Шпитонок, глава 8, ч. 2

Часть II
Награда, заработанная мной, была следующая: мне было показано несколько фрагментов из жизни моей мамы. Но Няуч предупредил, что совать свой нос в жизнь другого человека, тем более без спроса – плохо. Но иногда, в порядке исключения, можно, потому как – это твоя мама, и она у вас дамочка скрытная (на «скрытную дамочку» я надулся). Няуч, увидев мою реакцию, пояснил: Ты тоже скрытный, и, потом, это совсем не обидное слово, а чувство обиды, накопленное в организме, плохо на пищеварении сказывается, посему учись не обиду копить, а для тебя неприятное в рабочее русло переводить. Твоя мама тоже к новой жизни поворачивается (ты это знать должен), чтобы и гордиться, а если понадобиться, то и поддержать.»

И я увидел фильм, смонтированный из разных кусочков-фрагментов.

В начале каждого кусочка-отрывочка была написана дата.

Фрагмент первый. Начало октября сего года.

Мама с букетом цветов идет в школу, заходит к нам в класс. В классе нет никого, кроме Анны Сергеевны, проверяющей тетрадки. Мама здоровается и протягивает цветы:
– Хочу вам, Анна Сергеевна, спасибо сказать за сына.
– Извините, я ещё не всех родителей своих учеников знаю, скажите, пожалуйста, как вашего мальчика зовут?
– Егор Авдеев.
– Так вы Алевтина Степановна? Вы так изменились, что я вас не узнала.
– Это всё Егор, он у нас главный заводила в семье.
– Рада слышать, он очень настойчивый мальчик и ответственный. Знаете что, если вы не против и если у вас есть время, пойдемте ко мне домой, чайку попьем, поболтаем?
Я сидел, румяный и довольный, гордость за маму распирала и даже немного вылезала наружу.

И, видно, чтобы привести меня в чувство, был показан следующий фрагмент.
Лето 1934 года.

Незнакомая деревня, большой деревянный дом, струящийся от жары воздух, снующие туда-сюда люди, постоянно хлопающие двери, маленький котенок, мельтешащий под ногами, и несчастный случай, оборвавший жизнь крошечного мохнатого комочка: резко закрывшаяся тяжелая дверь не оставила ему ни единого шанса. Мужчина, несущий скорбный скарб и лопату и роющий ямку под яблоней. Маленькая девочка с совочком, выглядывающая из-за угла дома. Мужчина уходит, девчушка бежит к яблоне и начинает быстро рыть землю. Откапывает ещё теплое тельце, ставит его на лапки и причитает: «Вставай на ножки, вставай». Плачет и пытается поставить котенка на лапки, он падает, она снова ставит, он падает опять, она плачет, причитает и опять ставит. Это повторяется и повторяется… В конце концов приходит мужчина с лопатой, гладит девочку по голове, забирает у неё уже успевшее остыть тельце, просит девочку нарвать цветов. Девочка уходит, а он снова придаёт прах земле. Девочка прибегает с маленьким букетиком ромашек. Кладет их на крохотный холмик и понимает, что её мохнатый друг ушёл навсегда…

Теперь я уже был красный от слёз.

Но начался третий... Середина октября сего года.

Я увидел маму в новом платье, недавно сшитом, сидящую за столом вместе с Анной Сергеевной и пьющую чай. Оживленный разговор, и мамино сожаление, что выучиться ей война помешала, профессии никакой нет, поэтому приходится неквалифицированным трудом заниматься – подъезды убирать.
К застолью присоединяется немолодая женщина.
– Алечка, может ещё чайку?
– Спасибо, Мария Николаевна, достаточно. Я вас хотела попросить с Егором немецким языком позаниматься: трудно он ему дается.
– А ты сама не хочешь к нашим урокам присоединиться?
– Куда мне, не помню, когда и книжку в руках держала! Да и денег нет уроки оплачивать.
– Денег мне не надо, у нас хватает. Договаривайся в Егором, я вечерами свободна. Думаю, по часу в день четыре раза в неделю будет достаточно.
Экран погас. В голове у меня был полный сумбур. Первая мысль: Няуч прав, мама очень скрытный человек. Вот папа – совсем другое дело. Мы с ним как два друга-одногодки стали. С утра пробежка и разминка-зарядка, потом душ, приведение себя в порядок: у папы бритье, у меня новой свежий белый воротничок на форму пришивается… Уже освоил, а первый раз нитку в иголку с трудом засунуть смог (руки от напряжения дрожали), а сейчас – любо-дорого посмотреть, девчонке могу нос утереть.
 
Немного забегу вперёд с сообщением о промежуточных итогах.
Уроки немецкого с Марией Николаевной (тётей нашей новой классной) обрели своё воплощение только в июне на даче, потому как во второй четверти наша немка спустилась из заоблачных высот на грешную землю и сообщила, что грядёт новый порядок, где лодырям и лентяям покоя не будет… Нина Андреевна организовала факультатив для отстающих, где началась такая муштра, что эти самые отстающие к январю растаяли как дым, а вместо них появились твёрдые хорошисты.
Мама устроилась на новую работу и стала готовится к сдаче экзаменов за седьмой класс, чтобы аттестат получить и в техникум поступить.
А что же папа? Он тоже от нас не отставал. Пошёл на завод и стал осваивать профессию токаря, чтобы побольше зарабатывать и семью материально обеспечивать по полной программе. Понимал, что при двух учащихся деньги лишними, точно, не будут.