4. Усложнение опыта до сознания

Эпиграф.

В какой-то момент мы стали верить, что фантазия реальней действительности, а значит может существовать не только в субъекте и после субъекта, но и отдельно от субъекта, и безо всякой связи с ним. Наш вымысел — это единственное бессмертие, которое нам дано, но чтобы стать таковым, его приходится насаждать субъектам, в которых он будет жить после нас.


Часть первая. Принцип относительности определённости.

В первую очередь необходимо заметить, что определённость состоит в отношении дуальности с относительностью. Напоминаем, что дуальность — это одновременное единство и противостояние. Дуальности можно рассматривать как в отдельности их аспектов, таки и в их единстве, и в их противоположности. И как с любой дуальностью, вещь никогда не достигает крайних значений по бинарной шкале, то есть вещь всегда в некоторой степени определена и не определена.

Как мы говорили выше, относительности частично разрешаются во взаимодействиях. При этом нет вещи, не участвующей ни в каких взаимодействиях, то есть никак не определённой относительно чего бы то ни было, как и нет вещи, участвующей во взаимодействии совершенно со всем, то есть определённой полностью и окончательно. Иначе говоря, процесс выработки определённости — это процесс редукции относительности. Во взаимодействии сущие задают систему отсчёта друг для друга, и тем самым редуцируют относительность друг друга до некоторой определённости. Даже если мы признаём относительность вещи, мы не можем воспринимать её относительно всего. В своём восприятии мы задаём некоторую, пусть и сложную, систему отсчёта для восприятия вещи, тем самым сводя её относительность к некоторой определённости.

Принцип относительности определённости непосредственно следует из принципа относительности равенства, поскольку сам процесс выработки определённости есть ни что иное как процесс назначения соответствия между разными уровнями опыта, такими, например, как сенсорный и символьный. Причём такое назначение всегда осуществляется в контексте и в другом контексте определённость может быть иной.
Процесс выработки определённости — это процесс редуцирования относительности к определённости, а значит он предполагает редукцию, аппроксимацию, субъекта, цели и средства.

В связи с вышесказанным возникает вопрос, является ли потребность в определённости врождённой или приобретённой в среде? Вопрос этот не праздный, поскольку именно то, как на него отвечает общество, а так же как оно отвечает на логически следующий из него вопрос, как в нашем обществе принято сводить относительности к определённостям.

Принято считать, что человеку свойственен врождённый страх неопределённости, а такие общественные институты как религия, идеология, наука или право, в зависимости от контекста, предоставляют человеку так необходимую ему определённость. Мы, однако, считаем, что если бы страх неопределённости был врождённым, он был бы биологическим ограничением, а не социальным, а значит средства его преодоления также были бы биологическими, а не социальными.

Гораздо более логично предположить, что с помощью социальных институтов страх неопределённости сначала создаётся, а затем устраняется так, чтобы бенефициаром возникающей определённости были владельцы социальных институтов. Иначе говоря, определённость, предоставляемая социальными институтами, является средством управления обществом.

Для любого биологического организма, вынужденного выживать в среде, скорость принятия решения по поводу того, что есть еда, а что опасность, является вопросом жизни и смерти. Такая архаичная нужда в определённости служила практическим целям, диктуемым жестокой средой обитания. Когда сложность человека существенно превышает необходимую для адаптации, необходимость быстрого сведения неопределённостей к определённостям, которая раньше была средством усложнения, начинает его тормозить. У человека есть уникальная возможность оставлять неопределённость неопределённостью и сознательно сводить её к разным определённостям разными способами, в зависимости от задачи. И именно этой уникальной возможностью огромное количество людей не пользуются, предпочитая сводить неопределённость к определённости единожды освоенным способом. Сведение многообразия и многоуровневости общественных взглядов к узкому набору утверждённых определённостей ознаменует архаизацию общества и его скатывание в тёмные века.


Часть вторая. Реальность как искажённая Всецелостность.

Итак, в предыдущей главе мы выяснили, что в непосредственной близости сущего Всецелостность оказывается искажённой самим сущим, как и сущими оного с ним порядка, и сущими более высоких порядков. Суперпозиция всех этих искажений, за исключением искажения, вносимого самим сущим, мы называем внешней средой сущего. Ту же самую суперпозицию искажений, включающую искажение, вносимое сущим, мы называем активной реальностью сущего.

Отсюда следует, что реальность фундаментально относительна. Сущие бесконечно вложены друг в друга, и в каждой конкретной точке пространства-времени существует уникальная суперпозиция бесконечного числа искажений разного уровня, уникальная для этой точки пространства-времени. Утверждение о том, что сущее реально является утверждением о том, что оно каким-то образом вложено в нашу трансреальность. Что не говорит ничего о его собственной трансреальности.
Способ, которым одно сущее вложено в реальность другого, всегда специфичен и зависит от свойств как вложенного, так и вмещающего его сущего. Сложные сущие могут искажать среду на различных уровнях. Искажение более высокого уровня по отношению к искажению более низкого уровня, мы называем трансреальностью более высокого порядка. Именно к таким трансреальностям высоких порядков относятся фантазии и и мечты.

Получается, что нет ничего абсолютно действительного, как и ничего абсолютно вымышленного. Реальности также бесконечно вложены друг в друга, , как и сущие, и в каждой точке существует суперпозиция бесконечного числа искажений. Иначе говоря, самая реальная действительность имеет в себе элементы искажения, вносимые тем, кто с ней взаимодействует, а самый фантастический вымысел имеет в себе элементы действительности. И субъективность, и фантазия, и вымысел — это лишь способы искажения Всецелостности. Просто это уровни настолько высокого порядка, что они бывают максимально удалены от действительности, хотя и никогда не отрываются от неё полностью. Чем дальше трансреальность от действительности, тем выше её порядок, в нашем понимании. При этом шкала измерения такой удалённости от действительности, как обычно, не существует объективно, а назначается субъектом.


Возникновение трансреальности.

Итак, среда сущего — это многократно искажённая Всецелостность, без учёта искажения, вносимого сущим. Таким образом, среда является протореальностью до тех пор, пока она не искажена сущим. Появление сущего вносит дополнительное искажение в среду. Как только среда искажается сущим, она становится трансреальностью по отношению к существовавшей до неё протореальности. Теперь трансреальность несёт в себе искажение сущим даже после того, как сущее перестаёт существовать как целостность его элементов.

Любое воздействие, производимое сущим на среду, является скорее продуктом этой трансреальности, чем продуктом отдельного сущего. Искажение, вносимое появившимся сущим в среду, становится частью преемственности той точки пространства-времени, в которой сущее находится в рамках своего сущего более высокого порядка.

Протореальность сущего становится необратимо искажённой, не смотря на то, что само искажение претерпевает постоянно изменение с сохранением. Дальнейшая новизна наслаивается на образовавшуюся преемственность, и дальнейшее искажение вносится уже во вновь искажённую трансреальность. Это положение означает, что существование сущего, а значит и его изменение, и его взаимодействия, представляют собой дальнейшее искажение уже искажённой трансреальности, в которой это сущее появляется.

Способность искажения существовать отдельно от сущего и после сущего (на бумаге, в камне, в компьютерной памяти или в другом сущем) сыграла злую шутку с человечеством. Мы решили, что вымысел (искажение) может быть действительнее действительности, а значит существовать не только в субъекте и после субъекта, но и до субъекта, и отдельно, безо всякой связи с субъектом. Из такого заблуждения легко выводилось, что душа может жить вне тела, после тела, в другом теле. К сожалению, эта красивая идея противоречит пространственно-временной квадральности, а значит возможна только в трансреальностях наивысших порядков, но не в физической протореальности. Тем не менее ничто не мешает человеку воплощать свой вымысел в действительность, чтобы оставить его после себя. От моста, который был вымышлен, но стал действительным, до сказок или биткоина, которые вымышлены на основание действительного, но действительным не становятся. Это единственная форма бессмертия, которая нам доступна. В любом случае, ответ на вопрос о том, способно ли сущее существовать до субъекта, в реальности которого оно находится, также является и ответом на вопрос о соотношении порядков трансреальностей сущего и субъекта.

Из принципа относительности границ следует, что объективной границы между протореальностью и трансреальностью, нет, хотя её можно назначить в практических целях. В самом деле, что именно является результатом процесса восприятия? Просто ощущение, зрительный образ, совокупный образ, состоящий из зрительных, слуховых и тактильных образов, мысль, пришедшая непосредственно или через десять лет? Давайте говорить о результате как о процессе, обладающем одновременно некоторой завершённостью и некоторой незавершённостью. Для назначения границы между протореальностью и трансреальностью, нам сначала нужно назначить границу между сущим и средой. Тем не менее, мы можем достаточно точно определить, какие элементы существовали в протореальности, а какие возникли в трансреальности. Понимание иерархичности уровней искажения позволяет идентифицировать вектор усложнения.


Сложная трансреальность как сложное искажение Всецелостности.

Чем сложнее субъект, тем выше многообразие и многоуровневость искажений, вносимых им как в среду, так и в собственную картину этой среды. Любое ощущение, образ, знание, понимание, представление человека есть искажение на всех уровнях одновременно, от непосредственного ощущения, которое лимитировано строением и функционалом органов чувств, до массы других уровней опосредствования, таких как образы, мысли, чувства, действия, идеи, взгляды, поверья. Мы никогда не можем воспринять объект таким, какой он есть сам по себе, поскольку сам процесс восприятия — это уже процесс искажения. Мы также никогда не можем вообразить что-то принципиально новое, никак не связанное с действительностью, поскольку искажение — это всегда искажение действительности, даже если это искажение наивысшего порядка. Все, что когда-либо создавал человек, являлось искажением действительности, предварительно искажённой до него.

Мы всегда остаёмся отрезанными от действительности тем же, чем мы с ней соединены — своими органами чувств и нейронным субстратом. Процесс восприятия действительности есть одновременно и процесс её искажения, то есть измышления. Любой психический акт живого существа – это движение не от вымысла к вымыслу и не от действительности к действительности, но от одной суперпозиции действительного и вымышленного к другой. В противовес конструктивизму, который полагает, что мы занимаемся не познанием действительности, а её конструированием, мы полагаем, что акт познания — это акт создания суперпозиции действительности и её искажения. Именно поэтому мы можем в некоторой степени полагаться на те искажения действительности, которые приходят к нам в голову, хотя они всегда останутся искажениями.

