Хронология Десяти Медведей, ч. 2

Около 1839 года.

Ухпуиту скрылся с Вуяке, очень кудрявой женщиной из аануу, северного племени, кроу, несмотря на то, что она еще имела обязательства перед братьями ее покойного мужа. Ухпуиту привел ее к команчам в Техас.

1840 год, 19 марта.

Группа команчей отправилась в Сан-Антонио (Бехар) для переговоров. Во время последовавшей долгой дискусии, не сулившей команчам ничего хорошего, пожилые и седовласые Мувата и Табету находились в числе команчских переговорщиков. Вскоре команчи распознали недружественные намерения техасцев, даже несмотря на то, что Тахквенахзтака, или Тахкинахцека, служивший им переводчиком, пытался обеспечить мирное течение переговоров. Мувата сказал ему: «Скажи им в точности, как я говорю, потому что это — не твои слова, а мои».

В конце концов, команчи поняли, что от них требуют: своих лошадей они должны передать техасцам и пешком возвращаться в свое главное селение в далекой прерии. Мувата сказал: Неужели я, с такой головой, как у меня, должен уходить просто на ногах!».

Тахвенахтака ответил: " Да, он видит твои седые волосы, но тебе всё равно придется оставить своих лошадей и возвращаться пешком».

Затем Табету сказал, что Мувата говорит слишком много и долго, и начал бой, вонзив свой мясницкий нож в горло техасца, стоявшего ближе всех к нему.

1846 год.

Ухпуиту и его семья возвратились и на постоянной основе поселились в селении Десяти Медведей, приняв его лидерство. Сахтихахти, или Хати, сын Ухпуиту, родившийся в Техасе, было на тот момент около шести лет. Хати, позже получивший имя Аттокни, был поражен необъятностью селения ямпарика Десяти Медведей, которое находилось восточнее гор Вичита, простираясь вдоль обоих берегов Кэш-Крик до отдаленного горизонта вплоть до Брайар-Крик — притока Ред-Ривер, на расстояние в 45 миль.

Спустя годы Аттокни женился на одной из внучек Десяти Медведей.

1847 год.

У Десяти Медведей родилась еще одна внучка. Ее назвали Кверербитти, что означает «приходит, чтобы взять». Она была родной сестрой Чиверса и является основным источником информации этого жизнеописания Десяти Медведей.

1849 год.

Эпидемия азиатской холеры накрыла селение ямпарика. Узнав об этом через несколько дней, Десять Медведей нашел и вывез Чиверса и Кверербитти из опустошенного болезнью лагеря. Только один человек, Кусону, пленная женщина, была найдена живой в покинутом селении. Десять Медведей принял ее в свою семью.

1850 год.

Исакваип наносит поражение мексиканским войскм, но умирает от ран, полученных во время сражения. Аттокни, которому на тот момент было около десяти лет, играл в команчскую игру колесом «араци», когда мимо проезжал отец Исакваипа, оплакивая своего сына, чье длинное серебряное украшение на скальпе и одежда были задрапированы скорбящим отцом. Исакваип лично пронзил копьем командира мексиканцев, одетого в медвежью шкуру, после чего кавалеристы на белых лошадях обратились в бегство.

Около 1852 года.

Мексиканская армия нанесла в Мексике поражение военному отряду команчей из селения Десяти Медведей. Хотойоковат и Вуконетосавит возглавили ночной прорыв, но много раненых и ослабленных людей остались позади. Команчи опустошали сельскую местность, и один из них заколол копьем священника в черной рясе, который с распятием в руках вышел из мексиканской деревни навстречу конным воинам. Судя по всему, после этого у команчей всё пошло наперекосяк.

1853 год, 27 июля.

Десять Медведей подписал в форте Аткинсон мирный договор с США. Среди других подписантов был Хайниксеу, у которого был сын по имени Квасиват, ровесник Кверербитти, составлявшей ему компанию в детских играх. У Хайниксеу были черные волосы с седыми прядями на висках.

1854 год, 21 июля.

Десять Медведей и Хайниксеу с другими команчами подписали поправки сената США к прошлогоднему мирному договору.

Пауни совершили набег на лошадиный табун команчей, но были настигнуты. Одного из них, который бросил свое оружие в знак капитуляции, Десять Медведей верхом на лошади притащил в селение с веревкой, обмотанной вокруг его шеи. Позже этот пауни был скальпирован живьем и повешен. Подросткам, в том числе Чиверсу и Пацоконеки, было предложено спустить труп повешенного врага, прокричать боевые кличи и посчитать «ку».

Много лет спустя Пацоконеки был вождем селения команчей, которое противостояло армии США в ожесточенных боях.

После этого случая с пауни Десять Медведей сочинил еще одну Победную песню скальпа, чтобы посмеяться над своим личным соперником Исакиипом, который был вождем другого селения ямпарика. Через некоторые время люди Исакиипа убили осейджа и тоже отпраздновали свою победу. Жена их вождя (Исаакиипа) несколько уравняла счет, спев победную песню, в которой упоминалось имя соперника ее мужа, Десяти Медведей.

1855 год.

