Цвет пепла миров. Глава 7

ГЛАВА 7. КОСМИЧЕСКИЙ "ФРИСТАЙЛ"
               
Все началось три месяца назад, когда наш грузовой корабль бесследно исчез в гиперпространстве. Я бы не очень расстраивался, если бы там не был груз категории «Экстра». Так маркировались наиболее ценные и особо секретные грузы, предназначенные для монтажа космической станции «Врата Времен». Расследование выявило утечку информации, Галактобезопасность внедрила агента во вражеский стан, но, несмотря на это, регулярно получала сообщения о новых захватах нашей техники. В конце концов, Беллоу это надоело. Особенно его бесило, что приходилось скрывать наши потери от правительственных кругов и от общественности, но рано или поздно информация все равно бы просочилась. Если бы пришлось это обнародовать, наш новый Проект мы были бы вынуждены отложить в «долгий ящик», то есть до лучших времен. А это дело не требовало отлагательств. Вот и пришлось моему старому шефу Ролланду, выполнявшему некогда работу начальника моей Службы Безопасности, обратиться за помощью ко мне. Благодаря симулятору Аль-Боро, меня неплохо натаскали спецслужбы. Но, если честно, использовать на этой работе меня – то же самое, что забивать гвозди спектранализатором Крауфа. Грубо, чрезмерно затратно, опасно для здоровья, но зато секретно, и главное – никого не надо посылать за молотком. Наверное, именно этими критериями руководствовался Ролл, решив поручить эту работу мне. Правда, в придачу к информкристаллу с подробнейшей информацией по делу, он прислал на всякий случай и молоток – Джеффри Кемпбелла – честного, прямолинейного парня, способного ради идеи не только сломать пару челюстей, но и попутно разнести полмира. Хотя, что для него полмира, если можно спасти целую вселенную? Я не видел его примерно полгода, жутко соскучился, и был приятно удивлен, встретившись с ним в кабинете Беллоу.

                Старый лис долго юлил, прежде чем предложил потрудиться на благо Родины. И особо Беллоу просил сохранить его предложение в тайне. Оно и понятно – в разгар работы отвлекать меня, за это по головке не погладят. Но, судя по всему, другого выхода он не видел.

                Мы наскоро составили план операции. Накрыть всю банду с поличным и уничтожить их логово – что может быть проще? Проще простого составить этот план на планшетке, прокрутив пару десятков раз в виртуале, сложности начались с его воплощения в реальность.

                В сети «Параллелей» нашими стараниями вскользь прошла информация о переброске оборудования из системы Сигма 3 на новое место базирования исследовательской станции корпорации «Альми». Грузовой корабль должен был послужить неплохой приманкой для космических грабителей, особенно, если распустить слухи о присутствии на его борту нового оружия, разработкой которого сейчас занималась «Альми Корп».

                Казалось, все на мази, наживку заглотили, но все оказалось гораздо сложней. Похоже, они засекли наблюдение. Мы с Джошем на корабле-невидимке следовали за приманкой на почтительном расстоянии, но наше присутствие раскрыли, сорвав поле, отклоняющее сканирующие лучи. По кораблю-разведчику, который должен был проследить за пиратами и обнаружить местонахождение их базы, открыли огонь.

                Большим сюрпризом для преступников стал тот факт, что корабль, по которому они стреляли, оказался вовсе не один, их было два – два корабля, соединившиеся под покровом защитного поля в единую конструкцию. Мы значительно превосходили их по огневой мощи, но перед нами ставилась задача не уничтожить захватчиков, а отследить их перемещения и вскрыть шпионскую сеть в «Параллелях». Поэтому мы с Джошем разлетелись в разные стороны и вели прицельный огонь по двигательным отсекам четырех «Корсаров». Груз они, конечно, захватили, как и было нами задумано, и был он, к сожалению, настоящий, чтобы никто не заподозрил ловушку.

                Миссия провалена – это стало ясно, едва вражеские радары «срисовали» наши перехватчики, но существовал еще малюсенький шанс… Я быстро просчитал в уме один из возможных вариантов дальнейших действий и понял одну простую вещь: Кемп ни за что не согласится на мой план, а упрямства ему не занимать. Пришлось мне посылать сообщение с недвусмысленным приказом якобы от Ролла. Не подчиниться мой напарник не посмел, хотя вряд ли до конца постиг логику шефа.

                Вот так и получилось, что Джош потерял меня, отправившись выполнять несуществующее задание. Просто он ни под каким предлогом не должен был видеть то, что я собирался провернуть.

                А я задумал очень рискованную комбинацию. И да, это было нечто в стиле Джошуа Кемпа: смело, дерзко и прямо по учебнику – по тому самому разделу спецопераций, как не следует делать, чтобы не накликать на свою голову неприятностей и не завалить всю работу. Этот самый раздел я, понятное дело читал, просто в корне не согласился с тамошней, весьма однобокой трактовкой. А хотел я провернуть тот самый трюк со взятием в плен, который сработал с командой Бархана. Увидеть всю организацию наших противников изнутри, пусть даже глазами пленника, показалось мне тогда неплохой идеей. Во всяком случае, в тот момент я искренне верил в успех своей рискованной затеи.

