Авторские мучения
Учитывая возраст аудитории журнала, Аркадий не стал злоупотреблять постельными сценами. Он их просто исключил, заменив прогулками по ночному Токио и в его пригороде днем. Получилось нечто очень романтическое. При этом тщательно выписанные диалоги между героями были крайне идеологически выдержанными и не содержали ничего, что могло бы покоробить наши традиционные национальные ценности. Майор Петров все больше рассказывал о комсомольской юности, немного о пионерии, которую он застал совсем немного. О том, как пионеры собирали металлолом и макулатуру. И как однажды его разбирали за недостойное поведение в пионерском отряде. Все это было передано Аркадием с документальной точностью, чтобы дать понять современной молодежи, что жизнь их сверстников в Советском Союзе была проникнута поисками смысла и истинного служения идеалам.
Японка рассказывала о традиционном японском рукоделии под названием амигуруми, к которому ее приучила бабушка. Суть амигурами состоит в вязании крючком или спицами маленьких зверят или иных существ. Вторая часть повести полностью была посвящена описанию основных приемов такого вязания. И редакция получила огромное количество от женщин, в основном, пенсионного возраста с благодарностью за столь подробное описание. К письмам прикладывались фигурки различных зверьков, связанных в подобной манере. А одна школьница даже связала (в уменьшенном масштабе, конечно) фигуру своей классной руководительницы и раскрасила ее акварельными красками. Фигура была столь удачной, что ее фотографии были затребованы рядом журналов, в том числе пропагандирующих здоровый образ жизни и увлечение рукоделием.
Чтобы окончательно войти в образ, Аркадий придумал героине настоящее японское имя. Не какое-нибудь затертое Судзуки, а настоящее японское: Нацумэ Ямамото. И чтобы окончательно представить себе героиню, он попросил искусственный интеллект генерировать портрет Нацумэ. Получилось на удивление привлекательно. Эдакая симпапулечка-японочка. Аркадий подумал, что и сам был бы не прочь прогуляться с ней по ночному Токио. Отпечатав портрет на цветном принтере, пришпилил его над компьютером. Теперь, стоило ему оторвать взгляд от компьютера, как в голове появлялись мысли самого продуктивного свойства. Чтобы не отрываться от натуры, рядом он повесил свой портрет. Конечно, это признак раздвоения личности: литературный герой и одновременно это ты. Но от этого реальность происходящего в повести, касательно чувств героев, а не антуража, лишь приобрела выпуклый оттенок.
Однако, одновременно с тем, как повесть двигалась вперед, ее сюжет развивался, Аркадий стал замечать за собой некоторые странности. Вначале он, с удивлением отметил, что мог долго не отрываясь смотреть на пришпиленный портрет Нацумэ. Это было удивительно, потому что Аркадию всегда нравились девушки европейской внешности. Затем он зачем-то пришпилил свой потрет поближе к Нацумэ. И это доставило ему определенное удовольствие. От этой пары как бы пахнуло в его сторону теплом. Но так как Аркадий сидел рядом с батареей центрального отопления, то волну тепла отнес на счет исправного исполнения служебных обязанностей работниками теплоснабжения дома. Наконец, он стал ежедневно стирать пыль с портрета Нацумэ, выбирая при этом самую мягкую и чистую тряпочку. Тепло от портрета в этот момент усиливалось. Иногда Аркадию казалось, что от прикосновения мягкой тряпочки к лицу, Нацумэ улыбалась.
Факт, который не подлежал сомнению: японочка нравилась Аркадию все больше и больше. В голову лезли мысли самого благородного содержания. Например, если бы все японцы были такими отзывчивыми на ласку в виде мягкой тряпочки, то никаких бы споров по поводу принадлежности острова Кунашир между нашими странами не было бы.
В конечном итоге случилось то, что и должно было случиться у человека с богатым воображением. Однажды ночью Аркадий проснулся от того, что в его сон, где он лакомился куриными наггетсами, ворвалась Нацумэ и совершенно истерично завопила, что такую гадость нельзя есть. И предложила взамен нормальное блюдо традиционной японской кухни - макидзуси, которые у нас называют роллами. Аркадий еле отбился от ее настойчивости, потому что не переносил роллы, считая их весьма непатриотичными. Утром проснулся невыспавшийся с ощущением остатка ролла во рту. Даже тщательно почистив зубы и выпив чаю с лимоном, он не избавился от этого привкуса. Подойдя к портрету для ежедневной протирки, обратил внимание, что Нацумэ смотрит на него искоса и даже чуть прищурившись. Отнеся это на счет сильной впечатлительности, тем не менее Аркадий в этот день не отрывался от компьютера и не поднимал взор, чтобы увидеть ее.
Но отходя ко сну, не утерпел и взглянул на нее самый дружелюбным образом. Это не осталось без последствий. Как только он заснул, Нацумэ явилась тотчас же и категорически потребовала новое кимоно и гэта - традиционные деревянные сандалии на платформе с «зубцами» снизу. Дело в том, что у премьер-министра будет прием по поводу праздника Танабата – или Фестиваля звёзд, и на нем все должны быть в традиционных костюмах. А она, как Аркадий мог отметить, висит на его стене в европейском костюме. При этом костюм не модный, более того, иногда ей приходит на ум мысль, что он из магазина Сэконд хэнд. И весь сон Аркадия состоял из эти препирательств.
Проснувшись с головной болью Аркадий в этот день портрет от пыли не вытирал. Стало ясно, что между ними пробежала черная кошка. И это было хорошо – в эту ночь Аркадий выспался. И наградил за это Нацумэ шикарным ужином в ресторане с Сергеем Петровым. Однако, каплю дегтя все-таки подлил. Отправил ее на прием к премьер-министру не в кимоно и гэта, а в европейском костюме. На что этот зануда премьер пообещал ее уволить за нарушение протокола. После этого Нацумэ весь вечер плакала на плече у Сергея, который в это время, пользуясь ее невнимательностью к происходящему, фотографировал секретные документы из ее портфеля.
Однако и Нацумэ не осталась в долгу. С первых мгновений сна она заняла видное место в нем и всю ночь играла на сямисэне - трёхструнном инструменте, издающем непереносимый для русского уха гнусавый, резковато-вибрирующий звук. Оправдывая это тем, что под музыку спится спокойнее.
С трудом Аркадий переносил такой поворот событий. Такая вначале замечательная помощница нашего агента – Сергея Петрова превратилась в откровенную стерву. Рядом с нашим идеологически выдержанным, воспитанным в традиционных ценностях разведчика не может быть такой помощницы. Ведь она в любой момент может все испортить, превратив ответственное задание в череду нелепостей, приводящих к провалу. А этого в молодежном журнале быть не должно под страхом урезания авторского гонорара.
И он продемонстрировал свою точку зрения максимально определенно. В заключительной, но пока не напечатанной части ее разоблачили и отправили в тюрьму. И симпатии читателей, если таковые окажутся не будут на ее стороне. Они будут на стороне справедливости.
А наш агент – Сергей Петров вернулся в Москву, где его ждали повышение по службе и ласковая жена с тремя замечательными детишками. Последний из них родился за две недели до его возвращения.
Свидетельство о публикации №226110101518