Арикатосавит, Вусипуи, Аттокни и поражение команчей… (эта строка резко обрывается, и в следующих главах нет соответствующего повествования).

Селение Десяти Медведей находилось на реке Канейдиан, когда Ухпуиту, охотившийся на бизонов, чтобы добыть мяса для праздника в честь недавнего возвращения своего сына Аттокни из Мексики, неожиданно столкнулся с охотником-осейджем. Вначале осейдж, вероятно, собирался выстрелить в Ухпуиту, но затем, обнаружив вокруг себя других команчских охотников, совершенно расстроенный протянул ему руку в глуповатом рукопожатии. Кохаку и другие ближние команчские воины бросились вперед, разоружили осейджа и взяли его в плен. Однако вскоре они убили его. Это касание руки осейджа наградило Ухпуита желанным военным «ку» с первыми почестями, но позже, в тот же день, команчская церемония Вымогательства чествования героя удивила его не меньше, чем рукопожатие, которое к этому привело.

Узнав об этом, в тот же вечер Десять Медведей проехал по лагерю и предупредил охотников, что они должны быть внимательными на северной стороне реки Канейдиан, где затаились осейджи; что скоро те проявят себя, так как обязательно захотят отомстить за своего соплеменника. Как и следовало ожидать, через несколько дней вооруженные и с нанесенной на них военной раскраской мстящие воины-осейджи в большом количестве пересекли реку, но более многочисленные команчи из селения Десяти Медведей быстро охладили их боевой пыл, и те попросили позволить нанести им мирный визит. Некоторые осейджи в то время говорили на языке команчей. Не смывшие боевую раскраску осейджи посетили селение команчей, где насладились угощениями, а затем отправились обратно, на другую сторону реки Канейдиан.

1857 год.

Кверербитти было десять лет, когда Десять Медведей удостоился чести от приглашенного племени, которое церемониально «захватило» Кверербитти в рамках ритуала Орлиной Магической Трубки. Таким образом, церемония «пленник» получила право направлять сложный ритуал, проводимый в честь любого, кого может выбрать «пленник».

1858 год.

В конце лета селение Десяти Медведей, находившееся на реке Саут-Канейдиан, получило обычный сигнал о надвигающейся опасности: приближаются солдаты! Этими солдатами оказался полк техасских рейнджеров, двигающийся вверх по течению и скрывающийся в приречной лесной растительности. Позже команчи узнали, что техасцев сопровождали скауты кэддо, вичита, тонкава и пенатека (команчи). Женщины, дети и старики из селения ямпарика начали отход от линии марша техасцев, а бойцы Десяти Медведей выдвинулись навстречу угрозе. Затем был исполнен старый, но обычно эффективный трюк. Шесть отборных воинов на очень быстрых лошадях были выбраны для «наманахкепу», или приманки конной колонны техасских рейнджеров. План был составлен и поле боя выбрано. В числе участников приманки были Чиверс, внук Десяти Медведей, Исананака, пасынок Десяти Медведей, а также Исахабит, пенатека-команч, женатый на женщине ямпарика. Остальными тремя были Похокоскут, Пукупуха и Тосавекут.

На высоких деревьях были размещены наблюдательные пункты. Участники приманки были проинструктированы следующим образом: атаковать врага, а затем, когда их начнут преследовать, они должны быть уверены, что все враги окажутся на одной стороне реки, чтобы заманить их всех в проход между двумя холмами, за которыми вражескую колонну будет ждать отряд конных воинов Десяти Медведей. Приманка нанесла удар, но преуспела лишь в том, чтобы отрезать арьергард рейнджеров — отряд людоедов, скаутов-тонкава! Каннибалы-тонкава поскакали за изгиб реки, преследуемые по крутому обрыву вдоль реки. Затем они бросили своих лошадей и укрылись в глубокой промоине на берегу. Рейнджеры бросили их на произвол судьбы. Тосавекут пронзил копьем одного из тонкава, прыгнув прямо в яму, но получил стрелу в шею и умер той же ночью. Он был единственным команчем, убитым каннибалами в этот день. Каннибалы отчаянно сражались. И если они и надеялись на спасение, то это была самая жалкая надежда. У них кончились стрелы, и было хорошо видно, как они покидают свое убежище и бегом собирают стрелы, которые молодые команчи пускают в них с дальней дистанции, поверх голов испытанных, зрелых конных воинов, пронзавших одного за другим тонкавских людоедов. Было слышно, как старшие команчи призывают свою молодежь прекратить стрельбу из луков, так как, тем самым, они только пополняют боезапас каннибалов.

Воины Десяти Медведей убили всех людоедов, кроме их лидера, который, хоть и тяжелораненый, сумел сбежать и позже подробно рассказал о происшедшем. Один писатель утверждал, что этим лидером был известный тонкава Пласидо. Но неточности в описании этой битвы от того же писателя, ставят под сомнение и это его утверждение.

Примечание (Томас Кавана).

Неясно, какой автор имеется ввиду.

Примечание (А.К.).