Живое существо делает гипотезы (измышления) в отношении того, какова будет среда в следующий момент, и либо угадывает и живёт дальше, либо ошибается и оказывается съеденным тем, чья гипотеза оказалась точнее. Судьба гипотезы изменяет сам механизм выдвижения гипотез. Причём, и подтверждение, и опровержение гипотезы — это также не действительность, но лишь следующая гипотеза о соответствии или несоответствии действительности, то есть тоже вымысел. Подтвердившаяся гипотеза не является точным и однозначным отражением действительности, но именно она становится преемственностью, на которую затем наслаиваются новые гипотезы.

Пока целью вымысла было приспособление к действительности, мы хоть и шли от одного вымысла к другому, но стремились максимально приблизить нашу картину мира к действительности. Сверхсложность возникает тогда, когда гипотезы перестают служить приспособлению. Сверхсложность возникает из ошибок, которые не ведут к распаду сущего. Они сохраняются в сущем как элементы возможной преемственности, как гипотезы, которые остались не подтверждёнными и не опровергнутыми.
До тех пор, пока от правильности гипотезы зависит само существование сущего, сущее участвует в формировании гипотезы всеми своими элементами, как новизны, так и преемственности. Элементы преемственности отвечают за оценку похожести ситуации на предыдущие, хранящиеся в элементах преемственности. Если ситуация похожа на то, что хранится в определённом элементе преемственности, он генерирует элементы новизны для приспособления сущего к этой ситуации. Если в сущем нет элемента преемственности, знакомого с ситуацией, оно вырабатывает как можно больше элементов новизны, чтобы какие-то из них смогли приспособиться. Если не смогут, элементы новизны погибнут, что тоже позволит сохранить элементы преемственности и произвести ещё одну попытку. Геном – это сохранённые в элементах преемственности гипотезы, накопленные в линии преемственности живого существа. Будучи когда-то случайным выбором, вымыслом в отношении действительности, они стали элементами преемственности и теперь определяют действительность, искажая её.

Если выдвижение гипотез перестаёт быть жизненно важным, ничто не ограничивает вымысел. Ещё некоторое время живое существо измышляет способы приспособления к возможным будущим воздействиям, а далее начинается чистый вымысел, не несущий никакого смысла с точки зрения приспособления. Групповая уверенность в будущем порождает групповые фантазии. Общество, в котором люди могут чувствовать себя комфортно и при этом оставаться продуктивными, это общество, которое научилось управлять своими групповыми и индивидуальными фантазиями.


Критика социал-дарвинизма.

В связи со сказанным выше, вполне уже уместно скорректировать представление об эволюции, с учётом пространственно-временной квадральности. В процессе смены поколений происходит просто наслоение новизны, то есть новой случайности, на преемственность, то есть на уже состоявшуюся случайность. В этом процессе живые организмы выполняют не только интегральную задачу приспособления к существующим воздействиям, но и противоположную дифференциальную задачу — создают максимальное разнообразие способов приспособления к существующим воздействиям, а самое главное, создают многообразие собственных воздействий на среду. Возникает не только многообразие живых организмов, поскольку каждая единица деления не равна другой, но и многообразие элементов среды, поскольку каждое воздействие на неё не равно другому. Живые организмы изменяют среду своего обитания таким образом, что новые живые организмы оказываются в новой системе воздействий, в которой они делают то же самое — проявляют инерционные и антиинерционные свойства, то есть приспосабливаются максимально многообразным количеством способов.

Мы построили своё общество на тезисе о том, что естественный отбор является двигателем развития, но он является таковым только в том случае, если осуществляется в виде множества мягких поляризаций при нарастании многообразия сущего. Естественный отбор в случае одной поляризации — это геноцид с устранением неугодных. Причём, геноцид по уровню материального состояния ничем не отличается от геноцида по национальному или идеологическому признаку. Как только количество поляризующих воздействий снижается, начинается разусложнение, которое только усиливается естественным отбором. Когда поляризация перестаёт оказывать усложняющее воздействие, она же начинает оказывать разусложняющее воздействие, усиливаемое естественным отбором. Разусложнение общества неизбежно приводит к разусложнению бенефициаров, запуская очередной виток спирали разусложнения. Исторически, такие периоды в какой-то момент разворачивались и начинался новый виток усложнения, но такое развитие событий не гарантировано.

В природе те, кто вымирает, не обязательно хуже приспособлены, а те, кто оставляет потомство, не обязательно приспособлены лучше. В этой игре велика доля случая. Мохнатые бока, возможно, дают больше шансов выжить при похолодании, но в действительности каждый выживает как может. Любое выживание — это результат миллиона случайностей, которые сопровождали особь от рождения до оставления потомства. Такие случайности запросто приводят к смерти мохнатых от холода и выживанию лысых, потому что они оказались возле термальных источников или просто быстрее двигались.

Если вы думаете, что все, кто живёт сегодня, это потомки самых умных и приспособленных, то у меня для вас плохие новости. Нет, это потомки тех, кто просто выжил. В основном благодаря случайности, часто благодаря трусости и подлости, редко благодаря дальновидности и умению не создавать лишних проблем, крайне редко благодаря особым умениям и талантам, то есть благодаря внесению в среду новых устойчивых способов её поляризации.

Чтобы естественный отбор стал фактором усложняющего развития, он должен происходить в мягкой форме. Не в виде поляризации на два уровня — живых и мёртвых, а в виде многообразия неэкстремальных поляризаций, в которых присутствует многообразие градаций. Общество всегда взрывали те, кто был не в состоянии приспособиться к его воздействию. Если у таких людей есть возможность создавать свои вектора поляризации, общество усложняется. Если такие люди маргинализируются, общество разрывается, то есть происходит гражданский конфликт той или иной степени напряжённости.

Пусть это станет руководством к действию для тех, кто собирается изменить мир и поляризовать его своим воздействием. Кладите своё воздействия рядом с другими, а не вместо. Ваше воздействие будет усложняющим, если оно повысит многообразие существующих воздействий, а не понизит. Если вы создаёте новый бизнес, выпускаете новый качественный продукт, это замечательно до тех пор, пока вы не начинаете уничтожать другие бизнесы, целые индустрии, а затем снижать качество продукта для повышения прибыльности и продаж.

Выражение «выживает сильнейший» больше не является отговоркой. Если выживает сильнейший, мир разусложняется. Это разусложнение неизбежно разусложнит и этого сильнейшего. Именно так власть разлагает её носителей. Выживание сильнейшего неплохо работало на уровне пресмыкающихся и рыб, но на уровне человеческого общества это эволюционный шаг назад, от которого пора отказываться.

Возникновение новых видов — это тоже не результат целенаправленного накопления. Это более грубые мутации, чем те, которые приводят к возникновению особи в рамках вида, то есть такая же случайность. Подавляющее большинство особей с такими грубыми мутациями просто погибают, зачастую с активной помощью своих же родителей, но поскольку грубые мутации возникают постоянно, кто-то всё равно выживает. Первоначально это сильно мутировавший представитель того же вида. Если он выживает и даёт потомство, мутация закрепляется и наследуется, то есть становится элементом преемственности, возникает новая линия наследования, которая ответвляется в новый вид. Появление новых видов — это наглядный пример появления нового уровня бытия. В любом случае, мутация — это не улучшение породы, а случайность. Тот, кто ею обладает, может использовать эту случайность как дополнительный инструмент приспособления, а может иметь эту мутацию в рецессивной аллели, никак не проявленной в фенотипе. Мутация особи может также менять среду обитания, что приводит к тому, что новые вариации оказываются приспособленными лучше, чем старые.


Усложнение как накопление искажения.

Если простое живое существо ограничено набором реакций на стимулы, то сложное живое существо с обильным и сложным нейронным и психическим субстратом, в большей степени способно произвольно распоряжаться вымыслом. Здесь нужно заметить, что сложность не всегда выполнена на нейронном субстрате и может иметь иной физический субстрат в своём основании. Например, компьютер – это сложное сущее, принцип действия которого не нейронный. Компьютер также способен на искажение воздействия, которое в высших формах может быть названо вымыслом. Уже сейчас существуют компьютеры, которые сочиняют стихи, играют в шахматы и продуцируют массу сложного. Другой пример сложного сущего, выполненного не на нейронном субстрате — иммунная система.

Произвольный вымысел может использоваться для практических целей, таких как конструирование жилья и гаджетов, для социальных целей, таких как продажи и политика, для рекреационных целей, таких как искусство.

Как мы уже говорили, нет самого простого или самого сложного уровня. Усложнение всегда начинается с некоторой данности. Давайте примем непосредственное восприятие органами чувств в качестве точки отсчёта сложности для целей дальнейшего рассуждения. Каждое следующее искажение реальности восприятием поднимает её на следующий уровень трансреальности. При этом непосредственное восприятие настолько же далеко от Всецелостности, насколько оно далеко от самых трансреальных фантазий. Субъективное в нём всё равно присутствует, поскольку восприятие органами чувств сильно зависит от анатомии, физиологии, состояния, настроения, мотивации, интенции и многого другого. Мы принимаем этот уровень за самый непосредственный лишь потому, что это самое непосредственное, что нам дано во взаимодействии с Всецелостностью.

Сказки и научные модели одинаково далеки от того, что нам предоставляют органы чувств. Именно поэтому несведущему человека так сложно их различать. Для их различения требуется беспристрастная верификация каждого низлежащего уровня, а это чрезвычайно энергозатратно. Иначе говоря, вот есть факты. За ними идут выводы первого порядка, выводы второго порядка (выводы из выводов первого порядка), третьего, четвёртого и так далее. В научной модели они все должны соответствовать друг другу, законы бытия более высокого уровня должны быть искажением законов бытия более низкого уровня, любой уровень должен верифицироваться как низшими, так и высшими уровнями. В сказке, не обязательно детской, но и в таких сказках как, например, реклама, политическая компания или религия, такие жёсткие формальности не обязательны. Раньше считалось, что для действенности идеологии должно наибольшее количество уровней должны верифицировать друг друга. Сейчас обычно ограничиваются двумя уровнями. Хотите быть красивым и сексуальным? Пейте кока-колу. И не надо задумываться о том, что до и что после.

