Уральская Атлантида. О предках казаках
Глава 1. Род Ермоличевых
1. 1 Прадед Ефим (Евфимий) Маркович Ермоличев
1.2 О родословной прадеда
1.3 Прабабушка Васса Терентьевна Ермоличева (Чеснокова) и ее семья
1.4.1 Анастасия Ефимовна Хандохина (Ермольчева)
1.4.2 Анна Ефимовна Пигалева (Ермольчева)
1.4.3 Андрей Ефимович Ермольчев
1.4.4 Аким Чернов – незабытый пращур, герой Икана
Глава 2. Род Хандохиных
2.1 Дед Фаддей Евсеевич Хандохин
2.1 Хандохины, семья деда
Они почти все уже ушли, но продолжают жить в моей памяти.
Когда ветер времени понесет мой листок за горизонт, исчезнет и
память о наших предках.
Из уважения к ушедшим спешу закончить эту вещь.
Глава 1 Род Ермоличевых
1.1 ПРАДЕД ЕФИМ (ЕВФИМИЙ) МАРКОВИЧ ЕРМОЛИЧЕВ 1868-1920 гг.
Фото: Гурьев. Вид на город с Бухарской (азия)
на Самарскую (европа) сторону. Виден Никольский (изначально старообрядческий) собор, снесенный в 1935 году
"На краю Руси обширной,
Вдоль Урала берегов,
Проживает тихо-мирно
Войско кровных казаков.
Знают все икру Урала
И уральских осетров,
Только знают очень мало
про уральских казаков..."
(Из старинной казачьей песни)
Эту песню, гимн Уральских казаков, любил мой прадед гурьевский казак Ефим Маркович Ермоличев. Он играл на гармошке и пел вместе с женой, Вассой Терентьевной, наделенной певческим даром.
Ефим Маркович – отец моей бабушки Анастасии Ефимовны Хандохиной (Ермоличевой). Она никогда не рассказывала даже своим дочерям всего о своей семье, поэтому в памяти довольно многочисленных потомков почти не осталось свидетельств о прадеде. В ответ на вопросы о прошлом семьи, часто слышала от родственников – «в советское время нам ничего не рассказывали, об этом нельзя было говорить».
Действительно, после революции многим приходилось скрывать свое происхождение, факты биографии. Иметь в родне кого-то «из бывших» (купечества, духовенства, дворянства, просто зажиточных слоев) было опасно в стране победившего пролетариата. Представители так называемых «чуждых», «эксплуататорских» классов, сословий, уцелевшие в стране после революции, подвергались репрессиям - ссылались, расстреливались. Любое неосторожное слово могло привести к серьезным последствиям. При приеме на работу, учебу было необходимо заполнять анкеты, где были вопросы о родственниках, их судимостях, занятиях до 1917 года.
К враждебной категории были отнесены и свободолюбивые казаки, не принявшие новую пролетарскую власть, воевавшие и восстававшие против нее. После подавления их сопротивления проводилась политика «расказачивания» - уничтожения особого уклада жизни, культуры, памяти о былых подвигах и привилегиях особого сословия, воинской касты - казачества. Само слово «казак», литература о них были под запретом.
В семьях моих родственников хранились тайны репрессий, раскулачивания, религиозных гонений, об этом умалчивали. Старшие берегли младших от неприятностей, следовали принципу «меньше знаешь – крепче спишь».
Узнать о прадеде помогли воспоминания его внука Константина Андреевича Ермольчева, познакомиться с которым удалось после долгих поисков, благодаря социальным сетям и счастливому случаю. Он помнил скупые рассказы отца Андрея Ефимовича о родителях. Эти воспоминания и составили канву жизненной истории прадеда, которая была дополнена историческими, краеведческими, этнографическими и архивными данными.
Ефим (Евфимий) Маркович родился в 1868 году, о чем свидетельствуют записи в Исповедных росписях Успенско-Богородицкой единоверческой церкви Гурьева за 1909-1912, 1918 гг.
К большому сожалению, фотографий прадеда не найдено, но говорили, что его внук Константин Андреевич похож на деда. Можно попытаться хотя бы по его фотографии представить себе черты Ефима Марковича.
Фото: Внук прадеда
Константин Андреевич Ермольчев (1945 г.р.)
По семейной легенде прадед, оставшись сиротой, «пришел в Гурьев с Гор» - так тогда назывался поселок Горский (ранее Горская крепость).
Ефим Маркович был грамотным, хорошо знал счет, возможно, он получил какое-то образование. Ему удалось стать приказчиком или, как подчеркивали в воспоминаниях, скорее бухгалтером у гурьевского купца 1 гильдии. Прадед вел все его финансовые дела, заслужил доверие и уважение хозяина, а впоследствии и сам стал обеспеченным человеком. Имел большое хозяйство, занимался рыбным промыслом, владел несколькими домами. По словам бабушки, содержал постоялый двор.
Ермоличевы относились к казацкому сословию, были потомственными уральскими казаками. Служили они в Уральском казачьем войске, которое возникло в 1571 г. и до 1775 называлось Яицкое, включало Уральскую и Гурьевскую (ныне Атыраускую) области современного Казахстана.
Уральское войско среди других казачьих войск выделялось своей демократичностью. Войсковые старшины (атаманы, есаулы и др.) здесь не имели привилегий, которыми пользовалась казачья верхушка в других войсках. Особым был и способ комплектования боевых частей – наемка. Уральские казаки выделялись также по малиновому цвету лампасов.
Войско считалось самым бунтарским. С 1670 по 1874 гг. на его территории произошло 10 крупных и десятки мелких восстаний против царского и дворянского произвола. Наиболее выдающимися из них были казацкие войны Разина и Пугачева. За это войско было наказано лишением права именоваться Яицким (в 1775 г. Екатерина II приказала переименовать реку Яик в Урал), владеть собственной артиллерией, иметь своего атамана, а также нанимать для работ в пользу казаков людей, не принадлежавших к казачеству, особенно инородцев.
Ефим Маркович Ермольчев был потомственным казаком. Казаки были служилыми людьми, и вся их служба ежегодно 1 января оформлялись приказами по УКВ, публикуемыми в газете Уральские военные ведомости (УВВ).
Из приказов следует, что в 19 лет Ефим был поставлен в казаки, служил в полевом разряде на льготе. А 6 февраля 1891 г. в возрасте 23 лет он был уволен по болезни и переведен во внутренне-служащий разряд (Приказ УКВ 6 февраля 1891 г., № 62).
Понятие льгота появилась в начале 19 столетия, когда произошло разделение службы казаков на внутреннюю и полевую.
К службе или подготовке к ней (нахождение в приготовительном разряде) привлекались все, в том числе и торговые казаки. Казаки несли службу на своих лошадях, за свой счет приобретали форменную одежду, снаряжение и холодное вооружение. Стоимость подготовки и снаряжения казака на службу, доходила до 300 рублей и выше и это была по тем временам огромная финансовая нагрузка. Уральский казак, несущий службу в полевом разряде, лишался возможности полноценно вести свое хозяйство и распоряжаться своей долей общественного достояния на земле и в промыслах, в первую очередь, в рыболовстве, что вызывало сильное недовольство.
Для компенсации этого явления возникла так называемая «подможная» система отбывания службы, при которой остающиеся в войске на льготе казаки полевого разряда выплачивали в особый военный капитал специальные суммы («наемка») на снаряжение казаков полевого разряда.
Таким образом, состоятельные гурьевские казаки могли лично не нести военной службы, а нанимать других вместо себя за деньги. По свидетельству писателя В.Е.Фосса - «Казаки, которые нанимают за себя других, платят за наем деньги не казаку, который нанялся, а в войсковую канцелярию, которая в получении наемных денег выдает квитанцию, и затем сама канцелярия выдает деньги казакам, которые наняты и которые поступили на службу. Деньги за наем казаков в полки отдаются прямо самим наемщикам».
Важным отличием Уральского войска было то, что казаки имели основной доход от рыболовства, а не от пользования землей. Свободные от службы казаки занимались хозяйством - рыболовством, боем тюленей, скотоводством, торговлей. При этом за ними сохранялись все особые привилегии казацкого сословия. О дальнейшей службе прадеда сведений не найдено, по воспоминаниям он был городским гурьевским казаком.
Право собственности на землю казаками не признавалось – земля была «обчей». Гурьевские казаки не занимались землепашеством, для этого просто не было годной земли, преобладали солончаки. Желающие получали надел по берегу Урала для посадки садов и бахчей. Специальный регламент регулировал правила сенокошения.
В свидетельствах путешественников, посетивших Гурьев, отмечается, тяжелый для жизни климат, определяемый его географическим местоположением, близостью моря. Зима бывала часто бесснежной, но с лютыми морозами, весной бедствием были пыльные бури – «бескунак», летом стояла изнуряющая жара, докучали гнус, комары.
При этом, местный климат позволял выращивать в садах фрукты и овощи, в том числе и южные, такие как айва, пшат (окультуренный лох) и даже виноград, из которого делали вино.
Полив, необходимый при испепеляющей летней жаре, велся с помощью ветрянок, качавших воду на огороды силою ветра. В более ранние времена использовались азиатские чигири – колеса, приводимые в движение верблюдами, волами.
Фото:Ветрянки по берегу рукава Урала Перетаска
На берегу Урала было много садов и бахчей. Жива память об общественном Сутягинском саде, названном по имени казака, основавшего его в 1887 году. Войско выделяло на него 800 р. и 1200 рублей отпускалось из казны. Садовник к тому же преподавал садоводство ученикам городских школ. Сад был вырублен в 1990-ых под коттеджную застройку.
Как правило, казаки женились в 18 лет, а с 19-ти уже могли быть призваны на службу. Первый ребенок в семье Ефима и Вассы появился, когда мужу было уже 28 лет, его жена Васса была младше его на 7-9 лет по разным данным.
Скорее всего, это был не первый брак прадеда. Известно, например, об Автономе Ефимовиче Ермольчеве, Он родился в 1894 г., когда Ефиму было 26 лет, возможно это его сын (или один из детей от первого брака).
В семье Ефима и Вассы родилось шестеро детей: Евдокия 1896 г., Анна (1902), Анастасия (1904), Андрей (1910), Ксения (1913).
Об этом говорится в исповедных ведомостях Успенско-Богородицкой Единоверческой церкви г. Гурьева, где велись записи приходящих на исповедь. По списку сначала шли единоверцы по сословиям - казаки, затем купцы, мещане, крестьяне. Отдельным списком записывались старообрядцы, также по сословиям. Первоначально, Ермоличевы были в списках старообрядцев. Но в позже записаны в единоверческий список казаков и их домашних, что говорит о их переходе в единоверие, что характерно для начала ХХ века.
Сохранилась фото семьи Ермоличевых, сделанное в Уральске. Кто из обширного рода запечатлён на нем неизвестно. Это вполне мог быть и Ефим Маркович с женой Вассой Терентьевной и матерью, на плечо которой он положил руку. Видится совпадение в описании черт лица Вассы – упоминаемые в воспоминаниях раскосые глаза. Но это было бы очень смелым предположением.
Фото семьи Ермоличевых https://ok.ru/uralskye.photo
У Ефима Марковича было большое хозяйство. В городе держали зимой скотину, а летом отправляли ее на пастбища с работниками. Казаки покупали у киргизов скот, откармливали и продавали на ярмарках. Разводили овец, коров, лошадей, а также верблюдов, которые были обычным транспортным средством в городе. В хозяйстве прадеда были работники из киргизов (тогда их официально называли киргиз-кайсаками, казахи ныне). Они нанимались к зажиточным казакам для помощи в хозяйстве, скотоводстве и рыбной ловле.
В воспоминаниях бабушки упоминался также и заезжий (постоялый, гостевой) двор вблизи Урала, который содержал прадед. В Гурьеве их было несколько. С помощью старожилов удалось найти одно такое место. Оно имело славу «пьяного двора», заезжие купцы часто отмечали здесь удачные сделки. К сожалению, от построек осталась лишь одна стена кирпичной конюшни. Все старинные здания исторического центра города сносились под новую застройку. Рядом еще оставался дом купца Пономарева.
Фото 2021 года. Все что осталось от одного из гурьевских постоялых дворов – одна кирпичная стена конюшни.
Река Урал символизировала границу между Азией и Европой. Правая сторона была владениями казаков и называлась Самарской, а левая, Бухарская сторона – принадлежала киргизам. Но право рыбной ловли на реках Урал, Узень и в Каспийском море близ устья Урала принадлежало только Уральским казакам.
Организация рыболовных хозяйств казаками не имела аналогов в мире. Во время нереста не только было запрещено судоходство, а даже запрещалось звонить в колокола и подходить к реке. Для охраны вод, и проведения исследований, связанных с промыслом, имелся штат сотрудников, содержавшийся за счет войсковой казны. Нарушителей наказывали штрафами и даже пороли, застав на месте преступления.
Когда 15 сентября 1912 года гурьевские нефтепромышленники обратились за разрешением на строительство на территории уезда железной дороги и моста через Урал. войсковой съезд решил: "Во избежание пугания рыбы в ходатайстве нефтяной компании "Уралка" отказать, мост и чугунка нам ни к чему, и без оных заведений живем сытно и вольготно".
Уральское казачество первым стало проводить мероприятия по защите и разведению молодняка. В Гурьеве была Водно-осетровая станция, где выращивали мальков. В 1894 году в войске появился штатный рыботехник.
Казаки были очень обеспокоены, когда неподалеку от их земель, на Бухарской стороне Урала начались первые нефтеразработки. В 1909 году в Гурьеве появились представители английской компании "Шелл" во главе с профессором Истлек и англичане приступили к завозу бурового оборудования и материалов в Искине, Доссор и Макат.
Фото: Плашкоутный мост через Урал (просуществовал до 1949 года), выходящий на один из особняков купцов Тудаковых, после революции и в перестроенном виде поныне ресторан «Урал»
Бабушка рассказывала, что через плашкоутный мост в городе киргизам позволяли прогонять скот. На мосту стоял жандарм и взымал плату за перегон. Такой эпизод подробно описан в книге «Кара-Бугаз» писателя К. Паустовского, посещавшего Гурьев.
«Киргизы перегоняли стада через Урал с зимних пастбищ на летние. Путь лежал через Гурьев, где находился единственный в низовьях Урала наплавной мост.
За прогон скота через мост взимали плату. Рыластые и спившиеся чиновники войскового управления, выгоревшие до рыжины, как и форменные нашивки на их пыльных мундирах, стояли по сторонам моста и пересчитывали скот. Мост трещал и гнулся. Чиновники лупили овец по головам длинными шестами и на минуту заставляли стада задерживать бег. Потом шесты поднимались, как шлагбаумы, и овцы вновь устремлялись на город рыжим потоком. Так, задерживая овец каждую минуту, чиновники на глаз прикидывали число скота.
Киргизы, дабы сбить чиновников со счета, отжимали их к ветхим перилам моста крупами злых лошаденок.
Пыль неслась над Уралом подобно пожару. Рев и топот стад сотрясали саманные дома. Перегон скота гурьевские жители считали столь же неустранимым несчастьем, как наводнение или пожар. Сотни верблюдов, пугаясь моста, громоздили на подходах к нему тяжелые заторы и водоворотом вращались вокруг упрямых вожаков. Жадные старухи ползали под брюхами верблюдов, собирая трясущимися руками верблюжий помет. То были торговки кизяком.»
Гурьев был уездным городом и в административно-военном отношении входил в состав 3-го военного отдела Уральского казачьего войска. Он относился к числу "низовских" станиц, т.е. расположенных ниже по течению р. Урал относительно столицы войска – Уральска.
Город имел давнюю историю. Его предшественником был Золотоордынский Сарайчджук (Сарайчик) на торговом шелковом пути. Он пришел в упадок и был разрушен в 1580 году «воровскими казаками» (разбойниками, лихими беглыми людьми), пришедшими на берега Яика.
Ниже по течению реки Урал (до 1775 года Яик), почти в дельте при впадении в Каспийское море, казаками был заложен Гурьевский редут, состоявший из землянок, рва и рогаток, для защиты от частых набегов кочевников – калмыков, киргиз-кайсаков.
Станица Гурьевская или или Яицкий городок) в области Уральского Казачьего Войска был основан в первой половине XVII в. рыбопромышленником Гурием с сыновьями, устроившими здесь деревянный острог, впоследствии замененный каменным.
Яицкие казаки всячески препятствовали постройке города и в особенности его учугов, наносивших значительный вред казачьему рыболовству. В 1649 г. атаман Кондырев разграбил город, который был взят в казну, а строителю его, Гурьеву, на семь лет бесплатно были отданы Яицкий учуг и Ембинские воды.
В городе были помещены стрельцы для защиты от казаков; но в 1667 г. атаман Касимов опять взял город.
Весною 1668 г. из города выехал Стенька Разин, и в нем снова поселились стрельцы, которые неоднократно сами бунтовали. Город был окружен каменною стеною с башнями, которые после уничтожения здесь крепости в 1810 г. были разрушены.
Старинный рисунок. Гурьевская крепость. Напоминала доныне существующий Астраханский Кремль построена тем же архитектором
В Гурьеве 1885-86 гг. было 5910 жителей. Они подразделялись на привилегированное войсковое сословие (казаки) и «иногородних» (не казаки – мещане, купцы, крестьяне).
Фото: Успенская улица, Гурьев. Ведет к Успенской церкви,
сохранившейся до ныне. Дореволюционный снимок.
Каменных домов было немного, принадлежали они в основном богатым купцам
К 1915 г. в нем проживало уже 5052 лица войскового сословия (казаков) и 5930 иногородних. В городе располагались семь министерских, три церковно-приходские, две войсковые школы, где получали начальное образование. Продолжить его можно было в мореходном классе, русско-киргизском училище, высшем начальном училище. Были также и библиотеки. Войско содержало больницу, в которой ежегодно лечилось более 200 человек. Действовали две единоверческие церкви, старообрядческая часовня, татарская деревянная мечеть.
Фото: Панорама с мечетью и старообрядческой церковью Вознесения правее, в которой позже будет размещен краеведческий музей, а в мечети ДОСААФ
Городская промышленность была представлена десятком кирпичных заводов, четырнадцатью кузницами и мыловаренным заводом .
Торговля и обмен велись на двух ярмарках: на одну привозился «красный», бакалейный товар и мука, скот, в особенности верблюды, на вторую (в Сарайчиковской станице) киргизы пригоняли скот и запасались «красным» товаром - чаем, сахаром, мылом, сохранялась и меновая торговля.
Ближайшими городами к Гурьеву были Астрахань (около 3-х дней водного пути) и Уральск – посуху. Во время навигации было водное сообщение из Гурьева в Астрахань. С 1889 г. 2 раза в неделю ходили товаро-пассажирские пароходы, а торговые казаки на бударах, реюшках (парусники) и других суднах перевозили грузы. Морем в Астрахань вывозилось около 10% всей рыбы, а 85% шло посуху через Уральск. По Уралу до Уральска и между поселками также было сообщение, например, долгое время ходил пароход «Пушкин», «Гелиотроп» и др. была даже плавучая церковь.
Фото: Гурьев. Стоянка рыбацких и торговых судов (шаланд) в 1898 году
Представить, каким был город, когда по его улицам ходил прадед, бегала девчонкой моя бабушка, сейчас можно лишь по дореволюционным фотографиям. Большинство исторических зданий, которые мне еще довелось увидеть в детстве (до 1974 года) в последующие десятилетия были доведены до разрушения и безжалостно снесены.
Фото: Улицы города не были вымощены, весной и осенью превращались в непролазные топи.