J. W. Wilbarger, Indian Depredations in Texas (издание 1890 года).

На следующее утро колонна рейнджеров вновь подверглась сильному удару, но подобно болотным кроликам, не пыталась сопротивляться или даже покинуть свое убежище в приречных зарослях и зыбучих песках. Далее вверх по реке, недалеко от Памукварурукиту, или Бурлящей Воды, воин команчей по имени Мупа — иногда его называли Пухивиквасу, -который недавно вернулся из Мексики, не тратя время на то, чтобы оседлать своего боевого коня, совершил лобовую атаку на робких техасских рейнджеров.

Команчи смело наступали и позволяли себе безрассудные вольности в тылу рейнджеров. Стороннему наблюдателю, неосведомленному о событиях, было бы трудно определить, какую стратегию используют техасцы: наступление или отступление.

Для Мупы, очевидно, это не имело большого значения, когда он бросился в лобовую атаку, однако в этот момент переменчивая судьба одолжила ему лошадь, которая была чем угодно, но только не боевым скакуном. Она неспособна была скакать галопом, перемещаясь лишь рысью. Разгадав намерение своего сына, отец Мупы решительно поскакал к нему. Имея более быструю лошадь, он вскоре обогнал Мупу и поэтому погиб раньше своего сына, одетого в железный жакет. Нашим источником со стороны техасских рейнджеров были Нейткавуфпи и другие пенатека-команчи, участвовавшие в этой экспедиции. Один из скаутов-вичита, Найстер, тоже оставил несколько подробностей этого дела. Атака отца и сына была остановлена индейскими скаутами рейнджеров.

О том, кто стрелял и убил Мупу и его отца, были лишь догадки, даже в то время. В чрезмерно приукрашенных отчетах об этой битве, по крайней мере, четыре разных человека стреляли в Мупу.

Примечание (Томас Кавана).

Неизвестны эти отчеты.

Примечание (А.К.).

Возможно, речь идет об отчетах командира техасцев Форда к губернатору Техаса и работах некоторых ранних авторов по истории Техаса (Уилбарджер, Браун и другие), у которых много преувеличений, о чем писали современные историки, в частности, Фенербах и Тэйт. Большинство ранних историков писали, что Железного Жакета застрелил техасец по фамилии Мэтьюз, но тот в 1899 году отрицал это, говоря, что неизвестно, кто выстрелил точно под мышку, облаченному в испанский доспех индейскому лидеру, убив его на месте. По его словам это был кто-то из двадцати человек, набранных для экспедиции в техасских округах Эрат и Корьел.

Как бы то ни было, но техасцы — белые и краснокожие — были остановлены и вынуждены сражаться с готовыми к бою конными воинами, которые встали прямо на их пути. Командир техасских рейнджеров с побледневшим лицом и широко раскрытыми глазами подъехал к индейским скаутам, чей страх только усилился при его виде. С дрожащим от душевного волнения голосом он сказал им, что они должны держаться все вместе — во что бы то ни стало и несмотря ни на что. Никакой уверенности в себе у техасцев не было. Затем скаут сообщил о «пайбиасутиканевун» (большие группы) враждебных всадников на вершинах холмов по обе стороны реки.

Скауты кэддо, участвовавшие в этой экспедиции, очень верили в свою магию стрельбы — мускус оленя, которым они натирали стволы своих ружей, чтобы сделать дульные заряды наверняка смертельными для людей или животных.

Белые техасцы расположили своих оставшихся (после уничтожения каннибалов-тонкава) индейских скаутов между собой и команчами, так что, теперь во всех отношениях рейнджеры прятались за ситцевыми набедренными повязками краснокожих союзников, которые, как показали последующие события, не меньше своих белых техасских покровителей нервничали из-за происходящего вокруг.

Примечание (А.К.).

В экспедиции участвовали около 100 техасцев и 135 их индейских союзников из нескольких племен. Некоторые авторы ошибочно приписали всех этих индейцев к тонкава.

Стрелки кэддо в начале боя впали в подавленное состояние, когда почти в упор они не могли попасть в команчей и даже в их медленно перемещающихся лошадей. В дальнейшем, в ходе столкновения, боязливых техасцев так сильно потрепали в повсеместных преследованиях, что они бросили все свои боеприпасы и продовольственные припасы. В конце концов, они бежали — тохтоиту куару — без оглядки.

На том, что можно было бы деликатно назвать сбором на рассвете, произошедшим на следующее утро, техасцы недосчитались своих стрелков кэддо, которые, все до единого, ночью дезертировали, как крысы, покидающие тонущий корабль. Только несколько скаутов-вичита, включая Найстера и несколько пенатека-команчей во главе с Куэвутосавитом, остались с рейнджерами. На обратном пути домой техасцы, лишенные продовольствия, чуть не умерли с голоду. Им пришлось забивать своих доблестных и верных боевых коней, чтобы выжить самим. Разбухшие от дождя ручьи доставляли им еще больше страданий, когда им приходилось, как «патипимураяке (лягушки)», спускаться к воде ради собственной безопасности.

1858 год.

Арикатосавит убит в Раш-Спрингс.

Примечание (А.К.).