Я преследовал вражеские «гиперы» с невиданным азартом, ловко уходил от лазерных лучей, жаждущих прожечь мою обшивку. Виртуозно переворачивал свой легкий истребитель-перехватчик, заходя для нового обстрела четверки их кораблей, взявшей на буксир транспортник. Они то кидались врассыпную, бросая груз, то окружали, стараясь захватить меня в кольцо. В общем, я вел непрерывный беспокоящий огонь и изрядно потрепал им нервы. Достаточно потрепал, чтобы они заинтересовались, кто пилотирует корабль. Они пытались выйти со мной на связь, но я намеренно не вступал с ними в переговоры.

– Это какой-то опытный ас. – Переговаривались пираты между собой. – Он почти неуязвимый.

– Заходи ему в тыл, Рони! – Азартно кричал кто-то. Я делал переворот, и все лучи проходили мимо цели.

– Эй ты, виртуоз, давай договоримся. Ты даешь уйти нам, мы даем уйти тебе. Как такой расклад?

– Что ты разговариваешь с ним, Парки? Надо загасить его, пока не подоспела помощь.

– Легко сказать, загасить. Может, сам попробуешь? Это же демон с крыльями!

– А вот и попробую!

Тут я понял, что момент настал. Мне предстояло очень аккуратно подставиться, чтобы никто не усомнился в мастерстве неизвестного стрелка. Сделав вид, будто мой неутомимый движок заработал с перебоями, я метнулся в сторону и вскользь поймал предназначенный мне луч. Хорошая работа!

За секунду до того, как подбитый истребитель взорвался, я катапультировался в капсуле. Обломки разнесло прилично. Два из четырех вражеских кораблей слегка задело, но не настолько, чтобы основательно вывести из строя.
               
    Как я и ожидал, к спасательной капсуле, вылетевшей на огромной скорости с корабля, пираты проявили недюжинный интерес. Особенно его подогревал тот факт, что спасшийся пилот был непревзойденным асом. Во всяком случае, они должны были так подумать, потому что на морде моего корабля, одолженного в Музее славы Данлинга, четко просматривалась оскаленная пасть дракона – символ элиты флота. А элитного бойца вполне реально продать наемникам или, на худой конец, его можно лишить памяти и заставить работать на себя. Наверное, именно так думали пираты, решив подобрать капсулу. Чего же добру пропадать? На крайний случай можно просто допросить бедолагу, чтобы узнать, кто открыл на них сезон охоты.
Я сделал вид, будто нахожусь без сознания, когда вскрыли спасательную оболочку. По пиратским рядам моментально пошел ропот, едва они увидели, кого притащили их сети.

– Дьявол раздери! – Выругался главный. – Как здесь мог оказаться мальчишка?

Потом мои веки дрогнули, я вдохнул полной грудью и открыл глаза. Шлюзовая камера корабля класса «Корсар» и разношерстная команда, состоящая не из отпетых ублюдков с щетинистыми подбородками и битыми физиономиями, а из вполне приличных граждан, больше похожих на военных в штатском. Кое-кого можно было даже принять за ученого, а их главный больше смахивал на космодесантника, прошедшего огонь и воду.

– И что нам теперь делать с ребенком? – Вопросил самый интеллигентный из толпы, почесывая прилизанный затылок.
Я не стал ждать, когда они проголосуют и решат, что со мной делать. Я сделал единственное, что могло их разжалобить, а меня спасти. Я заплакал, громко с надрывом, вставляя между всхлипами, что надо спасти моего папочку, который остался на корабле.

Будь они настоящими пиратами, не избежать бы мне смерти. А эти даже не задались вопросом, какой нормальный пилот возьмет своего сына в космос на боевой вылет.

– Дьявол раздери! – Восклицал, повторяя, словно заклинание, командир группы. – Ты уверен, Прокс, что этот ребенок даже не данлинг?

– Что я совсем уже дилетант? – Обиделся военный врач, с укором посмотрев на своего шефа. – У него чистая кровь потомка земных колонистов второй волны, как у вас или у меня. А у данлингов – примесь крови аборигенов. И это делает их кожу гораздо светлее и менее восприимчивой к ультрафиолету. Да, ты посмотри сам, у мальчишки даже волосы темнее, чем у детей данлингов. Те – совсем беленькие с тонкими, ломкими волосами, а у этого целая грива и звездный загар. 

– Если на нас напали не данлинги, то кто же это был? – Задался вопросом командир.

– Давай спросим у ребенка?

– А что делать, если он не захочет с нами говорить?

– Спрашивайте так, чтобы захотел.