Наиболее высокий уровень трансреальности — это фантазии, наиболее удалённые от Всецелостности. Если нижние уровни трансреальности в наивысшей степени детерминированы действительными законами бытия, то наиболее высокие уровни трансреальности наиболее от них свободны. В этом смысле истинное творчество — есть свобода от действительности. Чем дальше отходит вымысел от действительности, тем в меньшей степени на него распространяется пространственно-временная квадральность и законы бытия, из неё вытекающие. Сущее, существующее в трансреальностях высоких порядков, может быть только дискретным или только континуальным, только новым или только старым, отдельно стоящим, происходящим из ничего, уходящим в никуда, возникающим мгновенно, без всякого переходного процесса, и также исчезающим, равным себе или иному, абсолютным, неизменным, только простым или только сложным, существующим вне всяких законов бытия или в рамках вымышленных законов бытия.

Поскольку трансреальность — это искажение уже существующей протореальности, в неё вплетены элементы как прото-, так и трансреальности. Существование трансреального происходит в соответствие с суперпозицией законов как прото-, так и трансреальности, и отделить их бывает крайне сложно. Тем более, что граница всегда относительна. Иначе говоря, любой вымысел содержит действительную компоненту, которая не подчиняется вымышленным законам бытия.

Поскольку трансреальности — это уровни новизны, наслоенные на низлежащие протореальности, более высокие трансреальности более чувствительны к дистрессовым воздействиям и быстрее распадаются под их влиянием. Именно поэтому любая идеология работает лишь постольку, поскольку она описывает общепринятый уровень протореальности. Идеология может быть устойчивой, если она интегрируется в существующую протореальность, лишь слегка искажая её. Она не может быть слишком сложной, заумной или далеко опережающей своё время. Идеология также не может быть статичной. Она должна развиваться вместе с обществом или общество из неё вырастет. Иначе говоря, любая идеология работает лишь до тех пор, пока ползёт по действительности, тесно соприкасаясь с ней всем телом.

Капиталистическая идеология начиналась как настолько естественное отражение действительности, что многие до сих пор считают, что капитализм — это отсутствие идеологии. Однако, по мере развития, капиталистическая идеология всё дальше отклоняется от своего первоначального естественного состояния, производя вымышленную денежную массу и закачивая её в вымышленные деривативы. Современная экономика, финансы, политика и практически все общественные институты превратились в трансреальности высокого порядка. Они потеряли связь с протореальностью, на которой когда-то сформировались. Нашей цивилизации свойственно с замиранием сердца следить за отрывом фантазии от действительности и сильно расстраиваться, когда действительность возвращает нас на землю.

Одна из задач образовательной системы — обучение различению трансреальности от протореальности и созданию таких трансреальностей, которые органично наслаиваются на свои протореальности. Современное общество делает всё наоборот. Мы коллективно верим, что мы есть то, чем мы мечтаем стать. Мы считаем, что главное — это верить в себя, в свои возможности. Не оценивать их адекватно и наслаивать необходимую новизну в соответствие с существующей преемственностью, а придумать себе самую дикую трансреальность и считать, что мы уже в ней.


Синтез трансреальностей.

В процессе жизни, как индивидуальной, так и коллективной, нам постоянно приходится решать задачу правдоподобного слияния действительного и вымышленного, и обратную задачу различения действительного и вымышленного, кем-то правдоподобно слитых. Чтобы вымышленное выглядело как действительное, измышляется не отдельное сущее, а целая реальность, в которой существует иерархия сущих разного порядка, свои законы бытия, правила взаимодействия и изменения. В вымышленную реальность аккуратно вплетаются нити действительного. От религий и идеологий до рекламы и корпоративной культуры, всё является вымышленными реальностями с элементами действительности. Даже научные теории являются и всегда являлись вымышленной реальностью, хоть и основанной на действительности. До недавнего времени целью науки был поиск вымышленных реальностей, адекватных действительности. Сейчас за деньги и наука с радостью создаёт вымышленную реальность, не имеющую отношения к действительной.

Ещё одним способом валидизации вымышленных реальностей является придание им вирусных свойств. Не важно, каким способом, важно чтобы большое количество людей, желательно относящихся к разным пространственно-временным категориям, то есть в разных странах и возрастных группах, стали воспринимать вымышленную реальность как действительную. Когда-то реальности навязывались огнём и мечом. Сейчас это делается разного рода манипуляциями и подменами, от медийных интервенций до политических заявлений и статистики. Тот захватит больше умов, кто превратит человека из творца собственного вымысла в распространителя чужого. Это сильно сужает многообразие возникающего в обществе вымысла, то есть человеческого продукта в принципе, и снижает его сложность.

В любом случае, в современном мире фантазии вплетены в действительность до степени неразличимости. Если клиент не верит, можно придавить педаль действительности, если верит, педаль фантазии. При правильном управлении агрегатом, целые поколения клиентов проживают жизнь, так и не поняв, что это было. Компании публикуют на своих сайтах восторженные отзывы, которые призваны убедить посетителя сайта, что у компании тысячи довольных клиентов. Разве тысячи клиентов могут ошибаться? Ещё как могут. И тысячи, и миллионы.

Учение Маркса стало если не всесильным, то очень мощным, не потому, что оно было верно, а потому, что система вымышленных им законов бытия завладела умами многих, в том числе тех, кто не понимал её целиком, но видел, что отдельные куски неплохо связывались. Марксизм выглядел как вполне желанная и ожидаемая новизна, достойная наслоения на преемственность обществознания того времени. А затем всё было как обычно. Те, кто хотел переполяризовать общество в свою пользу, взяли марксизм в качестве своей идеологии. По мере усиления поляризации за отрицание теории Маркса можно было получить срок и даже поплатиться жизнью. Хотя, казалось бы, мы же не расстреливаем тех, кто в солнечный день утверждает, что идёт дождь? Если логика безупречна, зачем ей нужна государственная защита? Почему она сама не может наказывать тех, кто ей противоречит? Зачем создавать специальные социальные институты выявления и наказания отклонения от логики? Но именно так навязываются трансреальности высших порядков с целью поляризации общества.


Трансреальности высших порядков.

Теперь уже понятно, что под трансреальностями высших порядков мы понимаем вымышленные пространства-времена с вымышленными сущими и законами бытия. Успешная трансреальность, годная для поляризации общества, дожна быть непротиворечивой, насколько это возможно, и инкорпорировать в себя элементы действительности. Скажем, идея справедливости – это трансреальность, которая может существовать и функционировать по своим законам, основанным на гипотезе о существовании абсолютного равенства людей, но которая не может быть осуществлена в действительности, поскольку в действительности абсолютное равенство недостижимо. Идея о том, что деньги имеют ценность является элементом современной финансовой трансреальности. Сомнения в ней в наше время наказуемы даже более сурово, чем сомнения в марксизме в СССР тысяча девятьсот тридцатых годов.

Чтобы поляризовать общество, разделить его на бенефициаров и малефициаров реальности, такая реальность должна не просто существовать, но поглощать, уничтожать, запрещать любые другие реальности, жёстко карать за любые предположения, что эта реальность относительна и отличается от действительности. Малефициары страдают от своей роли, но удерживаются в ней именно потому, что воспринимают вымышленную и относительную реальность как действительную и абсолютную, которая стоит выше их воли и самой жизни. Общественная реальность навязывается как единственный способ полагания границ понятий и сущих, единственная система законов бытия и экстремальных принципов.

В религии человеку не просто предлагают выбор между временным благополучием тела и вечным благополучием духа, этот выбор уже сделан за него, ему только нужно этот выбор принять. Это не выбор из двух, а выбор из одного. Правильный выбор будет поощрён, а неправильный наказан. Вам предлагают или привиться, или отказаться от походов в кино, от работы, от пользования общественным транспортом, от походов в магазин, при этом заплатить штраф и пойти в тюрьму, где вас всё равно насильно привьют. Но выбор, конечно же, за вами. Точно так же в средневековье был выбор между тем, чтобы искренне уверовать или сгореть на костре, а в СССР был выбор между любовью к партии и зоной. Выбор ваш, но бенефициары и малефициары в любом случае должны только укрепляться в своих ролях. Вы либо принимаете роль малефициара системы, либо система вас уничтожает. В лучшем случае как экономическую единицу, в худшем — как биологическую. Попытки сказать, что вы выбираете обе опции, то есть при жизни будете наслаждаться телесными удовольствиями, а после смерти вечным блаженством в раю, классифицируются как неправильный выбор. Также как и попытки отказаться от выбора в принципе.

Устойчивые трансреальности порождают массу элементов принуждения малефициаров. Такие словечки как родина, честь, совесть, бог, дьявол, правильно, неправильно, долг, преступление. В относительном мире вы должны лишь то, что сами считаете должным. Ни суд, ни соседи, ни президент, ни общество не в состоянии навязать вам границы понятий. Вы можете выбирать родину, самостоятельно определять границы понятия честь и совесть или вообще от них отказываться как от понятий, не имеющих смысла в вашей реальности. Если эти понятия используют для принуждения вас к определённым формам поведения, значит вы находитесь в вымышленной, искажённой трансреальности, и вы не субъект этого искажения. Трансреальность искажена кем-то для принуждения вас к определённым формам поведения.

Выбор является вашим и свободным лишь в том случае, если вы можете не только добавлять свои опции, но и отказываться от выбора в принципе, и менять своё решение в любой момент после выбора. Если какой-то договор предполагает, что, заключив его, вы теряете возможность поменять условия, в такой договор лучше не вступать, будь он кредитным, брачным или социальным. Такой договор ограничивает вашу свободу, а не расширяет. Бенефициары, что трансреальности, что договора, обычно апеллируют к тому, что так было тысячелетиями, так лучше для всех, так делали наши предки, с этой системой ценностей мы победили всех врагов, соответственно, необходимо держаться за неё всеми силами, а всякий, кто покушается на её святость и незыблемость, подонок, негодяй, подлец, предатель, лютый враг и должен быть уничтожен. Такое трепетное охранение вымышленной трансреальности от любых сомнений связано с тем, что познание мира за её пределами рано или поздно накопит критическую массу элементов, которые в своей совокупности обоснуют относительность этой реальности и её вымышленных законов. А если система не абсолютна, у малефициаров возникает законный вопрос: «А ради чего, собственно?...»