Это единственное в книге упоминание, и то косвенное, боя команчей с войсками Ван Дорна, начавшееся с кавалерийской атаки селения на рассвете 1 октября 1858 года.

1862 год.

Подстриженные ёжиком осейджи, вооруженные огнестрельным оружием, на рассвете атаковали охваченное оспой селение Десяти Медведей на реке Канзас. Вождь посадил более слабых членов своей семьи на лошадей, чтобы они уехали подальше от приближающихся звуков ружейных выстрелов осейджей. Кверербитти и другие смогли добраться до безопасного места до того, как часть селения была захвачена осейджами, прежде чем опешившие команчи смогли собраться для контратаки. Команчи спешно изготовились к бою и остановили врага, который к тому времени успел убить и обезглавить нескольких команчей, включая больных оспой и Нацахе, слепого игрока на дудочке. Хайниксеу погиб в начале боя, когда он чуть ли не с голыми руками встретил передних осейджей.

Команчи вытеснили осейджей обратно на берег реки, вскоре загнали их в воду, и те бежали на другой берег, оставив своих мертвых. Один из врагов был обезглавлен команчем.

Аттокни, пересекая поток, увидел на середине реки труп врага с головой, подстриженной ёжиком. Осейджи, оказавшись в тяжелом положении, нашли ров, удобный для обороны. Несколько конных команчей сгруппировались и затем бросились на позицию осейджей, но обнаружили, что она покинута. Уцелевшие враги наспех присыпали песком нескольких своих мертвых, а испещренные кровью следы волочения указывали на то, что своих тяжелораненых товарищей, находящихся в полубессознательном состоянии, они утащили на импровизированных волокушах или салазках.

Через некоторое время, когда селение полностью оправилось от оспы, Вуконетосавит, житель этого селения, заплатил за визит Десяти Медведям. Вуконетосавит преподнес принимающей стороне небольшой сверток с курительной смесью ручной работы. Это обрадовало старейшину. Он послал за своей внучкой, которая находилась у ближайшей реки со своими товарищами. Когда Кверербитти послушно явилась, Десять Медведей сказал ей, что она должна пойти с Вуконетосавитом, чтобы стать его женой. На этот момент ей было около пятнадцати лет, а Вуконетосавиту, которому был год во время битвы Ута Хукн (Защитные Накидки), уже исполнилось двадцать пять.

1864 год, 24 ноября.

Селение Десяти Медведей находилось на реке Канейдиан, когда до него донеслись звуки битвы, начавшейся вверх по течению, где стояли лагерем кайова и их союзники апачи. Кверербитти рассказала, как Десять Медведей вскочил на коня и поскакал в ту сторону, в то время как она и другие женщины вместе с детьми и стариками поднялись на холм, чтобы наблюдать за происходящим.

Вражеские силы — одетые в синее солдаты и скауты юты, — которыми командовал полковник Кристофер «Кит» Карсон, атаковали и начали сворачивать лагерь союзных кайова и апачей, как будто это был коврик из сыромятной кожи. Находясь далеко от ружейного дыма кавалерии США, отступающие кайова и апачи не делали даже малейших попыток приблизиться к силам Карсона. Атакующие войска практически беспрепятственно гнали воинов кайова и апачей впереди себя, как табун резвых, норовистых лошадей.

Солдаты Кита Карсона, ведомые воинами-юта, так и не добрались до селения ямпарика-команчей Десяти Медведей. Возглавлявшие атаку юты переправились на другую сторону реки, где находилось селение ямпарика, только для того, чтобы встретиться с тучей вооруженных копьями конных команчских воинов, разделенных на две группы и скакавших на небольшом отдалении друг от друга во главе с отцом и сыном. Юты совсем недолго постреляли в сторону команчей, но затем развернулись и ринулись обратно в воду и на противоположный берег.

Бегство ютов привело к тому, что атакующие ямпарики оказались лицом к лицу с наступающей кавалерией США. Команчи не испугались многоголосого орудийного огня врагов, с его клубящимся черным пороховым дымом, и едва различимым, но от этого не менее смертоносным треском невидимых пуль; всё это значительно усилилось, когда вооруженные копьями воины во главе с отцом и сыном приблизились к одетым в синие мундиры кавалеристам.

Боевой дух ямпарика возобладал. Наступление кавалерии замедлилось, а затем началось полное отступление синих мундиров перед атакующими конными воинами. Команчскими героями этой битвы были отец и сын: Пихетека и Пухацаат. Отец, Пихетека, был одет в военный головной убор из перьев, в руках держал боевое копье, украшенное белым пером, и сидел верхом на ослепительно белом коне. Наступление кавалерии было отбито, и все силы Кита Карсона, как кавалерия, так и приданная ей на усиление пехота, были выбиты из лагеря кайова и апачей, который они ранее так легко захватили.

«Он никогда не отрицал этого и часто говорил, что только старый форт и гаубицы спасли его команду от уничтожения в тот день» (Vestal, Kit Karson).

Удаляющийся грохот пушечных выстрелов сопровождал отступление американских войск и указывал его маршрут. Коашекивит, сын Десяти Медведей с волнистыми волосами, был единственным убитым воином команчей в этом сражении. Тахйод была его женой. Получив смертельное ранение, он сказал ей: «Тахйод, прижмись своим ртом к моему. Ты была мне очень хорошей женой. Теперь ты будешь жить без меня».

