Талант. Глава 1

                ТАЛАНТ

                Глава первая

                Побег из дома

 - Ирод проклятущий! Ничего тебе доверить нельзя! - ворвавшаяся в избу Варька, молодая и мясистая баба, схватила на руки рыдающего двухлетнего Васютку. - Смотри, дармоед! Дитё упало, в кровь носик разбило! Ирод!
 - Теть Варь, я не видел! Закачивал Клавку... - Пашка вновь толкнул деревянную колыбельку, верёвками подвешенную к потолку.
 - А-а-а-а-а! - плакал Васятка.
 - Я-я-я-а-я! - противно пищала шестимесячная Клавка.
 - Рожа твоя бесстыжая! Ирод! - перекрикивала всех Пашкина  мачеха.

 Три года назад у Фёдора Ракитина умерла жена, и он через полгода женился на соседке Варваре.
   Женщине, которая на двенадцать лет была младше него.
 Так у Пашки появилась мачеха, с первого же дня объявившая, что он в семье лишний рот.
 - Когда подрастёт до шашнадцати годов, пущай уходит! И нам с тобой, Федюша, жить не мешает! - она изобразила на своём круглом с румянцем лице подобие улыбки.
 Отец промолчал.
 » Шесть лет! Шесть лет ещё! - ужаснулся тогда мальчик. - Ладно вытерплю эту пакостную Варьку».
 
Однако Пашка скоро понял, что это будет для него очень сложно.
 Особенно тяжело стало после того, как родился Васятка.
  Мачеха теперь  заставляла его стирать пелёнки и качать колыбельку ночами.
 А днём Пашка полол грядки в огороде  ( с весны по осень). Колол дрова, топил печь, зимой чистил деревянной лопатой снег во дворе, носил в дом воду из колодца...

 Отец работал много: уходил из дому с рассветом, а возвращался уже ночью.
 Только на порог дома, а Варька сразу же:
 - Федюша, а Федюша! Сколько же  мы могём этого дармоеда терпеть! Только жрёт! Лишний рот!
 Отец сначала молчал, но после рождения Клавки, выслушав очередную жалобу жены, взял за привычку лупить Пашку широким кожаным ремнём с тяжёлой солдатской бляхой.
 Теперь у мальчика на его худеньком теле никогда не сходили синяки.
 - Мало ему!  Мало! Лучше яво учить то нужно! Федюня, чавой - то ты яво жалешь? - упрекала мужа Варвара.   
 
- Зашиб! Зашиб, варнак! Зашиб сыночка мово! - принялась во весь голос причитать Варвара. - Вернётся  Фёдор, всё расскажу ему! Чтоб понял, каку змею мы пригрели! Васютка, ты мой бедненький! - Ай! Ай!
 «Опять Варька жильдит (Хитрит. Говор  Нижегородской губернии. Примечание автора). Вот собака лаючая! Отец меня так ремнём отпорет, что и не смогать мне потом!» - мальчик на мгновение задумался, а потом бросился за печь.
 Вынул из рогожного мешка свои новенькие лапти и начал их поспешно надевать.
 - Ты зачем ихи пялишь? - бросив причитать, удивилась мачеха.
 - Не смогать мне боле твою рожу толстую видеть! - Пашка показал Варьке язык и выбежал из избы.
 
 Ему сразу же повезло: мужик ехавший на загруженной  телеге через их Сергач на ярмарку, согласился подвезти его до Нижнего.
 - Садись рядом! Баять будем! Дорога -то долгая...
  Он угостил  Пашку картошками варёными, краюхой чёрного хлеба, луковицей и огурцами.
 
 Ехали  медленно. Мужик , не замолкая, говорил. Рассказывал о тяжкой крестьянской жизни, о внуках, о зяте - опойке ( Пьяница. Нижегородский говор. Примечание автора)
  На ночлег остановились в каком-то селе. Спали прямо в телеге, на мешках, набитыми чем-то твёрдым.
 С рассветом съели по куску хлеба, запили колодезной водой и двинулись в путь.
 Нижний Новгород их встретил колокольным звоном.
 Мужик истово крестился на церкви и шептал молитвы.
 На Стрелке, у въезда в ярмарку, распрощались.
 
