Философия несуществования Глава 2

Глава вторая. Бытие и небытие: древнейший философский спор

1. Когда философия встретилась с ничто

В истории философии есть вопросы, которые не стареют. Меняются эпохи, возникают новые науки, человечество открывает неизвестные прежде законы природы, но некоторые проблемы продолжают возвращаться к человеку с прежней настойчивостью.

Одна из них — вопрос о бытии и небытии.

Что значит существовать? Почему нечто есть, а не отсутствует? Может ли то, чего нет, стать предметом мысли? И если небытие действительно не существует, откуда мы вообще знаем, что такое отсутствие?

Эти вопросы появились задолго до возникновения современной науки. Древнегреческие мыслители уже понимали, что существование нельзя объяснить простым перечислением вещей. Необходимо было разобраться в самом основании реальности.

Философия постепенно переходила от описания окружающего мира к исследованию того, что означает быть.

Именно здесь возникла проблема, которая впоследствии стала одной из центральных проблем онтологии — учения о бытии.

Для древнего человека окружающий мир был полон изменений. Люди рождались и умирали, растения появлялись и увядали, города возникали и разрушались. Вещи меняли форму, вещества превращались друг в друга, живое сменялось неживым.

Но за всеми этими изменениями скрывался вопрос: если всё меняется, что именно существует? И можно ли считать возникновение появлением чего-то из ничего, а уничтожение — превращением существующего в ничто?

Чтобы ответить на него, философам пришлось обратиться к самому трудному понятию — небытию.

2. Парменид: небытие невозможно мыслить

Одним из первых, кто поставил проблему бытия и небытия с исключительной философской строгостью, был Парменид, живший в конце VI — первой половине V века до нашей эры.

Его учение стало настоящим вызовом привычному представлению о мире.

Люди видят движение, возникновение и исчезновение. Они наблюдают, как одно превращается в другое. Кажется очевидным, что вещи появляются и пропадают.

Но Парменид предлагает усомниться в самой основе такого представления.

Его рассуждение можно передать следующим образом:

Есть путь мысли, утверждающий, что бытие есть и не может не быть.

И есть путь, утверждающий, что небытие есть.

Но второй путь невозможен, потому что небытие не существует и не может стать предметом подлинного мышления.

В этом рассуждении заключена радикальная мысль: нельзя мыслить то, чего совершенно нет, как если бы оно было чем-то.

Если мы пытаемся представить небытие, то уже превращаем его в содержание мысли. Но содержание мысли, по крайней мере в качестве мысли, присутствует в сознании.

Парменид делает отсюда чрезвычайно сильный вывод: подлинное бытие не возникает и не уничтожается, оно едино, непрерывно и неизменно.

Если бытие возникало, оно должно было бы возникнуть либо из бытия, либо из небытия. Но из бытия оно не может возникнуть, поскольку уже существует. А из небытия — потому что небытия нет.

Аналогично рассуждает философ и об уничтожении: если бытие исчезает, оно должно было бы перейти в небытие, но такой переход невозможен.

Таким образом, возникновение и уничтожение оказываются несовместимыми с истинным пониманием бытия.

В чём сила аргумента Парменида?

Парменид заставил философию обратить внимание на логическую трудность, которую повседневное сознание обычно не замечает.

Мы говорим: «Это появилось из ничего».

Но что означает «из ничего»?

Если имеется в виду отсутствие данного предмета прежде, то речь идёт не об абсолютном ничто, а об определённом состоянии мира, в котором этого предмета ещё не было.

Если же подразумевается полное отсутствие всего, то возникает проблема: каким образом из абсолютного отсутствия может возникнуть существование?

Парменид показывает, что слова «возникновение из ничего» требуют серьёзного обоснования.

И это замечание сохраняет философское значение до сих пор.

Однако позиция Парменида вызывает и трудности.

Если подлинное бытие неизменно, как объяснить тот мир, который мы непосредственно воспринимаем? Почему мы видим движение, изменение, развитие и разрушение?