Тахсуку, мать Коашукивита, перекинула бесчувственное тело сына через лошадь впереди себя и поехала в лагерь, распевая воинскую песню «Туви», в то время как руки ее сына свободно болтались в воздухе.

Примечание (Томас Кавана).

Туви — воинское общество Черных Ножей у ямпарика-команчей.

Позже кайова, который был известен команчам под именем Вонючее Седельное Одеяло, рассказал нескольким команчам, которые не участвовали в битве, что кайова дали Коашекивиту какую-ту «магию».

Женщинам и детям команчей открывался замечательный вид на битву со склонов близлежащих холмов. Кверербитти была среди зрителей. Аттокни на тот момент было около двадцати четырех лет. Пушка стреляла по атакующим и некоторым другим ямпарикам, которые мирно сидели на вершине холма и наблюдали за отступлением американских войск Карсона. Синие мундиры и их индейские союзники были отброшены атакующими ямпарика-команчами из селения Десяти Медведей, и во время упомянутого обстрела из пушки, силы Кита Карсона в полном составе отступали вверх по реке, откуда они пришли.

Аттокни и его товарищ только что, перед самой битвой, вернулись из продолжительной поездки во внутренние районы Мексики. Поэтому семья товарища попросила их отказаться от участия в битве. К тому же, селению команчей ничего не угрожало. Поддавшись на уговоры, Аттокни с товарищем присоединились к зрителям, расположившимся на вершине холма. Канониры Карсона произвели выстрел по этому холму, и прилетевшее пушечное ядро оторвало ногу молодой лошади, а также хвост соседней с ней лошади, и затем вонзилось в кучу песка. Позже несколько команчей положили ядро на бизонью шкуру и унесли его с намерением как-то использовать. В конце концов, они оставили этот свой план.

1863 год.

Два правительственных переводчика, которые вели в поводу вьючное животное, нашли Десять Медведей, чтобы сказать ему, что правительство хочет, чтобы он приехал в Вашингтон, округ Колумбия. Они сообщили ему об обстоятельствах, которые требуют личного присутствия старика в Вашингтоне, чтобы он представлял там интересы всех команчей. Также переводчики сказали, что Вашингтон просит, чтобы Десять Медведей взял с собой одного или двух спутников. Эти спутники должны были иметь опрятную и приятную внешность, поэтому Десять Медведей взял с собой Типенавона, который считался среди команчей очень красивым человеком.

Эта поездка в Вашингтон являлась предварительным шагом к заключению мирного договора, подписанного в конце того же года на реке Литтл-Арканзас. Когда Десять Медведей вернулся из Вашингтона, он въехал в селение ямпарика на красивой белой кавалерийской лошади, подаренной ему чиновником правительства США.

865 год, 18 октября.

Десять Медведей подписал мирный договор на реке Литтл-Арканзас. Среди других подписантов были Табенанака, Эситурепу, Исахабит, Квенахиби, Терхериаквахип, Хотойоковат, Пухивитоя, Поцанаквахип (Горб Бизона) и Пухивиквасу (!). Со стороны США свою подпись, как мирный уполномоченный, поставил полковник Кристофер «Кит» Карсон!

На встрече с высокопоставленным армейским офицером, Десять Медведей попросил указать его на своего военного лидера. Офицера попросили встать, чтобы Десять Медведей смог его рассмотреть. В свою очередь, американцы попросили Десять Медведей указать на собственного военного лидера, и вождь ямпарика призвал Пухивитоя встать, чтобы офицер смог его рассмотреть.

1866 год.

Произошла единственная встреча Десяти Медведей с его старшим братом, которого сиу захватили более семидесяти лет назад. У старшего брата было много потомков среди сиу, поэтому он возвратился на север.

1867 год, лето.

До Десяти Медведей, чье селение находилось недалеко от юго-западного угла Канзаса, дошло сообщение от эмиссара, что его присутствие необходимо в месте под названием Сохуби Тахит, в окрестностях нынешнего Вердена, штат Оклахома. Старику сказали, что встреча не начнется без него. Через несколько дней он прибыл туда вместе с Исананакой и другими ямпариками.

Скауты-вичиты, по словам присутствовавшего на встрече Найстера, сказали нетерпеливо ожидающему армейскому офицеру, что, несмотря на его возраст и смиренный внешний вид, они по-прежнему боятся старого команча. Десять Медведей нельзя было использовать каким-то образом в собственных интересах и сбивать его с толку.

Офицер открыл собрание и зачитал с бумаги длинный список того, что ожидает правительство США от индейцев, включая открытие школ для их детей. После того, как речь офицера была переведена, слушавший ее внимательно Десять Медведей, задумчиво поглаживая отвисшую кожу под своим подбородком, спросил переводчика: «И вот из-за этого он послал за мной на такое большое расстояние?». Не дожидаясь ответа, Десять Медведей продолжил: «Пусть он отдаст мне своих детей, чтобы я научил их охоте и изготовлению стрел».

