Новое задание на Су-57

Утро следующего дня в авиационном гараже Марины Беленькой началось по строгому регламенту. Братва собралась у разложенных на верстаке чертежей и полетных карт.
— Так, команда, шутки в сторону, — Марина Беленькая постучала карандашом по карте. — Из штаба пришла шифрограмма. Наша задача — провести испытания модернизированного комплекса бортового радиоэлектронного оборудования (БРЭО) Ш-121 в условиях экстремальных помех. Лететь придется в район горного хребта, там сейчас как раз бушует грозовой фронт. Работать будем на Су-57.
21-летняя Ангелина Силенко, у которой после вчерашней «дрессировки» все еще поднывали мышцы, подняла руку:
— Марина Никифоровна, а почему именно Су-57? В условиях сильной грозы и помех не надежнее ли использовать проверенные тяжелые перехватчики?
Марина хитро прищурилась и посмотрела на старого авиатехника:
— Вася, объясни молодежи, почему гражданские привычки тут не работают.
Василий Васильевич Анисимов, поправив видавшую виды кепку, солидно кашлянул:
— Ты, Ангелиночка, не путай пассажирский сарай с машиной пятого поколения. У нашего «пятьдесят седьмого» планер — это ж чистая наука! Радиопоглощающие материалы и особая геометрия крыла снижают ЭПР (эффективную площадь рассеяния) до минимума. Но главное — начинка. Петя, ну-ка блесни знаниями, чему я тебя учил?
Новый авиатехник Петр Петрович Анисимов, шагнув вперед, уверенно подхватил мысль дяди:
— На Су-57 установлена радарная система Н036 «Белка» с активными фазированными антенными решетками (АФАР). Они распределены не только в носу, но и по всему фюзеляжу — в крыльях и закрылках. Это дает нам практически круговой обзор. Плюс, двигатели АЛ-41Ф1 с управляемым вектором тяги (УВТ) позволяют крутиться на месте на сверхмалых скоростях, где обычный самолет просто свалился бы в штопор. В грозу и при отказе навигации это спасет нам жизнь.
— Верно мыслишь, Петрович, — одобрительно кивнул слесарь КИПиА Владимир Пиняев. — Но помните: мы обкатываем новую прошивку вычислительной системы. Если процессор выдаст сбой из-за статического электричества, АФАР ослепнет.
— А вот для этого в кабину правого оператора сегодня пойдет не Силенко, а наш главный кризис-менеджер, — Марина кивнула на Смекайло-де-Цопфи. — Смекайло, твоя задача — следить за сопряжением БРЭО и двигателей. Силенко садится на тренажер под кураторство Анжелы Власенко. Будешь дублировать полет с земли и учиться читать телеметрию «Сушки».
— Поняла, товарищ командир, — твердо ответила Ангелина Силенко, хотя внутри у нее все трепетало от масштаба задачи.
— Мирон, Володя, Петя — на дозаправку и подвеску контейнеров РЭБ! Лида, Таня — связь с метеорологами! — скомандовала Марина. — Вылет через двадцать минут!
Началась привычная гаражная суета. Слесарь Мирон Токарев вместе с Петей Анисимовым споро проверяли гидравлические системы предкрылков, а Ангелина Мельник уже паковала в термосы горячий чай — на случай, если полет затянется.
Вскоре Су-57, хищно поблескивая композитным крылом, вырулил на взлетную полосу. В кабине Марина Беленькая привычно щелкала тумблерами:
— Смекайло, запуск правого. Давление в гидросистеме?
— В норме, Марина Никифоровна, — отозвался бортинженер, сверяясь с показаниями многофункциональных ЖК-индикаторов. — ИЛС (индикатор на лобовом стекле) чистый, цифровая система управления двигателем (ЭДСУ) ошибок не выдает. Запускаю левый.
Два мощных двигателя взревели, меняя геометрию сопел. Самолет легко оторвался от земли и моментально ушел в свинцовые тучи.
Уже через пятнадцать минут полета на высоте 8000 метров начался ад. Грозовые разряды били вокруг, а бортовой компьютер внезапно замигал красным — экспериментальный блок БРЭО не выдержал наводки и заблокировал управление вектором тяги. Машину резко потянуло в пике.
На КП в гараже Ангелина Силенко вскрикнула, глядя на прыгающие графики телеметрии:
— У них отказ УВТ! Идет потеря высоты, скорость падает, они свалятся в плоский штопор!
— Без паники, девчонка! — спокойно, но жестко осадила ее Анжела Власенко. — Смотри на экран. Марина сейчас переведет двигатели в режим максимального бесфорсажного сверхзвука, чтобы стабилизировать планер за счет аэродинамики.
В небе Смекайло-де-Цопфи действовал со своей знаменитой народной смекалкой. Пока Марина удерживала брыкающийся истребитель вручную, борясь с перегрузками, бортинженер не стал ждать перезагрузки системы, которая заняла бы три минуты. Он вручную перемкнул контакты резервной шины питания левого распределительного щита обычным зажимом для бумаг, который всегда носил в кармане комбинезона.
— Марина Никифоровна, давай! Я пустил обходной ток напрямую на приводы сопел! — крикнул Смекайло.
— Есть контакт! — отозвалась Марина. Она резко рванула ручку управления на себя.
Сопла двигателей Су-57 синхронно повернулись вниз. Истребитель, словно наткнувшись на невидимую стену, замер в воздухе, выполнил идеальную «кобру Пугачева» прямо посреди грозового облака, сбросил кинетическую энергию и уверенно выровнялся. Радар «Белка» снова ожил, выдав на экраны чистую картинку горного рельефа сквозь любые помехи. Задание было выполнено.
Когда самолет коснулся посадочной полосы и замер у ангара, вся братва высыпала навстречу. Дед Вася гордо обнял племянника Петю, который весь полет профессионально координировал частоты связи.
Марина Беленькая и Смекайло-де-Цопфи вышли из кабины. Марина подошла к Ангелине Силенко, которая все еще тяжело дышала после пережитого у экрана тренажера стресса.
— Ну что, Силенко, увидела, на что способна техника пятого поколения в правильных руках? — с улыбкой спросила Марина.
— Это было... невероятно, Марина Никифоровна. Смекайло-де-Цопфи просто волшебник.
— Не волшебник, а русский бортинженер! — рассмеялся Смекайло, демонстрируя тот самый канцелярский зажим.
— Ладно, герои, — скомандовала Ангелина Мельник, вынося огромный дымящийся казан. — Хватит языками чесать на ветру. Пельмени стынут, а «Три Топора» сами себя не выпьют. За успешные испытания и за нашу новую братву — к столу!