Возможность окунуться в атмосферу города дают воспоминания старожила, опубликованные в сборнике гурьевского журналиста Валентина Тарабрина. Вот как описывался Гурьев тех времен. «У любого казачьего дома — обязательно балкон с сушилами, где в опрятном порядке сушилась вобла, размером с теперешнего огромного леща; жир течет с него, хоть чашку подставляй, а рядом — балыки, каких сейчас вряд ли кто увидит — янтарь, истекающий жиром.
Фото: многие дома имели открытые террасы и балконы
Идешь, бывало, по городу, а с сушил на улицу течет ядрёный дух вяленой рыбы — захлебнешься…
Фото недавних времен: Бывший дом атамана Толстова.
Во дворах у всех лабазы для скота, бани, ледники и обязательные палатки (домики с плоской крышей из сырцового кирпича – самана). Летом во время завтраков, обедов и ужинов двухстворчатые двери на улицу нараспашку, во двор дверь тоже открыта — сквозняк, прохладней. В них трапезничают, как правило, многочисленные домочадцы. Идет человек по улице и только успевает раскланиваться по обе стороны улицы в раскрытые двери.
А зимой в палатках хранились сундуки с самой ценной одеждой — на случай пожаров. Ибо палатка и стены, и пол, и крыша саманные, сплошная глина не горит. И во всех палатках — обязательные качели детям на толстых перекладинах…
Свадьбы, праздники летом тоже устраиваются в палатках, и потому улицы в такие дни полнятся звуками гармони и здоровыми голосами мужчин, и чистыми звонкими — женщин. Любят гурьевчане петь. И почему-то звучат все песни донских казаков» .
Фото: Центром старого города был базар, основанный в 1858 году. К нему вели паромные переправы, мосты. Неподалеку располагались церкви, мечеть. В советское время здесь разобьют городской парк.
По воспоминаниям, прадеду принадлежала усадьба - три дома, которые стояли рядом. Один большой, двухэтажный, с каменным нижним этажом, подвалом и деревянным вторым этажом. Еще два рядом стоящих дома, были одноэтажными. Чудесным образом они сохранились до наших дней, их удалось найти и сфотографировать при содействии местного журналиста-краеведа Льва Гузикова.
Находились они на улице Красноармейской (ранее Уральской) и угол Баутина (в те времена Хивинской), напротив существующего доныне Базара (колхозного рынка). Улицы в Гурьеве изначально имели направление и названия походов казаков и расходились радиально от центра.
Фото 2021 года. Дом Ермольчевых. Современный вид.
За прошедшее более чем столетие дом ушел в землю, окна первого этажа были заложены, деревянный верх и каменный этаж оштукатурены и побелены.
Фото: Первоначальный вид дома был приблизительно таким.
Купеческие дома такой архитектуры были довольно типичны для Гурьева
Фото: Деревянная часть второго этажа в первоначальном виде сохранилась на боковом фасаде справа– окрашена в зеленый цвет. Сохранились элементы старинной резьбы – карнизы под крышей, деревянные наличники
На более раннем снимке, сделанном до недавнего ремонта, видна изначальная железная крыша, которую покрывали позже шифером.
Фото: Железная крыша под более поздним покрытием.
Два дома, рядом также принадлежавшие семье. Неизвестно, были ли они изначально соединены.
Во дворе были баня, традиционная «палатка», и другие хозяйственные постройки. Если прадед содержал постоялый двор в этом месте, то места и построек тут было достаточно.
Последними постояльцами Ефима Марковича, были красноармейцы чапаевской дивизии, разгромившие казачью белую армию генерала Толстого и потерявшие начдива при подступе к Гурьеву в Лбищенске. Под командованием Ивана Бубенца они заняли Гурьев 5 января 1920 года.
По воспоминаниям, Ефим Маркович топил баню для определенных к нему на постой красноармейцев, после чего простыл, заболел и умер. Бабушка говорила, что отец и мать умерли от тифа. Тогда вымерла половина населения Гурьева. Тиф на Урале свирепствовал уже с весны 1919 года. Причиной тому были голод и антисанитария. Из-за войны не было подвоза продуктов и средств личной гигиены, а вши были разносчиками тифа. Существует даже мнение, что именно тиф сгубил Уральскую Армию генерала Толстова.
Могил прадеда и прабабушки не было на единственном в городе православном кладбище, которое навещалось всеми родственниками хотя бы раз в год, обычно на Радуницу. Возможно, они были захоронены где-то в общей могиле по правилам эпидемий.
Старшие сестры были уже взрослыми – Евдокии должно было быть 24 года, Анне было 19 лет, Анастасии 17, младшей Ксении 7 лет. О старшей сестре Евдокии ничего неизвестно, младшая, Ксения вышла замуж за Маренкова, родила сына Александра и после войны семья переселилась по организованному набору на Сахалин. После восстановления советской власти в городе дом семьи был социализирован советами, и в нём разместился Дет-приемник распределитель. Туда и был помещен осиротевший сын Андрей, которому было всего 10 лет.
Анна, Анастасия (моя бабушка) и Андрей жили в Гурьеве и поддерживали близкие отношения всю свою жизнь.
После установления советской власти казаки, не смирившиеся с новыми порядками, несколько раз восставали. В декабре 1921 года при штурме города отрядами казаков-повстанцев (или бандой, в других источниках) Серова и Киселева в окно Дет-приемника попала шальная пуля. Был убит один из мальчишек, вместе с которыми наблюдал за боями и одиннадцатилетний Андрей Ермоличев.
Погибших тогда в уличных боях, погребли рядом с останками совдеповцев, перенесенными позже с места расстрела в 1918 году – острова Пешного - в центр города, в будущий городской парк имени Тараса Шевченко.
Через год Андрея взяли в семью тетки Евгении Терентьевны Головановой (урожденной Чесноковой) - сестры его матери. Оформили опекунство, от усыновления Андрей отказался.
Детский дом в усадьбе прадеда просуществовал еще долгие годы, благодаря чему сохранился доныне. В 1960 году его переименовали в Дом ребенка, а в 1973 году перевели в другое здание . Дом стал общежитием, а позже, в перестроечные годы превратился в хостел для гастарбайтеров. В итоге совсем было разрушился, но был выкуплен неким ветераном для семьи сына и отремонтирован. Попасть внутрь дома не удалось.
Один из этих домов должен был перейти сыну Андрею, но был продан его опекуном, с обещанием купить другой к совершеннолетию.
Еще один (третий) дом занял сотрудник НКВД. Позже этот дом стал «ЖАКТовским» (жилищно-арендное кооперативное товарищество). Внук Константин Ермольчев, живший неподалеку и бывавший в одном из домов у одноклассника, запомнил удивлявшие его детали - двухстворчатые межкомнатные двери со стеклом, лепнину на потолках и карнизах, распашные окна. В советское, тем более послевоенное, время такие «излишества» нельзя было встретить в строившихся бараках или мазанках, в которых жило большинство горожан.
Больше узнать о прадеде, о его занятиях, обстоятельствах жизни и чертах характера, позволяет одно воспоминание, сохранившееся в семье его сына Андрея Ефимовича Ермольчева.
Это трагическое событие, со счастливым для Ефима Марковича исходом произошло в 1914 году, отмеченном в истории как год с теплой зимой, об этом писали в газете «Уральские войсковые ведомости». Андрею было около 5-ти, а отцу 46 лет.
Самым выгодным промыслом было среди хозяйственных занятий гурьевских казаков было рыболовство. Всего существовало шесть его сезонных видов - три в реке Урал и три в Каспийском море .
Фото: Казачьи будары устремляются к Каспийскому морю
осеннее жаркое рыболовство в море, с половины августа до половины октября
Пойманную рыбу скупали приезжие и местные купцы (торговые казаки), которые везли ее для продажи в Уральск, Астрахань и другие города. Рыбу закладывали на хранение в ледники, которые были в подвалах домов, в специальные хранилища, засаливали.
Фото: Набережная Гурьева 1890 год. По воспоминаниям старожилов, улов с лодок на подводах завозили в специальные хранилища под набережной
Но ее было так много, что часть улова порой оставалась гнить на набережной. Такая ситуация в юмористическом ключе описана в заметке, опубликованной в газете «Уральские ведомости».
Фото статьи из газеты «Уральские ведомости».
Самым привлекательным было зимнее аханное рыболовство (с 1 января по 1 марта). При удачных обстоятельствах оно сулило быстрое обогащение. Зимой на море ловилось больше всего осетровых, особенно ценной белуги. Пойманную рыбу аханщики возили в Гурьев по льду Урала. В это время в город для покупки рыбы приезжали купцы из Уральской, Астраханской, Самарской, Саратовской, Нижегородской, Московской и других губерний. В зимние морозы рыба не портилась, ее скупали и вывозили в другие города замороженной.
При этом аханное рыболовство было самым трудным и опасным, требовало большой расход денег и много времени на сборы. Приходилось долгое время находиться на море в суровых зимних условиях. Не зря говорят, что Каспий имеет буйный характер. Изменение погоды, направления ветров могло поломать лед на морской глубине, где грозила опасность относов морским течением.
Но казаки привыкли рисковать, верили, что все предопределяется судьбой и были готовы к любому исходу.
Описание аханного рыболовство прекрасно сделано уроженцем Гурьева писателем И.П. Железновым . При советской власти его книги были под запретом, как и любые упоминания о казаках. Эти очерки позволили представить и понять картину события, дошедшего до нас через 112 лет в коротком семейном воспоминании.
Ефим Маркович, скопив достаточно денег, стал собираться на аханы в надежде на хорошую прибыль. Уже за два месяца до рыбалки откармливали лошадей, стоявших в стойле, готовили сани и конскую упряжь, а также все орудия лова - пешни, багры, шесты. Чинили старые, вязали и дубили новые аханы (сети). Заготавливали провизию для людей и фураж лошадям.
В Гурьеве даже бытовала приговорка – «собираться как на аханы». Я часто слышала ее от мамы, укорявшей меня за долгие или слишком основательные сборы.
На фото аханщики из поселка Сорочинка в Гурьеве.
Уже послереволюционные годы. Фото из архива семьи Жидковых.
Мамина сестра Лидия была замужем за Абрамом Жидковым
Его родственники в малахаях, на снимке – 1 ряд слева и за спиной от человека в буденовке.
Все виды рыболовства проводилось по правилам под руководством и наблюдением выбранных на сходе «атаманов», «державцев» - распорядителей рыбалки.
В аханном рыболовстве казаки могли участвовать лично, или передавать своё право другим казакам, нанимать работников из «иногородных» (не казаков – «мужиков», крестьян). Ефим Маркович собрал свою артель - правилами допускалось не больше 10 человек. Работники не казачьего звания и простые помощники не считались артельщиками и на них не отводились участки для рыболовства.
Как только лёд становился достаточно крепким все аханщики в один день, помолившись и благословляемые родными, трогались в путь по льду Урала к Каспию. До устья Урала от Гурьева было 44 версты – меньше часа езды на санях.
На местах атаман - державец делил места близ черней (берегов). Проводились линии, ставились «бакены» (пучки камыша) и бросался жребий. Каждый участник-казак получал свой участок. Затем ставились кибитки, заграждение для лошадей - обустраивался особым образом стан и быт артелей.
Близ черней рыбалка была безопасней. В устье было много островков «шиханов», где был не так страшен ветер и подводные течения, к тому же требовалось меньше помощников. Ловилась там в основном белорыбица, мелкие шипята и осетрята, иногда и стерляди.
Но более выгодной была рыбалка за бакенами, на «глуби», в так называемых «вольных водах». Здесь ловили белуг, крупных осетров, шипов. Туда и отправился прадед со своей артелью..
Собраться на «глубь» мог только зажиточный или очень предприимчивый казак, готовый на риск. Чтобы поднять и завезти в море рыболовные снасти и припасы, требовалось, по меньшей мере, четыре лошади. Для управления ими нанимались работники. Если в ахан попадалась очень большая белуга от 20 до 35-ти пудов, прибегали к помощи лошади. Медленно подтянув голову рыбы, прорезали ей нижнюю губу, вдевали в прорезь толстую веревку, за которую и вытягивали.
Фото: Аханщики с белугами
В этот раз удача не сопутствовала Ефиму. Случилась беда, которой больше всего боялись казаки. Ночью на море поднялся сильный теплый ветер, началась оттепель и «заломало» лед.
Что это означало описано в «Картинах аханного рыболовства» Железнова: «Аханьщики в относе! — Аханьщики за разносом! — Аханьщики попали в лом! — Вот три выражения, которыя часто слышались в Гурьеве-городке, когда производится аханное рыболовство.
Относ для аханьщиков мог быть и благотворным, и зловредным; разнос — ни тем, ни сем, а только иногда замедлением хода рыболовства; но лом — чистою гибелью, ежели не людям, то лошадям и рыболовным снастям. При этом случае самый ветер, как замечают казаки, дувший дотоле по одному направлению, останавливается, превращается в вихрь и, сцепившись со льдом и водой, Всё, что ни попадется в лом, сокрушается, уничтожается и погибает» .
В повествовании о прадеде мне запомнилось именно это ключевое выражение – «подул теплый ветер и заломало лед». Погибли сотоварищи – артельщики. Пропало все – лошади, снаряжение, но в последний момент судьба повернулась лицом к Ефиму Марковичу. Он вернулся домой, хотя и как рассказывали - «с одним только кнутом в руках», но живой и невредимый. Как ему удалось спастись, не осталось в памяти пересказчиков.
Надо сказать, что подобные случаи не были редкостью для гурьевских аханщиков и в литературе можно найти примеры стойкости, смекалки и удачливости спасшихся в подобной же ситуации казаков.
Если рыбакам удавалось добраться до черней, можно было дождаться помощи. Ее ждали сядя на шихане, питаясь сырой рыбой, обогреваясь костром из камыша и утоляя жажду льдом, который при растапливании терял солоность морской воды. Некоторым удавалось, прыгая со льдины на льдину, добраться до безопасного места. Кому-то могло повезти встретить артельщиков – тогда помощь оказывалась быстро.
Сохранилось описание случая счастливого спасения аханщиков в 1890-х годах. В конце февраля на море ночью подул сильный ветер, артель оторвало на льдине и понесло на юг. Заметили, что в относе, только утром, когда вышли из кибитки. Льдина стала таять, ходить по ней стало опасно. Спасла смекалка, сноровка и знание способов спасения, перешедшее от старших товарищей. Рыбаки смастерили надувные мешки-пузыри из кожи лошадей, а из них - плоты. Дома казаков встретили как пришельцев с того света.
Фото: Казаки на бурдюках.
По преданию, первым такой способ спасения на море придумал и использовал в начале 19 века гурьевский казак Деревянов, хотя известно, что издревле таким образом переправлялись через водные преграды кочевники. На аханном рыболовстве его унесло на льдине с лошадью и санями. Когда льдина под ним начала таять, он решил сделать из шкуры лошади и саней плавсредство, тем и спасся.
По свидетельству Железнова, трудности и опасности не могли заставить гурьевского казака, с детства сроднившегося с морем, расстаться с ним. Он спокойно воспринимал как быстрое обогащение, так и разорение. А в случае неудачи, разорения казак мог наняться на внешнюю службу или даже в работники к другому казаку, который, в свою очередь, мог ранее быть у него же в работниках.
В казацкой семье вела хозяйство и распоряжалась всеми деньгами обычно жена. При хороших доходах, подражая барыням, она обзаводилась нарядами и дорогими украшениями - золотыми колечками, бриллиантовыми сережками. Но когда не было средств, чтобы вновь собраться на рыболовство, муж забирал украшения супруги, закладывал или продавал их.
Казакам не было свойственно откладывать деньги на черный день, они поступали буквально, по словам Святого Писания - «не пецитеся об утре».
В разной форме мне приходилось слышать эту исповедуемую ими библейскую мудрость от моей мамы - казацкой дочери. Помнится, она останавливала мои попытки планирования словами – не загадывай! Бог даст день, Бог даст пищу. Или приводила цитаты из писания: «Будьте как птицы небесные – они не жнут не сеют…».
К подходящим случаям пересказывала услышанные ею в детстве от бабушки и мамы Евангельские притчи: «Посмотрите на лилии, как они растут: не трудятся, не прядут…». Вспоминала и притчу о хозяине, построившем амбары под ожидаемый богатый урожай, которые ему волею Бога не понадобились.
Казаки сохраняли принципы, веру и обряды такими, как они были во время появления их на берегах Яика. Твердость и упорство уральских воинов бородачей-старообрядцев были наследственными чертами. Надо сказать, что фатализм, готовность к утратам, падению и возвышению, определяемые особенностями среды обитания, климатом издревле были укоренены и в менталитете окружающих их соседей кочевников.
Дети Ефима Марковича - Анна, Настасья и Андрей с детства впитали ценности казачества. Были равнодушны к богатству, приобретениям. Зато были жизнелюбивыми, хлебосольными, сердобольными, помогали друг другу. Несмотря на все перенесенные жизненные трудности, они сохранили верность идеалам привитым семьей. Их отличали свободолюбие, стойкость и независимость. «Широко расправленные плечи и гордо поднятая голова» - говорили в воспоминаниях о них.
Мама, упоминая своих тетю и дядю Ермольчевых, называла их по имени-отчеству, как и они друг друга в общении. Младших членов семьи часто называли уменьшительно- ласкательными именами. Родственники, в детстве встречавшие Ермольчевых на семейных праздниках, вспоминают их особый обычай здороваться и прощаться - с полупоклоном («преклоняя голову»), отмечали степенность, сдержанные манеры, аккуратность за столом.
Жизнь и занятия казаков оставляли неизгладимый след на их характере, эти черты закреплялись и передавались из поколения в поколение. Зная эти исконные черты можно лучше понять прадедов и даже объяснить характер их потомков, лучше понять себя.
1.2 О родословной Ефима Марковича Ермоличева
Ефим Маркович был родом из станичного поселка Горы (Горский, ранее Горская крепость), расположенного выше Гурьева по течению реки Урал. По семейным преданиям пришел он оттуда, оставшись сиротой.
Поселок Горский, позже просто - Горы относился к "низовскому" станичному поселку Кулагинский , известному с 1734 года и входил в состав 3-го военного отдела.
Поселок находится в 7-ми верстах от озера Индер и его было видно оттуда. Он стоял на возвышенности, отсюда вероятно и пошло название Горы, Горский. Поэтому на протяжении всей истории, со слов старожилов, его ни разу не топило во время половодий.
В поселке была деревянная Церковь, местные жители рассказывают, что в перестроечные годы, ее решили снести, привезли корейцев, чтобы разобрать, при этом один из них сорвался с колокольни и разбился насмерть.
Казаки Горского служили в войске, а также занимались рыболовством, скотоводством и добыванием соли из расположенного рядом Индерского соляного озера. Там же была паромная переправа через Урал. На паром всегда была очередь, и пропускали строго по лимиту.
В гражданскую войну Горский оказался в центре кровавых событий. Бой под поселком Горским между чапаевцами и белоказаками в конце 1919 года, при отступлении казаков Уральской отдельной армии, подробно описан в романе П.А. Фадеева.
Уже в советское время, по воспоминаниям старожилов, мальчишки на месте боев играли гильзами и пулями, которые во множестве валялись на земле, их даже собирали мешками и сдавали в металлолом.
В переписях Уральского казачьего войска фамилия Ермоличевы (более раннее написание фамилии) встречаются в материалах переписей с 1773 года, во всех станицах от Уральска (есть даже хутор Ермоличев под Уральском). Есть сведения о переселении казаков Ермоличевых на Урал с Дона.