Философ не отрицал существование человеческого опыта как такового. Он различал путь истины и область мнений смертных, в которой мир предстает изменчивым и множественным.

Но проблема оставалась: каким образом соотнести неизменное бытие с изменчивым миром опыта?

Парменид не дал ответа, который мог бы удовлетворить все последующие поколения философов. Зато он сформулировал проблему настолько остро, что обойти её стало невозможно.

3. Зенон: можно ли доказать невозможность движения?

Идеи Парменида получили продолжение в рассуждениях его ученика Зенона Элейского.

Зенон защищал учение своего учителя, используя особый метод: он показывал, что привычные представления о движении и множественности приводят к логическим затруднениям.

Наиболее известны его апории — рассуждения, в которых очевидное явление сталкивается с трудностью логического объяснения.

Ахиллес и черепаха

Представим быстроногого Ахиллеса, который соревнуется с черепахой. Черепахе дают небольшую фору.

Чтобы догнать её, Ахиллес сначала должен добежать до места, где она находилась в начале движения. Но за это время черепаха успевает немного продвинуться вперёд.

Затем Ахиллес должен преодолеть новое расстояние. Но черепаха снова успевает отдалиться.

И так можно продолжать без конца.

Получается бесконечная последовательность отрезков, которые должен преодолеть Ахиллес, прежде чем сравняться с черепахой.

Но в действительности Ахиллес её догоняет.

В чём же проблема?

Зенон обращает внимание на то, что непрерывное движение можно мысленно разделить на бесконечное число частей. Как объяснить прохождение бесконечного множества таких частей за конечное время?

Современная математика позволяет разобраться в этом парадоксе с помощью понятия предела и сходящихся бесконечных рядов. Бесконечное число уменьшающихся промежутков может иметь конечную сумму.

Поэтому апория не доказывает невозможность движения в физическом мире.

Но её философское значение не исчезает. Она показывает, что между непосредственным опытом и его логическим описанием могут возникать сложные проблемы.

Зенон заставляет нас задуматься: достаточно ли очевидности, чтобы считать явление понятым?

Движение и небытие

Почему мы обращаемся к Зенону в книге о несуществовании?

Потому что его рассуждения затрагивают вопрос о непрерывности существования.

Если движение предполагает последовательное прохождение различных положений, то что происходит с телом между ними? Существует ли оно в каждой точке пути? Как соотносятся отдельные положения и непрерывное движение?

Зенон не формулировал современную теорию пространства и времени, но его апории обнаруживают трудность, связанную с описанием перехода от одного состояния к другому.

Мы видим изменение, однако объяснение изменения требует понятий, которые сами нуждаются в анализе.

Таким образом, древний спор о бытии и небытии постепенно расширяется: он становится спором о движении, времени, непрерывности и природе реальности.

4. Гераклит: мир как становление

Совершенно иной путь предлагает Гераклит Эфесский.

Если Парменид подчёркивает неизменность подлинного бытия, то Гераклит обращает внимание на постоянное изменение мира.

Его философия связана с представлением о всеобщем становлении.

Мир не является застывшим собранием неизменных вещей. Всё находится в процессе превращения. Жизнь и смерть, день и ночь, холод и тепло, напряжение и покой образуют единство противоположностей.

С Гераклитом связывают знаменитый образ реки: нельзя дважды войти в одну и ту же реку, потому что вода в ней постоянно меняется.

Важен не только сам образ, но и заключённая в нём мысль.

Существование не обязательно означает неподвижность. Вещь может сохранять определённую идентичность именно через изменение.

Река остаётся рекой, хотя вода в ней непрерывно движется. Человек остаётся человеком, хотя его тело, мысли, чувства и жизненные обстоятельства меняются.

В этом смысле становление не уничтожает бытие, а раскрывает его динамическую сторону.

Противоречие между Парменидом и Гераклитом

Перед нами возникают две философские позиции.