Деконструкция трансреальности.

Как задача правдоподобного слияния действительного и вымышленного, так и задача их различения, решается хорошим знанием законов действительного и вымышленного бытия. Различение действительного и вымышленного — это дополнительное измышление, в котором предпринята попытка максимально очистить его продукт от субъективности, как своей, так и чужой. Мировоззрение, включающее в себя знание законов действительного и вымышленного бытия, позволяет оценивать информационные единицы и произвольно разделять или сливать в них действительное и вымышленное. Деконструкция трансреальности предполагает различение искажений, внесённых составляющими её сущими и корректное соотнесение сущих и воздействий, ими производимых. Деконструкция не изменяет трансреальности, но скорее создаёт её многомерную модель.

Может сложиться впечатление, что автор сторонник всего действительного и противник всего вымышленного. Это не так. Автор сторонник способности к произвольным переходам от режима раздельного восприятия действительного и вымышленного в сущем к режиму восприятия их как единой суперпозиции. Способность к вымыслам высоких уровней сложности делает нас людьми. Многие человеческие проявления, такие как живопись, поэзия, проза, музыка, кинематограф, право, образование, политика, инженерное дело, состоят в большей степени из вымышленного, чем из действительного. Даже в науке и в философии многое было сначала вымышлено, а лишь затем подтверждено как относительно соответствующее действительности.


Часть третья. Усложнение во взаимодействии со средой.

Усложнение как накопление итераций дифференциации и интеграции.

Процесс информационного взаимодействия биологического организма со средой можно представить в виде цикла из трёх основных функций: восприятие информации, её оценки и реагирования, то есть продуцирования ответного воздействия, за которым следует восприятие изменённой среды. Такой цикл информационного обмена привёл к возникновению биологических функциональных систем информационного обмена: систем восприятия, систем оценки информации и систем реагирования на неё. Как мы уже говорили, далеко не все системы выполнены на нейронном субстрате. Мы рассмотрим усложнение функциональных систем на примере систем, выполненных на нейронном субстрате, помня, что это не единственный возможный субстрат. Усложнение систем информационного обмена со средой происходит в сторону одновременного увеличения степени дифференциации информации и её интеграции в общую или функциональную картину мира.

Нарастание дифференцированности предполагает увеличение количества нейронного субстрата, что позволяет воспринимать близкие воздействия как различные, различать более тонкие аспекты информационного пространства, то есть повышать детализацию как восприятия, так и оценки, и способов реагирования. Возьмите два карандаша и прикоснитесь оточенными концами одновременно и с минимальным расстоянием к пальцу и к спине. На пальце вы явственно почувствуете, что прикасаетесь двумя предметами, а на спине, при том же расстоянии между карандашами, будет ощущение, что это прикосновение одним предметом. Количество нейронного субстрата на пальце намного выше, что позволяет более высокую дифференциацию воздействий. Прикосновение можно также рассматривать как опасное или безопасное, а можно как способ передать тонкие оттенки чувств и отношений. Второй способ дифференциации возможен только при наличии способности дифференцировать эти тонкие оттенки, но уже более высокими областями мозга.

Нарастание интегральности предполагает увеличение количества нейронных связей и формирование высоко интегрированных функциональных нейронных систем. Высокая интегральность позволяет проводить сложные ассоциации, вырабатывать нестандартные реакции на новые и привычные стимулы, проводить сложные экстраполяции в пространстве, во времени, а также от известного к неизвестному.
Усложнение предполагает одновременное нарастание как дифференциальной, так и интегральной функции. В приведённом выше примере это увеличение количества нейронов и количества их связей, формирование уровней и уровней уровней. Такое усложнение способствует более тонкой дифференциации отдельных явлений, более эффективному их сравнению, переносу решений из одних ситуаций в другие, свободному перемещению от конкретного (дифференцированного) к абстрактному (интегрированному) и обратно.


Усложнение системы восприятия.

Органы чувств возникали и усложнялись эволюционно. Сначала появились интерорецепция и тактильная чувствительность, затем вкус, позже обоняние, слух, и последним появилось зрение. Усложнение системы восприятия — это наслаивание более сложных форм обработки информации на более древние и простые, с перестройкой и усложнением всей системы. Иначе говоря, более поздняя система не может сформироваться сама по себе, но лишь как наслоение на более раннюю. При наслоении новой функции она интегрируется в более поздние, что перестраивает всю систему восприятия. То есть более ранние системы также не были бы такими, какими мы их знаем сегодня, если бы на них не наслоились более поздние.

Корковые области, отвечающие за социальное поведение людей, это продукт усложнения органа полового обоняния. Эти области сейчас не используются для оценки запаха партнёра, но используются для более сложной обработки информации о других. Они, в числе прочих функций, выполняют ту же функцию оценки других особей своего вида, но на существенно более сложном уровне, который уже не относится к обонянию. Каждый следующий орган чувств предоставляет мозгу более детальную, более дифференцированную информацию. При этом новый орган чувств возникает не отдельно, но интегрируется в общую систему обработки информации, то есть повышает интегральность информационного обмена. Одновременное повышение интегральности и дифференциальности функциональных систем биологического объекта — это как раз и есть процесс его усложнения. В своём онтогенезе особи повторяют филогенетическое развитие, то есть органы чувств зародыша развиваются в такой же последовательности, в какой они развивались у вида. В момент рождения человека его слуховая система развита примерно на двадцать процентов, а зрение способно лишь отличать свет от тени. Эти органы чувств доразвиваются в первые месяцы жизни.


Усложнение системы оценки.

Система оценки информации, поступающей от органов чувств, также развивалась эволюционно от бинарной оценки к пространственно-функциональной. Бинарная оценка — это оценка по принципу «да-нет». Опасно — безопасно, съедобно — несъедобно, нравится — не нравится. Такая оценка производится более древними структурами мозга, объединёнными в лимбическую систему, и называется эмоциональной оценкой. С ростом интегрированности и дифференцированности поступающей информации, оценка хорошо-плохо становится слишком грубой. Система оценки эволюционирует из бинарной дихотомии в многообразие шкал с плавными переходами и многообразием способов измерения состояния на шкале. Сначала полярные моменты размываются в облако значений, затем в облако значений размывается вся шкала, затем к ней добавляются другие шкалы и оцениваемое по ним событие становится многомерной функцией. Сама функция может быть как линейной, так и бесконечно сложной. Сложная пространственно-функциональная оценка позволяет оперировать многомерными объектами в многомерном пространстве.

Пространственно-функциональная оценка производится в высших ассоциативных центрах головного мозга, расположенных в височных и лобных долях коры мозга. Такая оценка вовлекает в себя гораздо большее количество как нейронов, так и синапсов, и является существенно боле энергозатратной, чем простая система «да-нет». Проще говоря, эмоции дают лёгкую, быструю, но примитивную оценку информации, что позволяет быстро и экономно принимать решения низкой точности и создавать простейшую картину мира. Пространственно-функциональная оценка занимает много времени и энергии, но позволяет более точно оценить информацию, принять более адекватное решение и сформировать более адекватную картину мира. Чем выше биологический вид на эволюционной лестнице, тем на более дифференцированную и интегрированную оценку информации он способен. Вся эволюция, по сути, стремление не к балансу наследственности и изменчивости, а к балансу между скоростью и адекватностью выдвигаемых гипотез.


Усложнение системы реагирования.

Процесс выработки ответной реакции начинается в ассоциативных центрах головного мозга и представляет собой выработку управляющего воздействия на те или иные структуры мозга, такие как моторные, ассоциативные, речевые или иные. Как мы уже говорили, активная сложность вырастает из реактивной, то есть сложность поведения напрямую зависит от сложности восприятия и сложности оценки. Сложное реагирование также предполагает высокий уровень дифференцированности и интегрированности системы реагирования.

Системы восприятия, оценки и реагирования работают в последовательно-параллельном режиме, то есть такие процессы как восприятие, поиск аналогов в памяти, оценка, выработка реакции, реагирование, оценка адекватности реагирования, корректировка восприятия, оценка откорректированного восприятия, корректировка содержимого памяти, корректировка реагирования, новая оценка адекватности реагирования, корректировка параметров оценки, могут происходить в виде серий одновременных событий, сменяющихся новыми сериями одновременных событий. Такие последовательно-параллельные серии взаимодействий со средой приводят к тому, что и субъект, и среда находятся в постоянном изменении и приспособлении. Такое изменение среды и сущего является одновременно усложняющим и разусложняющим, хотя один из процессов всегда доминирует в силу принципа относительности равенства.


Функциональные системы.

Функциональная система — это совокупность способов осуществления функции и субстрата, на котором эти способы выполнены, эволюционно наслоённых друг на друга. Соответственно, как и любое сложное сущее, функциональная система содержит в себе как простые, так и сложные способы. Также, как восприятие информации происходит одновременно и более древними, и более новыми органами чувств, оценка может производиться одновременно как более, так и менее архаичными структурами мозга. Мышление и эмоции противопоставлены друг другу лишь постольку, поскольку реализованы на разных областях мозга, которые конкурируют за кровоснабжение, кислород и питательные вещества. Если рассматривать систему оценки одновременно как дифференцирующую и интегрирующую, оказывается что мышление и эмоции — это лишь разные уровни сложности одной и той же функциональной системы оценки. Это же правило относится и к реагированию. Более сложное поведение — это более высокая степень развития более простого поведения, которая содержит в себе все простые формы реагирования.

Функциональные нейронные системы специализируются ситуативно, но формируются путём наслоения новизны на преемственности. В слуховой коре только примерно 40% нейронов отвечают за восприятие звука. Это нейроны преемственности. Остальные нейроны целевые, то есть срабатывают в той или иной ситуации и не срабатывают при тех же звуках в другой ситуации. Это нейроны новизны.