Константин Ермольчев вспоминает дядю Автонома, который бывая в Гурьеве останавливался у живших неподалеку родственников. Был он блондином, говорил тихо с трудностями в дикции. Его считали зажиточным человеком. Всегда привозил гостинцы для детей – лакомства, пряники.
Возможно речь идет о Ермольчеве Автомоне Ефимовиче, есть основания считать его сыном Ефима Марковича от первого брака, поскольку разница в возрасте прадеда и его жены была значительной (около 10 лет, по разным источникам).
По воспоминаниям он был раскулачен во время организации колхозов. Родственники навещали его в тюрьме. Жили в Гурьеве в районе Успенской церкви.
Информация о нем из «Сведения ДКНБ РК по Атырауской области»: «Родился в 1894 г., Гурьевская обл., Испульский р-н, Зеленый п.; казак; образование начальное; колхозник. Проживал: Атырауская обл. (Гурьевская), Индерский р-н, Горы поселок. Арестован в 1941 г. Испульский РО НКВД.Приговорен: Особое Совещание при НКВД в 1942 г., обв.: 58-10 УК РСФСР. Приговор: 5 лет ИТЛ. Реабилитирован 31 марта 1989 г. Гурьевская облпрокуратура УКАЗ ПВС СССР ОТ 16.01.1989. (Источник: Сведения ДКНБ РК по Атырауской обл.)
По рассказам его внука Ивана, у деда были дети Катерина, Вениамин, Вера, Павел, Кленя (Клеопатра) Георгий. Сын Георгий Автономович 1927 г.р. участник ВОВ, работал водителем. После войны он бывал в гостях у Андрея Ефимовича, сын Константин помнит бородатого доброго, улыбчивого дедушку Гору.
Рассказывая о своем отце, Иван Георгиевич Ермольчев (1960 г.р., проживает в Атырау (Гурьеве) вспоминал семейную легенду о том, что Ермольчевы пришли на Урал с Дона, где на них были гонения. Жена Георгия – урожденная Вонедиктова, ее мать, из дворянского рода Колпаковых, один из представителей которых был первым настоятелем Никольской церкви, в 1935 году разрушенной большевиками.
В семье правнучки Ермольчева Автанома Ефимовича сохранилась легенда, которую я передаю без изменений: «Примерно в 1726 году на Дону начался голод и Кубанские переселились на правый берег реки Урал. разместились от Саратова до Гурьева. Многие ушли до Аральского моря, ближе к рыбе. Поселили их в Чампаловском доме (Чампалов фамилия гурьевского купца прим. автора). Казаки попросили Екатерину, чтоб она прислала им женщин, на что она не согласилась, с чего и началась связь с местными. У Ефима было угодье «Каройе», на этом угодье росла трава «куга», которая могла расти и в воде, и на земле. Был скот - коровы 500 голов, верблюды 300 голов, баранов-овец около 1000. Были они старообрядцами, никогда не ходили в церковь».
Предания о пришедших с Дона прадедах сохранилось и в других ветвях рода Ермоличевых, коих много в бывшем Гурьеве, песни донских казаков сохранялись и пелись гурьевскими казаками.
Поиски предков прадеда могли бы продолжаться неопределенно долго, если бы не помощь знатоков с сайта Горыныч, посвящённого истории и культуре Уральского казачества
Найден отец Ефима Марковича Ермоличева –
(2 прадед) Марк Семенович Ермоличев, 1852 г. р.
Его имя упоминается в приказах по УКВ за 1889 год - «Ермоличев Марк Семен. казак полевого разряда, прибывший в этом году со службы, перечислен во внутренне-служебный разряд, Каршевский пос. Приказ № 686 07.12.1889». (Каршевский форпост, Каршинский поселок. Находился между форпостом Мергеневским (к северу) и крепостью Сахарной.
В приказах встретилась также запись о возможном брате прадеда Ефима Марковича: «Ермоличев Степан Маркович Горского поселка. Приз за стрельбу. Приказ № 176 от 4 сентября 1900 г.»
Удалось найти отца Марка Семеновича:
(3 прадед) Семен Герасимович Ермоличев, 1819 г.р. (Упоминается в метрической книге в связи с рождением дочери. (Мк 1841 Ермоличев Семен Герасимович Каршинского форпоста рождение дочери)
Найден отец Семена Герасимовича:
(4 прадед) Ермоличев Герасим Петров - 48/66 (следовательно, 1786 г. р.)
(По переписи 1834 г. Каршинского форпоста: № 8126:)
Семен Герасимов - н/14 лет. (3 прадед)
Ермоличев Михаил Герасимов - 22/40
У него сыновья: Иван - 12, Даниил - 8, Петр - 3.
Ермоличев Егор Герасимов - 9/27
у него сын: Фрол - 2
Ермоличев Трофим Герасимов - н/10
№ 8018 Анна - 2 - я жена Герасима - 50
Дарья - жена Михаила - 34
Евдокия - дочь Михаила - 1
Марфа - жена Егора – 23
1.3 Прабабушка ВАССА ТЕРЕНТЬЕВНА ЕРМОЛИЧЕВА (ЧЕСТНОКОВА)
1875 (1873, 1877 по другим данным) - 1920 гг.
По воспоминаниям, прабабушка Васса слыла красавицей. Сын Андрей отмечал ее раскосые «степные» (тогда говорили «косые»), удлинённые к вискам глаза. Это не редкость у потомков казаков, издавна привозивших себе жен из хивинских и персидских походов, покупавших и выменивающих детей у степняков. Эта этно-социальная группа включала в себя множество национальностей - от шведов и поляков до татар и калмыков.
Но позже правильным считалось, что казак должен жениться только на казачке, а если такой не находилось, ему приходилось ехать в деревню, откуда корни его предков и привозить себе невесту. В городе жили и не относившиеся к казацкому сословию «иногородние», крестьяне, но они никогда не смешивались с казаками, так же, как и мусульмане киргизы.
В более давние времена были нередки случаи покупок казаками детей. В России действовало крепостное право, и торговля крепостными была нормой. У вольных казаков тоже были работники. Их могли покупать у торговцев, привозивших мужчин, женщин, детей, которых похищали, отнимали за долги, приобретали на восточных рынках рабов.
По указу императора Александра 1 1806 года, казакам дозволялось покупать и выменивать киргизских детей. Сделано это было с благим намерением - регламентировать, упорядочить существовавшую торговлю людьми. Позже вышел указ, предписывающий отпускать на волю приобретенных детей по достижении ими 25 летнего возраста.
После отмены крепостного права еще долгое время такой обмен, покупки случались. Сохранились воспоминания близких родственников о таких приобретениях. Дети получали фамилии своих попечителей, были крещены, учились в церковно-приходских школах, воспитывались как родные, а затем создали свои семьи. Одним из них был дед Абрама Васильевича Жидкова (мужа маминой сестры Лидии Фаддеевны), ставший впоследствии церковным старостой в поселке Сорочинка.
Не могу оставить за полями и рассказ родственника Григория Чеснокова о его бабушке которую звали Вассой. Пятилетнюю калмычку выменяли на лошадей на ярмарке в Сарайчике, где происходили торги между кочевниками и гурьевскими казаками. Она была крещена и принята в семью казака Мохначева. При крещении получила имя Васса (как и моя прабабушка). Окончила три класса церковно-приходской школы, а когда выросла, вышла замуж за Кондратия Честнокова. Жили они в поселке Соколок.
Обычно за невестами у казаков не давали приданого, наоборот - жених должен был подарить невесте свадебный наряд. Деньги на приданое (предметы одежды) жених давал, по сговору с родителями невесты. Это называлось «кладкой — нечто вроде «калыма» у киргизов (выкупа, который давал жених невесте или за невесту) .
Характерный разрез глаз был и у дочери Вассы - моей бабушки Анастасии Ефимовны, некоторых ее внучек, правнучек.
Прабабушка Васса Терентьевна была грамотной, обладала музыкальными способностями, хорошим голосом и любила петь. Ее отличила аккуратность, чистоплотность, которую она прививала и детям.
Владимир Даль писал об уральских казачках: «Они все знают церковную грамоту, служат сами по старопечатным книгам, хозяйничают из покупного добра, потому что своего, кроме рыбы и скота, нет ничего, ниже хлеба; ткут шелковые пояски, шьют сарафаны… и рубахи с шелковыми рукавами да вяжут понемногу чулки, другой работы у них нет». Жена обязана была содержать в порядке дом, воспитывать детей, шить, стирать, готовить еду. Она же ведала и семейными финансами.
По мнению очевидцев-исследователей, уральские казачки не были слишком обременены работой. Так этнограф С.В. Максимов даже назвал уральских хозяек «казачками – лежебоками», заметив, что «женщины вообще настолько беспечны и мало заняты видимым трудом, что это резко бросается в глаза… все нужное можно купить готовым и сшитым» . Земледельческим промыслом и сенокосами казачки не занимались.
Своеобразные обычаи и быт уральского казачества, особенно ярко проявлялись во время больших церковных и общественных праздников. Главными праздниками, когда запрещалось работать, у уральцев были Рождество, Крещение, Пасха, Троица, Покров. Этнограф отмечал, что он «проехал…через Уральск до Гурьева и обратно, посетивши до сорока селений» и везде «пиры и гульбы, и взаимные угощения были настолько частыми, что казались обычным бытовым явлением» . Даже те из казаков, кто находился на важном севрюжьем промысле, когда каждый час был дорог, в праздники отдыхали.
В семейных воспоминаниях упоминалось о дворянских корнях Вассы Терентьевны. Подтверждения этому пока не нашлось. Потомственных дворян среди казачества было немного, но его могли получить, имея офицерское звание. Всего в Уральском казачьем войске было около 200 офицеров, получивших дворянское звание. В их числе Ермоличев Тимофей Илларионович (из казаков УКВ, окончил Чугуевское ВУч.) .
Отец Вассы - гурьевский казак Честноков Терентий Тихонович 1842 г. рождения. В исповедке 1890 г. Успено-Богородицкой церкви Гурьева найдена запись о нем и его семье в списках раскольников:
Честнаков Терентий Тихонович 48 лет (1842 г. рожд.)
Дети его:
Аркадий 26 (1864)
Васса 17 (1873)
Евгения 4 (1886)
Михаил 1 (1889)
Жена не записана.
Об отце Вассы Терентии Тихоновиче найдены следующие сведения: «Отставной казак Чесноков Терентий Тихонович был избран доверенным лицом к выборным на съезд от Гурьевской станицы. (УВВ N7 от 12 февраля 1884 года), (Постановление войскового хозяйственного правления от 23 октября 1883).
На общий съезд казаками выбирались самые заслуженные и уважаемые члены казацкого сообщества.
Фото: Из приказа УВВ N7 от 12 февраля 1884 года
Найдены сведения о брате Вассы Аркадии Терентьевиче Честнакове (1864 г.р.), человеке интересной биографии, отце обширного семейства.
Аркадий, как отмечено в приказе, был поставлен в казаки в 1888 году.
Затем служил в лейб-гвардии, в Санкт-Петербурге и в возрасте 32 года вернулся в УКВ, о чем свидетельствует приказ военного губернатора Уральской области и наказного атамана Уральского казачьего войска 1896 года: «Зачисляются на наличный комплект поименованные ниже в списке чины, прибывшие на льготу, в войско, по отслужении срока 9 августа с.г. из лейб-гвардии Уральской казачьей сотни … «
Приказ 25 октября №171 1897 года гласил: «Аркадию Чеснокову (житель г. Гурьева) Высочайше разрешен на принятие и ношение бухарских орденов … золотую медаль для ношения на шее … награду эту внести в послужные списки».
Вероятно, Аркадий Чесноков в числе лейб-гвардейцев участвовал во встрече и сопровождении эмира Бухары в СПб. За что и получил от эмира золотую медаль для ношения на шее.
В метрических книгах найдены следующие записи об Аркадии Терентьевиче Чеснокове и его детях (яндекс архив).
1 января 1903 г. его дети дети – Иоан 16 1/2 лет, Елена 14 1/2 лет, Прокопий 17 1/2 лет, Ефимий 12 1/2 лет отрекались от австрийской веры, в которую были крещены в детстве и переходили в единоверие. А в июле 1903 г. гурьевский казак Аркадий Терентьевич и жена Анна Петровна Чесноковы единоверцы, крестили сына Леонтия. Следовательно, к этой же ветви старообрядчества ранее принадлежала все Честнаковы.
Сестра Вассы Евгения Терентьевна вышла замуж за Николая Голованова, после смерти Ефима и Вассы они взяли в семью из дет-приёмника их осиротевшего сына Андрея. Сведений о брате Михаиле не найдено, кроме отклика на форуме уральских казаков Горыныч: «Мой прадед Михаил Честноков, казак, белогвардеец, был убит красными в 1920-м году. У него было две дочери. Мария моя прабабушка 1916 год».
В Гурьеве проживали и другие родственники Чесноковых. Игорь Григорьевич Чесноков (82 года, 2022 год) рассказал, что в детстве бывал в гостях у Головановых. Евгения Терентьевна, которую называли тетей Еней, угощала его блинчиками. Она запомнилась ему высокой, в старинном длинном сарафане со множеством пуговиц.
Фото: г. Гурьев. Начало XX в. Портрет уральской казачки Таршиловой Натальи в традиционном сарафане. Из семейного архива Надежды Эксузьян (г. Атырау).
У его деда Кондратия Евсевича Чеснокова были братья – Василий (упоминается в метрической книге Николаевской церкви Гурьева 1905 г. с женой Верой Родионовной в качестве воспреемников), Аркадий и другие. Были они купцами или торговыми казаками, вели торговлю мукой, бакалеей. За товаром плавали на парусных лодках - реюшках в Астрахань. Жили в районе Базара.
Кондратий Евсеевич Честнаков был урядником Уральского казачьего войска. (1877 г.р. упоминается в исповедках Успенской церкви гор. Гурьева 1912 г.) По его рассказам, участвовал в штурме занятого чапаевской дивизией Лбищенска, при котором погиб Чапаев и даже хвастал, что от его пули. Затем отступал с атаманом Толстым до Красноводска, после смог вернуться в Гурьев, сдал оружие в ЧК, воспользовавшись амнистией. Ему повезло - не был репрессирован и впоследствии, прожил долгую жизнь.
Отцом братьев Честноковых был Евсей Васильевич Честноков – выходец с Дона, по рассказам в Гурьев он попал через Астрахань.
1.4 Бабушка Анастасия Ефимовна Хандохина (Ермоличева) 07.11.1904-08.06.1980
Фото: Анастасия Ефимовна с дочерью Валентиной, зятем Вячеславом и внуком Игорем Тимохиными около 1959 г.
Моя бабушка Анастасия Ефимовна родилась в г. Гурьеве 7 ноября (по новому стилю) 1904 года (в документах ошибочно в 1905). Отец Ефим Маркович Ермоличев – уральский казак, мать, Васса Терентьевна в девичестве Честнакова, возможно, из семьи обедневших дворян. Жили в достатке. По воспоминаниям бабушки, содержали постоялый двор, большое хозяйство, были наемные работники. До наших времен сохранилась усадьба из четырех домов. В одном из них, двухэтажном, после революции был открыт дет-приёмник распределитель для сирот. Фото усадьбы можно увидеть в главе о прадеде.
В семье было пятеро детей – старшая Евдокия (1896 г. рожд.), Анна (1901), Анастасия (!904) Андрей (1910) и Ксения (1913).
Бабушка мало рассказывала о своей семье. Только уже в более спокойные времена, в семейном кругу, в застолье, бабушка говаривала - «в моих жилушках-то - кровь голубая». Всерьез это, видимо, тогда не воспринимали и пояснений никто не помнил. Фотографий бабушки в молодые годы не сохранилось.
Фото: Анастасия Ефимовна на семейном празднике, 60-е годы.
С бабушкой Настей я встречалась только в раннем детстве и почти совсем не знала ее. Единственная наша беседа случилась, когда она сломала руку и мама пригласила ее пожить у нас. Было ей тогда около 66 лет, а я училась в 8-ом классе. Запомнились ее глаза – такие прозрачно-голубые, чистые, как у ребенка. Пробыла она у нас недолго. Как-то, возвратившись из школы, застала ее одну. За чаем бабушка стала рассказывать мне о городе ее детства и юности - старом дореволюционном Гурьеве.
Старый Гурьев располагался на Самарской, европейской стороне Урала. В очень любила бывать там - в раннем детстве с мамой, а повзрослев самостоятельно. Жили мы на Бухарской стороне, среди новых кварталов стандартных белых саманных домов с шиферными крышами, построенных в н конце 50-х – начале 60-х годов, когда стали выдавать участки земли и ссуды на строительство домов за старым вокзалом. Улочки располагались между железнодорожной веткой по которой ходили поезда и отходящей от нее грузовой, проложенной для снабжения трех, построенных практически рядом, пищевых производств – Молокозавода, Хлебзавода и Мясокомбината. Наша короткая улица Уильская была крайней и упиралась одним концом в железную дорогу, по которой проносились поезда, а другим в несколько позже построенный Институт химии нефти и природных солей АН Каз. ССР.
Добирались «в город» на автобусе через мост (до 1965 года был понтонный), а летом иногда пользовались одной из лодочных переправ. До неё можно было дойти по шпалам до вокзала (тогда он был единственным, а позже стал называться «старым»), а там уже и берег Урала.
Старый город хранил таинственный дух прошедших времен. Меня восхищала затейливая архитектура старых деревянных домов, украшенных резьбой. Их дополняли характерные для южных русских городов надстройки, балкончики, терраски, крытые галереи, наружные лестницы. Во двор можно было попасть через массивные ворота для телег, повозок или калитку для пеших. Представлялось как на этих балконах вечером, после знойного дня собиралось семейство за самоваром, купчихи и казачки-горожанки дули на горячий чай, держа блюдце на пальцах.
Мне казались прекрасными и величественными старинные кирпичные дома. Одним из таких было здание Почтамта, построенное в 1903 г. (снесено в 90-х). До революции в нем располагался первый Художественный синематограф «Зеркало души» или «Иллюзион», возможно названия менялись. В советское время во время ремонта была закрашена роспись, покрывавшая стены. Там же, (со слов краеведа Прикмета), располагалось Дворянское собрание, в котором собирались уважаемые люди, дворяне, купцы обсудить дела, пообщаться.
Фото: Здание гурьевского почтамта 1970-е годы. Снесено в 90-е.
До революции в нем располагался первый Художественный синематограф «Зеркало души» или «Иллюзион»
Помнится, как заходили в аптеку в одном из старинных зданий позади Почтамта и словно попадали в другое время – высоченные сводчатые потолки, белые стены, просторно, прохладно. Пока мама делала покупки, я не сводила глаз с огромной бутыли на прилавке, в которой плавали завораживавшие меня пиявки.
Примечательным и хорошо сохранившимся было здание ресторана «Урал» - один из бывших особняков богатого купца мецената Тудакова (ныне перестроен), а также старинные купеческие дома в которых были магазины – «Детский мир», «Радуга», мой любимый книжный «Кагиз» и другие. В других старинных зданиях располагались различные учреждения, школы, библиотека, педагогический институт, училища. Целые кварталы старины, идущие от берега Урала, были обсажены карагачами (вяз), джидой (лох серебристый), шелковицей, акациями и колючим кустарником, с розовыми цветочками, напоминающими цветы бобовых. Летом зелень давала спасительную тень, укрывала от палящего солнца.
Часто мы заходили в приземистое старинное кирпичное здание, где располагалась парикмахерская «Салон красоты». Мама, будто раскрывая мне тайну, вполголоса рассказывала, что это остатки причта Никольского собора, где некогда размещалась церковно-приходская школа. Собор, стоявший рядом на берегу Урала. был разобран в 1935 году в угаре «борьбы с религией». Из камня разобранной церкви - белого местного известняка, построили городскую баню. Мне, школьнице, тогда казалось, что речь идет о глубокой древности, а ведь это было всего три десятилетия назад.