 Пашка слез с телеги и, с любопытством озираясь по сторонам, пошёл куда-то вверх по улице.
 «Нижний это тебе не Сергач! Домины в несколько этажей! Улицы камнем мощённые!» - удивлялся он.
 Мальчик долго бродил по городу. «А что ж таперича далее делать? Жить где? Жрать чаво? Надо  пырять! ( Работать. Нижегородский говор. Примечание автора).
 Вернуться мож на ярмонку? Там пособишь  какому-нибудь приказчику иль мужику, который торгует,  и кусок хлеба будет. А может быть на пароход наняться? Матросом? Чай матросом не возьмут... Скажут, что мал ещё. А если на пассажирский пароход? Посуду мыть на кухню?»
 
Идея наняться на пассажирский парохода очень Пашке понравилась, и он решил искать место, где находятся причалы.
 - Тебе, паренёк, на берег реки надо идти, а ты в город шагаешь, в обратную сторону! Вон туда! - объяснил ему  какой-то словоохотливый мужик  и указал пальцем куда-то вниз.
 - Спасибо, дяденька! - вежливо поклонился ему Пашка и повернул назад.
 Идти пришлось долго. Он устал. Очень хотелось пить, а реки не было видно.
 
Наконец Пашка увидел её: Волгу! По водной глади шёл  колёсный пароход, большие лодки с надутыми от ветра парусами   медленно двигались гуськом.
 От вида, открывавшегося отсюда, у него захватило дух. От восторга мальчику захотелось почему-то даже закричать, однако  он сдержался. Мимо проходила женщина в белом платке и сером платье.
 - Тётенька, а где причалы? - выпалил Пашка.
 - Тама! - женщина неопределённо махнула рукой на берег реки и вздохнула.
 Больше спросить было не у кого, и мальчик решил спускаться с этого пригорка вниз.

 Очень долго Пашка бродил среди штабелей брёвен и старых бочек.
 В животе стало покалывать. «Пожрать бы чего? Только вот где?»
  Солнце уже катилось к закату. Странно,  но берег был совершенно пустынный. Ни одного человека, чтобы спросить. Никого...
 В брюхе уже начало урчать. «Так и с голоду сдохнешь!» - отчаявшись подумал Пашка, и в это мгновение лёгкий ветерок донёс до него запах чего-то вкусного.
  «Варят чавой-то!» - обрадовался он и пошёл на запах.
 
Возле большого шалаша из старых неотёсанных досок горел костёр. Пламя лизало днище закопчённого железного ведра, из которого поднимался пар с необыкновенным вкусом ухи.
 Высокой бородатый старик достал из кармана тряпицу с солью. Круто, не скупясь, посолил варево   улыбнулся Пашке.
  Его левый глаз пугал огромным бельмом.
  На бревне, рядом с костром, сидел парень, наверное, ровесник Пашки. Огненно рыжие волосы его падали на плечи и тёрлись об грязный воротник старого дырявого пиджачишки.
 - Здравствуйте, люди добрые! - поклонился Пашка.
 Старик ничего не ответил, а только достал из кармана широких, с заплатками разного цвета, штанов ложку и окунул её в ведро.
 - Здравствуй, коль не шутишь! - важно, по- взрослому, произнёс рыжий.
 Наступила тишина. От запаха ухи у Пашки рот наполнялся густой слюной. В брюхе гудело. Громко и протяжно...
 - Ну что, дедушка, когда обедать -то будем? Как там наше с тобой варево? - улыбнулся мальчишка, и на его круглом лице запрыгали крупные рыжие веснушки.
 - Ы- ы-ы! - протяжно завыл старик, а затем принялся делать руками какие-то жесты.
 »Глухонемой!» - понял Пашка.
 - Так давай, дедуля, снимай с огня! Хватит томить! Жрать -то хотца! - попросил рыжий мальчишка.
 
