вероятно, так же трудно, как обнаружить Сириус-3 за ярким сиянием Сириуса-1?
   Значит, душа Ларисы некоторое время летела к Сириусу-3 по дороге, указанной розоватым светом Сириуса-1?! То есть если есть черные дыры, то могут быть и розоватые дыры для души человека? И сквозь эту розоватую трубу душа человека летит в рай Сириуса-3? Если Сириус-1 дает света и тепла больше, чем Солнце, то на Сириусе-3 всегда тепло, значит, там находится райский сад с яблоками?
   Лариса проснулась. Она посмотрела на снег за окном и поняла, что все еще находится на Земле, и позвонила начальнику Щепкину. Спустя годы сотрудничества они лучше понимали друг друга. Ему она рассказала про идею нахождения земного рая. Другой бы покрутил у виска, а Щепкин занялся осуществлением идеи Ларисы.
   Люди стремятся в рай на Земле, а это всего лишь узкая полоска суши на побережье моря. Море изо всех своих сил поедает узкую полоску суши у подножья гор. На этой полоске земли проложили железную дорогу. От железной дороги до моря по наклонной плоскости всего один вагон. Люди привозят гравий и засыпают его тоннами, чтобы уберечь дорогу от моря, но им в голову не приходит добавить смолы в гравий.
   Море любит смолу. Волны бы ласкали ровную поверхность смолы, и может быть, из нее сделали бы янтарь. В другом месте побережья розоватая глина восьмиметровой толщиной накрыла на пляже отдыхающих, а могли бы из нее сделать глиняные горшки. Не боги горшки обжигали, а люди. И люди иногда сдвигают массы земли с места, или это Божье дело?
   С каждым часом облака за окном Ларисы темнели и все больше сплачивались над землей, уменьшая потоки солнечного света. Прохладная погода продолжалась даже в райских местах на побережье моря, и что уж тут говорить о погоде в Клюквенном крае?
   У Щепкина из головы не выходила умная мысль: снабдить космический корабль солнечными батареями. Для ее осуществления необходимо изменить контур космического объекта, батареи должны быть установлены на обшивке корабля, они должны быть стационарными. Солнечные батареи — это не крылья бабочки, это встроенные плоскости, и они изготовлены из стекла, пропускающего свет.
   Если лететь на Сириус—3, то солнечные батареи будут очень нужны. Щепкин занялся разработкой космического полета на Сириус—3. Он решил, что рай надо исследовать при жизни. Церковные сферы общества решено было не тревожить, но социальные сферы Большой страны поддержали мысль о полете. Астрономы не обещали легкого полета, они только предполагали наличие абсурдной планеты Сириус—3. Если есть звезда Сириус—1, то должна быть и планета Сириус—3. Кому-то светит Сириус—1? Так пусть освещает Сириус—3.
   Траекторию полета можно было спланировать весьма отвлеченно, известен путь до созвездия Сириус, а потом надо облететь созвездие со стороны Сириуса—2, чтобы не потерять ориентир. Есть предположение, что, облетев этот звездный объект, можно будет увидеть Сириус—3 обетованный, или иначе рай земной.
   Для запуска космического корабля с солнечными батареями вместо топлива была создана отдельная космическая площадка. Для взлета с Земли было решено использовать обычное топливо. Первая ступень должна будет после выхода на космическую орбиту покинуть корабль. Дальше корабль будет лететь на солнечных батареях.
   Команду для полета подбирали из числа одержимых подобными идеями и целью нахождения предполагаемого рая Земли. Они же был спонсорами программы. Космический корабль, выполненный внутри с комфортом, был готов за короткое время. Питание для членов экипажа использовали космическое, плюс добавили возможность приготовления обычных продуктов раз в неделю из замороженных полуфабрикатов. Телеэкран был установлен в комнате отдыха с прикрученными креслами и диванами для создания земной иллюзии существования. В комнате разгрузки можно было крутить и вертеть тренажеры, при этом смотреть на экран с земными новостями.
   Лариса особо не светилась перед экипажем корабля, о ее существовании знали единицы. В качестве генерального конструктора представляли мужчину-конструктора приятной наружности, с внешностью, которую трудно запомнить из-за отсутствия особых примет — Щепкина. Он официально возглавлял поиски земного рая в созвездии Сириус. С ним при необходимости разговаривали члены экипажа.
   Полет выполнял две задачи: первая — использование при полете солнечных батарей, вторая — поиск неизвестной планеты Сириус—3. Обе задачи весьма проблематичны, по этой причине полет сильно не рекламировали. Для любопытных существовал простой ответ: полет за пределы Солнечной системы. В состав экипажа вошли три человека. Женщина по имени Мелисса. Два мужчины. Инженер-исследователь и командир корабля Виктор. Экипаж, проверенный на совместимость в реальных условиях.
