Русское дело! Глава 5

Глава 4. http://proza.ru/2026/10/30/867

Глава 5.
Авто авария, подстроенная 15 октября.

Напряжение в июле и в августе для Евгения было таким мощным, что у него на нервной почве стала сходить кожа с рук. Члены Координационного Совета ИД (Интерфронт был переименован в Интердвижение) готовили множество мероприятий: встречались с десятками активистов, еженедельно по вторникам проводили свои заседания с выработкой решений и обращений. А по средам проводили информационный час в Доме Культуры МАЯК, в который собиралось более 500 человек, потому что люди стояли в проходах, а те, кто не помещался в зале, сидели в фойе, куда тоже были выведены динамики. И этот час зачастую растягивался на 3-4 часа напряжённого, но благожелательного общения с нашими сторонниками.

Кроме того, активисты Интердвижения чуть ли не ежедневно давали интервью советским и зарубежным журналистам, выступали на радио в политической передаче ДИАПОЗОН и на телевидении в передаче УГОЛ ЗРЕНИЯ. При выступлении на телевидении один наш товарищ поднял в руках плакат с контактным номером телефона, и после этого нам позвонили сотни сторонников со всей Эстонии, многие из которых позже тоже стали активистами Интердвижения. Также нам удалось за счёт средств нашего кооператива  организовать выпуск членских значков Интердвижения: ИД - красная звезда - IL. Что означало Интердвижение-Interliikumene. Мы с первых дней заложили в своей организации двуязычие!

В начале августа прошёл учредительный съезд НФЭ, который поздравили руководители ЦК КПЭ. В июне 1988 года просоветского 1-го секретаря ЦК КПЭ сменил бывший дипломат, который в элитах республики воспринимался, как ярый националист. Теперь курс на приоритет эстонской нации и на максимальный суверенитет республики от СССР был опубликован в программных документах НФЭ и всячески поддерживался властями ещё советской эстонской республики.

Мы же стучались во все двери, но не находили понимания во властных структурах. Однако, ширилась поддержка Интердвижения простыми жителями, трудящимися всей Эстонии. Также к нам за опытом создания Интерфронта приезжали инициативные группы из Литвы, Латвии и Молдавии (левобережной части, которая потом станет известной, как Республика Приднестровье).

Однако, 9-го сентября 1988 года был проведён 11-й Пленум ЦК КП Эстонии, на котором было принято решение о поддержке НФЭ, то есть курса на национальное самоопределение эстонской нации. Сказалась иерархическая дисциплина в рядах КПЭ - даже русские участники Пленума голосовали за резолюции, предложенные аппаратом. Мы понимали, что этому затуманиванию мозгов надо противопоставить разъяснительную работу.

Наладить выпуск нашего инфобюллетеня пока не получалось. Не было средств на полиграфию. Конечно мы печатали Обращения Координационного Совета Интердвижения на обычных листах формата А4, а добровольные помощники тиражировали их на ризографах и ксероксах. Такие инфолистки распространялись на заводах и учреждениях Таллина. Но это не могло тягаться с полиграфической базой ЦК КПЭ, на которой печатались материалы НФЭ и ПННЭ.

С помощью наших сторонников в банковской сфере нам удалось открыть в коммерческом банке номерной счёт и теперь появилась возможность собирать средства - они были просто необходимы для издания своей газеты, для аренды залов и прочих общественных дел.

После официальной поддержки НФЭ со стороны Центрального Комитета Компартии республики руководители НФЭ запланировали поездки в другие города для агитационных митингов и вербовки сторонников. Директора клубов, получавшие указания из Горкомов, открывали им двери залов, а на предприятиях вывешивались объявления о дате и времени таких встреч. Но находились сочувствующие нам люди и звонили, сообщали о таких планах НФЭ. Евгений реагировал молниеносно - он брал с собой одного, двух членов ИД и на собственной машине катил в этот городок.

Там происходило одно и то же. После выступления агитаторов НФЭ, сидевших за столом Президиума на сцене, разрешалось задавать вопросы из зала. Частенько в проходе даже стоял микрофон, чтобы вопрос тоже был слышен залу. Евгений пользовался этим, подходил к микрофону и в манере вопроса говорил яркую речь, разоблачая национализм НФЭ.
   