Фото: Никольский собор. Снесен в 1935 году, в советское время от него оставалось одно кирпичное здание причта, в котором размещался «Салон красоты».
В бабушкином рассказе о дореволюционном Гурьеве меня впечатлило упоминание о магазинах, лавках купцов с иностранными вывесками. Тогда, в начале семидесятых, Гурьев был закрытым городом, да вся страна «за железным занавесом», иностранцы были для нас как инопланетяне. В Гурьеве же до наших времен сохранилось бывшее здание «Урало-Каспийского нефтяного общества», созданного в 1910 г. штабс-капитаном из Санкт-Петербурга Н. Леманом с британскими подданными Э. Юм-Шведером и О. Листом. Управляющим делами фирмы в Гурьеве был гражданин Великобритании г-н Керберт.
Рассказывая о прошлом, бабушка, конечно, упоминала только о том, что не шло вразрез с идеологией, внедряемой в сознание советских детей с раннего детства. Она не обмолвилась о своей зажиточной семье, родителях, их усадьбе, которую можно было увидеть в городе. Ничего о принадлежности к казацкому сословию, о сложной судьбе мужа, моего деда, воевавшего за белых, а потом за красных.
Запомнился ее рассказ о боях в городе, когда победившие привязали пленных к церковной ограде, били нагайками, а затем расстреляли. Среди жертв был и жених юной Настеньки.
Речь шла о расстреле совдеповцев и их защитников. 27 ноября 1917 года в Гурьеве была установлена советская власть и действовал Совет депутатов (совдеп). Но уже в марте 1918 года казаки разогнали большевистские ревкомы, последовав примеру столицы Уральского казачьего войска (УКВ) Уральска, где в марте 1918 года казачий генерал Матвей Мартынов с группой офицеров сверг советскую власть. В Гурьеве аналогичный переворот 23 марта возглавил выбранный атаманом казак Гурьевской станицы генерал-майор Владимир Сергеевич Толстов.
Плененных сначала повезли в Уральск. Но на полпути конвоиры получили приказ в связи с наступлением на Уральск отрядов Красной армии вернуть их обратно в Гурьев. Здесь совдеповцев посадили в подвал одного из жилых домов. Арестованным готовили побег, из дома напротив вели подкоп. Но в ночь на 10 июля 1918 года арестованных посадили в трюм баржи и повезли вниз по Уралу на остров Пешной, где заставили вырыть себе могилу и расстреляли. Позже захоронение перенесут в город.
Наступило страшное время гражданской войны, когда казаки разделились на красных и белых и брат шел против брата.
Фото: Митинг в честь годовщины расстрела совдеповцев. В 30-х годах вокруг могилы был разбит городской парк культуры и отдыха, названный именем Тараса Шевченко, отбывавшего ссылку в этих краях (Форт Шевченко). Затем здесь несколько десятилетий стоял обелиск, где школьников принимали в пионеры. В перестроечное время парк засохнет, землю передадут под застройку, а мемориал перенесут на городское кладбище.
Война принесла с собой разрушения, голод, антисанитарию. Воюющие стороны косил тиф, который распространился и среди мирного населения.
В 1920 году умерли от сыпного тифа, унесшего половину населения Гурьева, родители бабушки. Старшие сестры были уже достаточно взрослыми. Младшего брата поместили в Дет-приёмник-распределитель, открытый советской властью в реквизированном у его же родителей доме. Закончилось благополучная жизнь под семейным кровом, наступило время лишений, скитаний.
Насте тогда исполнилось 16 лет, она окончила 4 класса церковно-приходской школы. Там преподавали Закон Божий, чтение (на русском и церковнославянском языках), письмо, арифметику, церковное пение, а также историю. Ей нравилось учиться. Любовь к чтению сохранилась на всю жизнь, бабушку часто можно было застать за книгой. Любила классику, детективы, как всякий читающий человек была рада любой хорошей книге.
Фото: Церковно-приходская школа при храме Николая святителя г. Гурьев
Вскоре она вышла замуж. По семейному преданию предложение юной Настеньке сделала будущая свекровь Елизавета Тимофеевна Хандохина. Однажды сестрам довелось ночевать в доме Елизаветы Тимофеевны. Тогда и состоялся этот разговор. «Сколько тебе лет? – спросила будущая свекровь? «Шестнадцать» - ответила Настя, - а замуж ты хочешь? - хочу, ответила сирота.
Так Елизавета Тимофеевна подыскала жену сыну Фадею, у которого первая жена, с которой он обвенчался в 1918 гг., сбежала с белым офицером. О чувствах Насти можно только догадываться – в ее положении сложно было выбирать. Впоследствии, она редко говорила о муже, упоминала, что он старше был (на 5 лет), вспоминала своего погибшего жениха. Но этих крох воспоминаний недостаточно, чтобы делать какие-либо выводы.
Видимо девушка соответствовала тем качествам, которые хотела видеть в невестке, жене сына свекровь. К созданию семьи в казачьем обществе подходили основательно. Женились только на казачках, за исключением редчайших случаев. Воля родителей была решающей, хотя при этом старались учитывать и чувства молодых. Хорошей невестой считалась физически и психически здоровая казачка, знавшая псалтырь и часослов и умевшая читать по-церковнославянски.
Настя была красивой, здоровой девушкой, окончив церковно-приходскую школу, читала по-церковнославянски, что было важно для Елизаветы Тимофеевны. Будучи старообрядкой, она хорошо знала и читала старопечатные книги и совершала обряды на дому, кроме того слыла известной в городе искусной целительницей.
Среди уральского казачества было много старообрядцев разного толка – и единоверцы, у которых была своя церковь, и беспоповцы и белокриницкой «австрийской веры» и еще множество толков.
Исторически сложилось так, что Уральское войско, находясь далеко от Московского царства, имело полную автономию и нововведения патриарха Никона до берегов Урала так и не дошли. Казаки оставались верны старым обрядам православной церкви, а военный уклад жизни способствовал защите религиозных убеждений. После раскола церкви ряды казачества пополнялись спасавшимися от преследований за веру.
В 1709 г. после Полтавской битвы, где уральские казаки проявили свой героизм, особым указом Петра I им было предоставлено право ношения бороды и исповедования старообрядчества, что на целый век оградило их от гонений за веру. Все казаки, вне зависимости от веры, не брили бород, как и старообрядцы.
Семьи Хандохиных, Ермольчевых и Чесноковых ходили на исповедь в единоверческую Успенско-Богородицкую церковь, о чем свидетельствуют записи в исповедных ведомостях. (Исповедальные описи Успенско-Богородицкую церковь 1909-1912, 1918 гг.)
Хандохины были записаны всей семьей только в 1918 году. Возможно, семьи ранее принадлежали к одному из ветвей старообрядчества – австрийской вере (Белокриницкой).
30 ноября 1921 году Настя и Фадей зарегистрировали брак в Подотделе записей актов гражданского состояния при Управлении ОГПУ. Жениху было 22 года, невесте – 7 ноября исполнилось 17 лет. О первом церковном браке жениха не упоминалось.
Трудно сейчас представить, но за 23 года брака бабушка родила 12 детей. Двое мальчиков и три девочки умерли младенцами. О работе не могло быть и речи, вся ее жизнь была сосредоточена на детях. Подрастающие девочки были самостоятельными, помогали нянчить малышей.
В семье сохранялся традиционный казацкий уклад. По отзывам этнографов исследователей – очевидцев, уральцы любили своих жен «как любит большая часть казаков жен своих, то есть любить – любили, но и не баловали». Тем более, что времена были тяжелыми – не стихали отголоски гражданской - налеты банд, голод и нехватка самого необходимого. Все беспрекословно подчинялись отцу (папане). Был он строгим, думаю и суровым человеком, смолоду прошедшим через все испытания кровавой войны, служа в Белой, а затем Красной армии. Но, вместе с тем, был достаточно образованным человеком, вступил в партию, в профсоюз, числился служащим, завхозом в Эмба нефти.
Молодая семья некоторое время жила рядом со свекровью, в маленьком домике во дворе ее дома, потом переезжали несколько раз, пока Фадей Евсеевич не выстроил большой дом на берегу Урала. В этом доме с садом-огородом прошел лучший период жизни семьи. Но позже, перед войной, он был конфискован «для административных нужд» - под столовую или школу. Возможно это о связано с исключением из партии и арестом деда. Через год он был выпущен с окончательно подорванным здоровьем, сказывались старые раны. Всей большой семье пришлось ютиться в маленькой мазанке, купленной на выданные на руки вместо конфискованного дома небольшие деньги.
Дед после тяжелой болезни умер в 1944 году. Бабушка осталась с 7-ю дочерями. Старшей Лидии было 19 лет, и она уже работала в пекарне, семнадцатилетняя Мария, закончив ремесленное училище в 1944 г., пошла работать на завод им. Петровского слесарем в цех по шлифовке деталей в дизельных двигателях для фронта.
Шура 15-ти лет, Римма (моя мама) 12-ти, Анна 8-и - были еще школьницами. И совсем малыши – пятилетняя Валя и полуторогодовалая Лиза.
Фото: Аня, Римма, Валя и Мария Хандохины
Это было тяжелое, еще военное время и семья бедствовала. Хлеба и других продуктов по карточкам иждивенцев не хватало. Девочки росли и им нужно было одеваться, но все выдавалось по купонам, да и денег, чтобы выкупить товары не было. Единственное пособие выдавалось только на младшую Лизу.
Справка из архива
Бабушке приходилось зарабатывать на жизнь, нанимаясь на работу к людям – руками обмазывала глиной дома, белила изнутри и снаружи, дочери помогали ей.
Брат Андрей поддерживал сестру и племянниц чем мог – овощами с бахчи, пойманной рыбой. Она в свою очередь помогала его семье в которой было 9 детей. Летом через лодочную переправу, зимой по льду бабушка добиралась на Самарскую сторону, в их маленький домик-мазанку у старого базара, носила воду с реки, стирала белье, готовила и присматривала за малышами,
Кроме того, бабушка, как и ее свекровь, врачевала – умела снимать сглаз, принимать роды, заговаривала грыжу. Остались свидетельства родственников, которые носили своих детишек вправлять, «заговаривать» грыжу.
В семье ее брата Андрея вспоминают, как Анастасия помогла новорожденному братику Константину. Родился он в 1945 году крупным (5.200) младенцем с длинными ресницами. Родственники и соседи заходили поздравить и, как говорилось, е «сглазили». Чей-то недобрый взгляд наделал беды – ребенок перестал спать, плакал и его никак не могли успокоить.
Позвали тетку Анастасию Ефимовну. Старшая сестра Валентина запомнила, как ее крестная прочитав молитвы, умыла малыша, выплеснув воду через порог и братик замолчал и уснул.
Свекровь Елизавета Тимофеевна прожила еще 4 года после смерти сына. Из их мазанки в сентябре 1948 года ее и проводили в последний путь на телеге, запряженной верблюдом.
Несмотря на все невзгоды военного времени, голод, болезни, сестры на удивление всем, вырастали статными красавицами. При этом умными и скромными. Ни одна из них не бросила тень на честь семьи, что было очень важно в те времена. Вскоре по старшинству дочери стали выходить замуж.
Женихи подобрались в основном не гурьевские, их родители были далеко, так что торжества готовила бабушка. Перегородка, примыкавшая к русской печи, разделявшая домик на две половины, разбиралась, пеклись пироги, жарилась рыба, вазы наполнялись «розами» (крепли, хворост) и праздновались скромные свадьбы выходивших замуж дочерей.
Фото: Лидия с мужем Абрамом Васильевичем Жидковым, в середине муж Марии Владимир Бешанов
Старшие дочери Лидия, Мария и Александра стали женами вернувшихся с фронта героев фронтовиков.
Фото: Римма и Александра
И уже будучи замужними, с детьми, сестры собирались у мамы, пили чай с пирогами и конечно пели любимые песни.
На фото: Слева моя мама Римма и папа Георгий Шматко, я у папы на руках. 1955 год. Рядом с мамой Анастасия Ефимовна.
После отмены в 1956 году платы за обучение в старших (8-11-й) классах, высших и средних учебных заведениях младшие сестры смогли продолжить образование. Аня стала бухгалтером, долгие годы проработала в железнодорожном техникуме. Валентина окончив институт, стала товароведом. Успешно продвигалась по карьерной лестнице до должности начальника Городского управления торговли (Горторг). Во времена тотального дефицита ей приходилось выдерживать натиск желающих любыми способами получить вожделенные товары – автомобили, технику, промтовары. Но она зарекомендовала себя честным и принципиальным человеком.
Когда все старшие дочери вышли замуж, и мазанка совсем обветшала, бабушка с младшей дочерью Лизой, которая уже работала, переселились в полученную от города комнату в новом бараке, в р-не «Стройконторы». Домик бабушка, уступив просьбе соседей Костинкиных, продала за символическую плату. Вскоре бабушка выдала замуж и младшую Лизу.
Фото: Свадьба Лизы и Геннадия Шадрухина
Когда дочери Валентине Тимохиной, совмещающей учебу с работой, стала нужна помощь, бабушка присматривала за малышами Игорем и Борисом.
Фото: Валентина с мамой и сыном Борисом
После повторного замужества Лизы и ее отъезда с мужем на заработки в Актюбинскую область в 1968 году, бабушка растила ее 4-х летнюю дочь Люду. А после возращения Лизы с семьей и приобретения дома на улице Горького в 1974 году поселилась с ними.
Особенностью характера Анастасии Ефимовны была сдержанность, кротость, бабушка никогда не обижалась. Учила дочерей: «скажи обидчику - спасибо, придет время перед Богом ответ будете держать». Она никогда не бранилась. Единственное ругательство, которое от нее слышали – «пострели холера».
Анастасия Ефимовна была немногословна и при разговоре выверяла каждое слово. В ее речи не было диалектизмов, отличавших казаков, живших в поселках. Была горожанкой - грамотной, начитанной, воспитанной. Вспоминают ее как хорошую собеседницу с которой было интересно поговорить.
На уцелевших фотографиях бабушка держится скромно, но с достоинством. Любимая прическа – уложенные корзинкой косы. Она носила бусы, сережки, броши, довольно редкие в те времена. Платья у нее и дочерей отличались неброским рисунком – клетка, полоска, мелкий цветочный узор, горошек. Помнится, в семье бытовало осуждающее сравнение «как рязанская баба», означавшее кричащие яркие расцветки в одежде и шумный, бесцеремонный стиль поведения, что не было свойственно казачкам.
Несмотря на все сложности жизни, оставалась бабушка жизнелюбивой, независимой. Никогда не обременяла дочерей просьбами о помощи, не докучала визитами. Дочери навещали ее на праздники с нехитрыми подарками, иногда повторяющимися, как тапочки и платочки на 8 Марта (Международный женский день, кто забыл).
Анастасия Ефимовна любила петь с дочерями, с сестрой Анной, признанной певуньей. В праздники собирались все вместе у брата Андрея Ефимовича. Под его гармонь пели романсы, народные и популярные на тот момент песни - «Мыла Марусенька белые ножки», «Эта темно вишневая шаль», «Оренбургский пуховый платок», «Белым снегом...»
Фото: Бабушка слева. Дочери Мария, Лидия, Александра, Валентина
Вспоминают о даре интуиции, которой обладала Анастасия Ефимовна. Будучи уже плохо видящей, она издалека узнавала своих родных. К ней приходили за благословлением перед дальней дорогой или за советом в трудных ситуациях.
Об одном таком случае рассказала дочь Лиза. Однажды, работавшая с ней молодая женщина призналась, что ей не хочется возвращаться домой. Муж пьет и даже стал поднимать руку на нее, не хватает денег. Лиза пригласила ее зайти к ним. Бабушка Настя почувствовала неладное, за чаем спросила – все ли хорошо дома? Выслушав горестное повествование, сказала: «Мужу передай, что я буду за тебя молиться, просить защиты. А если он будет пить, обижать тебя – Бог накажет, рука отсохнет». Через месяц подруга снова зашла к ним на чай с угощением - конфетами, печеньем. Она благодарила Анастасию Ефимовну, в ее семью вернулись мир и благополучие.
Бабушка была глубоко религиозна, придерживалась старообрядческой веры. Крестилась она двумя перстами и служила по церковному обряду дома. В доме было много икон, ими была занята часть стены. Ходила в молельню, когда церкви закрыли. Детей крестили дома в ведре или тазике вместо купели. Анастасия Ефимовна была «читальщицей», ее приглашали на отпевание – со временем уже не делали никаких различий по толкам, направлениям православия.
На фото: краеведческий музей. Бывшая староверческая церковь Вознесения Белокриницкой епархии.
В 1939 г. снесены колокольня и три купола, иконы были разобраны и спрятаны прихожанами. Передана краеведческому музею. В 90е годы разрушена.
Храню в памяти смутное, как сон, воспоминание очень раннего детства – полумрак, бабушка в белом платочке молится перед иконами, я пытаюсь повторять за ней. В доме были религиозные книги, которые читали она и свекровь, видимо вслух, поскольку моя мама знала и пересказывала мне притчи, слышанные в детстве. После смерти бабушки мама передала мне два ее старообрядческих Псалтыря. Один из них подарен ее правнуку Георгию Вячеславовичу Шматко, после окончания им духовной семинарии и посвящения в сан.
В семье соблюдались старообрядческие бытовые правила и установления, некоторые сохранились и в нашей семье, как, например, пищевые табу. В войну, когда была введена карточная система и не хватало самого необходимого, с от голода спасал батюшка Урал, изобиловавший рыбой. Дед был хорошим рыбаком и девчонки росли на рыбе. Ловились осетровые, сазан, судак, вобла, жерех и другие частиковые. Но никогда не ели раков, сомов, щук. Объяснялось это библейскими запретами, содержащимися в 11-й главе библейской книги Левит. Сом относился к бесчешуйным рыбам, запрещенным в Ветхом Завете, рак тоже упомянут в писании как нечистое (местные добавляли еще, что сом и раки утопленниками не брезгуют). А щук, думаю, не ели просто потому, что была более вкусная рыба, а «щука лягушек ест». Зайцы тоже были под запретом Библии («копыта не раздвоены и не жуют жвачку») как и мясо лебедя, ягненка и конина.
Мама рассказывала, как объясняли старшие причину, по которой казаки едят свинину, которую по Писанию евреям нельзя: «...Свинья зарыла Христа, чтобы спрятать его так, по сказкам, поэтому они [т.е. евреи] считали, что грех есть эту свинью», которая спасла Христа».
Фото: Бабушкины иконы: Николай Святитель в окладе и икона Федоровской Божьей Матери, которой была благословлены на брак моя мама Римма и папа Георгий Шматко
Фото: Икона Николая Святителя без оклада
В единственный оставшийся в городе Успенский собор или церковь Успения Пресвятой Богородицы, которому в советское время посчастливилось устоять, бабушка не ходила, называла «грязной», хотя посещала ее с семьей в детстве.
Оскверненным собор стали считать, когда в 1924 году после изъятия ценностей он был закрыт большевиками и приспособлен под склад и конюшню. Утварь и иконостас были разграблены, лишь часть икон прихожане успели разобрать и спрятать по домам. Церковь вновь открыли только в 1947 году после войны, когда в СССР стали проводить политику частичного возрождения религии. Прихожане своими силами привели храм в порядок. Побелили и покрасили стены, сколотили кое-какую мебель, собрали по домам и вернули часть икон первого иконостаса.