После этих слов, еще больше воспаляясь, Десять Медведей сердито продолжил: «Он никогда не отдал бы мне своих детей. Он любит своих детей, все любят своих детей. Я люблю их больше, чем собственную плоть». С яростью в голосе, Десять Медведей сказал далее: «Посмотри на мою плоть. Она бесполезна и ни на что не годна».

Для пущей убедительности, чтобы точно донести свою мысль, Десять Медведей выхватил свой неизменный обоюдоострый нож и вонзил его в свое предплечье, тем самым, подняв всех присутствующих на ноги, мгновенно прервав заседание.

«Ощущает это место хоть какую-то боль?» — спросил Десять Медведей, тряся своей рукой перед лицом офицера с ножом, всё ещё торчащим из его предплечья.

Нервное напряжение буквально повисло в воздухе, обстановка была наэлектризована до предела, поэтому вряд ли последние фразы вождя были переведены.

Десять Медведей подошел к своей лошади, размахивая руками и отказываясь от врачебной помощи для его кровоточащей раны. Предложенную ему в знак примирения еду, включая мешок с кукурузной мукой, Десять Медведей разрезал ножом и сбросил на землю со словами «Ну яхту муура!» (Я не мул).

1867 год, 21 октября.

Отчетливо осознавая огромную жертву, которую должен принести его народ команчей, Десять Медведей подписал мирный договор на Медисин-Лодж, но только после того, как узнал, что бойцы-ямпарика двигаются к месту проведения совета, чтобы силой увезти его отсюда. Прошло еще десять долгих лет, прежде чем другие команчи подписали мирный договор.

1868 год, весна или июнь.

Уничтожено селение осейджей. Месть Тухтаюхикуха.

1868 год, июль.

В изложенной на бумаге истории равнин есть много упоминаний массового бегства кайова. Это, например, события в ущелье Головорезов в 1833 году (Mooney, «Calendar History of the Kiowa Indians); бегство от Карсона в 1864 (Vestal, Kit Carson. See also Carson, «Report on Engagement»; and Pettis, Kit Carson’s Fight); преследование Морщинистой Руки в 1874 (Nye, Carbine and Lance); побег из форта Кобб в 1868 (ссылка неизвестна); в следующем, 1869 году, кайова впали в панику от звуков собственного горна (Mooney, «Calendar History of the Kiowa Indians); в 1874 бежали из Анадарко (Nye, Carbine and Lancе); бегство из округа Грир (ссылка неизвестна), и так далее. Команчи, как известно, никогда особо не стремились заполучить кайова в союзники в своих военных предприятиях. Даже Куана Паркер разослал табак, приглашая на войну, ко всем племенам, кроме кайова, прежде чем отправиться к Эдоуб-Уоллс в 1874 году.

Примечание (А.К.).

Упоминания о событиях под «ссылка неизвестна» можно найти в Nye, Bad Medicine and Good: tales of the Kiowas.

С другой стороны, в своих крупных военных действиях против шайенов и ютов, кайова искали помощь команчей. Кайова, через Большого Лука, церемониально обязали некоторых ямпарика из селения Десяти Медведей присоединиться к ним. Эти ямпарики, которые совсем недавно вернулись на юг с Десятью Медведями с места проведения совета в Медисин-Лодж, должны были уйти вместе с кайова, чтобы помочь им сражаться с горными ютами.

Десятого июля, в разгар сражения, несмотря на то, что команчи уже теснили ютов назад, от линии команчского боевого порядка, что-то заставило кайова запаниковать. Они бросили на произвол судьбы не только своих союзников-команчей, но и своего верховного жреца Танца Солнца, который носил на шее священный идол этого ритуала кайова. Поднялся крик: «Ки-ва-ца-ноу-та-е» (кайова сбежали!). Команчи, у которых теперь почти не оставалось выбора, тоже начали отступление. Впереди, примерно на расстоянии полета стрелы, они увидели верховного жреца кайова, невозмутимо бредущего вслед за своими убегающими соплеменниками. Жрец, а вслед за ним и его пленник (мексиканец), бегом вернувшийся к нему, были застрелены ютами, которые опустились на колено, чтобы лучше прицелиться, находясь в поле зрения и слышимости команчей. Несколько команчских «туви» остановили ютов, спешившись и устроив ошеломляющую стрельбу во врагов. Когда юты повернули против них, после убийства верховного жреца кайова, команчи запели военную песню «туви» прямо в лицо атакующим врагам. Команчи мгновенно остановили атаку, всадив пулю из пистолета в голову скакуна лидера атаки ютов. Перед тем, как вожак ютов спасся бегством, еще одна пуля команчей прилетела ему в лодыжку.

Среди ямпарика «туви», которые решились на этот смелый поступок, были Сомекавит, Юниват, Винчоп, Ахвахко, Исамуву и Тишекодди. Были и другие.

Ямпарика Оциквай был лидером воинов «туви». Еще при жизни он передал руководство «туви» Экаюакату. Он был убит врагами на севере Техаса. В этом же бою Памуцаат дважды ударил врагов копьем.