Они изрядно намучились со мною, но добились лишь рассказа о том, что мой отец время от времени подрабатывает наемником, выполняя небольшие поручения, и почти всегда берет меня с собой, поскольку присматривать за мной некому. Я же добился гораздо большего. Узнал расположение их базы, количество бойцов. В моей памяти намертво отпечатался план бункера, где они прятали похищенные узлы и агрегаты. О том, что они собираются собрать, я тоже догадался. Они не делали также секрета и из того, кто финансирует их вылазки в зону контроля Данлинга. Протекторат Кайры – звездное государство, включающее десяток обитаемых миров, еще совсем недавно проигравшее войну с Кроном. И это очень меня удивило, такие вещи обычно держат в тайне, а это могло означать лишь одно – какой-то опытный стратег дергает за ниточки, сталкивая с Данлингом один из воинственных звездных союзов. Для чего это делается, у меня тоже не было сомнений. Кто-то хотел проверить мощь военной машины моей планеты в деле, втянув ее в затяжной и кровавый конфликт. А может кто-то, наоборот, хотел добить Кайру руками Данлинга. Тут было множество вариантов. Чтобы знать это наверняка, следовало копнуть поглубже.

Я провел в их логове около трех недель, прежде чем они сошлись во мнении относительно моей дальнейшей судьбы.
– Да, что мы ломаем голову? – Удивился такой мягкотелости командира военврач. – Напичкаем его зомбоспексом, он забудет даже собственное имя.

Не узнать препарат из арсенала преступников, похищающих людей для продажи на невольничьем рынке, я просто не мог. Две дозы снадобья начисто стирали воспоминания о прошлом, оставляя лишь базовые функции человека – умение говорить, читать, воспринимать информацию и справлять естественные нужды. Три дозы возвращали человека в младенчество, уничтожая нейронные связи, но он не терял способности учиться всему заново. Пять доз превращали несчастного подопытного в растение, способное лишь постоянно пребывать в эмбриональной позе и не способное даже поглощать пищу. Семь доз вводили человека в кому, без надежды выйти из этого состояния. Десять – убивали мозг, разрушая сто процентов нейронов.

– Ты испытаешь эту штуку на ребенке? – Похоже, даже самый отпетый из негодяев ужаснулся бы подобной перспективе.

– Но я же дам ему всего одну дозу. – Пообещал медик. – Он просто потеряет память. Это случается сплошь и рядом с детьми, особенно, если они испытали стресс. А уж стресс мы ему гарантируем.

– А тому, кто его найдет, не покажется странным, что он вообще ничего не помнит?

– Уж что-что, а незабываемые впечатления мы ему обещаем. – Зловеще прошептал подручный командира для грязной работы.

О том, что было со мной дальше, несмотря на резистентность к химии, я сохранил лишь обрывки воспоминаний. Пластиковые наручники, врезавшиеся в мои запястья, грязный трюм, полный таких же оборвышей, как я, холод, голод и вечное ожидание неизвестности. Но в гораздо большей степени меня заботило то, что я не могу послать весточки Кемпу.

Не знаю, сколько времени прошло с того момента, как улыбчивый врач, дававший клятву ратовать за здоровье своих пациентов, заставил меня проглотить «лекарство», но очнулся я на корабле, трюм которого был забит до отказа контрабандным «товаром», регулярно поставляемым в «третьи миры» – на планеты, где не брезговали пользоваться дешевой рабочей силой невольников.


В порту, куда мы прибыли и встали под разгрузку, царил ажиотаж. Новая партия живого товара вызывала столь же живой интерес. Покупатели придирчиво оглядывали вновь прибывших рабов – пленников, захваченных в ходе локальных галактических конфликтов, понуро выходивших из трюма по пандусу нескончаемой вереницей. Надсмотрщики с грубыми, начисто лишенными сострадания лицами, вооруженные специальной длинной и узкой палкой с петлей на конце, сортировали поток с показной безжалостностью, разделяя его на три неравноценные кучи.

Я тоже получил свою порцию тычков и ударов по ребрам и глазом не успел моргнуть, как оказался в толпе таких же как я «счастливчиков». Нас тут же отогнали в другое помещение и выстроили в ряд. На многих была грязная и рваная одежда, лица чумазые, в глазах обреченность. Но сил кричать или плакать ни у кого уже не оставалось, все просто стояли и безропотно ждали решения своей участи. А может быть понимали – никто никого здесь жалеть не собирается.
Надсмотрщик – сизокожий инопланетянин с безжалостным лицом убийцы жевал какую-то гадость и смачно сплевывал на пол, время от времени награждая кого-нибудь очередным ударом палки, шокера или хлесткой петлей по лицу. Возможно одурманенному жвачкой негодяю мерещилось, будто кто-то из нас не так посмотрел или не то сделал, но жаловаться нам было некому.

– Не порть товар. – Одернул его хозяин, заметив, сколько оплеух роздано зазря. Надсмотрщик повернул лохматую голову на бычьей шее и уставился туманным взором на своего шефа – невысокого, чистенько одетого господина при галстуке и в клетчатом пиджаке, незаметно подошедшего сзади. Сомневаюсь, что до нелюдя с плеткой вообще дошел смысл слов. – Полегче с ними, говорю. Сейчас подойдут покупатели. И не каждому нравятся синяки на шкурах. – Конкретизировал хозяин. Во всяком случае, именно так он себя вел, как хозяин, жаждущий получить прибыль от своих капиталовложений и не желающий терпеть убытки из-за несдержанности своего подчиненного.