Пашка только глотал обильную слюну и жалобно смотрел на ведро с ухой.
  - Слышь ты, как тебя кличут? - обратился к нему рыжий.
 - Пашка.
 - А меня все называют Яшкой. Слышь, Пашка, жрать будешь? - мальчишка наклонил голову над ведром и громко вдохнул. - Вкусное хлебало ты сварил, дедуля!
 - Буду! В брюхе пусто... Не жрамши давно... - почти прошептал Пашка.
 - Ну чаво тогда стоишь? Садись! - Яшка подбородком показал на бревно.
 
Старик вынул из другого кармана своих штанов старую, белёсую от времени, ложку и протянул Пашке.
 - Ы-ы-ы! - улыбнулся он.
 - Хлеба нет и сухарей тоже! Хлябать будем так, - Яшка первым зачерпнул своей глубокой ложкой уху.
   Ели не спеша, по очереди опуская ложки в ведро. Молча. Только слышалось сосредоточенное сопение.
 Пашка чувствовал, как горячая вкусная уха возвращает ему силы и бодрость.
  Вскоре ведро опустело.
 - Пойду, пяском яво потру! - встал с бревна Пашка.
 Яшка молча кивнул.
 
Когда Пашка вернулся, старик и рыжий мальчишка курили козьи ножки, свёрнутые из  пожелтевшей   газеты.
 - Пашка, а ты откуда и куда? - стараясь скрыть любопытство, коротко поинтересовался Яшка.
 - Я то? - вздохнул мальчишка и принялся рассказывать историю своей жизни.
 - На пароход тебя не возьмут! Лет тебе мало. Даже посуду на камбуз мыть не возьмут! - убедительно заметил Яшка, выпуская очередную струю вонючего табачного дыма. - Да и навигация скоро закончится. Река станет. Все матросы да кочегары на земле работу будут искать.
 - Так чаво мине делать? - ужаснулся Пашка.
 
Яшка молча вздохнул, потом сделал какие-то знаки руками для старика.
 Тот вынул из кармана штанов большой кисет из плотной ткани и передал его рыжему мальчишке.
 - Перед Троицей приблудился к нам с дедом один беглый каторжанин. Баял, цто из самой Сибири шёл. Пока он, значитца, добирался, то потерял все силы. Значитца и рухнул почти замертво у нашего шалаша. Худой, как кобель бездомный, закожавинный ( Очень грязный. Нижегородское наречие. Примечание автора).
 Я из мясной лавки кажный день кости притаскивал. Варево ему дед готовил. Каторжанин энтот по ведру его выхлёбывал. Через три недели ожил мужик.
 - Буду дальше двигаться! - баял, - в Ростов. Ростов - мой папа! - баял. Три дня днём и ночью про Ростов энтот уши мои прожужжал. Есть город такой на юге. Тама виноград, урюк и персики повсюду растут. Под ногами валятся, - Яшка сглотнул слюну и принялся обстоятельно сооружать самокрутку.
  Пашка внимательно слушал.
 
Яшка, наконец, сунул себе в рот огромную козью ножку.
 - А ещё баял, што в Ростове тепло всегда. Нет, баял, тама морозов лютых, как в наших краях. Жратва тама дешёвая. Прокормиться можно легко.
 Старик поднёс к самокрутке Яшки тлеющую головню. Мальчишка принялся раскуривать, сильно втягивая воздух и сплёвывая на землю крупно порезанные табачные листья.
 - А виноград какой он? - округлились глаза у Пашки.
 - Не знаю, - признался Яшка. - Хрукта такая тама на юге растёт. Сладкая и вкусная! Вино из неё  ещё делают...
 - А ты с ним, с мужиком энтим, почему не двинул в Ростов? К теплу? - искренне удивился Пашка.
 - Не могу я! - жёлтые, как у кота, глаза Яшки стали грустными. - За дедом присматривать надо! Никого  у него нету окромя меня. У деда на одном глазу бельмо, а другим он уже почти не видит. Да и падучая у деда началась. С весны... Вот как помрёт он, так я и рвану в Ростов.
 