   Важно было подобрать людей, которые могут долго находиться в одном помещении и не мешать друг другу. Мелисса отвечала за питание команды, была внештатной медсестрой, выращивала зелень. Командир корабля — виртуоз, он разбирался во всех системах корабля, как говорят с закрытыми глазами. Захар отвечал за все виды ремонта. Он мог при необходимости привести в рабочее состояние все приборы на борту корабля. Он был штурманом корабля.
   Запуск корабля прошел нормально. Средства массовой информации молчали, так как все прошло благополучно. Вовремя отошли ступени с топливом. Корабль вышел в открытый космос, радиосигналы стали слабее. Пока корабль летел по Солнечной системе, команда постоянно отправляла сообщения на командный пункт. Пройдя Солнечную систему, космический корабль попал в черную дыру, главное было удержаться в русле черной дыры и держать корабль по ее курсу.
   Космический корабль вынырнул в созвездии Сириус. Сириус—2 светил ярко и радостно приветствовал космический корабль с Земли.
Солнечные батареи собирали в себя энергию Сириуса—2, так как они поиздержались в черной дыре. Растительность на корабле резко выросла. Экипаж с удовольствием ел свежую зелень. Командир корабля искал Сириус—3. Малая сверхтяжелая звезда была обнаружена через сутки после появления в созвездии Сириус.
   Корабль облетел малую звезду и к своей неуемной радости обнаружил планету Сириус—3, которая слегка светилась. Облака нежно окутывали планету полупрозрачной оболочкой. Притяжение Сириуса—3 было соизмеримо с притяжением на Земле. Корабль радостно взревел моторами. Из него с двух сторон вышли два крыла, и межзвездный корабль приземлился на Сириусе—3. Корабль встал на твердом поле. Экипаж с любопытством смотрел в окно.
Со всех сторон поле окружали сады с яркой зеленой зеленью. Виднелись легкие тени маленьких людей в светлых туниках. Они слегка парили в воздухе, как эльфы. Но ни один эльф головы не повернул в сторону прилетевшего корабля. Экипаж забеспокоился, но ненадолго. Они решили, что души людей не могут видеть живых людей, что есть некое магнитное поле, окружающее корабль и делающее его невидимым.
   Приборы показывали наличие воздуха и температуру 27 градусов. Можно было выходить без скафандров, но командир предположил, что могут быть в воздухе опасные вещества и лучше всем, кто будет выходить, надеть легкие скафандры. Земной ландшафт убаюкивал взгляды. Слышно было пенье птиц, но и они не обращали внимания на людей. Захар понял, почему здесь земной рай — из-за черной дыры, которая связывает Солнечную систему с созвездием Сириус и делает путь наиболее коротким. Внешнее благополучие планеты Сириус—3 вполне пригодно для земного рая.
   Самое интересное, что Захару не хотелось выходить из космического корабля. Солнечные батареи себя оправдали полностью, они вновь были заряжены. Щепкин предложил команде вернуться на Землю. Задание они выполнили: Рай земной нашли. Команда с командиром согласилась и отбыла к планете Земля. За благое дело их всевышние власти не наказали, и они благополучно вернулись на Землю.
   Щепкин был рад возвращению космического корабля с его вариантом исполнения солнечных батарей. А Лариса, выдумщица этого полета, выздоровела. У нее была странная мысль, что космическая черная дыра имеет отношение к черному шару жизни. Но ее в руку не возьмешь. Лариса пришла к выводу, что ее умершие родители находятся на Сириусе—3. А ее чертежи, которые она чертила на кульмане, это ее картины. Кто пишет картины маслом, а Лариса чертила чертежи — грифелем из графита, тогда компьютеров не было... Она сама была по природе графитовая графиня, нет, проще – графитовая фея, ну не эльф же с Сириуса-3!

Витольд внезапно ушел жить к матери. Но молчал он недолго. Раздался звонок, приятный мужской голос пророкотал:
   — Привет, Шура. Я один. Мама уехала на неделю.
   — Сейчас приехать?
   — Как хочешь, но лучше сегодня.
   Шура думала мгновение, она зашла на кухню, взяла плов в контейнере, печенье в упаковке, оделась и поехала. Она подошла к двери, которая была закрыта, и на ней висела табличка со словами «Стучите». Она постучала по двери. Ей открыл Витольд. Она зашла в квартиру, где шел ремонт. Мог бы и сказать, что поехал к маме помогать с ремонтом. Одна комната была отремонтирована, все остальное было в состоянии ремонта. Шуре стало скучно:
   — Тебе помочь делать ремонт в твоей комнате?