И действительно, вскоре, как и обещал господин в клетчатом костюме, к нам стало подходить множество странных типов: и людей, и гуманоидов. Они были разными, и разным был их подход к выбору «товара». Одни заставляли надсмотрщика вытирать чумазые лица, возможно выбирали домашнюю обслугу, другие искали кого-нибудь посильнее, да постарше для тяжелых физических работ на рудниках, а некоторые медленно переходили от одного пленника к другому и не могли объяснить хозяину конкретно, чего же они хотят найти. Они придирчиво оглядывали хилые тела, торчащие из-под рваной одежды, заглядывали в рот, рассматривая зубы, и брали на экспресс-анализ кровь.

– Это падальщики. – Шепнул мне на ухо товарищ по несчастью – бледный до безобразия и худой, больше похожий на ходячий скелет, чем на колониста второй волны. – Они покупают тело, а затем распродают его по запчастям. Моли бога, чтобы не заинтересовать их.

– Неужели такое еще практикуется? – Поразился я, слова пленника буквально стали для меня откровением. Не думал я, что в секторах вдали от проторенных звездных трасс, все до такой степени плохо.

– Это намного дешевле, чем выращивать орган с нуля. – Пояснил мой весьма опытный приятель. – Я побывал уже на четырех подобных рынках. Везде одно и то же. – Выдохнул, чуть не плача, парень, и тут же получил смачную оплеуху от надсмотрщика за болтовню в строю.

Два падальщика приближались ко мне, я старался сжаться, стать совсем маленьким и незаметным, но, к сожалению, эти типы никого не пропускали. Они схватили меня за шею, за малым не придушив, отодвинув веко, осмотрели белки глаз, потрогали мускулатуру, пребольно сжав предплечье, и, приложив датчик к моей груди, прослушали сердцебиение.

– Открой свою пасть. – Лениво приказал надсмотрщик, подобно гранитной скале возвышаясь надо мной. – Открой, тебе говорят. – Он уже терял терпение, нервно гоняя жвачку во рту, но я не собирался ему подчиняться. Громила приблизил свой пудовый кулак к моему носу. – Делай, что приказано, а то… – Он попытался разжать мои зубы своими грязными пальцами, и я разомкнул свою «пасть». Но только для того, чтобы впиться зубами в ненавистную руку.

Зубы мои сомкнулись капканом. Надсмотрщик заорал, исторгнув изо рта прямо-таки нестерпимую вонь чудовищного разложения. Меня чуть не стошнило, но я быстро взял себя в руки. В фигуральном, конечно, смысле, потому что руки мои по-прежнему были скованы за спиной.
Моя жертва взывала, децибеллы били по ушам пронзительными нотами, пробиравшими до самых потрохов, заставляя стенки ангара вибрировать в высокочастотном диапазоне. Его одурманенный мозг вряд ли ожидал от меня подобного вероломства.

Крик привлек всеобщее внимание. По рядам пленников прошел взволновынный ропот, ряды дрогнули, откатываясь, точно отливная волна, чтобы оказаться как можно дальше от эпицентра неповиновения. Дабы не получить случайных разрядов, адресованных вовсе не им. Ко мне тут же кинулись, пытаясь ударами и тычками палки заставить разомкнуть челюсти, но сильнее всего мне доставалось от этой безмозглой кучи мяса, молотившей меня свободной рукой.

– Отойти всем от него и не трогать! – Почему-то приказал хозяин. Все моментально подчинились, оставив меня в покое. Лишь жертва моего вероломного нападения кружила на месте, пытаясь сбросить меня на земляной пол. Краем глаза я увидел, что вокруг собралась толпа торговцев и покупателей, и все с интересом следят за ходом схватки.

Сильнейший удар кулаком по голове сбил меня с ног, я отпустил вражескую руку, упал на землю и откатился в сторону от обезумевшего громилы. Он тут же ринулся на меня, намереваясь пройтись коваными подошвами по моим ребрам. Я не позволил ему это сделать, многократно отработанным движением вскочил на ноги и переместился в сторону. Кинувшийся было на меня садист, привыкший иметь дело с беспомощными детишками, смиренно принимавшими его удары, не удержал равновесия и свалился на то место, где я только что стоял. Я подпрыгнул, чтобы увеличить силу своего удара, и обрушился сверху на его тупую лохматую голову. Голова хрустнула, ударившись о каменистую землю. Я убрал ногу с его черепушки и принял боевую стойку, ожидая нового нападения. Но мой соперник пребывал в глубоких «отрубях» и больше был мне не соперник.

Неожиданно земля возле моей правой ноги, припечатавшей громилу, взметнулась вверх, осыпав меня горячей пылью.

– Не стрелять! – Приказал хозяин, остановив своих приспешников, выхвативших бластеры.

– Он же вырубил Мамонта. – Возмущенно рыкнул один из бандитов. – Я поджарю его, как бифштекс.

– Никаких разборок. – Отрезал шеф, с таинственным прищуром глядя на меня, приготовившегося к новой атаке. – Это слишком ценный экземпляр, чтобы портить его шкуру. Если такое он сотворил, закованный в наручники, то что же будет, когда их снимут?

