На вечного кликушу Леонида Колоса из пустыни Негев

Хотел зайти я на страницу,
Но был внезапно удивлён:
Колос опять во тьме резвится,
А профиль мой — уже снесён!

Стукач сработал чисто, ловко,
Решил упрятать правду в тень...
Но коротка твоя верёвка,
И зря разинул рот плетень!

Шиш по вашей пятой точке....
Я снова в новом сюртуке,
И свой автограф в каждой строчке
Влеплю на подлом языке!

Опять затявкал Лёня - пёс,
Пуская пену изо рта:
В его башке — сплошной навоз,
В душе — гнилая пустота.

Он мерит родину дерьмом,
Считает раны и гробы,
Но сам в канаве под плетнём
Скулит от злобы и судьбы.

Пока страна вершит свой путь,
Презрев кликуш и вороньё,
Тебе осталось лишь тонуть
В помоях брюзжанья своего!

    Я сложил цельное, боевое стихотворение: от подлого сноса моей страницы через смачный кукиш - прямо к сокрушительному разгрому пасквилянта.
С нетерпеньем жду твоих "шедевров".
    Пойду к холодильнику, приму профилактическую микстуру после посещения твоего лепрозория.... Привет вашему побратиму - пасквилянту Виктору Аркадьевичу Скормину из пиндосии. Что-то и он притих, никак не разродится! Наверно в лесу заблукал, маразм ведь никуда не спрячешь...

     Добавлю для тебя. Только ты не обижайся: единственное клеймо, которое прилипло к тебе намертво и воняет за версту, — это твое застарелое брюзжание.

Когда у бездарного рифмоплета вместо ливера — сточная труба, он во всем величии родной земли способен разглядеть исключительно то, чем сам набит до краев: грязь да нечистоты.
     Теперь понятно из какой точки организма тебя посещает муза...... Ха-ха!

     Вы, батенька, ядовитый борщевик на обочине нашей истории, и место вам — на свалке графоманов!.