   — Я не хочу его делать, но после смерти бабушки мы решили отремонтировать квартиру. Мы с мамой сами все сделаем.
   — А она куда уехала?
   — Полгода прошло после смерти бабушки, уехала решать дела с наследством.
   Шура почувствовала, что Витольд уходит от нее окончательно.
   — Витольд, ты работаешь? Вижу, твоя одежда висит на ручке шкафа.
   — Работаю.
Что тут говорить, вернула жена мужа…
   Раздалась мелодия на телефоне Витольда, экран засветился, но он не двигался с места. Вскоре по телефону перезвонили, мужчина нервничал, но сотовый телефон не поднимал. В это время раздался звонок в дверь. Шура пошла к двери, но впереди нее уже бежали две собаки, радостно подпрыгивающие и громко лающие. Значит, пришли свои, то есть — хозяева. Первой вошла хозяйка собачки Лиры, Шура. Лира прыгнула хозяйке на руки и стала быстро ласкаться.
   — Сережка! У меня с ухо упала сережка, — закричала Шура.
   В прихожей столпились те, кто пришли, и стали искать сережку, исчезнувшею без следа. Все поискали пропажу. Шура поискала, потом она подняла пеленку с пола, куда ходила собачка Лира по нужде, и обнаружила пропажу. Сережка лежала на боку с открытым замком.
Витольд опять уехал к матери, сбежал он от Шуры.
Рабочий день вошел в свою колею. Никаких чудес, одни будни и конец рабочей недели. Женщина, сидящая позади них, не вымолвила и слова. Она приходила на работу первой, заливала воду в огромный чайник, включала его и только после этого садилась на свое место. Чайник – термос нагревал воду до определенной температуры и сохранял ее до тех пор, пока кто-нибудь не включал его еще три раза, чтобы он закипел, чтобы из него появился пар. К чайнику подходили редко, в основном в обеденное время, но к концу дня он выпивался ежедневно.
В офисе традиционно царила тишина. Здесь никогда не звучала музыка. Разговоры, не связанные со служебными обязанностями, были царственно запрещены начальником.  Каждый занимался своим делом, а с отчетами, о проделанной работе, ходили в другой офис. Моральный кодекс соблюдался всеми неукоснительно вплоть до гражданских браков. Основная масса сотрудников состояла в законном браке. Мало того брак почти у всех был единственным.
Вспомнила Лариса Ленская историю…
   В семидесятых годах двадцатого столетия в стране, как грибы после дождя, росли НИИ. Их было много, на них работало огромное количество людей до конца восьмидесятых годов. Девяностые годы обрушили НИИ первой волной забвения, потом следовали волна за волной, и в 21 веке НИИ превратились в островки частной собственности, которые добивали постоянные налоговые проверки. Вопрос у налоговых инспекторов один: "Почему фирма платит мало налогов?" И, чем чаще приходила налоговая инспекция на фирму, тем меньше платила фирма налогов, уменьшаясь в своем количестве и качестве, пока не разорялась окончательно.
   Всегда найдутся крепкие ребята, которые из небытия создадут маленькую фирму по изготовлению того, что сами знают. Но маленькой фирме не создать миниатюрную микросхему, эта маленькая пигалица требует капитальных вложений в ее разработку и изготовление. Поэтому в СМИ появляются заметки о НИИ, в котором миллионные долги по зарплате и кошек спасают от голода волонтеры. А в прошлом веке это НИИ процветало.
   Но ничто так быстро не устаревает, как микросхема. Резисторы, конденсаторы — маленькие, крепенькие и достаточно постоянные элементы, которые паяют автоматами. Есть и микросхемы, но эти коварные дамы с золотыми ножками контактов, как жены миллиардеров, любят менять свою внешность и содержание, чего не могут обеспечить НИИ, они на это просто не способны без социальной поддержки. Так в чем суть проблемы? В импортном замещении в самой умной сфере науки.
   Ах, нано технологии! Но эти нано технологии разрабатывают все те же люди, которые выросли в микроэлектронике. Мосты мостами, но маленькие микросхемы — это ум страны в миниатюре.
  Лариса привыкает говорить с маленьким ноутбуком, планшета у нее нет, она к клавишам привыкла. Волосы у нее отрастают, концы волос пушистые от последней химии, стрижка последняя была удачная, так и растут, и талия уменьшается. Талия тоньше, волосы длиннее, возраст старше, одежды одевает больше, спит вволю. Ест, что приготовит, в квартире чисто — она одна.
