Индивидуализм истинный и ложный. Краткий обзор

Это — краткий обзор вольного формата на лекцию Ф. А. Хайека «Индивидуализм: истинный и ложный» из сборника «Индивидуализм и экономический порядок».

Примечание: если читатель хорошо представляет себе содержание лекции-статьи из сборника и не нуждается в вольном пересказе её содержимого, он имеет возможность сразу перейти к мнению о ней, идущему после демаркационной линии «---». Если это не так, или ему интересен продукт восприятия содержимого статьи, на основании которого было сформировано мнение о ней, можно читать абзор с самого начала.

Прежде чем приступить к непосредственно абзору, хотелось бы поразмышлять над его потенциальной структурой. В прошлые разы это был «летсрид» — последовательное постулирование и суммирование сказанного автором с последующей реакцией на это. Этот формат уместен для исторических статей, быть может, беллетристических или даже публицистических выдержек. Однако насколько он уместен для сложных трудов с элементами философии или экономической теории? Такой формат повествования требует схожего подхода, который, однако, будет заключаться скорее не в пересказе абозреваемой работы с короткими реакциями в теле абзора, а в формировании некоторого параллельного повествования с врезками тезисов автора абозреваемого труда. В конечном счёте, даже не имея широких знаний о теме рассматриваемой работы, все равно можно высказать своё пусть даже и не слишком солидное мнение в форме нестрогой древовидной структуры с ветвями размышлений по поводу того или иного тезиса, быть может, позволяя себе даже некоторую ризоматичность полёта ума. После этого короткого вступления, уместность которого оставляется на суд читателя, всё-таки следует уже перейти к самому абзору.

Человечество всегда искало идеальный порядок, идеологию, которой можно следовать без резких изменений курса, которая является доступной и понятной каждому, которая не требует больших усилий и жертв, наконец, которая не вызывает сомнений, что есть идеологии лучше неё. Оставив в стороне пессимизм о невозможности существования такой идеологии, можно предположить, что из господствовавших ранее идеологий все они основывались на стремлении к стабильности и комфорту посредством совместных усилий людей, а поддерживались посредством вразумления разумных и насилия над принципиально несогласными. Ф. А. Хайек в своей лекции считает, что подобные идеологии, существующие в мире современно ему, претерпевают кризис и сводятся к частным случаям, требующие частных решений зачастую местечкового и приказного порядка. Требовать строгости соблюдения неких принципов означает риск прослыть идеалистом-доктринером. Фундаментальные требования церкви и нравственности, кажущиеся весьма оторванными от реальности, по мнению Хайека, не способны сформировать пространство действий, в котором человечество или отдельный народ будут способны жить наиболее свободно и продуктивно во всех сферах своих интересов. Однако такое пространство может создать некая политическая философия, заключающая в себе определённый принцип социальной организации. Такой идеологией Хайек считает индивидуализм.

Это может вызвать у читателя приподнятую бровь. И неспроста, поясняет Хайек, ведь индивидуализм как явление претерпел существенные искажения в восприятии среднего человека благодаря деятельности оппонентов этого направления мысли. В качестве «антонима» искаженной версии индивидуализма был придуман социализм, который на кучке пепла соломенного чучела эгоистичной и антисоциальной идеологии якобы-индивидуализма должен был обрести бонусные баллы репутации в глазах простого и не очень народа. Хайек также предоставляет слушателю лекции, а в рамках абзора — читателю статьи из сборника, ряд имён мыслителей, благодаря которым возникла дихотомия истинного (по мнению Хайека) и ложного индивидуализмов. Это приятно для опытного работника головой и специалиста в обсуждаемой области, но требует некоторых дополнительных усилий и времени, и по этой причине в абзоре эти имена и названия рассматриваться не будут. Стоит лишь отметить, что главным героем истинного индивидуализма Хайек называет Э. Бёрка (а также А. Смита, Д. Локка и Д. Юма), а «ложного» — Ж. Ж. Руссо и Р. Декарта (и рационалистов в целом).

Хайек, ссылаясь на А. Шатца, постулирует, что индивидуализм, вопреки устоявшемуся о нём мнению, вовсе не является ни апологией эгоизма уровня М. Штирнера, ни системой обособленного существования изолированных друг от друга индивидов. Индивидуализм, со слов Хайека, это теория об обществе, а не отдельных людях, а именно — как действия отдельных людей в рамках собственных интересов формируют позитивное для общества воздействие. Более того, только через понимание действий отдельных людей можно прийти к пониманию социальных феноменов. Такой индивидуализм опирается на идею, что условно «хорошие» общества основаны не на диктатуре одного или группы наиболее совершенных людей (как могло бы ожидаться от условной меритократии), а на том, что люди, действуя в собственных интересах, как бы и обращая внимание на последствия своих действий для других, но не придавая им ключевого значения, неосознанно формируют «то что нужно». Проще говоря, человек может не задумываться о том, как сделать хорошее общество, быть может, лучшее из возможных — ему достаточно просто держать целой свою пирамиду по Маслоу, и группа людей, которые так живут, самопроизвольно сделает «хорошее» общество, даже толком не понимая, как так вышло. Таким нехитрым образом можно пересказать полное имён и ссылок на произведения описание индивидуализма Хайека.

