Осада Акры

    Акра, лето 1285 года.
    В крепости Тампль пахнет известкой, конским потом, навозом и горячим железом. Над двором висит неподъёмная духота, а с моря освежающе веет прохладой с запахом соли. Стены старой крепости уже в шрамах от прошлых осад, и каждый камень в ней будто незримо шепчет: «Скоро снова будет жарко».

    На стене у ворот —  большой глиняный оттиск печати ордена: два всадника на одном коне. Брат Гильом, молодой оруженосец, путает поводья и каждый раз нервно смотрит на печать и думает: «Значит, делить надо не только коней, но и страх». По правую руку от него, на расстоянии двух корпусов лошади, господин маршал Рено де Сен-Поль — сухой, суровый, резкий. Говорит мало, но каждое слово бьёт точно, как острие копья.
    У маршала на поясе маленький свиток с девизом: «Non nobis, Domine, non nobis, sed nomine tuo da gloriam». Он не носит его напоказ, но если кто-то спрашивает, отвечает коротко: «Чтобы не забывать, ради кого мы здесь».
    Но его никто ни о чём не спрашивает. Боятся. Он суров, хоть и справедлив. На днях он застал одного, совсем ещё юного сержанта за игрой в шахматы и дал указание невысокому, жилистому интенданту брату Пьеру относительно провинившегося. А брат Пьер заставил сержанта перебирать мешки с зерном до заката — "чтобы голова работала, а не искала лёгких ходов". Тот и провёл за этим занятием всю ночь в сухом сарае рядом с конюшней, в котором хранились длинные, уже готовые лестницы для штурма.

    Маршал стоял живым монументом у ворот, в белом плаще с красным крестом, щурясь на солнце, будто пытался разглядеть врага ещё до того, как тот появится.
    — Лестницы готовы? — бросил он, не глядя на подошедшего Гильома.
    Гильом вытянулся стрункой:
    — Готовы, господин маршал! Сержанты сейчас понесут к стене.
    Маршал посмотрел на него:
    — А их измеряли? Длины хватит?
    Гильом запнулся. Он забыл замерить. Ему казалось, что «готовы» — это уже достаточно.
    Тут из-за угла выскользнул брат Пьер, прижимая к груди потрёпанный шнур-мерку.
    — Стойте! — задыхаясь от бега, крикнул он. — Семь лестниц отмерил за один раз… Один раз... ну...  не режьте, конечно... но и не бросайте на стену...  там не хватит трёх локтей!
    Маршал озадаченно поднял левую бровь и едва заметно кивнул сержантам:
    — Пусть перепроверит. И пусть каждый сержант повторит вслух: «Не хватает — значит, не годится».
   Сержанты подчинились и положили лестницы к ногам, на землю, закутавшись после в свои чёрные плащи.
    Брат Пьер быстро зашагал к сараю, шурша мешковиной и бормоча:
    — Опять торопятся... А потом кричат, что Бог не помогает. Бог помогает тем, кто не роняет лестницы на головы своим же.
    Гильом покраснел и побежал за ним следом.
    У сарая брат Пьер размотал мерку и хмуро стал измерять лестницы.
    — Видишь? — через три минуты ткнул он пальцем. — Первая и последняя на три локтя короче, чем надо. А те, что я перемерил у южных ворот, вообще рассохлись.
    Гильом сглотнул:
    — Что делать?
    — Делать? — брат Пьер поднял брови. — То, что всегда: звать плотников. Пусть доделают. И надо молиться, чтобы сарацины подождали ещё час.
   Маршал тронул поводья, конь медленно зашагал в лагерь. Всадник что-то шепнул несколько раз себе под нос и улыбнулся. Одну и ту же фразу. А звучала она просто: Семь раз отмерь, один раз отрежь..."
   Он уже точно знал, что блеснёт этой фразой перед Магистром в письме. Надо только письмо написать прямо сейчас.  По канонам у сарацинов сейчас будет магриб(вечерний намаз). Значит, рыцари лестницы успеют привести в порядок.
   Семь раз отмерь...Да.


Рецензии