Отличница и дурак

Это была самая обычная школа на окраине города. Дети сидели за партами — был, кажется, пятый, да, именно пятый класс. Мальчик вырвал клочок из тетради и передал ей записку: «Я тебя люблю». Она прочитала и, не поднимая глаз, вывела на обратной стороне: «Дурак».

Прошло два года. Девочка заметно выросла; в ее еще угловатой фигуре вдруг отчетливо проступила женская зрелость — та самая, что безудержно манит мальчишек. На ней была юбка, плотно облегавшая бёдра, и ткань на шве начала расходиться. Мальчик сидел в соседнем ряду, наискосок от неё, и неотрывно смотрел на крошечную дырочку — не больше двух сантиметров. Она манила, жгла глаза. Он оторвал кусочек картона от пачки сигарет и чирканул карандашом: «У тебя юбка рвётся, и видна белая нога». Девочка, прочитав, вспыхнула до самых корней волос и, задыхаясь от гнева, ответила всё тем же: «Дурак».

Вскоре тот учебный год закончился, и их пути разошлись: мальчик перешёл в другую школу, а она осталась. Верная своей привычке быть первой, отличница и гордость учителей, она без труда поступила в институт.

Они не виделись, хотя жили в соседних домах. Между ними не осталось ни связи, ни даже воспоминаний, способных подтолкнуть к встрече. Они словно жили в разных, не пересекающихся слоях реальности.

Она окуналась в студенческую жизнь — с её новыми знакомствами, почти взрослыми свободами и шумными компаниями. Однажды однокурсница позвала её на день рождения. Там, среди незнакомых школьных друзей именинницы, она встретила его — красивого, крепкого, уверенного в себе парня. Вскоре он нашёл способ встретиться снова. Так начался её первый настоящий роман.

У них была редкая по тем временам свобода — укромный уголок, где они могли безбоязненно предаваться ласкам. Их отношения стремительно перешагнули черту, достигнув той предельной близости, какая только возможна между мужчиной и женщиной. Она и сама не ожидала от себя такой лёгкости, но всё произошло само собой — желанно и естественно.

Воспоминания об этом времени остались светлыми и кружащими голову — всё остальное вокруг словно отступало, растворяясь в ожидании новой встречи наедине. О будущем они не говорили. О свадьбе или долгой совместной жизни не упоминали — будто бы им хватало того, что они были дороги друг другу здесь и сейчас.

Но его семья находилась в этой стране лишь временно, и приближался час возвращения на далёкую родину. Ни один из них до конца не осознавал, что эта географическая пропасть станет непреодолимой.
Расставание настало: он уехал вместе с семьёй. Политические барьеры наглухо закрыли любые пути к воссоединению — она не могла последовать за ним, а он не мог остаться. Их общая история оборвалась.

Сначала ей было просто горько. Но постепенно она стала понимать, насколько болезненной может в будущем оказаться для нее эта потеря. Она больше не была девственницей. В её жизни произошло нечто непоправимое, и теперь она не могла вернуть человека, с которым это случилось. Она поняла, что не собирается быть вечно верной своей первой любви — ей хотелось любить и быть любимой. Возникшая внутри огромная пустота лишь пробуждала в ней желание как можно быстрее её заполнить, встретить другого мужчину. Но прошлое и будущее никак не соединялись в её сознании.

Случившееся не разрушило её моральных устоев. Она совершенно не была готова к отношениям с кем попало. И с ужасом думала о том, как станет объяснять будущему мужу свой роман и как тот отнесётся к её прошлому. Эти вопросы не находили ответов, превращаясь в глухую внутреннюю тревогу, иногда доходившую до паники.

Между тем завершился последний учебный год в институте — с его преддипломной суетой, госэкзаменами и неминуемым распределением. Стояло лето, выдавшееся удушливо жарким и насыщенным событиями. И вот школьные друзья внезапно затеяли встречу — не то по случаю чьего-то дня рождения, не то просто без всякого повода, желая надышаться пьянящим воздухом летней вечеринки.

***

После седьмого класса жизнь того мальчика пошла по сложному пути. То был противоречивый период, полный крутых поворотов и событий, оставивших свой след. У него тоже успели сложиться довольно глубокие отношения с девушками — к этому времени он уже приобрёл немалый опыт. В родной город он вернулся ненадолго. Всего лишь в отпуск.

Бывших одноклассников он давно перестал воспринимать как близких людей. Он вообще с трудом шёл на сближение, а когда связь с классом окончательно оборвалась, старые воспоминания быстро перестали его волновать. С кем-то он ещё поддерживал приятельские отношения, мог перекинуться парой слов при случайной встрече на улице, но само слово «одноклассник» для него уже ничего не значило.