Такая же картина и в других областях. Какие-то нейроны специализированы функционально, а какие-то остаются спящими до возникновения ситуации, которая их специализирует. Функция — это более высокое интегральное обобщение ситуации, комплекс нейронов и их активности, возникающий в ответ на обобщённый интегральный класс ситуаций. Чем ниже функция в эволюционном развитии, тем за более обобщённый класс ситуаций она отвечает. Скажем, в акте жевания участвуют нейроны, которые активизируются в любом жевании (есть у всех видов), нейроны, которые активизируются в большом классе жевательных актов (есть у всех представителей конкретного вида) и нейроны, которые активизируются только в узком классе жевательных актов (в определённом индивидуальном опыте). В одном поведенческом акте активизируется история рода, вида и особи, что очень наглядно демонстрирует наш принцип всеобщей бесконечной вложенности.


Разусложнение функциональных нейронных систем.

Воздействия, которые угнетают нервную систему, в первую очередь угнетают более сложные её отделы. К таким воздействиям относятся алкогольная интоксикация, нейровоспаление, сильные эмоции, стресс, ранения и болезни. Эти воздействия переводят организм в режим выживания, то есть в режим сохранения элементов преемственности. Соответственно, кровоток перераспределяется в более архаичные зоны мозга, а наивысшие элементы новизны выключаются, вплоть до потери сознания и гибели нейронного субстрата высших ассоциативных центров. Организму важно сохранить такие функции, как поддержание дыхания, железа, сахара и кислорода в крови. Такое явление в нейрофизиологии называется регрессией. По сути, все описанные ситуации являются ситуациями стресса для организма, будь то химический, физический, биологический или психологический стресс. Если организм справляется, стресс воспринимается как эустресс и регрессия сменяется усложнением. Если усилия организма тщетны, стресс воспринимается как дистресс, происходит гибель нейронного субстрата, что может привести к потере сначала высших функций, затем жизненно важных, а затем и к смерти.

Разусложнения можно достичь и целенаправленно. Ограничение сложного поведения, снижение качества образования, продвижение примитивных ассоциаций и суждений, апелляции к инстинктивно-гормональным реакциям, предложение выбора из двух — это способы, которыми насаждается примитивная трансреальность. Если человек способен к пространственно-функциональной оценке событий в многомерном пространстве-времени, ему будет сложно навязать примитивную трансреальность. И наоборот, примитивное восприятие порождает плохо дифференцированный опыт и такую же картину мира.

Менее дифференцированная оценка приводит к слитному (недифференцированному) восприятию различных явлений и к неправомерной ассоциации рекламируемого с благами, которые оно не предоставляет. Менее интегрированная оценка сужает диапазон предыдущего опыта, который человек может использовать для оценки. Опыт воспринимается как единичный, а не как интегрированный в мировоззрение. В частности, человек может не понимать, что реклама создаётся не для того, чтобы донести до него что-то полезное, а чтобы сделать на нём прибыль. Реклама переключает целевую аудиторию в примитивный режим обработки информации, чтобы этой целевой аудиторией было легче управлять. Поскольку мышление и рассуждение являются более высокими функциями, по сравнению с восприятием, в том числе и визуальным, заполнение эфира образами, не требующими мышления и рассуждения, но только восприятия и простой оценки вида «да-нет», также является целенаправленным разусложнением целевой аудитории. Поскольку сложная оценка является высшей психической функцией, намеренное создание многочисленных трансреальностей, не требующих личностной сложности, но лишь примитивного восприятия и оценки по типу «хорошо-плохо», разусложняет целевую аудиторию и облегчает контроль над ней.

Другой способ намеренного разусложнения мы уже описывали выше. Это вовлечение нейронного субстрата в восприятие и оценку массы лишней, ненужной информации, которая представляется и навязывается как жизненно важная.

Ветхозаветный бог под страхом смерти запретил человеку вкушать с древа познания. В современном мире, вместо запрета на вкушение плодов одного дерева, бенефициары искажённой общественной трансреальности насадили миллиарды деревьев, которые не приносят плодов познания, но цветут и пахнут сказками, предназначенными для пользы бенефициаров трансреальности. Каждый выбор, сделанный человеком, должен приносить пользу бенефициарам, а иллюзия счастья — награда за «правильно» сделанный выбор. Человек из Ветхого Завета был наказан хлебом. Не только тем, что был занят с утра до вечера и не имел времени на познание, но и тем, что хлеб со временем разрушает сосуды и снижает познавательные способности в принципе. У современного человека есть как время, так и возможность создавать диету под свои индивидуальные особенности. Как особенности организма и метаболизма, так и особенности интересов, увлечений и познавательных потребностей. Но мы всё равно тратим жизнь на оценку бесконечного количества ненужной информации, принимая её за важную.

Поскольку стресс в первую очередь разрушает более высокие, более сложные уровни функциональных систем, регрессия приводит к усилению более грубых навыков, то есть к усилению менее сложных уровней функциональных систем. Вся система как бы переходит в режим выживания и приспособления к стрессу. Когда стрессовое воздействие закончится и наступит более спокойный период, система сможет снова нарастить более тонкие навыки и более сложные уровни на те более примитивные уровни преемственности, которые она смогла сохранить. Дистресс приводит к перестройке более глубоких, более архаичных, более примитивных уровней системы, так что затем усложнение начинается с более примитивных уровней и может пойти по совсем другому сценарию, нежели перед разусложнением. Эустрессовое воздействие разусложняет только высшие уровни сложности, а значит последующее усложнение начнётся с более высоких уровней и будет представлять собой более тонкие настройки, приспосабливающие сущее к более тонким аспектам бытия.

Высокая сложность — это индикатор стрессоустойчивости системы, хотя стрессоустойчивость элемента системы — это признак его принадлежности к более низкому уровню сложности. При разусложнении, сложная система сохраняет более примитивные уровни. Элементы более высоких уровней сложности распадаются, чтобы сохранить более примитивные элементы. Иначе говоря, если вы считаете себя сложным человеком, периодически проверяйте состояние своих примитивных элементов. Если у вас нет примитивных элементов, вы не сложный человек, а элемент высокого уровня сложности более сложной системы, а значит кандидат на распад в случае стрессового воздействия на систему и в целях сохранения более примитивных элементов системы. При том, что более сложное общество более стрессоустойчиво, индивиды, принадлежащие к высшим уровням сложности этого общества, обладают наименьшей стрессоустойчивостью.

Признак зрелости функциональной системы — это одновременная дифференцированность её элементов и интегрированность этих элементов в единую функциональную систему. В такой системе присутствуют как более, так и менее сложные элементы, что обеспечивает устойчивость к стрессовым воздействиям разного уровня, в зависимости от требований среды. Именно поэтому устойчивое существование биосферы возможно лишь как одновременное существование примитивных уровней жизни с постоянным наслоением новых, всё более сложных.

Уровень сложности общества определяется степенью многообразия и многоуровневости форм информационного обмена (взглядов, идей, занятий, способов поведения), интегрированных в единое общественное устройство. Усложнение предполагает наслаивание более тонких форм информационного обмена на более простые (питание, безопасность), которые уже оптимизированы энергетически и выполняются автоматически. Дистрессовая регрессия общества, которая также называется архаизацией (войны, эпидемии, катастрофы, утрата системы образования и воспитания, разрушительные идеологии), в первую очередь приводит к упадку более сложных аспектов общественной жизни, таких как искусство, философия, фундаментальные науки. Общество откатывается в тёмные века. Если одна особь способна после дистресса снова нарастить сложность в течение одной жизни, то восстановление сложности общества после дистресса занимает века.


Часть четвёртая. Усложнение сознания.

Принципы усложнения сознания.

Сознание возникло в результате усложнения системы оценки. Первоначально сознание сравнивало информацию о среде, приходящую в виде сигналов с органов чувств, с уже существующей моделью этой среды и, в случае расхождения, генерировало управляющий сигнал для изменения как среды, так и модели. Современная среда обитания человека во многом является продуктом такого постоянного изменения (искажения) и воздействует на нас как своими самыми примитивными протоуровнями, так и наиболее высокими трансуровнями, и всем, что между ними. Соответственно и сознание, способное такую среду дифференцировать и интегрировать в многоуровневое мировоззрение (модель), должно быть таким же многоуровневым и способным свободно перемещаться между уровнями сложности.

Вместо развития такого многоуровневого сознания современная система образования продолжает обучать детей выживанию в двухмерном мире и различению «хорошего» от «плохого». Такая система образования загоняет человека в рамки одного уровня трансреальности и лишает его возможности не только видеть многоуровневость общества, но и возможности перемещаться между уровнями.

В своём стремлении минимизировать расхождение между моделью среды и сенсорным входом, сознание постоянно частично преуспевает, а частично терпит поражение. Именно эта дуальность успешности и безуспешности сознания приводит к развитию как среды, так и модели, и самого сознания. В течение последних четырёх миллиардов лет живые организмы не только изменялись сами, но и активно изменяли среду. Такие привычные вещи как кислород в атмосфере, зелень и песок — это результаты активной деятельности живых организмов по преобразованию своей среды обитания. Гораздо позже, уже существенно более сложное сознание стало способно самостоятельно проводить границы (дифференцировать) внутри себя и осуществлять сравнение элементов двух и более различных внутренних сред (интегрировать). Усложнение сознания выражается в повышении его дифференцирующей и интегрирующей. Человек, как вид или как индивид, получает возможность всё более тонкого различения содержания сознания и всё более глубокой интеграции различённого в единое мировоззрение.

Поскольку границы между живой материей и её средой обитания относительны, процесс взаимного усложнения сопровождается взаимным искажением и адаптацией. Среда, первоначально неискажённая живой материей, с появлением и развитием последней оказывается всё более ею искажённой, наслаивая всё больше продукта жизнедеятельности живой материи.

Каждая новый уровень сознания предполагает новый способ форматирования нейронного субстрата, то есть выделение и специализацию областей мозга для обработки того или иного аспекта действительности. В частности, речь позволила специализировать один нейрон под понятие «кошка», в то время как до появления речи отдельный нейрон приходилось специализировать под каждую отдельную кошку. Мы считаем, что появление речи явилось причиной сокращения объёма мозга у современного человека, по сравнению с мозгом неандертальцев и ранних кроманьонцев. Современному человеку просто не нужно такое количество нейронного субстрата. Похожее переформатирование произошло с появлением письменности, когда отпала необходимость помнить многочисленные предания, сказания и песни. В наше время происходит новая волна переформатирования, связанная с появлением трансреальности электронных устройств. Эта трансреальность требует ещё меньше нейронного субстрата, поскольку функции дифференциации и интеграции информации становятся всё более распределёнными в популяции.