– Армагеддон! – Прошептал я, но так, чтобы никто не услышал.


Под прицелом бластера меня затащили в фургон и дали нюхнуть какой-то гадости, которая, по их мнению, должна была меня вырубить. Я сделал вид, что это произошло, и повалился на грязный пол грузовой машины с зарешеченными окнами.

Лететь неизвестно куда пришлось очень долго – часов пять или шесть. Я мог бы, конечно, устроить небольшую мясорубку в «салоне» этого транспортника, искромсав, рассевшихся на грубых лавках вдоль борта вооруженных охранников, но что бы мне это дало? Доступа в кабину машины все равно не было, а прыгать в открытую дверцу фургона с высоты небоскреба – особого желания как-то не испытывал. Поэтому я ограничился лишь тем, что валялся на полу под ногами охраны полностью расслабленным и откатывался на виражах то в одну сторону, то в другую, на радость пинавшим меня придуркам. Еще я слегка приоткрывал веки, чтобы видеть сквозь ресницы белое солнце, плывущее за решеткой окна вслед за нами, точно бледный воздушный шарик на привязи.

Наконец мы долетели до цели нашего путешествия. Фургон тяжело приземлился, царапнув днищем о каменистую почву. Дверь распахнулась, щелкнув замком, и в тесную перевозку ворвался яркий солнечный свет.

– Волоките его сюда. – Послышался приказ. Меня сдернули с пола и поставили на ноги. – Приведите его в чувство. – К моему лицу поднесли еще какую-то фигню с резким, пронзающим до мозгов запахом. Я вдохнул и тут же вытянулся в струну, напрягшись всем телом. Жадно хватая ртом воздух, попытался избавиться от этой гадости, проникшей в мои легкие, но она, казалось, была повсюду.

– Отлично. – Прокомментировал хозяин. – Как быстро он очухался. Вы, остолопы, не переборщили с дозой?

– В самый раз! – Недовольно кто-то вякнул басом.

– Смотрите мне. – Пригрозил шеф в элегантном клетчатом костюме и торжественно сообщил своим подчиненным. – У меня на этого юного раба большие планы. Берегите его, как зеницу ока. Если с ним что-нибудь случится – урою всех и каждого.

                Угроза шефа возымела действие. Меня почти не пинали, втащили в небольшое подвальное помещение с огромной решеткой вместо двери и толкнули к деревянным засиженным нарам.

– Побудь пока тут. – Сообщил один из охранников. – Пока мы подберем для тебя более подходящее место.

Решетка звякнула, замыкая камеру. Я тут же кинулся к ней и осмотрел замок. Элементарная задвижка без наворотов и электроники. Грубо, но надежно. И мне этот мощный железный стержень с этой стороны двери никак не достать и даже не поддеть, если, конечно, не удастся отрастить щупальца, способные добраться куда угодно. Весьма прискорбно, но такая полезная во всех отношениях опция изначально в моем стандартном человеческом организме не была предусмотрена, о чем я всегда сожалел. Рассыпаться же звездным дождем тоже не плучилось бы при всем желании, поскольку Вселенная исправила свою ошибку, превратив меня в обычного человека.

Не знаю, сколько времени я – обычный человек – просидел вот так – в прострации, глядя перед собой, но спустя какое-то время меня снова куда-то потащили и на этот раз, к моему несказанному удивлению, запихнули в клетку. В такую, которые используют для перевозки домашних животных. Им пришлось очень постараться, чтобы загнать меня в эту тесную клетушку, потому что я не только не хотел туда забираться, а элементарно не проходил по габаритам.

– Кто отдал такой идиотский приказ? – Возмущался несчастный охранник, безуспешно стараясь протиснуть в узкий проход мои плечи.

– Если голова прошла, пройдет и все остальное. – Оптимистично заявил его приятель. – А приказ такой отдал сам шеф. Он сказал, цитирую: «Беречь мальчишку, как синицу кока». А где наш кок держит свою синицу? Правильно. В клетке. В птичью клетку мы его при всем желании не втиснем, поэтому клетку сделали на заказ. Учись, салага. – Охранник покровительственно похлопал своего младшего собрата по плечу. – Логика – великая вещь.

                «Идиотизм – тоже великая вещь. – Со злостью думал я, скрипя зубами. – Но с другой стороны хорошо, что им не пришло в голову запускать меня в зенит, где сияет белое Око – солнце преступного мира контрабандистов и работорговцев. Так что я еще легко отделался».

                Через полчаса сидения в клетке мое мнение кардинально изменилось, потому что руки и ноги затекали. Я старался их растирать, чтобы восстановить кровообращение, но этого явно было мало. Как никогда мне нужна была свобода, я буквально рвался к этой самой свободе, поднатужился и выбил дно. Потом перепилил ножом пластик наручников.