Из Президиума раздавались голоса, что встреча не о том, что он срывает мероприятие. Тогда Евгений с высоты своего двухметрового роста громко объявлял, что он представляет Координационный Совет Интердвижения и готов рассказать об этой организации. А чтобы не мешать НФЭ, предлагает желающим выйти в фойе. Это надо было видеть!
   
Подавляющее число собравшихся в зале вскакивали со своих мест и устремлялись в фойе. В зале обычно оставалось несколько человек в двух первых рядах и члены президиума на сцене. Это был полный триумф Интердвижения!

Так за начало октября были проведены встречи в городах Пярну, Хаапсалу, Кейла, Тапа. И после каждой такой встречи в этих городах были сформированы первичные организации ИД - ширился актив Интердвижения в республике!
   
На 15-е октября планировалась встреча НФЭ в городе Пайде и мы решили туда тоже поехать.  Поехали на двух машинах - Евгений и приехавшая из московского института социолог на Москвиче-2140 Евгения; я и ещё 2 человека на автомашине Волга. И надо сказать, что, понимая нагрузку на машину за последние недели, Евгений буквально в конце первой недели октября провёл технический осмотр машины, заодно заменив на колёсах покрышки.
 
15-го октября в Пайде всё прошло так же замечательно, как и в других городах в эти дни. После короткого выступления Евгения из зала вслед за ним в фойе вышли практически все, кто был в зале. Агитаторы НФЭ остались на сцене за столом президиума в одиночестве, а потом поспешно покинули Дом Культуры видимо через запасной выход. В фойе же образовался стихийный митинг. Люди жаловались на притеснения по национальному признаку, об угрозах увольнения с работы за незнание эстонского языка. У них тоже, как и в других городах, власти уже начали менять двуязычные таблички названий улиц только на эстонские. А ведь ещё могуч был СССР - это был октябрь 1988 года!

Люди не понимали, почему так происходит и куда смотрит центральная власть. Идея поддержать Интердвижение, чтобы не допустить разгула национализма, нашла горячую поддержку! Прямо здесь образовался актив ИД - мы брали номера телефонов и оставляли свои - менялись контактами. Договорились о задачах на первое время, о способах и регулярности связи. Несколько часов пролетело не заметно, начинало темнеть.
   
Провожаемые несколькими десятками людей, дошли из здания Дома Культуры города Пайде до наших машин. Было около семи часов вечера. Распрощались и поехали - Волга впереди, Москвич-2140 Евгения следом. Выехали из Пайде и через 5 км въехали на трассу Тарту - Таллин. За окнами была полная тьма - фонарей по краям трассы в то время не было. Только изредка шоссе освещалось проезжавшими мимо машинами. Я сидел на заднем сидении Волги и время от времени оглядывался сквозь стекло, отслеживая расстояние до машины Евгения. Евгений ехал довольно медленно для загородной трассы - около 60 км/час. Он был осторожный и ответственный человек - могла сказаться усталость после многочасового напряжения - поэтому он не торопился. Я несколько раз просил водителя Волги тоже не торопиться, чтобы машина Евгения не отставала от нас.
   
Неожиданно я увидел, что какая-то машина обогнала машину Евгения и, вклинившись между нашими машинами, резко затормозила - свет её фар начал от нас удаляться, поскольку мы-то ехали.
   
- Стой! - закричал я водителю нашей машины.

И вдруг, как в замедленном кино с посекундной раскадровкой я увидел, что слева по встречной полосе несётся туша автобуса, а ему наперерез из-за затормозившей чужой машины выкатывается машина Евгения. Машина не тормозила, а именно катилась!
   
Москвич-2140 скользнул левой скулой капота по нижней левой части автобуса под водительской кабиной шофёра и врезался в его левое переднее колесо. Раздался грохот, как взрыв гранаты. Автобус остановился. Деформированный капот машины  вздыбился, как торосы на льду, а сама откинутая машина закрутилась на асфальте волчком. Из-под капота вверх повалил серый дым!