Немного об истории создания Храма. Идея постройки, принадлежит гурьевскому купцу-рыбопромышленнику Федоту Ивановичу Тудакову, человеку с очень интересной биографией. Строили храм всем миром на капиталовложения местных предпринимателей, сам Тудаков вложил 80 тысяч рублей. Строительство церкви было окончено в 1886 году.
За эти и другие заслуги перед духовным ведомством в июне 1896 года он был награждён золотой медалью «За усердие». Тудаков скончался в 1914 г. и был похоронен рядом с храмом, но впоследствии могила утрачена.
Фото: Газета Уральские войсковые ведомости 1914 год.
Храм просуществовал до конца ХХ века, пока не начал разрушаться. Служители Успенского собора обратились за помощью к акиму области И.Н. Тасмагамбетову, стараниями которого 17 ноября 2000 года торжественном открылась восстановленная церковь. Чуть позже рядом с собором построили и небольшую каменную Никольскую церковь. В советское время она существовала в виде деревянного домика, где крестили детей. Ее построили по просьбам и на пожертвования прихожан, в память разрушенного в 30-е годы войскового храма - Никольского собора.
Так сложилось, что саму бабушку после смерти отпевали в этом самом Успенском соборе, куда она с родителями ходила на исповедь.
Анастасия Ефимовна очень любила цветы. Говорила внучке - хочу, чтобы на моих последних проводах было много цветов. Ее не стало в возрасте 76 лет 8 июня 1980 года. В это время мы с мужем и годовалым сыном Колей были в Гурьеве. После получения университетских дипломов приехали навестить родителей. И как все ее потомки, пришли проститься и проводить бабушку в последний путь - с цветами.
Неподалеку от мамы обрели свой последний приют и все ее дочери, кроме Александры и Анны.
Лидия Фаддеевна Жидкова 05.04.1925 — 25.12.1983 г.
Мария Фаддеевна Бешанова 29.06.1927— 29.12.2007г.
Римма Фаддеевна Шматко 08.08.1932 — 02.03.1990г.
Валентина Фаддеевна Тимохина 21.02.1939 — 12.07.2020г.
Елизавета Фаддеевна Аксарина 12.07.1943 - 202. .
Александра Фаддеевна Лысункина 20.11.1929 — 21.05.2013, похоронена под Сызранью.
Анна Фаддеевна Бакулина 01.01.1936 — 01.06.2013, похоронена в Вологде.
1.4.2 Анна Ефимовна Пигалева (Ермольчева) (1901-12 октября 1979 гг.)
Бабушка Анастасия была очень близка со своей старшей сестрой Анной Ефимовной. Я никогда не встречалась с ней, но из воспоминаний родственников сложился образ женщины свободолюбивой, одаренной, с сильным характером. Анна очень любила свою сестру и ушла из жизни с ее именем на устах.
Родилась Анна Ефимовна в Гурьеве в 1901 году. Ее внучка Татьяна Кабанкина поделилась воспоминаниями бабушки о детстве, которое прошло в дореволюционные годы, когда еще были живы родители, в доме был достаток, в семье царила любовь. Анна вспоминала детские радости, как получив от родителей 15 копеек, бежала в лавку, где ей насыпали полный подол сладостей, которыми она с сестрами и братиком угощались.
На праздник Жаворонки (22 марта сейчас) пекли птичек из теста и дети, одев их на палочки бегали по улице и звали весну:
«Жавороночки прилетите-ка
Весну красную принесите-ка
Нам зима давно надоела
Все остаточки подъела.»
А к Пасхе мама Васса всегда пекла куличи. Как-то, вынимаемые из печи. они вдруг стали валиться набок и ломаться. Дочка жалела и утешала плачущую маму.
Вспоминала Анна и другие детские беды-огорчения. Как заболела оспой и как тогда было принято, ей связали руки, чтобы не расчесывала себя. С большим трудом, она все же освободилась от пут. Следы оспинок остались на ее лице навсегда.
Однажды на улице, проезжавший верхом киргиз, на чьем пути она, возможно, оказалась, ударил ее плеткой. Запомнился он ей черным и страшным, она упала, а когда открыв глаза и посмотрела на небо «увидела на нем Боженьку».
Анна окончила три класса церковно-приходской школы. В отличии от сестры Анастасии, не была так глубоко религиозна, но с ней всегда была бережно хранимая иконка.
На фото: иконка Анны Ефимовны
Анна Ефимовна хорошо шила, должно быть этим впоследствии зарабатывала на жизнь. Официально она нигде не работала, за исключением попытки устроиться няней в детский сад перед пенсией, тогда ей выдали трудовую книжку. Но смогла продержаться на работе всего несколько дней.
Даже внучка с удовольствием носила сшитые ею платья. Татьяне нравилось бывать у бабушки, которая радовалась ее приходу, пекла ей преснушки, угощала брынзой, политой сгущенкой. Бабушка была очень чистоплотной, приучала внучку к порядку. Наставления и замечания тети по разным случаям помнили и ее племянницы.
Как говорили о ней в воспоминаниях, Анна «знала себе цену». Держалась с достоинством, кому-то казалась надменной, гордой, властной.
Как и у матери, у нее был прекрасный голос, ее сравнивали с популярной в 60-х годах перуанской певицей Иммой Сумак, чей голос отличался широким диапазоном. Анна любила застолья, всегда была в центре внимания, воодушевлялась в окружении.
Была она высокой, со статной фигурой и горделивой осанкой. Одна из внучатых племянниц в воспоминании назвала ее «леди». Анна пользовалась успехом у мужчин, но была разборчивой. Первые два сына родились от разных отцов, которые дали им свои фамилии. Официальным стал лишь последний брак с Ильей Пигалевым. Муж работал на Гурьевском нефтеперабатывающем заводе (ГНПЗ) и семья получила квартиру в коттедже нового образцового Жилгородка (корп.21/А кв.4).
Фото: Анна Ефимовна с мужем Ильей Иванович Пигалевым и дочкой Валентиной
Анна Ефимовна воспитала прекрасных детей, которые ее очень любили. С мест их службы и учебы она получала благодарственные письма.
Старший сын Сурыгин Борис Александрович - 16.09.1924 - 29.05.2000. Участник ВОВ, был ранен. Награжден орденом Отечественной войны 2 степени. Закончил нефтяной техникум, работал в Баку механиком на нефтепромысле. Похоронен в Атырау (Гурьеве).
Сын Лобиков Евгений Петрович капитан корабля, ходил по Балтике (1928- 01.02.1978). Похоронен в г. Калининград.
Сын Пигалев Алексей Ильич (08.03.1935-16.01.2020) Работал на Дальнем Востоке (порт Ванина) на рыболовных судах, привез оттуда жену. Похоронен в Атырау. Играл на гармони, гитаре, обладал хорошим чувством юмора. Неизменный тамада на всех семейных праздниках, свадьбах.
Дочь Пигалева Валентина Ильинична (03.01.1942-11.02.2018). Училась в нефтяном институте. Работала в отделе кадров Гурьевского нефтеперабатывающего завод. Похоронена в Атырау.
Анна Ефимовна ценила независимость, свободу, поддерживала сложившийся круг общения, дружбу с подругами молодости. После смерти мужа не сразу приняла предложение дочери жить в ее семье. Умерла 12 октября 1979 года, похоронена на Гурьевском православном кладбище.
1.4.3 Андрей Ефимович Ермольчев
(13 декабря 1910 г. - 25 декабря 1973 г.)
Андрей Ефимович был единственным мальчиком в семье Ефима и Вассы. Родился в Гурьеве 13 декабря 1910 г. После смерти родителей от тифа в гражданскую войну, в возрасте 10-ти лет остался сиротой. Был помещен в детский приемник, который был открыт новой властью в реквизированном у его же родителей двухэтажном доме на углу улиц Красноармейской и Хивинской (Баутина), у Базара.
Андрей помнил, как в 1921 году во время белоказацкого мятежа, возглавляемого Киселевым, с ребятишками наблюдали из окна дет- приёмника уличный бой. Тогда шальной пулей был убит один из воспитанников. Основные бои проходили в центре города, на улице, позже получившей название Боевой, затем Гагарина (район книжного «Кагиза» в советское время). Ходила молва, что Киселев отличался особым бесстрашием и его не брали пули .
Через год Андрея взяли под опеку в семью Головановых. Евгения Терентьевны Голованова (урожденная Честнокова) была сестрой матери Вассы Терентьевны, все звали ее Еней. В те годы в ходе «борьбы с беспризорностью» проходила компанию по передаче детей из приютов в семьи. Андрею предлагали усыновление, но он отказался.
В семье был сын Николай, в воспоминаниях упоминается также трагически погибший (утонувший) сын. Внук Анастас (Станислав) Николаевич Голованов рассказал семейную легенду, связанную с дедом - тот, де пришел пешком из Уральска и женился на Евгении Терентьевне.
Жили они на Бухарской стороне на улице Пионерской на берегу Урала, у лодочной переправы. Имели добротный дом с садом, который спускался к воде и поливался при помощи ветрянки. Хозяин имел будару, или реюшку (парусные лодки) и занимался рыболовством. По воспоминаниям, носил бороду, как многие казаки, особенно старообрядцы.
Помощник был очень кстати в семье. Как было принято в казацкой среде, мальчик рано стал участвовать в рыбном промысле. Уже с 13 лет его брали с собой на море.
В 1931 году Андрея призвали в РККА (Рабоче-крестьянская красная армия). Служил он в войсках НКВД на станции Губаха Свердловской области. Тогда служили 3 года и еще 2 года числились в долгосрочном отпуске и привлекались на сборы. Служба в армии Андрея помогла спасти опекунскую семью от угрожавшего ей раскулачивания. Сохранились воспоминания об обыске в усадьбе деда Голованова, были найдены в том числе религиозные книги, закопанные в огороде. Он был арестован и пробыл некоторое время под следствием.
Став самостоятельным Андрей навсегда сохранил связь со своей опекунской семьей. Хотя осталось у него сожаление о несбывшемся обещании. Случилось так, что опекуном был продан его дом - уцелевшее наследство покойных родителей, переданное по мужской линии. Обещано было купить другой по достижении им совершеннолетия, но по ряду серьезных причин этого не случилось.
Традиционно Рождество и Пасху Андрей Ефимович со своей семьей приходил к опекунам с поздравлениями. Навсегда сохранил дружбу с двоюродным братом. Николай Голованов с женой Татьяной Артемьевной (Шилимовой) присутствовали на всех семейных праздниках Ермольчевых.
Фото: Голованов Николай и Андрей Ефимович с гармошкой.
Стоят жена Анна Федосеевна Ермольчева (Чернова) и Анна Ефимовна
После службы в армии Андрей Ефимович получил специальность электромеханика-дизелиста. За хорошую учебу был отмечен направлением на продолжение учебы на Рабфак в Москву. Но семью и малых детей он, конечно, оставить не смог и всегда жалел, что ему не довелось получить хорошего образования.
Фото: Татарская мечеть построена купцом Ахмировым.
Закрылась в 1939 или 1940 году, после войны местные власти превратили ее в школу ДОСААФ, где готовились водолазы, электромеханики-дизелисты морской школы ДОСААФ.
В 1949 году во время капитального ремонта снесли главу мечети — минарет.
Слева белое здание русско-киргизского училища, в советское время начальная школа имени Куйбышева, неподалеку заезжий двор (ныне снесены).
Несмотря на это, Андрей Ефимов имел широкий кругозор, много читал, любил пересказывать и обсуждать прочитанное с заходившими на огонек друзьями, соседями. Жили тогда тесно, но дружно – в одном дворе было несколько домиков, заборов не было.
После армии, в 1934 году, Андрей женился на Анне (Нюре) Федосеевне Черновой. До 1940 года Андрей Ефимович работал механиком-дизелистом, и семья жила на нефтепромыслах. В этот период родились дочь Валентина (1937 г.) и сын Евгений (1939).
Мой дед Фаддей также работал в объединении Эмбанефть и им доводилось встречаться на нефтепромыслах. С этим связано одно воспоминание.
Как-то поздней осенью Андрею и Фаддею пришлось отправиться в неблизкий путь через степь. Внезапно разыгралась непогода, сильный ветер и холодный дождь лишали последних сил. На удачу неподалеку оказалось казахское кладбище, на них обычно ставят мазары – пирамиды из самана над могилой. Андрей, как более молодой и сильный еще стоял на ногах и на себе донес Фаддея в это спасительное убежище, где они смогли переждать ненастье.
О похожем случае рассказывал и мой отец Георгий Николаевич Шматко, заядлый охотник. Ему тоже приходилось использовать мазар как укрытие. Он с друзьями охотился на море, обычно ранней весной, или поздней осенью, когда на Каспии дует ветер «моряна», принося непогоду. Им часто приходилось ночевать в юртах степняков (тогда уже колхозников чабанов), чтивших традиции гостеприимства. Но случалось укрыться и в мазаре.
Заработав денег, Андрей Ефимович с семьей в 1940 году вернулся в Гурьев. Был куплен небольшой домик-мазанка с плоской крышей и глинобитными полами у базара, на улице Красноармейской, рядом с местом где проходило его детство.
Неподалеку, на улице Хивинской (Баутина) 19, угол Ворошилова жили отец и мачеха жены Нюры (Анны) с сыном Михаилом. Через два года после женитьбы Андрея и Нюры тесть Федосей Акимович Чернов был арестован по доносу и расстрелян в 1937 году. Его отец, вахмистр Аким Чернов до революции был известным и уважаемым в Уральском войске человеком, многолетним станичным атаманом. Прославился как героический участник битвы при Икане (о нем подробно в отдельной главе).
Фото: Гурьевский базар. На прилавках осетровые, черная икра
Несмотря на раннее сиротство, Андрей сохранил верность принципам и навыкам жизни, усвоенным в родительской семье. Был порядочным и честным человеком, своих детей учил не лгать, не брать чужого, не драться, не ябедничать. Порой они спрашивали– а почему сверстникам больше позволено, а нам нельзя? На что отец отвечал - вы не должны забывать из каких семей я и ваша мама.
О своей семье он рассказывал скупо, но все же, несмотря на атмосферу страха, дети кое-что узнали о деде и бабушке. Отец показывал им усадьбу родителей, благо жили неподалёку. Но существовал некий рубеж, за который нельзя было заходить с «лишними» вопросами – ответом был только пристальный взгляд в глаза и тяжелый вздох.
Андрей Ефимович был человеком мягким и добрым, в семье никогда не ругали и тем более не поднимали руку на детей, которых было девятеро. Хотя приходилось ютиться в тесной мазанке, в ней всегда был порядок. Тон задавал отец - в сезон непролазной гурьевской грязи, вернувшись домой он тщательно отмывал свои сапоги, смазывал их жиром и ставил на просушку, чистил щеткой одежду, всегда был аккуратным и подтянутым.
Ему приходилось много и тяжело работать, чтобы прокормить большую семью. Кроме основной работы важным подспорьем была рыбалка. Богатый тогда рыбой батюшка Урал-золотое донышко, кормил и помогал выжить в суровые голодные годы многим горожанам.
С началом войны Андрей Ефимович, работал на городской электростанции, получил бронь, как специалист. В коллективе остались одни женщины, которые заменили ушедших на фронт работников. В войну родились сыновья Анатолий (1942), а в победном 1945 году – Константин.
Анастасия Ефимовна после смерти в 1944 году мужа Фадея часто приходила помогать семье брата. Жена Андрея Ефимовича Анна Федосеевна имела коммерческую жилку и в базарные дни торговала на базаре. В основном это был товар, который она брала, говоря современным языком, «на реализацию». Это были изделия кустарей, например, брюки, которые шили корейцы, тапочки и прочее. Сама она вязала на продажу сетки-авоськи.
Семья продолжала расти, после войны родились Александр (1947г.), Сергей (1950), Татьяна (1953), Нина (1955), Ольга (1958).
Фото: Семья Ермольчева Андрея Ефимовича
Слева направо верхний ряд - соседка Маруся, Валентина старшая дочь, сын Костя; средний ряд - жена Анна Федосеевна с дочерью Татьяной, Саша сын, Андрей Ефимович, сыновья Женя, Толя, внизу Сергей
Не легче было разросшейся семье и в послевоенное десятилетие. Несмотря на это, дети не были обделены вниманием, заботой и лаской.
Дом Ермольчевых был всегда был открыт для гостей. К ним часто заходили передохнуть бывавшие на Базаре по разным хозяйственным надобностям родственники, знакомые. В праздники за щедро накрытым столом собиралась родня, приходили сестры Анна Ефимовна и Анастасия Ефимовна. Любили петь песни под аккомпанемент гармошки хозяина.
Жена Анна Федосеевна, следуя обычаям и порядкам, заведенным в ее казачьей семье, загодя готовилась к праздникам, запасая понемногу необходимое. Она хорошо готовила традиционные казацкие и новые блюда, ведь некоторое время проработала помощником повара в Общепите. Дочь Валентина вспоминает колбасу из рыбы, фаршированного сазана, разнообразные пироги. Стол накрывался скатертью и красиво украшался, особенно на Пасху.
Фото: Семейный праздник у Ермольчевых: Лиза Хандохина, Анна Ефимовна и Анастасия Ефимовна, стоит Анна Федосеевна, Татьяна Артемьевна Голованова, Нина жена Евгения Ермольчева, соседка Маруся, Анна Хандохина
В трудном быту матери помогали дети, особенно старшая Валентина. С малых лет она готовила обед на всю семью, несла полные ведра воды на коромысле, прогибаясь под их тяжестью. Потом надо развести костерок во дворе, на котором и варился в теплое время года суп на всю семью.
В 50-е годы Андрей перешел на работу в артель Рыбторга, занимался привычным с детства делом – рыбалкой. Зимой заготавливали лед, вырезая глыбы на Урале. Хранили тогда рыбу летом еще по старинке во льду, для этого под домами имелись каменные хранилища, подвалы.
В 1958 году во дворе их дома появился водопровод. Константин решил развести огород, вскопал участок земли, вскоре появились всходы, затем подняли головки подсолнухи, спела кукуруза. Но нашествие соседских коз не позволило воспользоваться плодами труда. Зато во время перекопки места под огородик Константин обрел медную старообрядческую икону.
Еще в 1953 году отец заболел туберкулезом, а в 1959 семья получили квартиру в новом районе «Авангард». Андрея Ефимовича не стало 25 декабря 1973 г. в возрасте 63 лет.
Все его дети выросли достойными людьми, хранящими семейные связи и память о предках. Мне посчастливилось найти Константина и Валентину, с которыми ранее не встречалась, только в 2021 году. После учебы они по распределению уехали из города и обосновались в России.
Валентина окончила педучилище в Гурьеве, затем институт во Фрунзе. работала учительницей, завучем в школе.
Константин Андреевич после окончания Гурьевского нефтяного техникума в 1963 г. работал на южном Мангышлаке, отслужил в армии. Затем переехал в Россию, в Пермский край. Проживает с семьей в Ижевске, есть сын Олег (1969 г. рожд.).
1.4.4 Аким Чернов – незабытый пращур, герой Икана
В степи широкой под Иканомь
Нас окружил коканец злой,
И трое суток с басурманом
У нас кипел кровавый бой.
В семье моего двоюродного дяди Константина Андреевича Ермольчева из поколения в поколение передается память о легендарной битве под Иканом 1864 года, в которой прославился прадед по линии его матери Анны Федосеевны Ермольчевой (урожденной Черновой) Аким Иович Чернов.