                Придурки оставили меня на кухне – наверное в епархии этого самого кока, где была масса колюще-режущего инструмента, и где в маленькой клетке на окне прыгала желто-синяя птичка, принадлежащая их повару. Приближался вечер, мне мучительно хотелось есть. Последний раз я ел на борту контрабандистского судна, а кормили там не очень. Возможно, чтобы пореже убирать экскременты пленников. Впрочем, особого аппетита в тамошнем трюме, насквозь пропахшем человеческим потом, да и не только, я не испытывал. Зато здесь, на кухне хозяина запахи дразнили, пробуждая прямо-таки волчий аппетит.

Может, именно поэтому я не особо спешил покидать сие благословенное помещение. Я обшарил все кастрюли, загребая еду огромным половником. Лишь утолив первичный голод первой попавшейся под руку пищей, я занялся более основательными поисками и обнаружил кое-что получше тривиального супа. Это было жаркое, оставленное на плите и накрытое не выпускающей тепла крышкой.

Вооружившись вилкой, я походя умолотил половину блюда, но душа требовала чего-то еще. Может, этого розового компотика, заботливо налитого в графин с плавающими на дне ягодками? Я выдул половину, прежде чем понял – эта гадость не совсем в моем вкусе. Может она и вовсе прокисла, потому что оставляла во рту терпкое, даже вяжущее послевкусие.

 Эту пакость срочно надо было чем-нибудь перебить. Тогда я переключился на торт, водруженный на специальной многоярусной стойке. Отъел-то всего ничего – не более четверти – и решил на этом успокоиться. Не такой уж я и проглот.

Мысли в моей голове почему-то немного путались, И мне почему-то подумалось, что неправильно вот так грубо пользоваться гостеприимством повара, испортив его шедевры. В моем деятельном мозгу теснилась масса идей, требовавших немедленного воплощения.

Лазать по навесным шкафчикам было не совсем сподручно. Слишком высоко тянуться. Я чуть не свалился со стола, кое-что уронив, кое-что рассыпав, но нашел то, что мне надо. Призвав на помощь все свои кулинарные способности, я взбил крем, замесил тесто не хуже кухонного агрегата и даже разбавил водой из аквариума отполовиненный мною компотик, чтобы никто ничего не заметил. Потом сообразил, что его цвет получился несколько бледноватый. Подумал и плюхнул туда кусок замороженного мяса. Компот не красился, поэтому мне не оставалось ничего другого, как сунуть туда миксер, зажужжавший заунывную и нудную песню.

Я старательно подпевал ему, и только потом до меня дошло, что жидкость получилась чересчур вязковатой, к тому же, большая ее часть вылилась на скатерть, заботливо расстеленную на сервировочном столике. Процедив компот, я опять получил всего лишь полграфина, но, наученный горьким опытом, уже знал, что делать. Аквариум с живыми рыбами тянулся вдоль одной из стен. 

– Удобная вещь, скажу я вам! – Поведал я по секрету рыбам. – Вот вы плаваете, плаваете, а потом повар вас раз – и на сковородку.

Наверное, рыбам не понравилось мое откровение, потому что они норовили ухватить меня за пальцы, когда я зачерпывал воду графином, снова наполняя его до краев. Но я не был на них в обиде, наоборот, ощущал особый творческий подъем.

 Засыпал в крем поочередно содержимое каждой из баночек. Буквы почему-то плыли у меня перед глазами, меняя очертания. Право, такой пустяк, меня это даже не насторожило.

Поправил торт с помощью теста, почему-то не желавшего запекаться на полочке шкафа, но я решил, что и так сойдет, и старательно замазал все кремом.

Вопрос был в том, где взять мясо для жаркого. Последний замороженный кусок я использовал для компота. Где только были мои мозги? Я с вожделением посмотрел на прыгающую в клетке пичугу, но потом подумал, что в ней перьев больше, чем мяса. Зато мой ищущий взор упал на пол, где в миске лежал собачий корм и дохлая крыса в мышеловке. Вот тут-то моя мысль и заработала. Моя мысль всегда идет в нужном направлении. Кто бы сомневался?

Я выполнил процедуру гидратации корма, бросив всю миску к рыбам, а потом переловил мясные шарики сачком. Те, конечно, которые не успели сожрать эти зубастые проглоты. Весь улов аккуратно разложил на блюде, соблюдая строго все существующие в мире правила композиции, и в качестве последнего штриха сунул под крышку крысу. По-моему, она до сих пор была жива, поэтому готовить ее я не стал, справедливо рассудив, что крыса дойдет сама, если немного потомится с горячим мясом.

Моя голова немного кружилась, а может это качалась сама кухня, попав в зону землетрясения? Творческий подъем почти иссяк, но я-то помнил еще и о супе. Вкусная была вещь, но, по моему личному мнению, никакой суп не может сравниться с ухой.

Я подтащил кастрюлю к аквариуму, столько раз выручавшему меня, и, перегнувшись через край, наловил целую связку рыбы на собственный палец. Хорошо, что у меня хватило ума надеть резиновую перчатку, валяющуюся под раковиной на полу, иначе бы кистеперые бестии изжевали мою руку, превратив в мочалку. Плюхнул рыбешку в кастрюлю. Правда, они упали туда вместе с перчаткой. Ну и пусть, ничего страшного не произойдет, поплавает немножко с рыбами. Я же не идиот – вылавливать ее голыми руками?