Годы спустя, Чарли Оленья Шкура, лидер ютов в той битве, во время визита к команчам показал им шрам от раны на своей лодыжке, которую, по его словам, ему нанесли они (команчи), подтвердив, тем самым, команчскую версию сражения.

1868 год, осень.

Команчи одержали одну из последних своих великих побед над регулярной мексиканской армией. По приказу генерала Альфреда Салли в Канзасе (в форте Ларнед) команчам были выданы ружья, черный порох, пули и формочки для отливки пуль (Rister, Border Command).

Вскоре после этой выдачи, Тасиасарии, которого переводчики мирной комиссии также называли Онавией, военный лидер ямпарика, возглавил несколько больших военных отрядов конных команчских воинов в грандиозном походе на юг через весь Техас и через Рио-Гранде, вглубь Мексики.

Добычи было очень много. Наконец, мексиканская армия собралась с силами и в красивом боевом порядке, с трубящими горнами и развевающимися знаменами, атаковала команчей Онавии. Эта атака получила жесткий отпор, и кавалерия, понеся большие потери, откатилась на исходные. Перегруппировавшись, мексиканские войска вновь храбро двинулись в атаку, но снова были жестоко биты и начали отступать. Когда это произошло, передние ряды смешались с задними, еще продвигавшимися по инерции вперед, что создало очень красочную сцену. Это было похоже на то, как если бы мексиканцы сражались друг с другом. Конечным результатом, каждый раз, было поднимающееся облако пыли и общее спасение бегством. После каждой отраженной атаки многочисленной мексиканской кавалерии, по полю боя бегало множество лошадей без всадников. Команчи, всегда готовые к тому, чтобы пополнить свои табуны дополнительными хорошими лошадями, своевременно ловили их, но в то же время оставались наготове перед следующей мексиканской атакой.

Мексиканские регулярные войска снова перегруппировались и поскакали в атаку, но когда их продвижение в очередной раз было остановлено и передние ряды кавалерии пошатнулись, задние ряды быстро спешились. Эти спешенные ряды примкнули к своим винтовкам штыки и присели, образовав смертоносную фалангу, ощетинившуюся острыми пиками, чтобы остановить отступление передних рядов. Однако отступающие кавалеристы просто смяли или разметали в стороны многочисленную фалангу. После этого мексиканцы больше не предпринимали попыток атаковать, и команчам ничего не оставалось делать, как неторопливо продвигаться на север, домой.

1868 год.

Генерал Уильям Хейзен был впечатлен в форте Кобб страстным выступлением Десяти Медведей, касавшимся удивительного предприятия, с которым столкнулось племя команчи: переход от привычного образа жизни к существованию в небольшом, замкнутом пространстве резервации. Отныне дорогие сердцу путешествия в заснеженные Скалистые горы и в волнительно щекочущие нервы горы Чиуауа и Дуранго останутся лишь в воспоминаниях о прошлом.

Десять Медведей сказал Хейзену, что он помнит время, когда никто из людей не смел оскорбить его народ, настолько они были воинственными и сильными. Из нескольких племен, размещенных по договору на Индейской территории, только команчи, как и бизоны, являлись настоящими уроженцами Южных равнин. Кроме того, здесь, в форте Кобб, два вождя кайова позорно позволили армейским офицерам взять себя в плен. Команчи знают, что армейские офицеры часто посещают этот опасный район. Одного из этих вождей кайова, несмотря на то, что он был хорошо вооружен, преследовали и поймали, как молодую, дикую индейку. И он оказал едва ли большее сопротивление, чем эта вкусная птица.

Боясь повешения, закатив глаза, двое кайова стенали, что солдаты несправедливо обвиняют их в преступлениях, которые, как они утверждали, были совершены команчами. Надеясь избежать жесткой веревочной петли, они донесли на Онавию.

Примечание (А.К.).

Речь об аресте вождей кайова Сатанты и Сатанка. Вскоре после ареста, Сатанк был убит во время конвоирования при попытке бегства.

Десять Медведей с раздражением сказал, обращаясь к кайова: «Когда мы впервые встретили вас, у вас ничего не было, кроме собак и волокуш. Теперь у вас много лошадей. И где же вы их взяли, если не украли в Мексике?» (Mooney, Calendar History of the Kiowa Indians).

Примечательно, что Десять Медведей упомянул, что он застал те отдаленные времена, когда кайова были еще безлошадным народом. За время его жизни кайова превратились из людей, таскавших палаточные шесты вручную или на собачьих спинах, в народ, недавно оседлавший лошадей. Такое качественное преобразование произошло, вероятно, благодаря их новым союзникам, лошадиному народу команчей.

1868 год, ноябрь.

Исаросавит атакует верхом на лошади майора Эллиота.

Примечание (Томас Кавана).

Речь о бое на Уошите. Здесь есть глава об этом событии — команчская версия боя.

1869 год, осень.

Десять Медведь и Моууэй, два лидера команчей, которых некоторые команчи называли мирными людьми, нанесли визит вежливости администрации резервации, чтобы поблагодарить за увеличение пайков, в которые входили сахар и кофе.