«Истинному» индивидуализму противопоставляется индивидуализм «ложный», в котором превалирует рациональная составляющая. Рационалисты и физиократы считают, что правильный, оптимальный, эффективный порядок строится по канонам научного метода: путем проб и ошибок, выдвиганием гипотез, их опровержением или доказательством с оформлением в теории и так далее. Здесь индивид должен жертвовать своими интересами во благо догм правильного, теоретически строгого порядка — действия индивида неестественны, несамопроизвольны, предсказуемы и могут быть сравнены с неким эталоном и шаблоном «идеологически корректного» представителя общества. И это воплощенное возведение Разума на верхнюю ступеньку пьедестала приоритетов человеческой деятельности, как считает Хайек, приводит к социализму.

На примере всего XX века можно заметить, что рационалистический «ложный» индивидуализм доминировал при формировании государственных идеологий. «Разумизм» с ростом уровня цивилизации вообще стал фундаментом для значимых общественных явлений — люди стали намного чаще задавать вопрос «зачем». А что же насчёт «истинного» индивидуализма? По мнению Хайека, задачей общества на основе этой философии является поиск таких институтов, которые могли бы побуждать человека действовать в рамках собственных интересов, но в то же время благодаря направляющей руке этих институтов без понукания и насилия стремиться осуществить максимальный вклад в удовлетворение потребностей других людей. Таким средством считаются... понятия частной собственности и рынка. Причём даже не конечным средством, но хорошим интермедиатом на пути к нахождению такого средства. Участвуя в формировании и функционировании рынка, человек, действуя в рамках собственных корыстных интересов, служит сложной, во многом иррациональной идее, которую сам не понимает до конца и которая приносит благо обществу.
Также стоит отметить тот факт, что индивидуалист (Хайек в какой-то момент честно начинает называть его «либералом») должен честно признавать, что его действия и их результаты имеют некую объективную ценность для остальных, что должно быть очевидно в условиях эффективного конкурентного рынка, и никакая чистота намерений и субъективные достоинства не влияют на «цену» его товаров или услуг. Это вызывает, однако, вопрос, кто же будет объективным оценщиком.

Важно заметить, что при объяснении «истинного» индивидуализма человек принимается как изначально до конца не понимающий совокупность своих интересов и их причинность. Таким образом, создавая среду социального процесса, где каждый может «попробовать себя» и выявить свои интересы, можно выяснить и «полезность» каждого индивида для окружающих, которую он должен стремиться максимально реализовать, опять же, в своих корыстных интересах. При этом все люди не одинаковы, но воспринимаются как равные, где равенство означает общий уникальный потенциал формирования своего вклада в общество, являющимся постоянным в отличие от того, каким этот вклад может быть. Хайек также отбирает у человека право судить о способностях другого человека и на основании этого ограничивать их применение. Это приводит к усложнению процесса формирования общества индивидуалистов — человек должен сам понять, что он может и что ему нужно, но при этом его интересы не должны быть ущемлены другими искателями (ведь в этом обществе не существует регуляторов). Ограничения людей в формировании групп и ассоциаций так же не должно быть. Есть ли в таком обществе понятия принудительной и исключительной власти? Возможно, автор наконец нашёл рецепт общества, в котором все заинтересованы в мирной самореализации внутри самопроизвольно формирующейся дружелюбной среды? Но почему оно до сих пор не существует?

Вопросов к реализации индивидуалистического общества воистину много. Утверждается, что условные «полиция» и «армия», конечно, нужны, но только для сведения насилия к минимуму. Добровольное сотрудничество и самостоятельное создание индивидами своих сфер ответственности должны стать основными видами деятельности гражданина государства индивидуализма. Мотивация делать это лежит в понимании каждым неких универсальных принципов, следование которым выглядит логичным для каждого, а нарушение которых — совершенно не целесообразным подобно переносу воды в дуршлаге или питью чая вилкой.
Какие же это принципы? Какие-то. Зависят от ситуации. Их просто нужно найти и следовать им.