 «Дело сделано. – Удовлетворенно подумал я, оглядывая туманным взором разгромленную кухню». Теперь осталась самая малость – тщательная уборка, чтобы скрыть все следы моей кулинарной деятельности. Я снял куртку, засучил рукава рубашки и приступил к влажной уборке. Где я взял тогда воду, я уже не помнил, помнил только, что вовсю орудовал шваброй и пел песню о несчастной доле роботов-уборщиков, когда появился рассвирепевший повар и спросил, кто я такой.

– Мне приказано убраться здесь как следует. – Доложил я, отдав честь, приложив руку к платку, обмотанному вокруг головы, чтобы не мешались волосы.

– Так вот и убирайся отсюда быстро, чтобы я тебя больше не видел! – Рявкнул здоровяк в халате и старомодном поварском колпаке. – Убирайся и мусор свой отсюда забери! – Он кивнул на обломки клетки, брошенные посередине помещения. – Нашли, куда мусор складировать. – Недовольно пробурчал кашевар. – Патиссон. – Заорал он истошно. Я даже подпрыгнул от испуга. На его крик тотчас примчался взмокший от усердия помощник. – Этого и это. – Рассвирепевший повар кивнул на меня и на клетку. – На мусорник за ворота.

– Так ведь… – Пытался возразить перепуганный парень.

– Я сказал быстро. – С нажимом произнес тот, не принимая никакие отговорки. – У хозяина гости, скоро подавать обед. А здесь…

Помощник не стал дожидаться новой вспышки гнева импульсивного мастера ножа и поварешки, а, схватив меня за шиворот, поволок мимо удивленной охраны и вытолкал взашей за ворота.

– Не очень то и хотелось мне этой вашей работы! – Крикнул я им всем, запустив напоследок камень. – Вы еще пожалеете, что прогнали меня. – Мстительно произнес я и побрел прочь по старой мощеной камнем дороге.

 «Почему так всегда получается? – Думал я скорбную думу. – Помогаешь людям, вкладываешь свою душу, а что получаешь взамен? Черную неблагодарность!» Я считал, что приготовил просто замечтательный обед, а меня так незаслуженно обидели. Слезы катились по моим щекам. Потом я вдруг вспомнил, как меня запихивали в клетку, и мне стало себя еще жальче, или правильнее сказать – жалее? Мысли путались, я уже не понимал, куда и зачем иду. Голова болела и кружилась вместе со всем миром – с его домами, машинами, деревьями, зеленевшими кронами, людьми, в страхе шарахающимися от меня, и солнцем, плавящимся в белом небе, как масло на сковородке.

Что-то противно зашкворчало. «Наверное, пора кидать рыбу. – Пронеслось у меня в голове».

- Куда прешь, придурок? – Рявкнул кто-то у меня прямо над ухом и, рванув за рубашку, оттолкнул прочь с дороги. Тут, на обочине я и пришел в себя. Меня мутило по-страшному, но еще страшнее было осознавать то, что я только что чуть не угодил под наземную машину. Обдав жаром отработанного топлива, она скрылась за поворотом, а я стоял, совершенно не понимая, какими судьбами здесь очутился.

- Где твой хозяин? – Схватил меня за плечо полицейский. – Почему на тебе нет регистрационного клейма? – Он держал меня за руку, больно ее вывернув, и осматривал мое запястье, на котором, конечно же, не было никаких пометок.

– Центральная. Здесь чрезвычайная ситуация. – Докладывал по рации другой полицейский, возникший откуда-то рядом с первым. – Задержан подросток без опознавательных знаков. Без регистрации и без клейма. Возможно контрабандный ввоз. Угол Третьей и Огнеборцев. Прошу выслать перевозку и конвой.

                Я попытался дернуться, но меня ударили электрошокером. Незабываемое ощущение, если учесть, что я и так еле держался на ногах. Подъехала полицейская машина. Меня втолкнули на заднее сиденье и пристегнули одну руку наручниками к дверце. Через пять минут, я уже был в полицейском участке.

– Ну, что тут у нас? – Нахмурился офицер, которому передали протокол моего задержания, наскоро составленный по пути сюда. – Подозрение в незаконном ввозе несовершеннолетнего? – Он бросил на меня туманный взгляд. А потом посмотрел прямо в глаза. – Зрачки слишком расширены. – Констатировал полицейский. – Тест на содержание химии в крови.

                Его приказание тотчас кинулись выполнять. Меня передавали по эстафете из рук в руки, пока я не оказался в кабинете, больше похожем на лабораторию.

– Как зовут? – Спросила светловолосая лаборантка в белом медицинском халате.

– Не помню. – Сказал я, с трудом шевеля почему-то распухшим языком.

– Понятно. – Не настаивала она и попросила конвоира слегка меня придержать. Я собирался воспротивиться, но из моей вены уже выкачали целый кубик крови. – Подождите пару минут. – Велела девушка и куда-то пропала. Спустя какое-то время она появилась чрезвычайно взволнованная.
– Передайте коронеру, что дело срочное. В крови смертельная, прямо-таки лошадиная доза яда и следы зомбоспекса. Быстро везите его в больницу. Чудо, что он еще живой.