Песню, сложенную об Иканской битве, знали и любили все уральские казаки. Ее пел, играя на гармошке и отец дяди, который в детстве слышал ее от своего отца. Перед глазами слушателей вставали будоражащие воображение сцены кровавой битвы - жестокие «коканцы», срубающие головы раненым казакам в дар хану, горстка героев, выстоявших в сражении с полчищами врагов. Дети знали, что их прадед был одним из выживших героев легендарного боя и гордились этим.
Их дед - Феодосий Акимович Чернов 1885г.р. и его жена Устинья Матвеевна (мачеха Анны Федосеевны, урожденная Парфенова, своей мамы Анна не помнила) с сыном Михаилом жили неподалеку в старинном центре Гурьева, у базара, на улице с символическим для этой истории названием Хивинская (позже Баутина) 19, угол Ворошилова. О том, что дед был по доносу арестован и расстрелян в 1937 году, в семье умалчивалось. Дядя узнал об этом только из случайно слышанных разговоров взрослых.
Материалы этого дела сейчас рассекречены. Из них стало известно, что Феодосий Акимович был арестован Гурьевским окротделом НКВД 4 ноября 1937 г. Расправа была быстрой. Уже 25 ноября он был приговорен тройкой НКВД по Гурьевской области к ВМН (высшей мере наказания). Осудили его по политическим статьям 58 п 10, п 11. (58-10. Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений; 58-11 Всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе контрреволюционных преступлений).
До ареста Феодосий Акимович работал заведующим складом пекарни № 2 Хлебкомбината. С его профессиональной деятельностью обвинение не связано, хотя должность была бы удобной мишенью для обвинений в злоупотреблениях. Он был реабилитирован 29 ноября 1989 года Верховным Судом Казахстана за отсутствием состава преступления.
В материалах дела, с которыми пока не удалось ознакомиться, возможно, есть упоминания о содержании доноса, но пока можно лишь предположить, что причиной ареста могло стать социальное происхождение, родственные связи. В истории советской России 1937-38 годы ознаменовались широкомасштабными «чистками». Под каток репрессий попадали люди, служившие в Белой Армии, чего не мог избежать казак, сын атамана Феодосий. Отец Феодосия Акимовича, герой Иканского боя 1864 года Аким Чернов, проживший долгую насыщенную жизнь, служа отечеству, был известной и уважаемой в Уральском казачьем войске фигурой.
Об Иканском сражении, или как его еще называют бое, деле написано немало. Опубликованы дореволюционные источники, мемуары участников, современные интерпретации события. Но почти ничего не известно об Акиме Чернове, его личности, роли в этом событии, фактах его биографии. Моей целью было заполнить этот пробел, больше узнать об Акиме Чернове.
Трехдневный бой у кишлака Икан, расположенного недалеко от города Туркестан, произошел 4 декабря 1864 года. Противостояние с Кокандским ханством, в котором российские торговые интересы столкнулись с британскими, шло с середины 1840-х годов в рамках завоевания Российской империей Средней Азии. Россия, приняв киргизские жузы под свою власть, начала строительство гарнизонов и крепостей от устья Сыр-Дарьи и далее на восток. Обосновывалось это необходимостью защиты новых подданных, предотвращения нападений на торговые караваны и похищений в рабство людей. Но прежде чем добраться до Хивы, русским пришлось втянуться в долгую войну, одним из эпизодов которой является Иканский бой.
Ход событий достаточно подробно описан в дошедших до нас донесениях его участников. Получив сведения от лазутчиков о появлении в районе Икана «каких-то конных шаек» комендант города Туркестан полковник Жемчужников отправил на разведку боем сотню казаков под командованием есаула Василия Родионовича Серова. Примерно в восьми километрах от города Туркестана казаки наткнулись на значительно превосходящие их численностью отряды хана Алимкула, чей целью был захват этого важного стратегического пункта, через который проходили караванные пути в Бухару, Китай, Индию.
Казакам пришлось отойти назад к ранее замеченной небольшой балке. Но отряд быстро был окружен кокандцами, которые сначала приближались к сотне “тихим молчанием, а затем с диким криком начали атаку».
Два дня уральцы держали круговую оборону, используя в качестве защиты туши убитых лошадей. Спасти их могла только помощь из города, но они даже не знали, что там происходит. Поэтому было принято решение отправить добровольцев, для разведки обстановки и попросить помощи. Всего были предприняты две попытки пробраться сквозь плотное окружение кокандцев и выполнить задание. В первый раз вызвались идти казаки Андрей Борисов, Павел Мизинов и Варфоломей Коновалов. Мизинову сразу было отказано ввиду слабости здоровья. Отправились двое остальных, с киргизом Ахметом - «надели поверх своих полушубков ружья, офицеры дали им револьверы и, провожаемые благими пожеланиями, тронулись верхами и пропали в темноте». Но вскоре они наткнулись на вражеский пикет, были вынуждены выстрелить, после чего пришлось вернуться назад.
Но неудача не остановила казаков и была предпринята вторая попытка спасти гибнущий отряд. В ней и принял участие наш герой, как его характеризуют в донесениях о бое, «лучший в сотне наездник, не раз отличившийся в ночных вылазках и захвате языков, лихой казак Аким Чернов».
К этому времени Аким был уже в чине унтер-офицера (урядника), ему было 24 года (1840 г. рожд.). В одном документе упомянуто, что он вступил в службу казаком 19 августа 1857 года. В другом - вступил в службу казаком 10 февраля 1858 года. Грамотен. Православный.
На внешней службе Аким находился с 1862 года. Был участником походов в Средней Азии - участвовал в боях под крепостью Дын-Курган, был при взятии крепостей Джизак, Ян-Курган в 1862 году. Был женат на казачьей дочери Кучкиной Елене Ульяновне. (МК Никольской церкви 1860г бракосочетание 15.09.1860г. Жених - города Уральска казак Чернов Аким Иович 20 лет, невеста- Грязного Умета, казачья дочь девица Кучкина Елена Ульяновна 20 лет). Позже в семье родятся дети: Осип (1866), Зинаида, Ксения. Феодосий (1885).
Аким Чернов вместе с Андреем Борисовым и почтарем киргизом Ахметом, смогли пробраться сквозь плотное окружение кокандцев. Им помог начавшийся снегопад, который скрыл их от врагов. Донесение с просьбой о помощи было успешно доставлено, что зафиксировано в донесении командира туркестанского гарнизона подполковника Жемчужникова:
«В 10 час. вечера явились ко мне 2 казака, Андрей Борисов и Аким Чернов и почтарь Ахмет, храбро и смело пробравшиеся из сотни есаула Серова сквозь огромные массы неприятеля как под Иканом, так и около Туркестана, передали мне две записки: одну от есаула Серова с просьбою о подаче ему помощи, а другую в подлиннике, причем представляемую от кокандского регента Алимкула Серову»
На помощь казвкам из крепости выступили полторы сотни солдат с двумя пушками «единорогами» под командованием подпоручика Сукорко. Но на половине пути отряду, встретившему кокандцев, пришлось, не вступая с ними в бой, повернуть обратно.
Утром 6 декабря не дождавшись подкрепления, Серов отдал приказ построившись в каре, прорываться в Туркестан. К тому времени были уже перебиты уже все лошади и казакам пришлось, оставив орудие идти под обстрелом восемь верст пешком по снегу.
Фото: 1/4-пудовый (122-миллиметровый) бронзовый горный единорог образца 1838 года. Такая облегченная гаубица, допускавшая перевозку в разобранном виде на вьюках, была придана отряду Серова. При ней имелось 42 заряда.
Приходилось оставлять по дороге тяжелораненых, неспособных самостоятельно передвигаться товарищей. На глазах у казаков кокандцы отрубали им шашками головы, по обычаю, Алимкул отошлёт их в дар правителю Кашгара, Якуб-беку.
Среднеазиатские воины 1860-70х годов на картинах Верещагина
После встречи с подкреплением, обессиленные казаки не могли даже подняться с земли без посторонней помощи и в Туркестан их привезли на телегах. В своем донесении подполковник Жемчужников писал: «Часов в 7 вечера вернулся отряд и при нём есаул Серов (раненый в спину и контуженный в шею; пальто прострелено в 8 местах), один урядник, 48 казаков, 4 артиллериста, 1 киргиз- верблюдовожатый...».
Алимкул дотла сжёг селение Икан и забрав с собой всех его жителей, 8 декабря ушёл на юг, а 10-го декабря состоялись похороны павших на поле боя казаков. В общей могиле их накрыли холстом, отслужили панихиду. Над захоронением был насыпан холм.
По свидетельству современников, Иканская победа оказалась для кокандцев хуже поражения. Бой стал легендарным, слава о нем сохранилась в народной памяти, была сложена песня. По разным данным называлась численность войск Алимкула до 10-12000 и даже 20000 человек,
Все иканские герои стали Георгиевскими кавалерами, получив в награду за содеянный подвиг солдатские Георгиевские кресты. Василий Родионович Серов удостоился ордена Святого Георгия 4-й степени. Сотня стала полностью Георгиевской, что было в истории русской армии случаем исключительным.
Со временем память о легендарном сражении стала стираться. Лишь в 1884 году, в 20-ую годовщину сражения, на добровольные пожертвования был сооружён небольшой памятник на поле битвы. Памятник был сооружен из кирпича, в виде четырехсторонней колонны, высотою около 5 1/2 аршин; вверху памятника в колонне широкий крест, выше которого на самой вершине памятника водружен изящной работы чугунный крест, а внизу чугунная доска с надписью: «Памяти воинов, павших под Иканом в 1864 году».
Фото: Памятник павшим героям Икана
В 1885 году памятник окружен в виде ограды 8 орудиями, связанными артиллерийскими тормозными цепями; вокруг этой ограды разбит огород, вырыто два колодца, устроено два водоема и построен домик для сторожа. При советской власти от памятника сохранилась только чугунная плита с надписью: «Памяти воинов, павших под Иканом в 1864 году». В настоящее время она хранится в южно-казахстанском областном историко- ¬краеведческом музее.
Аким Чернов был в числе 47-ми оставшихся в живых героев и даже не имел ранения, о чем он сам скажет, отвечая на вопрос царя при встрече.
На следующий после боя 1865 год, урядник Аким Чернов был включен в делегацию казаков, отправленных с рыбою и икрою к Высочайшему Двору. На Урале издавна был обычай отправлять ежегодно в столицу, так называемый, "царский кус", состоящий из лучшей икры и больших осетров. Всего в делегации было трое иканцев: урядники Борисов и Чернов, доставившие донесение в Иканском бою и участник боя казак Агафонов. Они были представлены Государю Императору Александру II. Военным Министром в Зимнем дворце в присутствии Государя Наследника, а также и Великого Князя Владимира Александровича.
Газета «Уральские войсковые ведомости» сообщала: «Его Величество, поздоровавшись с уральцами, изволил милостиво спросить, знают ли они, что доставшееся неприятелю в деле под Иканом орудие, взято впоследствии обратно, в числе прочих, в г. Ташкенте. После утвердительного ответа, Его Величество изволил милостиво обращаться к уральцам и с другими вопросами и соизволил пожаловать урядникам Борисову — серебряный темляк, Чернову — серебряную медаль для ношения на шее на Георгиевской ленте, казака Агафонова произвел в урядники и всех троих перевел в Уральский гвардейский дивизион (ныне сотня)».
Фото: Иканцы, ездившие в 1865 году в Санкт-Петербург.
Урядники Андрей Борисов, Аким Чернов, Иван Агафонов
Раскрашенная гравюра из фондов Историко-краеведческого музея ЗКО. В центре известной гравюры с изображением трех казаков находится Аким Чернов.
Следующая встреча Акима с императором состоялось через три года на Празднике в Петербурге в честь георгиевских кавалеров.
Газета «Уральские войсковые ведомости» писала: «Командир лейб-гвардии Уральского казачьего эскадрона, полковник Железнов, доносит... следующее - 27-го ноября 1868 года в честь кавалерского праздника "Святого Великомученика и Победоносца Георгия" в залах Зимнего дворца... был парад кавалерам этого знаменитого ордена... Парадом командовал Его Императорское Высочество, Главнокомандующий войсками гвардии и Петербургского военного округа. По вступлении Государя в Тронный зал, Его Величество поздоровался с георгиевцами, поздравил их с праздником и потом обратился к Великому князю Николаю Николаевичу с вопросом - Сколько Уральцев? - 53 человека, - ответил Его Высочество. Затем обходя строй, Его Величество несколько раз останавливался перед Уральцами и милостиво обращался ко всем с вопросами.
Следуя по фронту Государь изволил обратиться с несколькими вопросами к унтер-офицеру Чернову - Где ты медаль заслужил?
Пожалована лично Вашим Императорским Величеством в 1866 году "За дело под Иканом"- Имеешь ли раны? - Ни одной, Ваше Императорское Величество.
- Сколько вас осталось живыми? - 29 человек, Ваше Императорское Величество» (УВВ N 53 1868 года от 29 декабря).
Аким Чернов поступил на службу в лейб- гвардейский Уральский казачий эскадрон в СПб. после награждения и перевода царем в 1865г. Тогда он был в чине унтер-офицера (и имел войсковое звание урядника). Срок службы в лейб-гвардии составлял тогда 10 лет. Через 10 лет он был утвержден в звании старшего вахмистра.
Приказ УКВ № 666 от 9 декабря 1876 г. гласил: "Унтер - офицер л. - гв. Уральского казачьего эскадрона Аким Чернов, приказом по л. - гв. сводно - казачьему полку, от 24 октября за № 298 утвержден в звании старшего вахмистра на имеющуюся в эскадроне вакансию. Объявляю об этом по войску, вследствие рапорта л. - гв. Уральского казачьего эскадрона, от 19 ноября за № 669" (УВВ № 49, 1876).
Служба в Уральском гвардейском дивизион (позже сотня) была особой почетной привилегией для уральцев. Указ о вызове сотни уральцев на службу в столицу был издан 23 апреля 1798 года Российским императором Павлом1, который с особым доверием относился к уральским казакам. Сотня жаловалась в лейб-гвардию и с тех пор стала нести караульную службу при царских покоях в самом Петербурге и загородных дворцах, являясь личным конвоем императора. Уральские казаки несли гвардейскую службу в Петербурге с 1798 по 1917 годы. Положение о гвардии 1803 года с последовавшими к нему дополнениями и изменениями действовало до 1874 года.
В семейных воспоминаниях упоминалось, что со службы в лейб-гвардии в столице Аким Чернов привез сундук с подарками от двора, в числе прочего упоминались пасхальные яйца, хранившиеся в семье.
Подарки дарились в дни праздников Рождества Христова в Царскосельском и Гатчинском дворцах, где для офицеров конвоя и дворцовых служащих устраивалась в Высочайшем присутствии ёлка, на которую приглашались также офицеры двух сотен, которые несли в это время охрану парков. Княжнами раздавались присутствующим ценные подарки с ёлки, состоявшие из серебряных вещей, хрустальной посуды Императорского фарфорового завода и других вещей. В дни Пасхи приглашались для христосования с Государем все командиры полков и вахмистры всех частей Петербургского гарнизона, которые получали лично от Государя по фарфоровому пасхальному яйцу.
К двадцати пятилетию Иканского боя (1889г) были назначены награды оставшимся в живых участникам боя казакам единовременно по 50 руб. каждому.
Фотография А.И.Вершкова. Уральск, 1889 год. Остатки Уральской сотни есаула В.Р. Серова к 25-летию боя под Иканом 4,5 и 6 декабря 1864г. Верхний ряд: Савин Горин, Александр Портнов, Евстафий Синицын, Михаил Прикащиков, Венедикт Панькин, Харитон Сластин. По середине: Федор Парфенов, Аким Чернов, ген-майор В.Р. Серов, Иван Агафонов, Панкрат Скоробогатов. Нижний ряд: Артемий Кочемасов, Никита Портнов, Филипп Шарков, Федор Кириллин, Василий Герасимов. Из фондов Историко-краеведческого музея Западноказахстанской области г.Уральск.
Аким Ионович Чернов имел следующие награды:
Знак отличия военного ордена 4-й степени № 28256 (солдатский Георгий)
Серебряная медаль Красного орла, пожалованная императором прусским и германским.
Серебряная медаль с надписью: "За храбрость" на Георгиевской ленте
(Австрийская серебряная медалью с надписью: "За храбрость" получена в 1874 году Император Франц Иосиф был с визитом в Санкт-Петербурге, где в это же время служил Чернов. Награждение главой иностранного государства при посещении Российской Империи лейб-гвардейцев орденами и медалями было обычной практикой.)
Серебряные часы с надписью: "За отличную стрельбу"
Серебряный шеврон за отказ от отставки
Две нашивки из желтой тесьмы за 15-летнюю беспорочную службы
Медаль «За походы в Средней Азии 1853—1895» Шейная и нагрудная медаль "За усердие"
Был награждён призами "за стрельбу" (на фото - это две перекрещенные винтовки под медалями). (Найдено упоминание о этом в материалах Уральских Войсковых Ведомостей 1867-1917 гг.: Чернов Аким унтер-офицер получил 1 - приз на соревновании в стрельбе - серебряные часы 1874 11 августа; Чернов Аким унтер-офицер получил 2 приз, серебряные часы, в состязаниях по стрельбе 1874 29 сентября.)
В 1896 году Аким был назначен атаманом в Сарайчиковскую станицу и пробыл на этой службе 10 лет (1896-1906 г.) до 68 лет, дважды отказываясь от отставки.
Вероятно, Аким Иович Чернов был родом из Уральска, где он и венчался в 1860 году в Никольской церкви, как упоминалось выше. И через 30 лет в статье "По поводу 25 - летия Иканского дела" (УВВ № 1, 1890) упомянут в числе живых участников: Вахмистр Аким Чернов 50 лет житель г. Уральска (2.й Уральской станицы)». Будучи уже атаманом Сарайчиковской станицы, он дважды брал отпуск по домашним обстоятельствам и ездил в Уральск (УВВ № 34, 1902; № 18, 1904).
В 1901 г. сын Осип Акимович Чернов (1866 г.р.), переехал из Уральска в Сарайчиковский поселок (УВВ № 8, 1906).
Сын Федосей Акимович тоже показан из казаков Сарайчиковской станицы. Возможно, они всей семьей переехали туда из Уральска, после назначения отца атаманом.
В семейных воспоминаниях также упоминался Редут, как место его (или сына Феодосия) жительства в период атаманства. Есть упоминание о том, что до 1896 года Аким был атаманом Щаповским (Пр. № 409 от 17.09.1886 г. о назначении атаманом Щаповского пос., 5 сентября журнальным пост. Ур. ВХП отставной урядник Аким Чернов, вместо урядника Баннова.) возможно и в других станицах (автору были доступны Памятные книги только за 1897-1906 года).
К 50-летию Иканского боя, в январе 1914 г. Георгиевский кавалер, отставной вахмистр Аким Чернов, в возрасте 76 лет был вторично (после 1865 г.) назначен в депутацию по доставке презента от Уральской станицы
Фото из газеты «Уральские войсковые ведомости 1914 год
Газета «Уральские войсковые ведомости» (УВВ) с гордостью писала: «Отправка презентного транспорта по назначению состоялась в среду, 22 января, в сопровождении презентной депутации из пяти георгиевских кавалеров, с начальником транспорта полковником Н. И. Акутиным во главе. В нынешнем году в презент отправлено 64 яловых осетра, один балык, 117 пятифунтовых фарфоровых банок зернистой икры и 29 штук таких же банок паюсной. Размер этот почти совпадает с прошлогодним, превышая его банки на три икры. Икры для презента совсем не пришлось прикупать, яловых же осетров куплено 54 шт. К сожалению, в день отправки как раз стояла оттепель и вследствие этого рыбу пришлось упаковать и отправить в талом виде, что несомненно отразится на её внешнем виде».
