Осада Акры
В крепости Тампль пахнет известкой, конским потом, навозом и горячим железом. Над двором висит неподъёмная духота, а с моря освежающе веет прохладой с запахом соли. Стены старой крепости уже в шрамах от прошлых осад, и каждый камень в ней будто незримо шепчет: «Скоро снова будет жарко».
На стене у ворот — большой глиняный оттиск печати ордена: два всадника на одном коне. Брат Гильом, молодой оруженосец, путает поводья и каждый раз нервно смотрит на печать и думает: «Значит, делить надо не только коней, но и страх». По правую руку от него, на расстоянии двух корпусов лошади, господин маршал Рено де Сен-Поль — сухой, суровый, резкий. Говорит мало, но каждое слово бьёт точно, как острие копья.
У маршала на поясе маленький свиток с девизом: «Non nobis, Domine, non nobis, sed nomine tuo da gloriam». Он не носит его напоказ, но если кто-то спрашивает, отвечает коротко: «Чтобы не забывать, ради кого мы здесь».
Но его никто ни о чём не спрашивает. Боятся. Он суров, хоть и справедлив. На днях он застал одного, совсем ещё юного сержанта за игрой в шахматы и дал указание невысокому, жилистому интенданту брату Пьеру относительно провинившегося. А брат Пьер заставил сержанта перебирать мешки с зерном до заката — "чтобы голова работала, а не искала лёгких ходов". Тот и провёл за этим занятием всю ночь в сухом сарае рядом с конюшней, в котором хранились длинные, уже готовые лестницы для штурма.
Маршал стоял живым монументом у ворот, в белом плаще с красным крестом, щурясь на солнце, будто пытался разглядеть врага ещё до того, как тот появится.
— Лестницы готовы? — бросил он, не глядя на подошедшего Гильома.
Гильом вытянулся стрункой:
— Готовы, господин маршал! Сержанты сейчас понесут к стене.
Маршал посмотрел на него:
— А их измеряли? Длины хватит?
Гильом запнулся. Он забыл замерить. Ему казалось, что «готовы» — это уже достаточно.
Тут из-за угла выскользнул брат Пьер, прижимая к груди потрёпанный шнур-мерку.
— Стойте! — задыхаясь от бега, крикнул он. — Семь лестниц отмерил за один раз… Один раз... ну... не режьте, конечно... но и не бросайте на стену... там не хватит трёх локтей!
Маршал озадаченно поднял левую бровь и едва заметно кивнул сержантам:
— Пусть перепроверит. И пусть каждый сержант повторит вслух: «Не хватает — значит, не годится».
Сержанты подчинились и положили лестницы к ногам, на землю, закутавшись после в свои чёрные плащи.
Брат Пьер быстро зашагал к сараю, шурша мешковиной и бормоча:
— Опять торопятся... А потом кричат, что Бог не помогает. Бог помогает тем, кто не роняет лестницы на головы своим же.
Гильом покраснел и побежал за ним следом.
У сарая брат Пьер размотал мерку и хмуро стал измерять лестницы.
— Видишь? — через три минуты ткнул он пальцем. — Первая и последняя на три локтя короче, чем надо. А те, что я перемерил у южных ворот, вообще рассохлись.
Гильом сглотнул:
— Что делать?
— Делать? — брат Пьер поднял брови. — То, что всегда: звать плотников. Пусть доделают. И надо молиться, чтобы сарацины подождали ещё час.
Маршал тронул поводья, конь медленно зашагал в лагерь. Всадник что-то шепнул несколько раз себе под нос и улыбнулся. Одну и ту же фразу. А звучала она просто: Семь раз отмерь, один раз отрежь..."
Он уже точно знал, что блеснёт этой фразой перед Магистром в письме. Надо только письмо написать прямо сейчас. По канонам у сарацинов сейчас будет магриб(вечерний намаз). Значит, рыцари лестницы успеют привести в порядок.
Семь раз отмерь...Да.
Свидетельство о публикации №226110101436