Каждый последующий уровень развития сознания наслаивается на предыдущие, при этом в фазе усложнения каждый последующий уровень сознания формируется быстрее, чем предыдущий. В процессе развития периодически происходят откаты к более архаичным формам.. В подтверждение этого тезиса можно сказать, что в сознании современного человека существует не меньше мифов, чем в древней Греции — астрологические прогнозы, гадания, снятие сглаза и порчи, предсказания, экстрасенсорика, реклама, политические технологии, способы быстрого обогащения, устройства личной жизни, лотереи. Такие мифы существуют даже в головах тех, кто двигает науку, проектирует сложные электронные устройства и высочайшие технологии. Старые мифы не исчезают. На них лишь наслаиваются новые.

Каждый последующий уровень сознания формируется в недрах предыдущего в виде сознательного навыка, то есть в процессе формирования одного уровня в популяции уже возникают отдельные представители с более высокими сознательными навыками. Возникновение нового уровня сознания или нового сознательного навыка не означает, что он возникает у всего человечества одновременно. Усложнение всегда происходит с сохранением примитивных форм, и примитивные формы сознания продолжают жить в современном обществе. Чем новее уровень сознания, тем меньшее количество представителей популяции им владеют. Далеко не все формы сознания, возникающие в популяции, станут элементами преемственности и будут передаваться из поколения в поколение. И тем не менее многообразие форм сознания создаёт депозитарий сознательных навыков, из которых затем будущие поколения смогут выбирать то, что будет адекватно их среде. Обратное тоже верно. Если некоторая форма сознания не практикуется, она разусложняется и теряется. Времена КОВИДа стали интересным экспериментом. Представьте, что общество в течение десятилетий и столетий носит маски. Сформируются поколения людей, неспособных читать выражения лиц, эмоции, взгляды. В некоторой степени это относится и к поколению геймеров, которое сильно ограничено в своём опыте наблюдения за лицами, а также практически не пишет рукой. Целые зоны мозга, отвечающие как за эмоциональный, так и за традиционный интеллект, и за мелкую моторику, оказываются не включёнными во взаимодействия, в которые они были включены сотнями тысяч лет. Впрочем, мы бы не торопились с выводом о том, как это всё ужасно. Эти зоны мозга не отомрут, но будут включены в другие взаимодействия, формируя принципиально другого человека.

Усложнение и разусложнение — это локализованные процессы. Усложнение одной области Всецелостности всегда происходит за счёт разусложнения другой. При этом усложнение и разусложнение подчиняются принципу дуальности инерции и антиинерции. Локус усложнения (разусложнения) инерционно захватывает свою среду и тянет её за собой. Иначе говоря, в целях сохранения собственной сложности, когда Рим находится на подъёме, имеет смысл ехать в Рим. Когда Рим оказывается в упадке, «лучше жить в глухой провинции у моря».

Тот вектор усложнения общества и общественного сознания, который мы сейчас наблюдаем, наглядно свидетельствует о том, что наша цивилизация прошла пик своего усложнения, и дальше нас ждёт снижение многообразия доктрин и взглядов. Мы уже вступили в период тёмных веков, который продлится до тех пор, пока многообразие идей снова не станет более высоким приоритетом, чем контроль.

Усложнение живого организма предполагает увеличение количества узко специализированных тканей и усиление их интеграции в единый организм. Таким образом достигается усиление дифференцирующих и интегрирующих свойств организма. Точно такой же процесс происходит и на уровне групп, и на уровне видов, и на уровне стран, и на любом другом уровне. Процесс разусложнения предполагает снижение дифференцирующих и интегрирующих свойств, снижение многообразия элементов, потерю специализированных элементов и их выпадение из сущего. В дальнейшем эти элементы или инкорпорируются в другие сущие целиком, или распадаются на субэлементы до тех пор, пока субэлементы не инкорпорируются в другие сущие.

Жёсткая специализация элемента означает истощение многообразия его субэлементов. Такой элемент не в состоянии дифференцировать взаимодействия вне области его специализации или формировать интегральные связи, кроме тех, которые уже сформированы. Жёсткая специализация элемента является пределом его усложнения, тогда как увеличение многообразия специализаций элементов приводит к усложнению сущего. Применительно к обществу это означает, что углубление разделения труда приводит к усложнению общества за счёт разусложнения отдельных гиперспециализированных его участников. Иначе говоря, специализация и нахождение своего места в обществе — это личностное разусложнение.

В разусложняющемся обществе специалист, чья специальность перестала существовать, переспециализироваться на своём уровне сложности не может. Он или выпадает из общества в принципе (хорошо, если в другое, более сложное общество), или вынужден переспециализироваться на более низком уровне. Именно так в разусложняющемся обществе возникает масса лишних людей.

Разусложнение общества — это значительная общественная трагедия. Войны, кризисы, эпидемии могут стать как причиной, так и следствием разусложнения общества. Разусложняющееся общество теряет своих наиболее специализированных и наиболее сложных участников. В прошлом таких специалистов и сложных людей интегрировали соседние общества, но сейчас мир глобален и разусложняется он глобально. Тем, кто будет из него выпадать, реинтегрироваться некуда. Глобальное общество обречено терять безвозвратно наивысшие, а затем и более низкие уровни сложности, знания и производства.

Высокая степень разделения труда, то есть высокая сложность общества за счёт специализации его участников — это признак достижения предела сложности нашей цивилизации и последующего разусложнения на несколько веков. В техническом анализе рыночных флуктуаций это называется дивергенцией. Цена ещё растёт, а объёмы уже падают. Опытные трейдеры знают, что дивергенция — признак разворота.

В настоящее время бенефициары общественной трансреальности выжимают последние капли сложности из малефициаров, причём не для собственного усложнения и не для усложнения общества, а лишь для того, чтобы удержать свои позиции бенефициаров. Разусложняй и властвуй — девиз современного бенефициара общественной трансреальности. К сожалению, разусложнение малефициаров с целью их контроля приводит к неизменному разусложнению и бенефициаров, что запускает нисходящую спираль разусложнения общества и погружения его в тёмные века.

Феномен экономического чуда тоталитарных режимов, таких как СССР или Третий Рейх заключается в том, что на начальных стадиях своего развития они уделяли существенное внимание усложнению своих обществ и интегрированию их в единую машину. Проблема таких режимов в том, что, будучи жёстко центрально поляризованными структурами, они быстро проходят стадию усложнения, специализируют малефициаров, доходят до пределов своей сложности и так же быстро разусложняются. В демократических обществах центральная поляризация усиливается медленно, благодаря системам сдержек и противовесов, но рано или поздно и в демократических обществах центральная поляризация достигает таких уровней, при которых функционирование общества становится невозможным.

Как уже было сказано выше, простое увеличение количества элементов сущего не приводит к усложнению без их дифференциации и интеграции. Поток разнообразной информации не усложняет того, на кого он направлен, если только целевая аудитория не способна дифференцировать эту информацию и интегрировать её в мировоззрение. Формирование навыков дифференциации и интеграции — она из задач системы образования.


Наглядно-действенное сознание.

Окружающей действительностью ранних организмов была их физическая среда обитания. Внутренняя среда представала им в виде биологических потребностей. На границе этих двух сред возникло первое наглядно-действенное сознание, которое занимается компенсацией расхождений между средами. Проще говоря, такое сознание направлено на решение практических задач выживания, на выработку способов удовлетворения потребностей. Увидел, захотел, сорвал, съел.

Представьте себе зеркало, в котором отражается внешняя среда. Пусть это будет нашим представлением о наглядно-действенном сознании. Представьте его себе как функциональную систему оценки расхождений между действительностью и её отражением в зеркале. Наглядно-действенное сознание появилось с момента появления границы между внутренней и внешней средой, то есть практически с первыми живыми существами. У современного человека оно также формируется тогда, когда он оказывается во внешней среде, то есть рождается.

Каждая форма сознания усложняется быстрее, пока не возникает ещё более новая форма сознания. Затем усложнение замедляется, но не прекращается до тех пор, пока усложняется вся система. Наглядно действенное сознание продолжает усложняться. Его наиболее сложные элементы вовлечены в наиболее сложные взаимодействия, такие как сложная хирургия, игра на скрипке, пилотирование летательных аппаратов или соревнования по гимнастике.


Наглядно-образное сознание.

Новые формы сознания возникают как способы адаптации к среде, изменяющейся за пределы возможностей адаптации предыдущих форм, из поиска новых способов оценки и коррекции расхождений среды и усложняющегося сознания. Наглядно-образное сознание — это способность к интериоризации объектов и процессов среды в виде образов и к мысленному манипулированию ими. Такое сознание переформатирует нейронный субстрат и отводит дополнительную область мозга для вторичного отражения уже отражённых образов среды. Возникает ещё одна граница областей, а оценкой расхождения образов в этих областях занимается наглядно-образное сознание. Пусть это будет дополнительное, второе зеркало, в котором отражается вся предыдущая картинка, то есть окружающая среда, отражающаяся в зеркале наглядно-действенного сознания, теперь, вместе со своим отражением, также отражается в зеркале наглядно-образного сознания. Наглядно-образное сознание не ограничивается визуальным аспектом. Мы вполне можем интериоризировать слуховые и тактильные образы и оперировать ими.

Высоко развитые формы наглядно-образного сознания проявляются в таких сферах деятельности как инженерное дело, искусство и наука. В любой сфере, где требуется производить сложные манипуляции с образами.


Социальное сознание.

Наглядно-образное сознание даёт человеку существенное эволюционное преимущество, позволяет изготавливать орудия труда, планировать охоту и собирательство. Такое изменение человека изменяет и его среду. Человек становится вне конкуренции в животном мире. Теперь главный его противник и конкурент — это другой человек. В ответ на такое изменение среды человеческое сознание проводит ещё одну границу — границу между областями мозга, отвечающими за восприятие себя и другого. Возникает социальное сознание, которое балансирует расхождение между своим поведением и поведением других. Если раньше человек не отделял себя от стаи, бежал вместе с ней, делал то, что делали все, то осознание границы между собой и другим позволяет произвольно выбирать индивидуальные или групповые способы восприятия, оценки и реагирования.