1871 год.

Однажды Десять Медведей прибыл в офис армейского коменданта резервации и сообщил, что он только что видел, как соседнее племя в полном составе направилось на юго-запад в очередном паническом бегстве. Некоторые беглецы передвигались пешком и еще не ушли далеко, другие ушли подальше, перемещаясь втроем или вчетвером на одной спотыкающейся лошади. Офицер успел арестовать двух или трех членов бежавшего племени, но остальные благополучно скрылись.

Примечание (А.К.).

Речь, вероятно, о какой-то из групп апачей (смешанной группе мескалеро и липан), которые иногда приходили в резервацию форта Кобб, чтобы получить пайки и затем вернуться на равнины или в горы. Описание одного из таких побегов есть в воспоминаниях Германа Лемана (Nine Years Among the Indians 1870—1879).

1872 год, 29 сентября.

Ямпарика-команч по имени Кусимубиват украл жену у другого команча и убежал с ней. Опасаясь последствий своего неблагоразумного поступка, они спрятались подальше от своего селения и опозоренного, но разгневанного мужа. Однажды они увидели из своего потайного логова на холме, что к селению ямпарика Кавоципа и Пацоконеки приближается большой отряд кавалерийских войск США. Кусимубиват, позже известный, как Пасухата, тут же изъявил желание предупредить селение, в котором жила его семья, но это предложение не устроило его партнершу, разразившуюся криками, что ее муж отрежет ей нос, как только она вернется в лагерь. И это самое меньшее, что они могли ожидать. Поэтому влюбленные продолжили с волнением, но беспомощно наблюдать, как кавалерийская колонна в синих мундирах приближается к их родному селению.

Но тут, весьма кстати для всех команчей (кроме, возможно, обиженного мужа), парочка любовников заметила юношу, который искал заблудившуюся лошадь. Они поспешно отправили его верхом, чтобы предупредить селение.

Воины ямпарика, предупрежденные как раз вовремя, атаковали и вступили в бой с кавалерией США, которая не дрогнула и ввязалась в потрясающее побоище с команчами. Высшие боевые почести этого дня достались Пятутаконивапу, который возглавил атаку, решившую исход битвы. Он сбросил с седла одетого в синее врага, схватив его за шею и швырнув на землю. Экату также схватил врага и убил его.

Из своего укрытия влюбленные наблюдали за ходом сражения, когда приостановленные вначале атакующие ямпарика во главе с Пятутаконивапом в итоге вытеснили кавалерию с поля боя. После безжалостного преследования, зрелые воины повернули назад, и погоню с радостью подхватили юноши и подростки селения, у которых случился веселый день, когда они вволю поиздевались над измученными бегством кавалеристами.

Кавоцип был убит в начале боя, и Пацоконеки остался единственным лидером в селении. Пятутаконивап, Длинный Ремень и Напеват действовали наиболее героически, не давая спешившимся кавалеристам окружить ров (образованный в результате провала грунта), где укрылось большинство команчей селения. Солдаты отступали от убежища команчей только для того, чтобы их офицеры гнали их обратно ко рву, подобно неподатливому стаду скота. Напеват выбежал из рва и бросился на солдат, которые сразу повернули назад. Один из них упал в бизоньей яме (где животные валялись и барахтались в пыли), а другие солдаты споткнулись об него. Все вместе они образовали беспорядочную и барахтающуюся кучу тел.

В конце концов, Квенатосавит возглавил прорыв из рва, но некоторые женщины и дети не успели за остальными и попали в плен к солдатам.

Позже, в тот же день, Паруакум построил конных воинов в боевой порядок и начал искать предзнаменование. Явленное ему знамение (белая стрела из собственного колчана) было бескровным.

«Вот так и с нами будет», — огласил он свой вердикт, после чего конные воины атаковали лагерь кавалерии США. Они отбили своих лошадей и захватили какое-то количество лошадей армии США.

Примечание (А.К.).

Речь о сражении команчей и 6-го кавалерийского полка под командованием полковника Рэнальда Маккензи на северном рукаве (Норт-Форк) Ред-Ривер, около Маклеллан-Крик, в округе Грэй, Техас, 28 сентября 1872 года. В плен было захвачено около 130 команчских женщин и детей и большая часть табуна индейцев. В ночном нападении на лагерь кавалеристов, команчи вернули своих лошадей и захватили часть кавалерийских, но освободить своих женщин и детей не смогли. Это была первая атака войсками команчского селения внутри Льяно-Эстакадо, на западе техасского панхандла.

1872 год, ноябрь.

Десять Медведей отправился в Вашингтон, округ Колумбия, как представитель команчей на переговорах. Он вернулся в форт Силл больной и обессиленный, и умер 23 ноября. Напоследок он сказал, что хочет, чтобы команчи прекратили совершать набеги в Техасе. Его любимый пасынок был с ним в последние его минуты. Томас Бэтти, квакерский миссионер, тщетно лечил медицинскими средствами и иным образом заботился о престарелом вожде, который умер в агентстве форта Силл и был похоронен на кладбище поста форт Силл. Десять Медведей оставил много известных потомков и родственников.