Парменид подчёркивает: подлинное бытие не может возникать из небытия и превращаться в небытие.

Гераклит показывает: действительность невозможно понять без изменения, переходов и противоположностей.

Кто из них прав?

Возможно, вопрос поставлен слишком просто.

Парменид исследует логические условия осмысленного утверждения о существовании. Гераклит обращает внимание на устройство изменяющегося мира.

Они рассматривают разные стороны проблемы, хотя их позиции действительно содержат глубокое расхождение.

В дальнейшем философия неоднократно будет пытаться соединить устойчивость и изменение, постоянство и становление, тождество и различие.

Для нашего исследования особенно важно следующее: небытие не всегда означает абсолютное ничто. Иногда оно обозначает прекращение одного состояния и переход к другому.

Но означает ли такой переход действительное превращение бытия в небытие? Или речь идёт лишь об изменении формы существования?

Этот вопрос ещё предстоит разобрать.

5. Платон: небытие как различие

Следующий важный шаг делает Платон.

В диалоге «Софист» он обращается к проблеме, которая возникла ещё у Парменида: как возможно говорить о небытии, если небытие не существует?

Платон понимает, что буквальное отождествление небытия с абсолютным ничто создаёт серьёзную трудность.

Если небытие совершенно невозможно мыслить и о нём нельзя ничего утверждать, тогда становится трудно объяснить даже ложное высказывание.

Например, человек говорит: «Движение есть покой».

Это утверждение неверно. Но почему оно неверно? Потому что движение не является покоем.

Здесь небытие обнаруживается не как полное отсутствие всего, а как различие между одним и другим.

Платон предлагает понимать небытие в связи с понятием «иного».

Когда мы говорим, что нечто не есть другое, мы не обязательно утверждаем, что этого нечто вообще нет.

Например, дерево не является человеком. Но из этого не следует, что дерево не существует. Оно просто отлично от человека.

Следовательно, утверждение «не есть» может обозначать различие, а не абсолютное отсутствие.

Это чрезвычайно важное уточнение.

Платон фактически показывает, что слово «небытие» употребляется в нескольких смыслах. И если мы не различаем их, то попадаем в логическую ловушку.

Почему это важно для нашей темы?

Платон помогает нам отделить абсолютное ничто от отрицания.

Когда мы говорим: «Этого предмета нет», мы можем иметь в виду, что предмет отсутствует в определённом месте, не существует в действительности или не соответствует описанию.

Но когда мы говорим: «Этот предмет не является другим предметом», мы не отрицаем его существования.

В обычном языке эти смыслы часто смешиваются.

Философия должна их разделять.

Здесь появляется возможность для более точного исследования несуществования: оно не сводится к полному отсутствию бытия, поскольку в ряде случаев обозначает отношение различия между существующими вещами.

6. Аристотель: возможность и действительность

Аристотель предлагает ещё один важный путь решения проблемы.

Его интересует, каким образом вещи возникают и изменяются, не превращаясь при этом в результат появления из абсолютного ничто.

Для этого он разрабатывает различие между возможностью и действительностью.

Возможность — это способность чего-либо стать чем-то при определённых условиях.

Например, семя может стать деревом. Но семя не является уже выросшим деревом. В нём заключена возможность определённого развития.

Действительность — это осуществление такой возможности.

Дерево, выросшее из семени, представляет собой уже осуществлённое состояние.

Это различие позволяет объяснить возникновение без необходимости предполагать абсолютное ничто.

Дерево появляется не из полного отсутствия всего, а в результате определённого процесса, который имеет материальные предпосылки.

При этом возможность не тождественна действительности. Семя может не прорасти. Для развития нужны соответствующие условия.

Таким образом, не всё возможное обязательно становится существующим в действительности.

Возможность как особая категория

Для нашей книги аристотелевское различие имеет принципиальное значение.

Оно позволяет поставить вопрос: где находится то, что ещё не осуществилось?