Нет значимых причин сильно углубляться в множество размышлений в подчастях 7-9 лекции (даже, в принципе, от 7 и до конца), поскольку они лишь развивают мысль о том, что либеральное общество спонтанно и иррационально в сравнении со своими рационально-социалистическими вариантами. В заключительных подчастях лекции, впрочем, есть интересная ветвь мысли о демократии, с которой у большинства людей и ассоциируется либеральное общество. Так, Хайек признает, что мыслителям демократической парадигмы следует заняться проведением демаркационной линии между тем, что большинство требует, и тем, что большинству действительно нужно. Народ необязательно может быть прав в своём мнении, и несмотря на то, что он — главный источник власти, он, по мнению Хайека и авторов, которых он цитирует, может и должен быть вразумлен меньшинством, если его мнение объективно (!) «правее». Также либерализм не должен стремиться создать большинство из равных по стартовым и конечным (текущим на произвольный момент) условиям, вместо этого лишь относясь ко всем индивидам как равным. «Объяснение» этой замысловатой концепции рассматривалось немного ранее.

Теперь, когда был совершен вольный пересказ идей лекции (который мог быть сделан и посредством LLM, но это уничтожило бы полезную составляющую создания абзора и свело бы всё лишь к утилитаризму подведения к созданию мнения о продукте «мехобвалки» вместо полноценной политфилософии), стоит перейти к высказыванию мнений. Благо, формат абзора это не только позволяет, но и в какой-то степени подразумевает как должное — в отличие от официальных академических форматов.

-------------

Ф. А. Хайек посредством своей лекции в послевоенные годы хотел напомнить людям о том, что из себя представляет классический либерализм, поскольку холодная война как следствие поляризации мира на капиталистический и социалистический блоки требовала выявления причин своего возникновения и, по возможности, разъяснения сущности каждого из блоков.
Таким напоминанием стало углубление в истоки индивидуализма, который в своей «истинной» форме стал предтечей либерализма, а в «ложной» — социализма и в целом тоталитарных идеологий. Концепция предоставления людям свободы действий в целях реализации собственных интересов с ожиданием того, что их деятельность будет способствовать благу друг друга, выглядит довольно наивно, если рассматривать большие массы людей. На фоне призывов к вразумлению и добровольному сотрудничеству с избеганием принуждения и насилия возникает резонный вопрос, как поступать с индивидами, вполне осознанно декларирующих свою враждебность остальным — необязательно в форме желания навредить ближнему, но и не отрицанию своей способности сделать это ради собственной выгоды, которая в их картине мира превыше интересов других. Прямого ответа на этот вопрос «истинный индивидуализм» (далее либерализм) не даёт, уклончиво отмечая, что насилие допустимо там, где оно неизбежно. Вероятно, ожидается, что при устранении власти рационалистов-насаждателей своего «как правильно» мнения общество само организуется в формацию, где каждый действует в своих интересах, но при этом так, чтобы максимально соблюдались интересы других — при этом склонность людей к максимальной власти и богатству любой ценой испарится или преобразуется в поиск сложных способов зарекомендовать себя у остальных, чтобы иметь больше возможностей для самореализации и удовлетворения своих не ограниченных сверху потребностей. Такой подход Хайек называет эволюционным антирационализмом, но куда более метким определением может послужить термин «рыночный романтизм», когда вера в то, что благодаря понятиям частной собственности, конкурентного рынка и самовозникновению у людей сфер ответственности общество будет самопроизвольно и продуктивно существовать одновременно как совокупность отдельных равных индивидов и единый организм с рынком как основополагающей площадкой для самореализации.
При этом то, что можно назвать рынком в настоящее время, весьма далеко от такого благородства помыслов. Далеки от благородства помыслов и многие люди с очевидной возможностью действовать исключительно на благо другим с соблюдением собственных интересов (богатые люди, сколотившие состояние с нуля путем создания и/или занятия некой рыночной ниши). Вся концепция либерализма Хайека выглядит весьма утопичной — если тоталитарная идеология готова постоянно кормить мясорубку репрессий ради поддержания существования некой Правильной Системы, то Хайек говорит, что нужно отбросить попытки придумать Правильную Систему и каким-то образом, минимизируя вмешательство в жизнь людей, дождаться, пока всё само будет стабильно и правильно.
И рациональный подход социализма с его версиями, и иррациональный подход либерализма Хайека представляют собой две абсурдные крайности, подобно рекомендациям человеку для здоровой и долгой жизни либо проводить регулярные кровопускания, либо прилечь на диван и ждать, пока не захочется «что-то правильное и нужное поделать». Быть может, философы и политики XXI века смогут найти другой подход, который не будет выглядеть столь абсурдно. На этой ноте беспочвенной надежды стоит и остановиться.