                Как только офицер, занимающийся моим делом, услышал результаты анализа, он нахмурился еще больше – так, что его кустистые брови почти закрыли глаза.

– Кто тебя накачал этой отравой? – Требовательно спросил он.

– Вы ничего не добьетесь от него, шеф. – Заявил конвойный. – Вы что, не видите, его конкретно повело. Еще немного и он потеряет сознание.

– Что за тряпка у него на голове? – Вопросил полицейский, лишая меня головного убора.

– Это полотенце с вензелем Борзано. – Подсказал один из подошедших офицеров, как следует рассмотревший развернутую белую тряпку, из которой я имел неосторожность соорудить бандану.

– Доставить сюда этого ублюдка. – Рявкнул полицейский. – Похоже, Борз взялся за старое: подпольная работорговля, девочки, гладиаторские бои. Ну, на этот раз мы его прищучим! А мальчишку – в больницу. Он наш главный козырь.

 
                После всего пережитого больница была единственным местом, куда я отправился с удовольствием. Вежливые врачи, предупредительные медсестры в коротких халатиках – прямо-таки настоящий курорт для измученного приключениями путешественника. Я валялся в больничной пижаме на хрустящих от свежести простынях, и если бы не капельница, вливающая в мой организм по капле какую-то гадость, чтобы вывести гадость другую, я бы совсем не жаловался на судьбу.

– Как он? – Спросил полицейский у моего доктора, накидывая на плечи белый халат для приличия.

– Уже очухался, но утверждает, что ничего не помнит. – Доложил эскулап. – В особенности то, где он нахлестался этой отравы.

– Весьма прискорбно. – С сожалением отметил офицер. – Пусть только ему станет по¬лучше, уж мы-то сможем его разговорить.

– Кстати, а как обстоит дело с Борзано? Вам удалось его прижать неопровержимыми доказательствами?

                Полицейский нахмурился, посмотрел в добродушное лицо доктора и, изобразив скорбную мину, признался:

– Если честно, боюсь, этот ублюдок выкрутится. Утверждает, что его люди подобрали мальчишку в космосе. Якобы его нашли в обломках корабля. Правда, ловкий ход? Его люди – да в роли спасителей.

– Кто ж в такое поверит?

– Наш коронер. – Просветил офицер. – Что поделать, – развел он руками, – поговаривают, что судья уже получил откат. Так что, дельце совсем бесперспективное. Хотя, каждая собака в квартале знает – мальчишку Борзой завез с партией рабов. Всех продал, а его придержал для себя, хотел выставлять на ринге против гладиаторов. Говорят, парень классно дерется.

– Жаль, что Борзано не удастся закрыть. – Вполне искренне сожалел доктор. – Насколько бы тогда меньше стало у нас работы, из его бойцовского клуба каждый день волокут раненых. То колотые ранения, то рубленые раны, то проломленные черепа, не говоря уже… Ах, да что теперь говорить!

– Сейчас у него другая проблема. – Усмехнулся полицейский. – И тут-то он вряд ли выйдет сухим из воды. На днях в одном из его загородных отелей состоялась встреча преступных кланов. – Заговорщицким шепотом сообщил офицер. – Лук – самый уважаемый из авторитетов – предложил для встречи своего повара, но Борз настаивал, что его выписанный из самой Горкальи маэстро Бон стряпает во много раз лучше. Вот они и побились об заклад. И что бы вы думали?! Подают гостям первое блюдо, а оно чуть не съедает официантку. Ядовитые кистеперые рыбы с планеты RX буквально выпрыгивают из кастрюли и танцуют на хвостах. Посмеялись, конечно, все. Повеселились – и только. Но когда принесли жаркое и подняли крышку, тут уж всем присутствующим дамам стало худо. Отборная крыса – крупнейший экземпляр – так смотрела на них, когда ее застали за поеданием мяса. Встреча была безнадежно испорчена, как и особое вино, поданное к столу. Кто-то почувствовал в нем привкус крови и посчитал это дурным знаком. Теперь Борз под защитой полиции, ибо боится своих бывших компаньонов.

Лично мне было весьма любопытно услышать все это. Неужели мой королевский обед пришелся не по вкусу? Смутно я кое-что припоминал, некоторые подробности приготовления пищи, но, хоть убей, не мог понять, для чего я все это затевал? Хотел сместить Борзано? Абсурд! «Хотел помочь повару! – Припомнил я. – Но слегка переусердствовал, потому что в стеклянной емкости был вовсе даже не компотик. Сто раз я твердил себе – не хватай все без разбора». 
               
– Что ждет теперь мальчика? – Поинтересовался эскулап, с сочувствием взглянув в мою сторону.

– Приют Сестер милосердия. – Ответил словоохотливый полицейский. Не думал, что в полиции так любят сплетничать. – Сначала его, конечно, проверят по всем нашим каналам. Вдруг он пират или сбежал из какого-нибудь заведения для трудных подростков? Глупое, конечно, предположение, но чем черт не шутит.