   Все влюбленности и увлечения в далеком прошлом, новые невозможны, на многие грабли она уже наступала, пора жить тихо. Тихо в двойне — это без Сети, без общений. Общение на лавочке — все, что у нее есть, но на улице холодает, и это общение долгим быть не может.
        Через три часа после ухода от царька Лариса Ленская пришла на большой завод. Позвонила с проходной по местному телефону, услышала красивый мужской голос, потом знакомый женский голос, ее узнали по ее разработкам. Осталось оформить документы. Лариса Эдуардовна без перерыва вышла на другое место работы. Начальником отдела был необыкновенно красивый и умный мужчина, работать с ним было хорошо, но его быстро повысили и дали целый завод в подчинение, но в области.
     Лариса пришла на большой завод. Позвонила с проходной по местному телефону, услышала красивый мужской голос, потом знакомый женский голос, ее узнали по словарям — переводчикам. Осталось оформить документы. В тот же день она вышла на другое место работы. Начальником отдела был необыкновенно красивый и умный мужчина, работать с ним было хорошо, но его быстро повысили и дали целый завод в подчинение, но в области.
     Попала Лариса в женский коллектив. Комната вся в цветах, картинах и кульманах. Пять женщин. Работа более чем интересная и достаточно сложная. Женщины-конструкторы — это особый клан, они работают с мужчинами. Зубы у всех женщин белые и ровные, фигуры стройные, характеры — мужские. Но пять женщин в одной узкой и длинной комнате — это очень серьезно. Через четыре месяца Лариса пересела в холодный зал без цветов и людей, здесь раньше было много конструкторов, но из—за холода в помещении и холода в экономике страны конструкторы исчезли, как мамонты, или разбрелись по работающим еще организациям.
     Окна КБ выходили на север, солнце сюда не заглядывало, ель перед глазами за окном — это ее единственное развлечение. Через пару месяцев в этом помещении появились конструкторы—мужчины, пришли сразу четыре человека, но сели от Ларисы в отдалении на более теплом пяточке. Жизнь забурлила и бурлила года два, потом опять все стали уходить по другим фирмам. Все зависит от условий труда и зарплаты. Эта фирма настолько большая, что неповоротливость ее в новой экономике сказочно на людях не сказывалась.
     Станочный парк отменный, а все остальное в плане оргтехники не сразу появилось. На столе Лариса заметила знакомые детали, посмотрела, как их изготовили, и медленно ушла на свое место, за свой деревянный кульман. Только она села, взяла карандаш, как подошел разработчик. С ним она просмотрела еще раз устройство прибора и соответствие ему корпуса, который уже обрабатывался на фрезерном станке. Разработчик — красивый и умный мужчина, с любой точки зрения разработчики — просто умнейшие из умнейших людей. Лариса в них влюблялась с первой их умной фразы, с первого блеска глаз.
     Она любила с ними говорить о работе, и в очередной паре рождался очередной новый прибор. К Ларисе подошел Андрей Сергеевич Щепкин и недовольно глянул на разработчика, но руку ему пожал. Разработчик ушел. Щепкин добавил пару фраз в технические требования чертежа, сказал, что зайдет за Ларисой в конце рабочего дня, и ушел. Спокойно чертить Ларисе не дали, подошел умный заместитель главного технолога. У него появился заказ на уникальное изделие, они начали на кульмане прорисовывать габариты изделия и говорить о том, как его можно обработать и вообще сделать. Тут же подошла женщина из ОНС и сообщила об изменениях. Святое дело, изменения надо вносить в чертежи.
     Все же наступает момент, когда Лариса чертит на кульмане очередной чертеж. Час чертит. Два чертит. Затачивает карандаш, проводит тонкие и толстые линии. Циркуль делает в дереве дырочки. Все нормально.
     Санаторий, принадлежащий заводу, где Лариса в это время работала, состоял из двухэтажных домиков застройки шестидесятых домов. Лечебный корпус встретил ее просторным холлом и велюровыми темными креслами. Медицинский администратор проверила санаторную карту и дала номер в лучшем корпусе. Большая комната ее вполне устраивала. Она приехали на 24 дня отдыхать и лечиться, ей надо было разогнать острые боли в спине, наследие конструкторской работы.