29 января, в Императорском Зимнем дворце, Его Величеством Государем Императором была принята прибывшая в Санкт - Петербург депутация от Уральского казачьего войска в составе: полковника 3 - го Уральского казачьего полка Акутина, отставного вахмистра Акима Чернова, отставного урядника Антона Тяпухина, урядника запаса Максима Хондохина, запасного ветеринарного фельдшера Георгия Кучкина и урядника запаса Григория Карпова.
Фото павильона с выставки 1902 года Санкт-Петербург. Демонстрируется царский презент. Слева от казаков уральцев виден плакат с надписью - "Презент её Императорскуму Величеству Государыне Империтрице Александре Фёдоровне от Уральского казачьего войска"
В половине первого часа пополудни к представлявшимся изволил выйти Его Величество Государь Император Николай II. Депутация имела счастье поднести Царю - батюшке рыбу и икру для Высочайшего Двора. Государь Император изволил удостоить уральцев милостивых вопросов и, поблагодарив за подношение, проследовал во внутренние покои дворца.
При представлении Военному Министру Его Высокопревосходительство сказал, что при докладе Его Императорскому Величеству о прибытии депутации Его Величеству угодно было выразить своё удовольствие, что в составе депутации все Георгиевские кавалеры» (УВВ № № 8, 11, 15 за 1914 г. (соответственно, 25 янв., 5 и 19 февраль 1914 г.).
Празднование 50-летия Иканского боя проходило на фоне начавшейся Первой мировой войны, его вспоминали как воодушевляющий пример военной доблести казаков. В войсковой газете Уральские военные ведомости (УВВ № 95, 1914 г.) был опубликован очерк "Иканский герой", посвященный старшему вахмистру А. И. Чернову.
В ознаменовании юбилея среди Уральского войска была организована подписка на сооружение памятника в г. Уральске. Было собрано 7 тыс. рублей, половина из них была пожертвована Наследником Цесаревичем.
Кроме того, были увеличены пенсии участникам Иканского сражения, в т. ч. вахмистру Акиму Чернову. «По ходатайству Наказного Атамана Военный Совет разрешил в ознаменование пятидесятилетия со дня боя под Иканом, как участнику этого боя, производимую ныне пенсию увеличить, с 4 декабря с.г., до ста восьмидесяти рублей в год». (Пр. УКВ № 1170 от 5 декабря 1914 г.).
Об отце и других родственниках Акима Чернова удалось узнать следующее. Родители Чернова Акима - отец Чернов Иов Афанасьевич, мать Мария Васильевна. Иов Чернов записан в ревизии 1834 года лист 635об-636 под другим именем - Ивей 13 лет. В святцах нет имени Ивей, возможно, это имя использовалось как народный вариант имени Иов.
В исповедальных росписях уральской сотни Эмбенского укрепления 1868 г. записан: № 81 урядник Иов Чернов, 49 лет (1819 г. рождения). Родные братья Акима - Иван Иович и Трифилий Иович. Найдено упоминание о брате Иване: Урядник Чернов Иван Иовович, брат отчислен от должности пом. атамана 2 Уральской станицы (УВВ № 82, 1906).
И о Трифилии: Священникъ Владиміръ Паленовъ съ діакономъ Іоан. номъ Милетинымъ, м. и псаломщикомъ Евставіемъ ооновымъ. По жених;: Фельдшеръ 2-го Уральской станицы Владиміръ Максимовъ Лулмановъ и казакъ 1-й Уральской станицы Максимъ Ме;одіевъ Павловъ по нев;ст;: казакъ Уральской станицы Яковъ Потапіевъ Павловъ и уряд;никъ Трифилій Іововъ Черновъ. (Метрические книги Крестовоздвиженской, Иоанно-Предтеченской Казанско-Богородицкой церквей о рождении, бракосочетании и смерти жителей города Уральска за 1905 г.ОГА Оренбургской области (ОГАОО), фонд №173, опись №14, дело №141, стр. 163)
Урядник Иов Чернов, в 1868 г. отказался от отставки (УВВ № 51, 1868), но вскоре умер от тифа на службе в Эмбе. Вместе с ним служил на Эмбе сын Трифилий. В исповедальных росписях уральской сотни Эмбенского укрепления 1868 г. записаны: № 81 урядник Иов Чернов, 49 лет, № 127 казак Трифилий Чернов, 19 лет.
В метрической книге церкви Эмбенского укрепительного поста за 1869 г. найдена запись о его смерти (яндех архив): 1869 іюня Февр 18 Служащій на Эмбенскомъ пост; урядник Iовъ Афонасьевъ Черновъ 31 отъ Тифозной горячки. на м;стномъ Алебенскомъ кладбищ;.Священникъ Василій Зв;ревъ
Достойный продолжатель рода Черновых, внук Акима, сын расстрелянного 1937 году Феодосия Акимовича Чернова Михаил Федосеевич (21 ноября 1922-19 июля 1989).
Михаил Федосеевич Чернов родился 21 ноября 1922 в г. Гурьев (ныне Атырау) Каз.ССР, где окончил нефтяной техникум.
Был призван на фронт в 1942 году. Воевал в 618 стрелковом полку 215 стрелковой Смоленской дивизии, был ранен. Участвовал в освобождении городов Вильнюс, Каунас. В Восточной Пруссии, освобождал города Инстербург, Хайльсберг, Фридланд.
В апреле 1945 полк был переброшен в Манджурию для участия в войне с Японией. Вернулся домой в 1946 году.
Был награжден орденами и медалями: Орден Красной Звезды Орден Славы III степени Медаль "За отвагу", Орден Отечественной войны II степени, Медаль "За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг.", Медаль "За победу над Японией", Медаль "20 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.", Медаль "30 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.", Медаль "40 лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945.
Со слов дочери, после войны занимал посты в Совнархозе - начал работать в Гурьеве, был переведен в качестве повышения в Ахтубинск, затем работал в Москве в Министерстве химической промышленности начальником отдела труда.
О прошлом, в том числе о ВОВ, воспоминаниями в семье почти не делился. Его племянник вспоминает один эпизод ВОВ, рассказанный дядей. В блиндаж, где находилось 2-3 бойца попал снаряд, уцелел только Михаил.
Но корней своих он не забывал и часто с гордостью повторял – я яицкий казак. В сталинские времена клеймо «члена семьи врага народа», несмотря на военные заслуги, успехи и способности в работе, тормозили карьерный рост. В 60-е годы только из этих соображений вступил в КПСС. Очень любил свою маму Устинью Матвеевну Чернову (1895-1872), забрал ее к себе в Москву. Прожила она там всего год, очень тоскуя по родным краям.
Жена Михаила Федосеевича тоже из казацкого рода Парфеновых (как и его мать) и иногородних Артамоновых. Вместе с Федором Парфеновым Аким запечатлён на фото к двадцати пятилетию Иканского боя. Дети Николай (1956 г.р.) и Наталья (1959) живут в Москве.
Михаил Федосеевич умер 19 июля 1989 г., похоронен в Москве.
ИКАН (быль 1864 года) Посвящается казачатам
В степи широкой под Иканомь
Нас окружил коканец злой,
И трое суток с басурманом
У нас кипел кровавый бой.
Ми отступали; он за нами
Толпами тысячными шел,
И путь наш устилал телами,
И кровь струил на снежный дол.
Мы шли вперед… Свистели пули,
И ядра рвали нас в куски,
Но мы и глазом не моргнули —
Всё шли вперед… Мы — казаки.
Мы шли вперед; ряды редели;
Геройски умирал казак;
Про плен мы слышать не хотели,
И как траву, косил нас враг.
И три морозных дня, три ночи,
Три ночи долгие, как год,
В крови и не смыкая очи,
Мы шли сквозь тучи пуль вперед…
Вокруг валились наши братья,
Коканец кожу с них сдирал,
И басурманское проклятье
Вослед нам с пулей посылал…
Свинцом пробитые лежали
Герои наши здесь и там,
И снег с презрением бросали
Горстьми в лицо своим врагам,
И обезглавленное тело
Рубил враг в мелкие куски…
И тут не дрогнули мы… Смело
Все ждали смерть, как казаки.
И снявши голову героя,
Злодей к седлу её вязал,
Чтоб похвалиться после боя,
Как он с лежачим воевал…
Но вот в степной дали сверкнули
Родные русские штыки
И все отраднее вздохнули,
Перекрестились казаки…
Потом взглянули брат на брата,
И грустно стало: — многих нет…
И все они у супостата,
И к ним ведет кровавый след…
И следом этим отступая,
Враг трупы мерзлые терзал…
Но наши головы сбирая,
Своих он больше насбирал…
И мертвых длинным караваном
(Нам после сказывали так),
Покончив бойню под Иканом,
Довез в подарок хану враг…
А мы, собрав тела героев,
Могилу вырыли, и в ней
Для мира, вечного повоя
Зарыли всех богатырей…
И мар насыпали над ними —
Пусть веки вечные стоит,
И громко с ветрами степными
О нашей славе говорит.
Пусть говорит, как под Иканом
Нас окружил коканец злой,
И как мы бились с басурманом
За славу родины своей…
Глава 2 Род Хандохиных
2.1 ДЕД ФАДДЕЙ ЕВСЕЕВИЧ ХАНДОХИН
(03.09.1899 (по старому стилю) – 07.11.1944)
Хандохин Фаддей Евсеевич
О моем деде, отце мамы Хандохине Фаддее Евсеевиче было известно немного. Умер он рано, в возрасте 45-ти лет в 1944 году. Воспоминаний о нем практически не осталось, поскольку многие факты его биографии в советское время скрывались, а затем уже не стало тех, кто бы его знал и помнил.
Биографию деда помогли раскрыть историко-архивные материалы найденные, в том числе, в фондах Российского государственного архива современной истории (РГАСПИ).
Фамилия Хандохин (ранее чаще встречалось написание ХОндохин) была достаточно распространена в Уральском казачьем войске и встречается в переписях яицких (позже уральских) казаков уже с 1663 года. Жили Хандохины и в Уральске, и во многих крепостях, форпостах, станицах, поселках вниз по течению Урала вплоть до города Гурьева. В разных исторических источниках встречаются упоминания о гурьевских Хандохиных - казаках, учителях, служащих.
В Гурьев семья Фаддея прибыла из станицы (ранее форпоста, затем поселка) Сарайчика (ранее Сарайшика).
Станица Сарайчиковская относилась к числу т.н. "низовских" станиц, т.е. расположенных ниже (в 60 верстах от г. Гурьева, на острове, образуемом р. Уралом и р. Сарочинкой). относительно столицы войска – Уральска и входила в состав 3-го военного отдела. Станичный поселок известен с 1734 г.
К 1915 г. станичный поселок Сарайчиковский насчитывал 283 двора, в котором проживало 1413 лиц войскового сословия и 125 иногородних. В нем располагались одна войсковая, одна церковно-приходская школы, одна церковь и две кузницы.
К станице относились поселки Сарайчиковский, Сорочинский, Редутский, Кандауровский (все четыре - на р. Урал), Ново-Богатинский (р. Баксай) .
Сарайчик некогда был столицей ногайского хана Золотой Орды и, судя по старинным надписям на монетах, найденных при раскопке древних татарских могил, был известен под именем Сараиль-Джадита, т. е. Нового Сарая.
Его завоевали и сожгли в 1580 г. воровские казаки, бежавшие после погрома их царскими войсками на устьях р. Яика (Урал). Раскопками древнего города подтверждено, что это был богатый город: здесь найдено много мраморных обломков, изразцов своеобразного кирпича, а в могилах большое количество украшений и монет золотых, серебряных и медных.
В 1918 году семья уже жила в Гурьеве. Это подтверждает запись в исповедных росписях Успено-Богородицкой Единоверческой церкви Гурьева за 1918 год, в которой указана вся семья, включая женившегося в этот год Фадея с женой. На основании этих записей можно вычислить приблизительный год рождения (добавлен автором в скобках), поскольку возраст зачастую указывался не точно.
Хандохин Евсевий Ефремов 41 год (1877 г.р.)
Жена его Елизавета Тимофеева 38 (1880 г.р.)
Дети их:
Анна 13 лет (1905 г.р.)
Пелагея 8 лет (1910 г.р.)
Анисия 5 лет (1913 г.р.)
Александр 2 месяца (1918)
Фаддей 19 (1899) и жена его Александра Акакиева 18 (1900).
Из анкеты партийной переписи 1926 года (архив РГАСПИ), стало известно, что Фадей Евсеевич проучился 3 года (до 1917 г.) в высшем начальном училище (бывшие городские училища до 1912 года). Это были учебные заведения с 4-5 летним курсом обучения после 3-4-х летней начальной школы. Следовательно, сначала он окончил начальную школу, возможно войсковую еще в Сарайчике .
Отделение такого училища, преобразованного в 1857 г. из трехклассного в пятиклассное, существовало и в Гурьеве. В нем были введены новые, более совершенные, программы.
В Гурьеве было и женское высшее начальное училище. Сохранились фотографии здания и учениц в этнических нарядах с учителями.
Фото: Ученицы в казацких нарядах
Учащиеся высших начальных училищ, прошедшие курс 1-го и 2-го классов, имели право поступить соответственно во 2-й и 3-й классы гимназий и реальных училищ. Выпускники обычно поступали в учительские семинарии или технические училища.
У казаков-воинов в те времена не было принято гордиться образованием или стремиться к нему. Ведь их деды и прадеды были в основном малограмотными, но при этом уважаемыми людьми.
Поскольку понимание ценности образования не было достаточно распространено, факт учебы деда в училище может говорить либо о зажиточности семьи (обучение в городских училищах зачастую было платным), наличии образованных родственников, либо о способностях и желании учиться самого Фаддея. В памятных книжках Уральской области упоминается Георгий Минович Хандохин, учитель (заведующий) мужским училищем. Отец Фаддея после службы в подготовительном разряде получил звание унтер офицера (урядника). Следовательно, окончил полковую школу. В казачьих полках были полковые школы урядников, куда направляли грамотных казаков.
Но завершить образование деду помешала революция. В 1917 году училища уже закрылись. В анкете дед писал, что уже с 15 лет работал по найму в сельском хозяйстве, возможно сезонно, поскольку учился. Следует сделать оговорку, трактуя данные партийной переписи. Конечно, дед сообщал только те сведения, которые не могли помешать его вступлению в партию.
В семье хранилось смутное воспоминание о том, что дед до брака с бабушкой уже был женат, но жена сбежала с белым офицером после разгрома белоказачьей армии генерала Толстого.
Этот замалчиваемый факт в жизни деда удалось подтвердить. Среди архивных документов Гурьевской Успенской единоверческой церкви встретился документ «Обыск брачный», в котором зафиксирован брак казака Хандохина Фадея Евстигнеевича (ошибка в написании отчества) в возрасте 18 лет 5 месяцев, проживающего в Гурьеве, единоверца, с девицей Кабанкиной Александрой - 17 лет 10 месяцев, из Сарайчика.
29 января 1918 года в брак вступили казак
Фадей Хандохин с девицей Кабанкиной Александрой из Сарайчика.
Обыск брачный содержит сведения о женихе и невесте (ФИО, сословие, возраст, приход церкви, в котором оба состояли, статус (холост, девица, вдовец, вдова), разрешения родителей или опекунов в случае первого брака. (Разрешения родителей на этой странице нет, но фигурирует справка от атамана).
Брачный обыск составлялся после троекратного оглашения в церкви, для установления отсутствия препятствий к совершению брака и предшествовал процедуре венчания и датирован, как правило, тем же днем, что метрическая запись о венчании. На этом бланке так же можно увидеть собственноручные надписи и подписи, сделанные рукой предка, что очень волнительно.
Венчание в единоверческой Гурьевской Успенской Богородицкой церкви указывает на принадлежность к ней. В этот же год вся семья, включая Фаддея с женой записаны в исповедных росписях как единоверцы.
Единоверческой церковью называлось направление в старообрядчестве, сторонники которого при сохранении древних богослужебных чинов (двуперстие, служба по старопечатным книгам и др.) и древнерусского бытового уклада признавали иерархическую юрисдикцию Московского Патриархата.
Единоверие активно внедрялось в казачью среду при Столыпине, для усиления государственного контроля и управления казачеством. К нему призывали официальные власти и переходить в единоверческую церковь приходилось в первую очередь тем, кто был как-то связан с государственной властью по имущественным, служебным, образовательным и ли другим причинам.
С началом гражданской войны Фаддей Евсеевич, которому в 1918 г. исполнилось 19 лет, был призван на службу в Уральское казачье войско. Казаки как привилегированное сословие Российской Империи, имели определенные льготы и за это были обязаны несением военной службы. Поколениями они воспитывались в верности царю самодержавному. смотрели свысока не только на обычных мужиков («мужланов»), но и «иногородних» — переселенцев из других районов в казачьих областях. С последними у казачества были зачастую напряженные отношения и именно они, вместе с казачьей беднотой составят резерв для красных казаков.
Казачество, как исторически сложившаяся уникальная военная каста, в штыки воспринимала любое вмешательство извне в традиционный многовековой уклад жизни, там более военное. Практически всё казацкое население охватили антибольшевистские настроения.
Два года - с 1918 по 1920 год дед служил рядовым в Белой армии. Сведений о его участии в боевых операциях пока не получено. Это были кровавые страницы истории гражданской войны, поскольку Гурьев оказался еще и ареной борьбы за Каспийскую нефть, в которой участвовали и англичане. При штабе армии Толстова действовала английская военная миссия, которая в городе имела базу и радиостанцию. Уральская белоказачья армия снабжалась артиллерийскими орудиями, самолетами, обмундированием.
Фото: Эпизод боев на реке Урал
Фотографий деда тех времен не осталось, хранить их было просто опасно, тем более в жизненной истории деда будет арест и соответственно обыск. В редких семьях фотографии смогли сберечь, никому не показывая, старики. Сохранились они и в семьях эмигрантов белоказаков, покинувших родину с Гурьевским атаманом генералом Толстовым.
Фото гурьевских казаков в 1 мировую войну
Многие из них после поражения белоказаков перешли по амнистии в Красную Армию, затем снова поднимали мятежи против советской власти.
В конце декабря 1919 г. Красная армия, выполняя указание Ленина, ускорили наступление на Гурьевском направлении, чтобы не допустить поджога нефти белоказаками.
Командующий Уральской армии Толстов со штабом отошёл в Гурьев. Советское командование предложило казакам капитулировать, обещало амнистию. Уральцы обещали подумать, было заключено 3-дневное перемирие. В это время белоказаки уничтожали имущество, которое не могли взять с собой.
В ночь на 3 января 1920 года в белогвардейском комитете обороны (в здании, где в 1938 году разместилось облоно) состоялось последнее заседание штаба генерала Толстова. Утром 4 января Гурьев покинули последние части белых.
Здесь остался только русско-сербский отряд, которому было поручено взорвать склады боеприпасов. В полдень белогвардейцы начали налет на склады, но атаки были отбиты.
Гурьев был освобожден от белогвардейцев кавалерийской бригадой 25-й Чапаевской дивизии под командованием И. Бубенца 5 января. Командир 25-й Чапаевской дивизии И.С. Кутяков впоследствии писал "...От сабель и пуль погибло меньше чапаевцев, чем за два месяца продвижения их от Уральска к берегам Каспийского моря. Из 60 тысяч бойцов осталось не более 25 тысяч".