Накануне встречи он провёл оживлённый вечер, за которым последовала бурная ночь, в случайной компании. На следующий день, ближе к вечеру, он прогуливался неподалёку от дома, размышляя, чем заняться, когда встретил кого-то из бывших одноклассников. Кого именно, он уже не помнил. Они узнали друг друга, разговорились, и знакомый сообщил, что все собираются совсем рядом, буквально в соседнем доме.
— Почему бы тебе не зайти? Тебя будут рады видеть.
Так он совершенно случайно узнал о встрече, на которую сам никогда бы не подумал пойти.

Его появление действительно привлекло всеобщее внимание. Никто не ожидал его увидеть — возможно, многие и вовсе забыли о его существовании. Всем было интересно, где он пропадал и чем занимался.

Он много рассказывал о себе. Когда-то он ушёл из школы из-за плохого поведения, и никто не мог предположить, что теперь он собирается поступать в институт и заниматься литературным творчеством. Для большинства это стало полной неожиданностью. Метаморфоза, происходившая с ним, оказалась ярким пятном на довольно блеклом фоне их собственных будничных планов.

Девушка слушала его с интересом и пыталась понять, что именно так поражало её в его словах.

Что она помнила о нём? Почти ничего. Он остался в её памяти лишь хулиганом, которого постоянно тиранили замечаниями и сажали за первую парту, чтобы не мешал остальным. Для неё абсолютно ничего не значило его исчезновение из школы.

А теперь перед ней стоял совсем другой человек. Он возмужал, хорошо держался, красиво говорил, рассказывал увлекательные вещи, легко шутил и играючи оказался в центре всеобщего внимания.

В тот вечер у неё возникло странное чувство. Почему-то именно сейчас она неотступно вспоминала вечер, когда познакомилась с тем, кого впоследствии потеряла. Здесь эта утрата ощущалась особенно остро. Впрочем, она чувствовала даже не столько горечь, сколько пустоту — словно лишь в эту минуту по-настоящему лишилась чего-то бесценного. Она не могла радоваться происходящему: во всём сквозила безнадёжность. До его появления она и сама не понимала, чего ищет здесь. Новых отношений? Мужчину? Зачем всё это? Зачем эти молодые лица, вино, пустые разговоры?

Между тем он вовсе не имел намерений пополнять свою коллекцию отношениями с ещё одной девушкой. Никто не привлекал его внимания, ни к кому он не присматривался с особым интересом.

Причины были вполне обычными. Во-первых, у него была девушка, отношения с которой находились в активной фазе, но в тот вечер её просто не было рядом. Во-вторых, у него оставались непростые отношения с другими девушками, в которых ещё предстояло разобраться. Ему совершенно не хотелось дополнительно усложнять свою жизнь новыми связями.

И всё-таки он разговорился с ней. Она слушала его, наблюдала за ним, пыталась понять, что же в нём изменилось. Перед ней был уже не тот мальчишка, который когда-то написал ей «Я тебя люблю».

Она же была интересна ему как человек, только что завершивший филологическое образование, о котором он только ещё мечтал. Ему было интересно её мнение о произведениях, которые нравились ему. Ему было важно услышать, что она думает о его желании заниматься литературным творчеством.

Время шло, вечер подходил к концу. Несмотря на тепло выпитого вина, ему казалось, что между ними не возникло никакого эротического чувства. По крайней мере, ничего подобного он не испытывал.

Но этого нельзя было сказать о ней. Она всё сильнее ощущала — нет, не влечение, а напряжение, доходившее до дрожи в пальцах. По сути, она впервые видела этого человека. Между прошлым и настоящим легла такая дистанция, что тот хулиган просто был сокращен, как в математике, и в остатке остался этот яркий, непонятный человек, чья личность, как ей казалось, способна полностью заполнить ту страшную пустоту, которая грозила поглотить всю её жизнь.

Вечеринка закончилась, и все стали расходиться. Провожать её, в принципе, не было никакой необходимости: всё происходило совсем рядом с её домом. Но тем не менее они пошли вместе, продолжая разговаривать.

Он продолжал говорить. Пройдя мимо его дома, они наконец дошли до её. Время было уже близко к полуночи.

У входа в подъезд, под крышей, стояла скамеечка. Они присели на неё и ещё некоторое время сидели, продолжая беседу.

И вдруг в свете ночного фонаря он увидел на её лице знакомое выражение внутреннего согласия и даже призыва. Он не поверил себе, но взял её руки в свои и почувствовал в них дрожь. Для него это было полной неожиданностью, но он всё же обнял её, прижал к себе и поцеловал.