Возникает третье зеркало, в котором теперь отражаются как другие люди, так и вся предыдущая система зеркал. Человек получает возможность осознанно отражать работу наглядно-действенного и наглядно-образного сознания у себя и у других. У человека появляется возможность произвольно дифференцировать себя из группы и интегрироваться в группы разных размеров и вложенностей.

Социальное сознание позволяет осознавать не только свою отдельность или слиянность, но и отдельность. слиянность другого, возможность увидеть что-то его глазами, а затем вернуться к собственному или групповому восприятию. Социальное сознание формирует зону мозга (не обязательно локализованную), которая отвечает за отражение мировосприятия другого и позволяет сравнивать его со своим мировосприятием. Даже в наше время есть масса людей с неразвитым социальным сознанием, которые испытывают проблемы с тем, чтобы увидеть мир глазами другого или наоборот, с тем, чтобы перестать видеть мир глазами других. Со свободным отождествлением и разотождествлением себя с групповыми целями и задачами.

Социальное сознание по отношению к групповым процессам — это аналог наглядно-действенного сознания по отношению к физической действительности. В филогенезе оно появляется немногим позже наглядно-образного, а в онтогенезе современного человека зачатки индивидуального сознания формируются к трёхлетнему возрасту.

Вообще, любой уровень сознания современный человек получает при рождении как представитель вида, но в зачаточном состоянии, в виде способности, то есть в виде преспециализированных областей мозга. Далее, для получения высокоразвитого уровня сознания, эту способность требуется развивать и практиковать всю жизнь, то есть в преспециализированной области нужно специализировать нейроны под соответствующую деятельность и наращивать синаптические связи. Даже если мы развиваем эту способность до двадцати лет, а потом погружаемся в деятельность, не требующую высших уровней сознания, эти высшие уровни разусложняются. Мы не превращаемся в архантропов, но вполне трансформируемся в ранних кроманьонцев, только с гораздо меньшим мозгом. Разусложняющееся общество сначала погружается в тёмные века, затем превращается в племя, а затем и стаю.

Усложнение сознание происходит в результате попыток дифференцировать всё более тонкие аспекты бытия и интегрировать их в общую картину мира. Этот процесс предполагает специализацию всё большего количества нейронов и их интеграцию в нейронную сеть. Чем больше нейронов специализировано под разные тонкие аспекты бытия, чем глубже они интегрированы между собой, тем выше сложность сознания, тем больше деталей мы способны видеть, анализировать, понимать, тем сложнее наше мировоззрение.

Появление речевых областей мозга не обязательно должно приводить к снижению его объёма. Тем не менее появление речевых областей приводит к переформатированию всего мозга и появлению свободного нейронного субстрата. А далее, если счастливый обладатель новеньких речевых областей мозга решает, что он достиг совершенства, его мозг начинает разусложняться и уменьшаться в размерах. Если же высвободившийся нейронный субстрат вовлекается в новые сложные взаимодействия, усложнение продолжается, как и увеличение объёма мозга. Впрочем, биологическое усложнение, такое как увеличение объёма мозга, занимает гораздо больше времени, чем индивидуальное усложнение. Человек рождается с ограниченным объёмом мозга, а дальше его усложнение зависит от того, что он делает с тем, что дала ему природа.


Знаковое сознание.

Социальное сознание снова изменяет как человека, так и среду. Способность оценивать намерения и состояния других людей позволяет также воздействовать на них эмоционально и физически и регулировать их воздействие. В сознании первобытного человека другой из объекта превращается в субъект. Теперь среда человека — это уже не столько его физическое и биологическое окружение, сколько социальное. Групповые процессы становятся более значимыми с точки зрения приспособления и выживания, что приводит к появлению языка. Язык повышает скорость передачи смысла и смысловую ёмкость единицы инормации. Возникновение языка приводит к появлению ещё одной границы — между действительностью и её знаковым обозначением. Возникает знаковое или языковое сознание, как способность мысленно преобразовывать образы в символы, мысленно манипулировать этими символами и преобразовывать продукт такой манипуляции обратно в образы. Скажем, есть предмет — яблоко, есть его отражение в сознании — образ яблока и есть отражение предмета и образа в языке — слово «яблоко».

Множественные отражения (уровни сознания) увеличивают достоверность отражаемой в них информации. Мы не имеем возможности воспринимать отражаемый объект, но большое количество отражений в разных зеркалах позволяет получать достаточно адекватное представление о нём. Если отражения синхронизированы и одинаково изменяются, скорее всего они отражают один и тот же объект в его изменениях. Иначе говоря, сложность (многоуровневость) позволяет точнее верифицировать приходящую информацию путём верификации её на разных уровнях. Чем сложнее человек, тем сложнее его обмануть. Он будет отражать информацию в большом количестве зеркал, пока не найдёт расхождения в отражениях.

Подобно предыдущим формам сознания, знаковое сознание трансформирует среду. Знаковая среда становится единственной средой обитания последующих поколений. Их данностью и действительностью.

Каждая форма сознания позволяет не только компенсировать расхождения между отражениями, но и создавать их. Высоко развитое знаковое сознание создаёт бесконечные изысканные вымыслы, вплетая их в действительность.

Расхождение между протореальностью и наслоённой на неё трансреальностью очень по-разному влияет на тех, кто его осознаёт и тех, кто нет. Осознание расхождения между социальной протореальностью и наслоённой трансреальностью — это та граница, которая разделяет бенефициаров и малефициаров социальной трансреальности. Понимание расхождения реальностей позволяет осуществлять выгодные подмены, то есть выдавать описание действительности за саму действительность. Сознание человека становится инструментом управления этим человеком. Возможность подмены образа существовала ещё на этапе возникновения наглядно-образного сознания, но с появлением языкового сознания такие возможности существенно расширяются, и в дальнейшем эта ситуация только углубляется. Новые сознательные навыки становятся всё более изощрёнными способами подмены, а на поздних стадиях новые сознательные навыки уже сразу формируются у человека как способы подмены. В этом можно усмотреть негативную тенденцию, но мы также видим и позитивную тенденцию, поскольку управление сознанием возможно лишь до тех пор, пока человек не осознаёт субъект управления и его интенцию. Осознание технологий воздействия на сознание делает человека субъектом своего сознания, а в некоторых случаях и бенефициаром.

С появлением языкового сознания слово становится элементом преемственности. Сказавший новое слово становится основателем способа отражения действительности в речи. Далее на его высказывание наслаивается преемственность, которая задаёт направление рассуждения. Любой, кто овладевает словом, обретает возможность бессмертия. Слово, произнесённое или написанное, способно пережить автора. Общество вырабатывает способы бытия в знаковой реальности. В том числе становится важным, насколько слово правдиво, точно, уместно. Неверно выбранным словом можно оскорбить и даже убить. Возникает реальность, в которой создаются правила обращения со словами. Навык деконструкции текста даёт существенное преимущество.

В более сложных обществах присутствуют и переплетаются различные способы словесного и несловесного выражения себя. Цензура и мораль, которые ограничивают свободу слова и самовыражения, снижают многообразие проявлений, а с ним и сложность общества, что можно было наблюдать много раз в истории человечества, от принятия христианства в Римской Империи до путинизма в современной России. Свобода слова увеличивает многообразие проявлений, но без общественных целей и высокого уровня образования, свобода слова не в состоянии повышать многоуровневость языковых проявлений. Такое общество тонет в словах и вымыслах одного уровня, создавая видимость развития без развития.

В настоящем тексте мы понимаем сознание не просто как навык, но как возможность относительно свободно распоряжаться этим навыком. Наличие высокоразвитого знакового сознания — это не только способность поддерживать разговор, писать и читать. Это в первую очередь способность осуществлять и различать подмены. Как подмены означаемого означающим, так и подмены одного означающего другим. Понятие «подмена» в данном тексте не обязательно означает обман, хотя обман — это тоже подмена. Под подменой мы здесь понимаем использование дериватива вместо его производной.


Абстрактное сознание.

Языковое сознание снова преобразует реальность. Теперь она в большей мере состоит из символов, чем из фактов и их образов. Символьная реальность всё дальше отдаляется от физической действительности и предыдущих реальностей. Слова формируют производные от производных и позволяют описывать всё более абстрактные понятия. Эти понятия теперь абстрагируются не только от восприятия действительности, но и от восприятия образов, и от восприятия знаков, и от восприятия суперпозиции элементов этих реальностей. Абстрактное сознание — это не просто зеркало, которое устанавливает границу между отражениями и абстракциями. Оно открывает возможность создания бесчисленного множества зеркал и неограниченного числа уровней абстракции. Каждый уровень абстрактного сознания сравнивает абстрактный дериватив с его первообразной, которая сама может быть абстракцией, просто более низкого уровня, с другими абстракциями и их первообразными, оценивает соответствия и расхождения и приписывает собственные соответствия и расхождения.

Хорошо развитое абстрактное сознание позволяет его носителю свободно перемещаться по уровням абстрагирования, чётко осознавая, как принципы бытия изменяются от одного уровня к другому и насколько точно один уровень отражается в другом. Области лобных долей мозга отвечают за абстрактное сознание высших уровней. Именно сюда сходятся нейронные сигналы от всех сенсорных анализаторов и промежуточных ассоциативных зон.

С возникновением абстрактного сознания открываются возможности для безграничного искажения реальности, осуществления языковых и художественных подмен, конструирования целых подменённых трансреальностей с собственными законами бытия, соподчинённостями и вымышленными персонажами, которые сами обретают способность искажать трансреальность, независимо от их авторов и елевой аудитории. Такие трансреальности не просто конкурируют с действительностью, они вытесняют её, приходят ей на смену. Теперь люди рождаются уже не просто в физическую, культурную и языковую среду, но в искажённую, индоктринированную трансреальность, в которой они не являются ни бенефициарами, ни субъектами.