Наша Волга уже остановилась, чуть прижавшись к правой обочине. Какие-то машины обогнали нас в попутном направлении. Теперь между нами - Волгой и Москвичом-2140 - никого не было.
   
Видя клубы (дыма?) из-под разломанного капота, я испугался, что машина сейчас загорится. Резко открыл дверь Волги, выскочил и побежал к Москвичу Евгения. Вокруг уже суетились подбежавшие пассажиры автобуса и люди из других остановившихся машин. Фарами место было освещено ярко, как днём. Через несколько секунд осмотра я понял, что валит не дым, а пар из разбитого радиатора охлаждения. Несколько отлегло от сердца - взрыва и пожара не будет!
   
Передние двери Москвича заклинило, а стёкла были разбиты, но задние двери открылись. На заднем сидении постанывала московский научный сотрудник. Спинка кресла водителя при ударе откинулась назад - Евгений полулежал, но всё ещё пристёгнутый. Лицо его было бело-зелёным от боли - он не мог пошевелиться, но усилием воли сохранял ясность ума и контролировал ситуацию.
 
- Забирайте её и везите в больницу, - первое, что сказал мне Женя, когда я наклонился над ним.
   
Наш водитель, оказавшийся рядом, с помощью других людей уже аккуратно вытащил её из машины и понёс в свою Волгу.
   
- Эдик, - обратился Евгений снова ко мне, - вытащи всё из бардачка - там списки активистов Пайде - и тоже отдай в Волгу. А то понаедут потом - может и тебя обыщут! 
   
Я через другое разбитое окно собрал из бардачка всё, что там было, и бегом побежал к Волге. Через несколько минут я побежал обратно к машине Евгения, а Волга поехала в Таллин - на ближайшем посту ДПС наш товарищ - водитель Волги сообщит об аварии и вызовет скорую.
   
Когда я снова наклонился над Евгением, он сказал:
- Мне эстонцы из автобуса пытались влить водку в рот. Якобы для обезболивания! Я их оттолкнул. Но ты больше не отходи от меня - возможны провокации! 
   
Даже говорить ему было тяжело.
   
- Ведь я жал на тормоз, а он не срабатывал, - заговорил он снова.
   
(Позже уже в больнице станет известно, что напряжённая нажатием на тормоз правая нога от удара сломалась, но успела пройти вверх и отколоть часть таза.)
   
Через некоторое время приехали милиционеры из ГАИ и скорая помощь из Пайде. Начали через заднюю дверь тянуть Евгения из машины. Врачам было не под силу - при росте 192 см Евгений весил более 120 кг. Засуетились все, кто был рядом. Залезали на заднее сиденье - тянули рывками по 10-20 см.
   
Евгений до крови прикусывал губы от неимоверной боли, но не позволил себе кричать, а только глухо постанывал.
   
Даже в этих чудовищных обстоятельствах он контролировал ситуацию и довольно тихо прошептал мне:
- Эдик, придерживай мою правую ногу - она кажется отваливается.
   
Я за брючину поддерживал его ногу, как мог, а слёзы сострадания стояли у меня в глазах. Наконец мы вытащили его из машины, уложили на носилки и занесли в микроавтобус скорой помощи. Я сел с ним в салон. До этого я успел переговорить с офицером ГАИ, который заверил меня, что повреждённую машину они после оформления протокола в течение часа увезут к себе в ГАИ города Пайде.

***
   
В больнице Пайде Евгению сделали обезболивание и рентген, а дежурный хирург наложил гипс на правую ногу и к ней же закрепил вытяжку. Всё это заняло часов 5. Уже светало - начиналось воскресное 16 октября.
   
Я вышел из больницы, взял такси и поехал на место аварии. Покореженный Москвич-2140 стоял одиноко на том же месте. Никого около него не было. Холодок пробежал у меня по спине - ведь любой мог нанести повреждения техническому состоянию этой машины.
   