Если возможность не равна действительности, можно ли считать её существующей?

Аристотель не предлагает простого ответа в форме современного противопоставления существующего и несуществующего. Его рассуждение устроено тоньше: возможность представляет собой определённую способность или потенцию, принадлежащую вещи или процессу.

Семя обладает возможностью стать деревом не потому, что в нём уже находится маленькое готовое дерево, а потому, что его природа допускает соответствующее развитие.

Значит, возможность имеет основание в действительности, но не совпадает с её результатом.

Это различие станет одним из ключевых инструментов нашего исследования мира нереализованных возможностей.

7. Гегель: бытие, ничто и становление

Спустя много веков проблема получает новое развитие в немецкой классической философии.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель начинает «Науку логики» с анализа чистого бытия и чистого ничто.

Его ход мысли необычен.

Чистое бытие, если отвлечься от всех конкретных свойств, оказывается совершенно неопределённым. Оно не имеет никаких различий, характеристик или содержания.

Но если мы пытаемся мыслить чистое ничто, то тоже не обнаруживаем никаких определений и содержания.

В результате чистое бытие и чистое ничто оказываются в своём предельном абстрактном виде неразличимыми.

Гегель не утверждает, что обычные существующие вещи и абсолютное отсутствие вещей — одно и то же. Его рассуждение относится к предельно абстрактным логическим категориям.

Из этого отношения возникает третья категория — становление.

Становление выражает переход бытия в ничто и ничто в бытие.

В гегелевской системе это не просто физическое изменение предметов. Речь идёт о логическом движении категорий, в котором обнаруживается их внутренняя связь.

Что даёт нам Гегель?

Он показывает, что бытие и небытие можно исследовать не только как противоположные и неподвижные понятия, но и через процесс перехода.

Однако здесь возникает серьёзная трудность.

Можно ли действительно считать чистое бытие и чистое ничто неразличимыми? Или такая неразличимость возникает только потому, что мы заранее лишили оба понятия всякого содержания?

Ведь конкретное существование и абсолютное отсутствие конкретно различаются. Живой человек и полное отсутствие человека — не одно и то же.

Поэтому гегелевское рассуждение следует понимать в контексте его логической системы, а не переносить механически на все формы существования.

Но его важнейшая мысль остаётся плодотворной: бытие и небытие необходимо исследовать также через становление, то есть через процессы возникновения, изменения и исчезновения.

8. Хайдеггер: ничто и вопрос о бытии

В XX веке проблема ничто вновь становится центральной темой философии.

Особое место здесь занимает Мартин Хайдеггер.

Он считает, что традиционная философия слишком часто обращалась к отдельным существующим предметам, забывая о более фундаментальном вопросе: что означает само бытие?

В работе «Что такое метафизика?» Хайдеггер рассматривает ничто не просто как логическое отрицание или отсутствие какого-либо предмета.

Он обращается к человеческому существованию и к тому, как человеку открывается мир в целом.

Особую роль в его рассуждении играет тревога.

В состоянии глубокой тревоги привычная значимость вещей может утрачивать очевидность. Мир словно перестаёт быть привычным и понятным. Человек сталкивается не с отдельной опасностью, а с неопределённостью собственного существования.

Хайдеггер пытается показать, что переживание ничто связано с раскрытием вопроса о бытии.

Это не означает, что ничто становится самостоятельной материальной сущностью. Речь идёт о философском опыте, в котором привычное отношение человека к существующему оказывается поставлено под вопрос.

Ничто и человеческое существование

Здесь проблема несуществования приобретает новое измерение.

Она касается уже не только логики и устройства мира, но и самого человека.

Человек способен задуматься о том, что существует, потому что он способен поставить под вопрос существование в целом.

Он осознаёт конечность своей жизни, возможность утраты, отсутствие смысла в привычных действиях, неопределённость будущего.

В этом отношении вопрос о ничто становится частью вопроса о человеческом бытии.