Так они сидели некоторое время, прощаясь. Ему не надо было узнавать её адрес, чтобы на прощание пообещать писать.

Он ушёл, и в сердце у него не осталось ничего особенного от этой встречи. Она не стала для него ни новым эротическим открытием, ни каким-то значимым приключением. Он просто пришёл домой и лёг спать. Она ему не снилась. А утром продолжилась его обычная жизнь, словно накануне вечером не произошло ничего заслуживающего особого внимания. Только вспоминая, он неизменно будто произносил внутри себя одну и ту же фразу: «Ну надо же!»

***

Тем не менее сама встреча с ней всё же имела для него ценность. Совсем скоро он опять уехал примерно на год — год, который стал для него завершением времени настоящего прорыва. Ведь из школьного двоечника и уличной шпаны он превращался в человека, который мечтал о совершенно другой жизни. И она, казалось, воплощала в себе образ того круга людей, с которым он хотел бы общаться.

Уехав, он стал писать ей письма. Но эти послания были для него скорее пробами пера: он словно проверял — будет ли ей интересно читать то, что из-под его пера выходит? В строках рождалось много метафор, поэтических образов, необычных выражений. Он пробовал свои силы в литературе, и ему было важно почувствовать, что его слова находят отклик.

Ей это нравилось. Она с удовольствием читала его письма и отвечала на них.

Казалось, будто в тот вечер на вечеринке она неожиданно обрела то, что потеряла. Она даже готова была видеть в этом знак судьбы. Он появился именно в тот момент, когда она была почти уверена, что ничего похожего на прежние отношения у неё уже никогда не случится. А здесь всё сложилось так просто! Он оказался таким интересным и привлекательным. Конечно, он не мог полностью заменить её прежнюю любовь, но всё же был способен утолить её желание снова быть с кем-то близким. Казалось, ей больше ничего и не нужно. Только бы на этот раз не потерять уже почти обретённое.

Была ли это любовь? Она не задавала себе такого вопроса. Она знала только одно: всё её существо противилось возвращению той страшной пустоты.

В его письмах не было ничего такого, что намекало бы на его особые чувства к ней. Он не объяснялся ей в любви, не говорил о том, что они будут вместе. Не было даже намёков на возможное будущее их отношений.

Он писал о своих исканиях, о своих переживаниях, о своих чувствах — но не к ней. В его жизни наступил период глубоких философских поисков, и он постоянно рассказывал ей об этом в письмах.

Читая эти письма, она всё больше проникалась умилением и всё сильнее ожидала того, о чём в них совершенно не говорилось. Того, что теперь будет восполнено потерянное, что боль и неопределённость останутся в прошлом и с новой силой вернётся ощущение полноты жизни.

Она уже готова была отдать ему всё без остатка, чтобы только снова не оказаться на краю пугающей дыры, от которой искала спасения.

Он же совсем не понимал её мотивов. Вернее, даже не задумывался о них. Он был занят собой и искал своего.

Тем временем где-то в глубине души она ощущала: что-то было не так. Было какое-то едва уловимое чувство, которое, если бы она попыталась в него вникнуть, могло привести её к болезненной истине. Но она не пыталась разобраться в нем, не хотела прислушиваться к нему. Сладкие, опьяняющие мысли о возможном счастье заглушали этот тихий внутренний голос.

Это едва ощутимое, но настойчивое, щемящее ощущение под сердцем было ей знакомо. Она испытывала его и тогда, когда впервые познавала близость с мужчиной, но и тогда старалась не замечать его.

Что же это была за мысль? Что бы она услышала, если бы тогда попробовала прислушаться к голосу, бившемуся в глубине сознания, под спудом сладости и надежд?

А мысль была проста: мужчины чаще всего охотно принимают то, что предлагают им молодые, свежие женщины. Но это ещё не значит, что они готовы стать для этих женщин кем-то большим, чем просто потребителями близости с ними. Большинство же женщин ищут совсем не только телесных услад, но и возможности создать семью, стать матерью. И, конечно, она сама, думая о счастье, имела в виду именно это.

В то время тот, чьи письма она читала, конечно, не отказался бы от близости с ней. Но он не был готов избрать её своей женщиной. Ни тогда, ни впоследствии.

Нет, она была не готова услышать эту, казалось бы, убийственную для её надежды мысль. И однажды она отправила ему свою фотографию. На обратной стороне фотокарточки было написано:

«Буду ли я счастлива, зависит от тебя».