   Ноябрь в первых числах месяца снегом не баловал. Трава зеленела. Часть листьев еще висела на деревьях. Лечение выбрали минимальное, основное развлечение — бассейн через дорогу от корпуса обитания. День в санатории заполнен с утра до вечера, самое темное занятие — постоянно одеваться и раздеваться, сапоги снимать и надевать. Завтрак — оделась и пошла в столовую. Еды много. Потом надо одеться и идти в лечебный корпус, там пару раз раздеться до последней или предпоследней степени. Потом бежать в свой корпус, взять все для бассейна и опять раздеваться и одеваться.
     Из бассейна отнести в свою комнату вещи, повесить сушить полотенца и купальники, переодеться — и пора на обед. Перед обедом минут двадцать все прохаживались перед столовой. Собаки и коты занимали места у лестницы в столовую. Обед — замечательная еда, много и сытно, но все съесть — трудно. Фрукты часто берут в руки и выходят на свободу. В это время Лариса брала пустые пластмассовые бутылки и поливала в огромном холле столовой цветы. Зимний сад требовал ухода, но, видимо, штатной единицы для этого не было.
     И затем личное время: спи, отдыхай. Чаще в это время она занималась стихами, работала над ними. После тихого часа постепенно люди приходили в холл столовой, именно там стояли два теннисных стола, огромные шахматы и шашки. Ларису притягивал теннис. Скучно не было. Вечерами можно было в красивом холле смотреть телевизор, или кино в клубе, или приезжих артистов рассматривать из прохладного зала.
    Однажды Лариса упала на спрятанный под снежок лед. Она не просто упала, она засмотрелась на Мирона, который приехал ее навестить.
  Правую руку Ларисы пронзила страшная боль в месте сгиба кисти и руки, там тьма мелких жилок, и связок, и косточек. К врачу Лариса пошла не сразу, не верилось, что боль такая сильная после падения. Руку разминала с мазями, а потом пришла к врачу дежурному, ей наложили шину и сказали, что завтра на скорой помощи увезут в город делать снимок. Где это видано, что она поедет делать снимок?
     Нет, конечно, через день она сама сняла шину, размяла руку и стала играть в теннис. Партнеры — сильные. Рука заболела так, что пришлось бросить эту милую игру, которая украшалась партнерами. Она пошла в бассейн. Здесь резвились общие знакомые. Плавать с забинтованной рукой очень больно, но выйти из бассейна, поднимаясь по лестнице и держась за поручни, просто нереально.
     Но Лариса вышла из такой ситуации. Руку вечерами и в свободное время мяла и разминала с мазями для спины вопреки всем канонам гипса, потом заматывала бинтами. Рука болела достаточно долго, но на работу после санатория она вышла. Повреждена была правая рука, и чертить на кульмане надо правой рукой, а линии требовали яркие и четкие, а чертежи шкафов — большие. Больно, но руку забинтовывала и чертила.
     Лариса работала инженером-конструктором на фирме. Наступило джинсовое лето. День осветился солнечной прохладой. Нормальное лето. Ничего необычного и интересного. Лариса с модельной стрижкой чувствовала себя уверенной, и жизнь стала спокойней. Она вышла из отрицательного состояния. Сейчас она была близка к полнейшему безразличию к происходящим вокруг нее событиям. Реальность, а если в ней сейчас странная полоса, то естественно, хочется уйти в зеркало искаженной действительности.
     Свое отражение в зеркале ее почти устраивает. Ее не устраивает отсутствие высоких материй без новых технологий. Нужно маленькое чудо. Пусть квартира сама придет в божеский вид, а то пыль мешает приятному состоянию. Но зеркало тут не поможет и надо действовать ручками или нанимать постороннего человека для домашнего труда.
   Проще. Погодите. Надо стереть зеленую пыль цветущих деревьев со всех поверхностей зеркала искаженной действительности... Лариса, сменив пару фирм, вернулась на свою любимую фирму.
    Он работал. Жизнь шла по накатанным рельсам существования.
На работе Кир Леонидович и Лариса встречались часто, потому что их комнаты были смежные, а работа была общая. Захар почувствовал их притяжение, он как метеор стал приходить к Ларисе и уходить, он работал на одной из кафедр института. Да, это была кафедра учебного института, все взаимные притяжения сотрудников и преподавателей не поощрялись. Так получилось, что кафедру разбили на две части. Кира Леонидовича и Ларису развели по разным кафедрам. Их пути стали уходить друг от друга.
   Лет семь они видели друг друга от случая к случаю, одни дороги были в красном кирпичном здании, не было общих работ. Времена менялись, менялся общественный строй в государстве. С работой происходили вещи странные, люди исчезали, кафедры таяли. Надо было искать работу и деньги. Лариса нашла все это на одной из частных фирм города. Кир Леонидович исчезал из ее жизни и вновь появлялся. Находил и возвращал он ее дважды.