 Ночевали в шалаше, на сене брошенном на землю.
 Пашка всё выспрашивал, как в этот сказочный Ростов можно попасть.
 - Как? На поезде вестимо. Токма не на пассажирском, а на грузовом. Как увидишь открытую платформу, досками, брусом или круглягом загруженную, так значит она поедет в Ростов или куда-то в те тёплые края. Так мне энтот каторжанин баял, - охотно объяснял Яшка.
  - И чё далее? - у Пашки от страха почему-то заурчало в брюхе.
 - Как чё? Прыгаешь на тормозную площадку, где нету тормозильщика (Так в простонародье называли тормозного кондуктора). Ложишься и так самого Ростова. Токма если тебя обнаружат поездные, то жандармам сдадут.

 К вечеру  следующего дня Пашка уже крутился на грузовом дворе железнодорожной станции Нижнего Новгорода.
 Высматривал есть ли открытые платформы, гружённые досками или кругляком.
 Нашёл! На самом последнем пути  в тупике стоял состав из крытых вагонов и пяти платформ со штабелями бруса.
 «Энтот, наверное, нескоро пойдёт!» -  с огорчением подумал Пашка и спрятался за горкой кирпичей.
 Наблюдал. Когда стемнело, появились мужики в форменном обмундировании с керосиновыми фонарями в руках. Ходили, что-то осматривали.
  - У-у-у! - совсем рядом загудел паровоз.
  Загудел так неожиданно, да так громко, что Пашка вздрогнул от испуга. Паровоз стали цеплять к вагонам.
 »Поедет! Да скоро!» обрадовался Пашка.
   Его глаза уже привыкли к темноте. Вот один мужик с фонарём поднялся на площадку первого вагона, другой - третьего... Ещё один  - на площадку шестого. Кто-то, с очень ярким фонарём, - на последний.
  - У-у-у-у! - страшно заревел паровоз и выпустил огромное облако пара.
  Вагоны резко дёрнулись, двинулись назад, потом остановились, заскрипели и медленно, очень медленно, потянулись за паровозом.
 
 Пашка, согнувшись, бросился к четвёртому вагону. Ухватился за поручень и запрыгнул на нижнюю ступеньку. Поднялся по лесенке.
 Лёг на доски тормозной площадки и накрылся рогожным мешком, который подарил ему на прощание Яшка.
  Вагон трясло. Всё вокруг скрипело. Воняло углём и дымом. Лежать на досках было жёстко. «Вставать нельзя! Увидят сразу!»
  Скоро Пашке стало холодно. Так холодно, что у него дрожали пальцы на ногах и руках. Рогожный мешок не спасал от ветра, который продувал тормозную площадку.
 Мальчик закрыл глаза. «Сдоньжить нужно! Сдоньжить!» (  Одолеть, вытерпеть. Нижегородский говор. Примечание автора).
  Попытался заснуть. Увы, от холода и ходящего под ним ходуном пола это оказалось невозможно.
  Мимо проносились  плохо освещённые станции и деревни с редкими огоньками в окнах...
 - Хр-р-р-р-р, - поезд стал резко останавливаться.
 Вдоль вагонов забегали люди с фонарями.
 -  Букса горит! Язви её! - ругался басом кто-то.
 «Может спрыгнуть на землю и затаиться на время? Вдруг заметят? Нет!» - решил Пашка.
 
 Стояли долго. Потом поезд медленно тронулся.
  Громкий, душераздирающий, бесконечный гудок паровоза.
 Пашка открыл глаза. «Заснул всё же! Сморило меня!»
 Было уже светло. Стояли на какой-то станции. Паровоз заправляли водой у высокой башни. Вокруг разговаривали люди.
 Пашка быстро спрыгнул на землю и спрятался в канаве.
 Вдоль вагонов ходил мужик в форме железной дороги с бляхой на фуражке и молотком стучал по колёсам.
 Двое других осматривали двери вагонов и тормозные площадки.
 
 Когда поезд начал набирать скорость, Пашка подбежал, ловко схватился за поручень, подтянулся и лёг на пол.
 Теперь  ему приходилось прыгать на землю и прятаться при каждой остановке. Ведь был день , и мальчика могли заметить.
  Его тошнило от голода, однако больше всего хотелось пить. Пашка терпел. «Сколько ещё ехать до энтого Ростова?»
 