Однако важно не смешивать философию Хайдеггера с утверждением, будто человеческое переживание тревоги доказывает существование абсолютного ничто.

Он исследует не физический объект под названием «ничто», а особый способ раскрытия человеческого отношения к бытию.

9. Что объединяет эти философские позиции?

Мы рассмотрели несколько крупных этапов развития проблемы.

Парменид поставил вопрос о невозможности мыслить небытие как нечто существующее.

Зенон показал, насколько сложным может быть логическое описание движения и изменения.

Гераклит подчеркнул динамику мира и единство противоположностей.

Платон предложил различать абсолютное небытие и отрицание как инаковость.

Аристотель объяснил возникновение и развитие через различие возможности и действительности.

Гегель исследовал взаимосвязь чистого бытия, ничто и становления.

Хайдеггер связал вопрос о ничто с пониманием человеческого существования и самого бытия.

Между этими философами существуют глубокие различия. Нельзя представить их позиции как последовательные части одной готовой теории. Они по-разному понимают предмет философии, природу реальности и возможности человеческого познания.

Но их объединяет одно: каждый из них показывает, что понятие небытия невозможно рассматривать поверхностно.

Оно связано с логикой, временем, движением, изменением, возможностью, отрицанием и человеческим сознанием.

10. Наш промежуточный вывод: небытие имеет разные смыслы

Теперь мы можем сформулировать несколько положений, которые будут важны для дальнейшего исследования.

Первое. Абсолютное ничто нельзя отождествлять с отсутствием отдельного предмета. Когда мы говорим, что чего-то нет, обычно речь идёт об определённой области, времени или отношении.

Второе. Отрицание не всегда означает абсолютное небытие. Утверждение, что одно не является другим, может выражать различие между существующими предметами.

Третье. Возникновение не обязательно предполагает появление из абсолютного ничто. Оно может быть результатом преобразования, развития и осуществления возможностей.

Четвёртое. Изменение не следует понимать исключительно как исчезновение прежнего и появление совершенно нового. Иногда устойчивость предмета сохраняется именно через изменение его состояния.

Пятое. Вопрос о ничто имеет не только логическое и онтологическое, но и человеческое измерение. Он связан с конечностью, тревогой, свободой и осмыслением собственного существования.

Эти положения пока не образуют законченной теории. Они являются результатом рассмотрения основных философских подходов.

Но уже сейчас становится ясно: простое противопоставление «есть» и «нет» не способно охватить всё многообразие проблемы.

11. Вопрос, который остаётся открытым

После знакомства с древней и последующей философской традицией мы возвращаемся к исходному вопросу.

Если абсолютное ничто невозможно мыслить иначе как через отрицание всего существующего, означает ли это, что оно вообще невозможно?

Или человеческое мышление просто не обладает средствами, позволяющими представить отсутствие всего без остатка?

Парменид склонялся к невозможности небытия как предмета мысли. Платон показал, что отрицание может иметь другой смысл. Аристотель открыл пространство для понимания нереализованных возможностей. Гегель исследовал отношение бытия и ничто через становление.

Но ни одна из этих позиций не снимает полностью проблему абсолютного ничто.

Возможно, это понятие обозначает не существующее состояние мира, а предельную границу нашего мышления.

Возможно, оно необходимо для того, чтобы мы могли осмыслить существование через его отрицание.

А возможно, сама постановка вопроса требует более глубокого анализа языка и логики.

Мы пока не выбираем окончательный ответ.

Философское исследование должно сохранять открытость там, где аргументы ещё не позволяют сделать однозначный вывод.

Именно поэтому следующая глава будет посвящена особой проблеме: может ли несуществующее быть предметом мысли?

Мы попробуем разобраться, что происходит, когда сознание обращается к тому, чего нет, и не превращает ли оно несуществующее в нечто существующее хотя бы в качестве мысли.

Возможно, именно здесь находится один из самых тонких узлов всей философии несуществования.