Так как северная часть Каспия уже замерзла и эвакуироваться из Гурьевского порта было нельзя, генерал Толстов повел остатки уральской армии в Форт-Александровск (ныне г. Форт-Шевченко). К уральцам присоединились остатки многих отрядов, отступавших из-под Астрахани: русско-сербский, енотаевский, оренбуржский, астраханские пластуны и представители английской миссии. В нелёгкий путь вышло до 15 тысяч казаков, беженцев. Многие забрали свои семьи, так поступил и генерал Владимир Толстов. Поход длился два месяца. До Форта дошла лишь четвертая часть вышедших. Многие из выживших не захотели идти дальше. Небольшой отряд в 214 человек, во главе с В.С. Толстовым, отстреливаясь от набегов враждебно настроенных туркменов, через два месяца пробился в Персию .
Казаки устали от ужасов войны и хотели вернуться к мирной жизни. Амнистия и первые декреты большевиков склонили часть казачества, в первую очередь бедноты, на сторону Советов. Большое влияние оказывала и агитация властей, угрожавших кровавой расправой за сопротивление, но обещавших не касаться внутреннего казачьего уклада, имущества и земель в случае непротивления.
Кто-то искренне принял новые идеалы жизни, советскую власть. Вот такая агитационная заметка из газеты "Красный Прикаспий" за 1920 год описывает случай перехода казаков на сторону новой власти.
"Голос казака
Почему я записался в Коммунистическую партию.
Как казак Уральской области, имея превратные ложные понятия о Советской Власти и Коммунистах, я боролся с красными.
Нам наши вожди генералы, попы и другие говорили о том, что Советская Власть — это кучка людей, самовольно захвативших власть в свои руки и грабящих страну беспощадно они говорили, что коммунисты превратили церкви в конюшни превратили, завели общность женщин и т.д. Теперь же обман рассеялся: Я ясно вижу, что Советская Власть действительно рабоче-крестьянская, что она без сомнения удовлетворила бы всех, если ей не мешала проклятая свора. Я вижу, что коммунисты, за исключением примазывавшихся, действительно сознательные борцы за народ и его свободу. Они везде и всегда впереди и на войне, и на фронте труда. Сознавая что РКП ведет к освобождению трудящийся класс и желая принять активное участие в строительстве новой жизни, я записываюсь в Коммунистическую партию.
Казак Щелоков".
После взятия Гурьева чапаевской дивизией, восстановления советской власти и Декрета об амнистии казакам, перешедшим в Красную армию, дед стал красноармейцем (мобилизован) и служил с 1920 по 1922 год в рядах Рабоче-крестьянской Красной Армии (Р.К.К.Ар.). По семейным воспоминаниям, пока продолжалась гражданская война, он оставался на службе. Именно в эти годы в Гурьеве произошли два мятежа казаков против советской власти и попытки захвата города. Одна из них в 1921 году была успешной, бои шли прямо на улицах города. Есть упоминания в рассказах родственников, что дед получил ранение в живот, лечился в госпитале.
После прохождения службы в Красной Армии Фадей Евсеевич по отношению к воинской повинности (по партийной переписи 1926 года), 4 года числился «в долгосрочном отпуске», тогда это входило в срок службы. При этом эти четыре года он по анкетным данным числился матросом в подсобной отрасли нефтедобывающего производства по разведке и разработке нефтяных и газовых месторождений- объединения Эмба-нефть» матросом.
Эта отрасль занималась обеспечением деятельности нефтедобычи, видимо и снабжением продовольствием, ловлей рыбы. Производственное объединение Эмба-нефть создано в 1920 году на базе нефтепромыслов "Доссор" и "Макат" для управления нефтяными промыслами Урало-Эмбинского района; в 1922 преобразовано в трест "Эмбанефть", который до 1929 находился в Москве.
Фото: Гурьев, правление Эмбанефти
Эти промыслы были основаны еще до революции иностранными компаниями и были оснащены английским оборудованием, в том числе дизельными электростанциями. Возможно, на одной из них работал в годы ВОВ и приехавший с Украины на нефтепромысел Косчегыл мой дед по отцу Шматко Николай Иванович, репрессированный в 1944 году.
В это время произошли большие изменения в жизни Фаддея Евсеевича. В 1921 году он снова женился. В графе род занятий записан как рыбак, хотя числился на службе в армии.
С его женитьбой связано следующее семейное воспоминание. Фаддею, переживавшему предательство жены, сбежавшей с белым офицером, сосватала осиротевшую Настю мать Елизавета Тимофеевна. Таким образом, второй раз Фадей женился уже при советской власти.
Брак был зарегистрирован 30 ноября 1921 года в Подотделе записей актов гражданского состояния при Управлении ОГПУ. Жениху было 22 года, невесте – 7 ноября исполнилось 17 лет. О первом церковном браке Фадея не упоминалось.
Фото: Запись о браке
Фото Копия записи о регистрации брака из горархива Атырау (Гурьева) с подписями жениха и невесты
В графе род занятий жениха записано - рыбак. При этом он по анкетным данным числился в подсобной отрасли нефтедобывающего производства по разведке и разработке нефтяных и газовых месторождений- объединения Эмба-нефть» матросом.
В июне 1924 года дед был принят в кандидаты Всероссийской коммунистической партии большевиков (ВКП б). Он также состоял членом профсоюза горнорабочих.
После прохождения годичного кандидатского срока 21 августа 1925 года Фадей был принят в партию и получил партийный билет 21 июня 1927 года № 0948311.
29 марта 1925 года в семье родилась старшая дочь Лидия. В свидетельстве о рождении, полученном из архива содержатся сведения об отце. В графе «Профессия отца» записали только «горнорабочий», так назывался профсоюз, в котором состоял Фадей Евсеевич. «Профсоюз горнорабочих» - по отрасли деятельности. К нему относилась и нефтедобыча, во вспомогательной отрасли которой он и работал. Семья жила тогда по адресу – Гурьев, 1-й участок, улица Зиновьева … 18
С 22 декабря 1926 года (закончился срок долгосрочного отпуска) он числился безработным. В качестве дохода тогда указал только пенсию 8 рублей (за неполный месяц). Связано ли это с болезнью, или последствиями упомянутого выше ранения, не выяснено.
Вторая дочь Мария родилась 29.06.1927. Запись в архиве не найдена. Когда 20 ноября 1929 года родилась третья дочь Александра, в графе «профессия отца» было записано – «служащий». Проживали они тогда по улице Самаркандской 7, это рядом с Красноармейской, тот же район старого города у Урала и Базара.
Дочь Римма родилась 08.08 1932 года. Запись в архиве не найдена. Когда 1 января 1936 года, родилась Анна, дед работал завхозом Комбазы Эмбанефть. Адрес места жительства не указан. По воспоминаниям родственников, он часто ездил в командировки на нефтепромыслы. Был грамотным, активным человеком, занимался общественной, профсоюзной работой.
По воспоминаниям дочерей, Фаддей Евсеевич построил большой дом на Бухарской стороне. Место это называлось «Дворянская тоня». Там находилась Осетровая-водная станция, где еще до революции выращивали осетровую молодь. Это была первая улица от Урала. Не зря называлась она Огородная - сады-огороды спускались к самой реке. По берегу стояли деревянные, похожие на мельницы ветрянки, которые качали воду для полива. Воды знойным гурьевским летом нужно было много. Всей семьей работали в огороде, выращивали разные овощи, запасали их на зиму. Особенно много было тыкв. Не зря ее называли вторым хлебом казаков. Моя мама навсегда сохранила любовь к тыквенной молочной каше с пшеном, печеной тыкве. Пекла нам чудесные пироги с тыквой и пирожки с вороняжкой (пасленом).
Фото; Урал. Ветряки и бакенщица
С теплотой мама вспоминала свои детские, еще довоенные годы, проведенные в этом доме. Бабушка и мама Настя воспитывали их в вере, вечерами, сидя на печи, девочки слушали, как Елизавета Тимофеевна рассказывала библейские притчи, читала им книги, маме запомнились «золотые корешки».
Было страшно, когда голодные волки выли у самого дома. Они приходили по замерзшему Уралу из степи и однажды загрызли их маленькую собачонку. Зато летом было можно вместе с соседской ребятней вволю купаться в реке. Все сестры прекрасно плавали. Иногда устраивали набеги на шелковицу и яблони, которых было много в соседних садах. Это место просто было создано для счастливого детства.
Этот дом был утрачен семьей по причинам, о которых только можно догадываться. Мама говорила, что его забрали в войну «под столовую». По другому воспоминанию – «под административные нужды» - школу.
В нашем советском детстве многие факты семейной истории, особенно политического свойства скрывались. Любая «опасная» информация могла повредить семье. Таким фактом является арест Фадея Евсеевича, а затем его недолгое, около года, пребывание в тюрьме. (Требует выяснения, запрос дела деда через архив департамента полиции пока не сделан).
Кроме того, 13.07.1935 года Западноказахстанским обкомом ВКП(б) был погашен Членский билет деда, это могло означать исключение из партии. (Поиски партийного дела не увенчались успехом). Причины исключения могли быть разными – очередная партийная чистка, донос. Служба Фаддея в Белой Армии, биография его отца, белогвардейского офицера, репрессированные родственники, все могло стать причиной случившегося. Даже те казаки, которые после амнистии служили в Красной Армии в годы Большого террора были репрессированы, расстреляны. Есть примеры среди родственников, когда все обошлось, но это скорее исключения.
С этими событиями связана последующая реквизиция дома. На руки деду выдали небольшую сумму денег. В семье было уже шестеро детей. На эти деньги купили домик на улице Большой (№38) тоже рядом с берегом Урала. Это была мазанка с земляным полом, русской печью посредине, столбами-подпорками и перегородкой.
Дочь Валентина родилась 21.02. 1939 года (Из архива ошибочно прислали не ту запись).
Неподалеку была школа им. Молотова, (позже Крупской), где учились сестры. Когда в 1941 году началась война, Фадей Евсеевич не был призван на фронт, ему дали бронь. В ноябре 1941 года в Гурьев прибыл эвакуированный из поселка «Нью-Йорк», Донецкой области Украины, станкостроительный завод им. Петровского. На базе механического завода был создан Гурьевский машиностроительный завод им. Петровского.
С января 1942 года завод начал работать, возможно. дед был на нем электриком. Дочь Мария получила специальность слесарь-токарь и тоже пришла работать на этот завод.
Фото: Дореволюционные Гурьевские мазанки на бухарской стороне, одна из таких и была куплена дедом после конфискации дома
Младшая дочь Елизавета родилась за год до смерти отца - 12.07. 1943 года. Всего. за 23 года семейной года жизни, были рождены 12 детей - 2 мальчика и 3 девочки умерли в младенчестве.
Как и было принято в казацких семьях авторитет отца, был непререкаем. Он крепко держал в своих руках дела всей семьи. По воспоминаниям дочерей, очень его любивших, при всей строгости он был справедливым и заботливым отцом. Будучи уже тяжело больным, узнав о том, что дочь Мария, отправленная с группой на заготовку кормов, заболела малярией, сам отправился за ней и привез домой.
Фаддей Евсеевич умер 7 ноября 1944 года от рака желудка. Похоронен на Гурьевском православном кладбище на семейном участке.
Приложение
2.1 ХАНДОХИНЫ, СЕМЬЯ ДЕДА
Отец деда, прадед Хондохин Евсей (Евсевий) Ефремович родился 14 июня 1876 года, о чем свидетельствует запись о крещении 28 июня в церкви Покрова Пресвятыя Богородицы в форпосте Сарайшик.
Его отец (прапрадед) Ефрем Алексеевич Хондохин записан раскольником, а мать Марфа Аверкиевна, принадлежащей к единоверческой церкви. В этот же день была крещена и Александра - пятилетняя сестра (1871 год рожд.) Фаддея, видимо при рождении окрещенная в раскольнической вере.
В 19 лет (в 1885 г.) в соответствии с Положением о воинской повинности Уральского казачьего войска, Евсей Ефремович Хондохин был поставлен в казаки. А уже в 1987 в чине урядника назначен в 1-й полк Уральского казачьего войска. Довольно быстро он дослужился до чина урядника – это унтер-офицерское звание младшего командного состава. Скорее всего он закончил полковую школу, куда принимали грамотных казаков.
Прадед был участником Гражданской войны на стороне белоказаков. На 1919 год (ему было 42 г.) есть запись в списках 3 особой сотни 2-го Гурьевского учебного пешего дивизиона. Отчества в списке нет. Особая сотня представляла собой вид хозяйственного обоза и состояла в основном из небоеспособных стариков и необученной молодежи. В эти годы в Белой армии служил и его сын Фаддей.
В исповедных ведомостях за 1918 год Успенской церкви Гурьева записана вся семья Хандохиных:
Хандохин Евсевий Ефремов 41 г (1876)
жена его Елизавета Тимофеева 38 (1880)
дети их:
Анна 13 (1905)
Пелагея 8 (1910)
Анисия 5 (1913)
Александр 2 месяца (1918)
Фаддей 19 (1899) и жена его Александра Акакиева 18 (1900).
Фаддей записан уже с первой женой Александрой Кабанкиной, в этот год состоялось их венчание, а вскоре он будет призван в УКВ и вместе с отцом уйдет воевать с большевиками.
В записях за 1909-1912 гг. Хандохины не встретились, возможно тогда они еще жили в Сарайчике. На момент регистрации второго брака Фадея в 1921 году семья жила в Гурьеве, уже без отца. Кроме Фадея в семье были сестры - Анна (1905г.р.), Пелагея (1910), Аксинья (1913) и сын Александр (1918)
Скорее всего, прадед урядник Евсей Ефремович погиб в боях между 1918 и 1920 гг. Оставшись вдовой Елизавета Тимофеевна «сошлась» с вдовцом Азовским, у которого были свои дети- сын Аким и дочь Надежда.
Прабабушка дожила до 68 лет. Умерла в сентябре 1948 года в доме семьи сына, через 4 года после его смерти. Ее девичья фамилия неизвестна, упоминалось лишь, что она была старшей в многодетной семье.
Елизавета Тимофеевна была известной в городе целительницей. Она лечила травами, притираниями, заговорами, вправляла грыжу, вывихи, «собирала поломанные кости», принимала роды. Ее внук Владимир Семенович Хандохин, будучи в возрасте 83 лет, вспоминал как однажды она поймала в банку паука с огромным раздутым брюшком. Удивленному внуку объяснила, что жидкость в брюшке паука – «сильное лекарство».
Прабабушка была из старообрядцев, своих внуков, поле закрытия церкви крестила дома. Читала Библию, Псалтырь, другие священные книги, учила внучек нравственным нормам и бытовым правилам старообрядчества. Рассказанные ею библейские и евангельские притчи я слышала от мамы в своем детстве. При этом Елизавета Тимофеевна была веселой и доброй бабушкой, любила петь. Мама вспоминала ее любимые песни– «Я на горку шла» и «Пряха». В семье ее уважали и любили. Ее именем назвали новорожденную девочку, но она умерла в младенчестве. Тогда Елизаветой назвали младшую дочь, родившуюся в год смерти отца Фаддея Евсеевича. Крестила ее дома, как и всех сестер, сама бабушка. Крестным был ее внук семилетний Владимир Хандохин.
Прабабушка умерла в сентябре 1948 года в доме сына. Из этой мазанки ее и проводили в последний путь на телеге, запряженной верблюдом. Похоронена на гурьевском православном кладбище.
В семье прадеда кроме Фаддея было еще трое дочерей и сын. Старшая сестра Анна с семьей после войны уехала по набору на Дальний Восток.
В наступившие новые времена многие меняли церковные имена, полученные при крещении на современные, модные. Пелагея стала Полиной. О ней известно, что в 1928 году она родила сына Александра Акимовича Азовского. Умерла она молодой - простудилась, когда «делали кирпичики», видимо изготавливали саман. Младшая сестра Антонина Евсеевна всю жизнь будет опекать осиротевшего племянника.
Аксинья (Антонина Евсеевна) (13 декабря 1913 - 16 июня 1971г.) вышла замуж за однофамильца (возможно и дальнего родственника) Хандохина Семена Васильевича (1908-1942гг.). С легкой руки мужа Семена, которому не нравилось имя Аксинья, (он называл ее Онечка), стала Антониной. До войны они родили двух сыновей - Геннадия (1933) и Владимира (29.06.1937).
Сохранились воспоминания о семье первого мужа Антонины Евсеевны - Семена Васильевича Хандохина. Были они почти соседями. На улице Красноармейской, 50 стоял их большой деревянный дом, во дворе - высокая «палатка» (мазанка с плоской крышей), на высоких шестах сушили сети, рыбу. После революции дом был поделен на квартиры, «уплотнен».
Семья была зажиточной, у отца Василия Хандохина была будара на которой он выходил в море на рыбную ловлю. Как-то во время морской рыбалки неожиданно ударил сильный мороз, и все рыбаки погибли. После трагического известия, жена потеряла рассудок и ушла из дома – больше ее не видели. Сирот Семена (1908), Константина и Асю (Анастасию) забрали братья отца в Уральск. Когда они выросли, то вернулись в Гурьев, в родительский дом на Красноармейской.
Муж Антонины Семен Васильевич (1908 г. р.) пропал без вести на фронте в 1942 году. В 80-е годы его сын Владимир Семенович Хандохин разыскал и посетил место захоронения отца.
Несмотря на наличие двух малолетних детей и мужа фронтовика, Антонина, как окончившая медицинское училище, также призывалась на фронт. Ее комиссовали только когда она предоставила еще и справку о наступившей слепоте отчима. Переучившись на шофера в организации, где ранее работал погибший на фронте муж, Антонина Евсеевна всю войну водила грузовик.
Фото: 50-е годы Антонина Евсеевна слева, рядом золовка по первому мужу Семену Хандохину и две ее дочери
Судьба свела ее с Дмитрием Макаровичем Сивак, который в войну попал в Гурьев, эвакуируя молочную ферму из-под Одессы. В детстве я слышала его рассказ о том, как ему пришлось под бомбежками гнать скот из одесской области. За этот подвиг он был награжден орденом. Он продолжил работать в организованном для обеспечения города продовольствием Подсобном хозяйстве (подхозе). В семье родились две дочери - Галина (1944) и Людмила (1952). После войны Антонина Евсеевна вернулась к профессии медсестры и долгое время работала в детской городской больнице. В 50-е годы семья построила дом на окраине города вблизи ближнего Подхоза, на улице Уильской.
Позже мои родители построили рядом свой дом. Мамина тетя Антонина Евсеевна стала нашей соседкой. Помню статную женщину, сдержанную, с властным характером. В диковинку было тогда то, что Антонина водила свой автомобиль «Победа». Он частенько застревал в распутицу на бездорожье, но всегда находились добровольные помощники подтолкнуть его.
Они с мужем вели хорошо устроенное хозяйство – растили сад, огород, держали кур. В большом погребе хранились запасы на зиму. Антонина Евсеевна прекрасно пекла - высокие куличи выставлялись на Пасху на подоконниках окон, выходящих на улицу. В праздники и памятные даты за накрытым столом в доме собирались родственники.
Антонина Евсеевна умерла 16 июня 1971 г. похоронена на гурьевском православном кладбище.
Свидетельство о публикации №226110101331
История семьи, восстановленная по воспоминаниям и документам, заставляет задуматься о том, как много человеческих судеб остаётся за пределами официальной истории.
Особенно заинтересовала тема памяти, которую поколения сохраняют даже тогда, когда обстоятельства вынуждают молчать.
Название «Уральская Атлантида» само по себе замечательная метафора: исчезнувший мир, который продолжает существовать в судьбах потомков.
Скажите, какое открытие в истории Вашей семьи оказалось для Вас самым неожиданным?
С уважением, Сергей Бухдрукер.
Бухдрукер Сергей 03.11.2026 14:01 Заявить о нарушении
Людмила Хайбулаева Шматко 05.11.2026 13:53 Заявить о нарушении