На том же такси я вернулся в город и поехал в ГАИ. Поговорил с дежурным офицером - он оказался русским. Сказал, что повреждённая машина не на ходу, а у них нет сейчас автокрана и шаланды, чтобы перевезти. Я спросил, а можно ли мне забрать эту машину в ГАИ Таллина, чтобы экспертизу сделать уже там.
 
Он ответил:
- Конечно! По доверенности от владельца.
   
Я снова поехал в больницу и взял у Евгения - он был в сознании - рукописную доверенность, заверив её у дежурного врача, так как Главврач будет только завтра в понедельник. Потом добрался до автовокзала и на рейсовом автобусе поехал в Таллин.
   
В родном городе я связался с членами ИД и поставил 3 задачи - найти офицера милиции для сопровождения в ГАИ Пайде, найти транспорт для перевозки машины Когана в ГАИ Таллина и найти больницу в Таллине, куда можно перевезти Евгения. К вечеру мне звонили десятки людей и, выражая сочувствие, предлагали варианты решений!
   
Микроавтобус с врачебной бригадой из больницы Скорой Помощи района Мустамяэ города Таллина уже с утра понедельника будет готов поехать за Евгением в Пайде. Утром же в понедельник я встретился с офицерами спецбатальона ППС и один из них - майор - вызвался поехать со мной в ГАИ Пайде. Мы с ним поехали на завод ДВИГАТЕЛЬ и там нам быстро выделили автокран и шаланду. Таким караваном, сидя в кабинах этих машин, мы поехали в Пайде. Около 80 км проехали за 1,5-2 часа - повреждённой машины Евгения на трассе уже не было.

Ещё через полчаса наш караван остановился у зданий УВД города Пайде. Майор показал служебное удостоверение дежурному лейтенанту и сказал, что я с ним. Дежурный открыл турникет, пропустив нас в служебные помещения. Пройдя по коридору, мы через заднюю дверь вышли во внутренний двор УВД.

В залитом полуденным солнцем дворе одиноко стоял на кирпичах уже без колёс развороченный Москвич Евгения и какой-то служака молотом и зубилом что-то сбивал в отсеке двигателя. Увидев посторонних людей, он прекратил своё занятие и быстро убежал в здание позади двора. Мы шли к машине, поражённые увиденным! 

Минут через пять из того же здания вышла эстонка с погонами капитана и на ломаном русском языке враждебно спросила:
- Вы кто такие? По какому праву?

Майор показал удостоверение и сказал, чтобы машину выдали доверенному лицу собственника - транспорт для перевозки у нас с собой.

- Ничего я Вам выдавать не стану, - твёрдо заявила капитан. - Машину будут изучать эксперты для установления технических неисправностей, как возможных причин аварии.

- Но Ваш сотрудник молотом уже искажает техническую картину, - пытался я обратить её внимание на очевидную фальсификацию. 

Эстонка пропустила это мимо ушей и пошла в атаку на майора:
- По какому делу Вы здесь? Где Ваше командировочное удостоверение?

Майор смутился - командировку он не оформлял, и права здесь находиться, у него не было.

 - Немедленно покиньте служебную территорию! - подталкиваемые эстонкой мы покинули двор и, пройдя мимо дежурного, вышли из здания УВД на улицу.

Это было фиаско!

***

На следующий день, как обычно по вторникам, состоялось собрание Координационного Совета. Товарищи, ездившие в ту поездку, рассказали о событиях 15-го октября. Евгений уже был доставлен в больницу города Таллина и находился под контролем опытных хирургов.

На Совет был приглашён автогонщик - член сборной республики. Он высказал мнение, что, судя по нашему рассказу, была применена так называемая КОРОБОЧКА. Это когда, чтобы вынудить нужную машину свернуть направо в кювет или налево на встречную полосу, её ведут между двух машин спереди и сзади, а потом передняя резко тормозит - любой не подготовленный водитель, стараясь избежать столкновения, выворачивает руль вправо или влево.

"А, кроме того, тормозной шланг был явно подрезан", - подумал я. Потому что  своими глазами видел, как машина Евгения не тормозила, а именно катилась на встречный автобус.

*** 
продолжение следует