Как и любое зеркало, абстрактное сознание разделяет общество на тех, кто находится в протореальности, и тех, кто находится внутри зеркала — в трансреальности. Общественная идеология, подобно своему более скромному предшественнику — мифу, — раскалывает общество на выгодоприобретателей общественной идеологии, обладающих высокоразвитыми сознательными навыками её создания и деконструкции, и малефициаров, которым остаётся лишь потреблять продукт чужого сознания.

Так же, как и слово, доктрина становится элементом преемственности. Овладевший доктриной становится не просто бессмертным, но центром поляризации общества. По крайней мере той его части, которая индокринирована. Возникают религиозные, политические, научные и философские доктрины. Общество разделяется на бенефициаров и малефициаров доктрин.

Так же, как возникновение слова немедленно поляризует знаковую реальность на допустимое и недопустимое, появление идеологии поляризует общество на сообразное и несообразное идеологии. Идеология — это центрально поляризующая общество искусственная искажённая трансреальность, не допускающая существования других реальностей, поскольку у других реальностей другие бенефициары. Принятие элементов чуждой идеологии угрожает положению бенефициаров официальной идеологии. Защита идеологии любой ценой наблюдается не только в религии или политике, но и в науке, философии и любой другой сфере. Учёные также склонны защищать область своих научных интересов от инакомыслия, даже если это инакомыслие точнее отражает действительность.

Общественная идеология идёт по пути сакрализации своих элементов, наложения табу на поиск противоречий и на элементы других идеологий. Сомнение в сакральном становится наказуемым. Политические идеологии сакрализируют политическое устройство, понятия родины, правителя, земли, собственности, закона, суда, порядка, долга, армии. Религиозные идеологии сакрализируют священные тексты и, самое главное, право их интерпретации. Научные идеологии сакрализируют линии рассуждения, выводы из них и методы получения выводов. Наше время характеризуется корпоративными идеологиями, которые выдвигают условия принадлежности к корпорации, как изнутри, так и извне. Если сегодня какие-то высказывания запрещает государство, это плохо, потому что это цензура, а цензуры в свободном обществе быть не должно. Если ваш аккаунт закрывает Фейсбук за невинную шутку, потому что алгоритм усмотрел в ней нарушение его идеологии, это считается нормой жизни. Фейсбук же не государство. Хотя нет на планете такого государства, в котором граждан было бы больше, чем подписчиков у Фейсбука.

В более сложных обществах сосуществуют и переплетаются различные идеологии: политические, научные, религиозные, корпоративные. Усиление одной официальной идеологии с последующим снижением многообразия альтернативных приводит к разусложнению общества. Это и есть то, что мы называем тоталитаризмом. Однако, по-видимому, у нас отсутствует термин для сопоставимого усиления корпоративной идеологии и подавления ею конкурентов. Появление такого термина способствовало бы осмыслению данного явления и разработке методов его деконструкции.

Возникновение индоктринированной трансреальности неизбежно приводит к возникновению сознательных навыков её отражения и деконструкции. Если доктрина жёсткая и подразумевает наказания за отклонения, возникают двойные стандарты. Люди думают одно, а говорят другое. Если доктрина мягкая, вырабатывается скептицизм и критика в отношении несоответствий доктрины действительности.

Как мы уже говорили, чем выше уровень сознания, тем меньше представителей популяции им владеют в развитой форме. Большинство предпочитает усложняться ровно настолько, чтобы зарабатывать деньги, водить автомобиль и платить счета. Если ещё в третьей четверти ХХ века было модно иметь высоко развитое абстрактное сознание, то далее эта мода пошла на спад, уступив место моде на деньги. Количество обладателей высоко развитого абстрактного сознания резко уменьшилось и продолжает уменьшаться.


Разусложнение сознания.

Разусложнение сущего — это одновременное снижение дифференцированности его элементов (снижение их многообразия и многоуровневости) и их интегрированности (снижение многообразия и многоуровневости связей элементов). Соответственно, факторами разусложнения являются:

Один. Многообразие без многоуровневости. На сущее оказывается масса одноуровневых воздействий, занимающих все ресурсы сущего и не дающих ему усложняться. Это приводит к снижению многоуровневости элементов сущего и его разусложнению.

Два. Многоуровневость без многообразия. Сущее поляризуется одной жёсткой поляризацией, разусложняющей всё, кроме вектора этой центральной поляризации. Такая поляризация разделяет сущее на уровни, но лишь по одному вектору, что снижает многообразие его элементов.

Три. Отсутствие как многообразия, так и многоуровневости. Сущее оказывается невовлечённым в сложные взаимодействия, что снижает как многообразие, так и многоуровневость его элементов.

Четыре. Экстремальные воздействия, при которых поляризация быстро достигает таких степеней, при которых происходит разрыв сущего.

Рассмотрим суперпозицию следующих двух положений. Во-первых, любое изменение или усложняющее или разусложняющее. Во-вторых, границы между областями усложнения и разусложнения относительны в пространстве и времени. Иначе говоря, усложнение всегда происходит на фоне разусложнения в пространстве и времени, и наоборот — оно всегда служит фоном для некоторого разусложнения. Из этой суперпозиции следует, что усложнение дискретно-континуальным образом переходит в разусложнение без объективной пространственно-временной границы, на которой усложнение заканчивается и начинается разусложнение. Такую границу, тем не менее, всегда можно назначить в практических целях. Совокупность назначенных пространственно-временных границ изменения в настоящем тексте именуется данностью. Данность, со всей её предыдущей преемственностью, — это та точка, с которой начинается любое последующее усложнение или разусложнение, и это положение принципиально важно держать в уме в процессе воплощения любых изменений. Если план изменения не соответствует преемственности данности, он обречён на поражение.

Хотя мы исходим из того, что для устойчивого усложнения общества каждый его участник должен стремиться к самоусложнению, превосходящему уровень сложности самого общества, в настоящей главе мы рассмотрим лишь разусложнение сознания взрослого человека, вызванное разусложнением современного общества. Усложнение человеческого сознания ограничено, с одной стороны, объёмом нейронного субстрата в высших ассоциативных областях мозга, то есть способностью различных нейронов специализироваться под различные понятия, а с другой стороны — усилиями, которые человек прилагает для формирования синаптических связей между нейронами высших ассоциативных областей мозга, то есть для создания целостного мировоззрения.

Усложнение сознания предполагает всё более тонкую дифференциацию элементов информационного пространства и возрастающую интеграцию этих элементов в целостное мировоззрение. В раннем возрасте как процесс нейронной специализации, так и процесс формирования новых синаптических связей происходят почти автоматически. Юный мозг стремится к обучению. Разусложнение начинается с одновременного снижения как числа специализирующихся нейронов, так и количества синапсов, формирующихся за единицу времени. По мере разусложнения синаптические связи разрушаются, а нейроны гибнут.

Современные люди обладают разнообразными сложными формами сознания, сформированными миллионами лет эволюции, множеством осознанных навыков, развитых в процессе образования и воспитания, а самое главное - доступом к беспрецедентному объёму информации для осмысления и личностного усложнения. Большинство, однако, предпочитает усложняться лишь для адаптации к среде, то есть развивать непосредственную и опережающую сложность. Такое нежелание усложняться сверх адаптации является фундаментальным фактором управления массовым поведением.

Разусложняющееся сознание теряет способность свободно перемещаться между уровнями обобщения. Его дифференциации и интеграции становятся обсессивно;компульсивными. Носители разусложнённого сознания не только неспособны самостоятельно дифференцировать и интегрировать информацию, но часто агрессируют, когда это делают другие. Такие люди склонны фанатично навязывать содержимое своего сознания другим, поскольку их неспособность контролировать собственное сознание субъективно воспринимается ими как признак объективности, истинности, неизменности и однозначности его содержаний. Действительно, всё, что находится вне контроля человека, склонно восприниматься им как объективное и абсолютное. Напротив, носители сложного сознания понимают, что каждый человек субъективно проводит границы и субъективно решает, как дифференцировать информацию и как интегрировать её элементы в целостную картину мира.

Разусложнённые политические лидеры особенно вредны для общества, так как навязывают свои субъективные взгляды как объективные и абсолютные всему обществу. Высокая личная сложность — самая важная характеристика политического лидера, но именно эта характеристика уничтожается в современных электоральных процессах. Основное качество, которое делает человека лидером в наше время, — это способность убедительно говорить. Не важно, что он говорит, важно — как. Чтобы широкие массы поверили и проголосовали.

Снижение дифференцирующей функции проявляется в том, что из информационного пространства в качестве фундаментальных выделяются всё более крупные и грубые классы элементов. Вместо того чтобы различать тонкие нюансы мыслей, чувств и проявлений людей, разусложнённое сознание довольствуется категоризацией по уровню дохода, религии, национальности или политическим взглядам. Так гораздо проще. Оперирование такими недифференцированными классами элементов позволяет разусложнённому сознанию специализировать один нейрон для всех представителей широкого класса (назвать широкую категорию людей одним словом — либералы, сторонники теории заговора, коммунисты) и расслабиться до конца жизни. Следствием такого разусложнения становится то, что нейроны, которые могли бы специализироваться для различных тонких аспектах личностей, не используются, их кровоснабжение снижается, и они в конечном итоге погибают. Разусложнение неизбежно сопровождается гибелью нейронного субстрата. Таким же образом разусложнение общества сопровождается выпадением из него или даже физической гибелью сложных индивидов.

Снижение интегрирующей функции проявляется в том, что разусложнённое сознание оперирует грубыми классами явлений, часто противоречащих друг другу. Такие фрагменты сильно искажённой трансреальности могут существовать в сознании неизученными, отдельно друг от друга, в исходной, неосмысленной форме. Разусложнённое сознание плохо интегрирует информацию в целостную и последовательную картину мира. Вместо этого информация хранится в виде разрозненных кластеров, скомпонованных кем-то для собственных целей и принятых разусложнённым сознанием как есть. Мировоззрение разусложнённого индивида напоминает даже не лоскутное одеяло, грубо сшитое контрастными нитями, а скорее отдельные лоскуты, сваленные в беспорядочную кучу. Современная реклама, будь то коммерческая или политическая, воздействует только на разусложнённое сознание, потому что его участники больше не способны дифференцировать значения элементов рекламы и интегрировать их в целостную картину.


Рецензии