Наступила ночь... Тормозная площадка продувалась ветром, однако он был  уже не таким холодным. У Пашки теперь  не стыли ни руки, ни ноги.
 Утром он увидел слева и справа степь с елбанами. (Елбан - высокий, округлый холм с крутыми склонами. Нижегородский говор. Примечание автора.)
  На небольшой станции паровоз заправляли водой. Пашка, спрятавшись за штабелем старых шпал, явственно слышал её шум. Во рту было колюче и сухо.
 «Уж больно пить хотца... Может ну его этот поезд к лешему? Напьюсь водицы вдоволь... Отдохну... А тама другой поезд подойдёт...  Нужно смогать? Вдруг следующий поезд нескоро будет?  Да вдруг не до Ростова, а в другую сторону? И чаво тогда мине делать?»
 
Ночью Пашка то ли бредил, то ли терял сознание... На стоянках уже не спрыгивал на землю. Им овладело какое-то странное безразличие. «Что будь, то будь. Всё в руках божьих...»
  Вагон стал дёргаться, страшно скрипеть...
  Пашка очнулся открыл глаза... Светило солнце, и было тепло.
 А потом послышался чей-то крик.
 - Щас смена подойдёт! Это уже Ростов! Пошли чай пить!
 «Ростов! Ростов! Добрался!» - Пашка с трудом спустился по ступенькам. Его качало. В голове что-то громко жужжало, будто бы в ней поселился рой пчёл.
 Мальчик куда-то пошёл. Людей не было видно.
 Вдруг впереди явственно он услышал всплеск воды. Постарался идти быстрее, но не мог. Его ноги подкашивались...
  Увидел асфальтированную платформу.  Какой-то мужик в кожаном фартуке подметал её метлой.
 
Сначала он лил из ведра на асфальт воду, а потом раздавалось монотонный звук: «Шкряб, шкряб, шкряб»
 Пашка из последних сил подбежал к другому ведру, стоящему на самом краю платформы, ржавому и большому. Оно до самых краёв было наполнено водой.
 
Он стал перед ведром на колени, обнял его двумя руками и сунул в воду всё лицо.
 Пашка пил, пил, пил и пил... Вода была тёплой, пахла плесенью и ржавчиной. Однако ему она казалась самой вкусной на свете.
 - Хлопчик, а хлопчик! Бидный хлопец, - тихо шептал уборщик с жалостью и ужасом наблюдая за Пашкой.
 - Напился! - улыбнулся мальчик. - Спасибочки, дяденька! Это Ростов?
 - Ростов! Ростов! А ты куда хотел? - глаза у мужика стали круглыми.
 - В Ростов и хотел! А как мне в город выйти, дяденька?
 - А вон через ту калитку! - мужик метлой указал на открытый узкий проход в длинном высоком заборе.
 
 На мощённой булыжником площади толпились бабы с корзинами. Впритирку стояли телеги, пролётки, тарантасы...
 Все кричали, размахивали руками. «Прям Нижегородская ярмонка! - удивился Пашка, - а в брюхе только вода  одна трясётся. Жрать хотца!»
 - Бум! Бум! Бум! - донёсся до него мощный и красивый звон колоколов.
  « Церковь где-то рядом! Надо туда! Стану на паперть да подаяния попрошу. Должны меня люди добрые хоть копеечкой одарить! Нельзя мине лютой смертью от голодухи сдохнуть! Добрался до тёплого Ростова, знатца  больно крутиться нужно!»
 
Яркое солнце. Синее небо без облаков. По широким мощённым камнем тротуарам шагают люди. Много людей. Женщины в белых блузках с ажурными зонтиками в руках. Прислуга в простых ситцевых платьях  с плетёнными корзинами. Офицеры в белых мундирах. Мужики в костюмах, похожие на приказчиков. Важного вида господа в шляпах-котелках.
 «Ростов, мне думается, побогаче смотрится, чем Нижний!» - с удивлением подумалось Пашке.