Глубокий отдых и другие обманы

Джим Керри сказал что-то красивое. Ну, не совсем он. Позже выяснилось, что стырил у Джеффа Фостера, британского духовного учителя с лицом человека, который вряд ли знает, что такое «не встать с кровати». Но из голливудского рта, прошедшего этот путь, звучало громче. Депрессия, мол, это глубокий отдых. Твоё тело говорит: «Да пошёл ты, я больше не хочу быть этим персонажем».

Я пересматривал и пересматривал этот ролик, выдранный из контекста и завирусившийся в ютюбе. Как точно, думал я. Как красиво, думал я. Опасно красиво, думал я. Этакая таблетка без инструкции — вроде бы помогает, но через три дня ты уже не понимаешь, где твоя депрессия, а где ты просто решил, что тебе надо отдохнуть от себя. Но что об этом говорят другие. Не медийные персоны, а те, кто лечит, исследует, считает нейроны и рецепторы. И вот тут началась серая зона.

Но сначала — быт. Проснулся около семи. Выпил таблетоны. Лёг. Проснулся часов в девять. Поел. Лёг. Проснулся, переставил незвонивший ещё будильник на попозже, включил отрубившийся VPN, включил ютюб, уснул. Проснулся в час с лишним. В интернете снова кто-то неправ. Высказал своё «фе». Произвёл исследовательские изыскания в области цитат и мнений по поводу депрессии, гипомании и серой зоны. Чрезвычайно. Сегодня сам я на подъёме и в ремиссии одновременно. Странное состояние, когда ты можешь писать длинные тексты, но при этом знаешь, что через три дня, возможно, не встанешь. Активная моя часть требует структуры. Творческая хочет красиво. Гуманист сочувствует всем, включая Джима Керри. А трикстер из-за плеча шепчет, что надо обязательно ввернуть про магнитные бури. Типа, это всегда работает. Ладно. По порядку.

Красивая ложь и скучная правда о депрессии заключается в следующем. Метафора «глубокого отдыха» — это наркотик. Потому что она снимает вину. Если депрессия — это отдых, то я не ленивый, я просто в глубоком ретрите. Тело мудрое, оно само знает, когда остановиться. Надо послушать себя, принять, выдохнуть. Звучит как описание спа-курорта в Тибете. А не как то, что ты ползаешь на карачках до туалета, потому что встать в полный рост — это перебор. Как делала это месяц за месяцем Кей Редфилд Джеймисон, психиатр, живущая с биполярным расстройством и говорящая об этом без метафор. Это не отдых. Это выживание. Разница примерно как между пятизвёздочным отелем и каторгой.

Питер Крамер, психиатр, написавший «Слушая Прозак», жёстко проходит по этой романтизации: «В депрессии нет ничего героического. Это чисто биологическое заболевание, которое наносит серьёзный урон сердцу, сосудам, мозгу». Он прав. И это скучно. Потому что скучная правда в том, что депрессия это не путешествие к себе, а расшатанная биохимия. Серотониновая яма. Дезорганизация коркового ритма. Термины, которые звучат как проклятия, но на самом деле просто описания.

Но Джим Керри не один. Идея депрессии как отдыха от персонажа витает в воздухе давно. Многие уже говорили нечто похожее. Но без красивой упаковки. Биполярник Сивен Фрай, например, про приём лекарств, чтобы не стать ни слишком возбуждённым, ни слишком подавленным до точки самоубийства. Не про отдых, но про стабилизацию. Он вообще молодец — фиксирует, а не романтизирует. Клинический экзистенциализм на BBC. Леди Гага раньше корила себя, а потом поняла, что родилась такой. И теперь пьёт таблетки от депрессии каждый день. Тоже, конечно, не «глубокий отдых». Зато принятие без смирения. Полуденный демон Эндрю Соломона гораздо ближе. «Противоположность депрессии — не счастье, а жизненная сила. Депрессия — это когда ваше Я берёт отпуск». Отпуск. Но тут же уточняет, что отпуск не только от работы и всех окружающий, а от себя самого. И это не расслабление, а исчезновение.

В итоге все говорят о депрессии либо как о болезни, либо как о метафизическом провале. Но речь о самом опасном пути. Потому что под него легко подвести «я просто устал, схожу в баню, попью травки». А травка не поможет. Даже если её употреблять в бане.

Теперь про другую сторону. Ту, которую никто не хочет лечить. Ту, которую продают как норму. Про состояние, когда ты чувствуешь себя богом. Спишь по четыре часа, генерируешь идеи, покупаешь ненужные книги и вещи, начинаешь три проекта одновременно и заканчиваешь из них ноль. В гипомании при БАР II ты чувствуешь себя хорошо. Настолько хорошо, что ты не идёшь к врачу. Зачем? Я же наконец-то живу!

У той же Кей Редфилд Джеймисон цвета становятся ярче, музыка ощущается как нирвана, жизнь кажется серией блестящих идей. Но она предупреждает, что после мании наступает самая сильная депрессия. И у тебя есть прекрасная причина быть в ней ещё больше, потому что до этого могла не волноваться о деньгах, даже если бы попыталась.

Качели. Вверх — воодушевление, вниз — дисфория. И между ними — никакого «отдыха». Только тошнота от перепадов. А психиатры доливают скуки. При БАР II подъёмы относительно мягче, — поясняет доктор Эрнест Расиди. Поэтому пациенты чувствуют себя «аномально хорошо» и не видят проблемы. Звучит как оксюморон. Но это правда. Нормальное «хорошо» — это когда ты выспался, поел, поработал и вечером посмотрел сериал. Аномальное — когда ты в три часа ночи пишешь эссе про клинический экзистенциализм, а завтра в восемь на работу. И ты не устал. Ты вообще почти не устаёшь. Дня два-три. Как будто ты напудрил нос и бежишь свой очередной марафон. Но ты чист. Если не считать антидепрессанты, нормотимики, обезболы и литры кофе, который уже идёт как вода.

И вот тут возникает вопрос: где грань между высокой продуктивностью и гипоманией? Ответ: нигде. Или везде. Это серая зона.

Ты просыпаешься. Не бодрый, не разбитый. Просто никакой. Голова ватная. Сил нет. Но ты не в депрессии. Депрессия это когда не можешь встать. А ты встал. Выпил кофе. Даже почистил зубы. Но всё равно чувствуешь, что что-то не так. Что с тобой?

— Магнитные бури? — О, как же их любят бабушки у подъезда!
— Низкое давление? — Купи тонометр или зайди в поликлинику.
— Выгорание? — Тебе просто надо взять отпуск. В крайнем случае — сменить работу.
— Хроническая усталость? — Так это авитаминоз — фрукты, бады, компливиты.
— Просто устал? — Да, нужно ложиться пораньше, чтобы высыпаться.

Ни одно из этих объяснений не работает. Отдых не помогает. Витамины — тоже. А давление у тебя в норме, ты проверял. Что это? А это — малая депрессия. Серая зона. Состояние между эпизодами, когда у тебя есть остаточная депрессия (потеря энергии, ангедония), когнитивный туман (не можешь читать больше двух страниц) и нарушения сна (засыпаешь в час ночи и просыпаешься в пять или спишь целый день, не высыпаясь при этом).

Около половины всех пациентов с БАР II имеют остаточные депрессивные симптомы, — говорит психиатр Франко Бенацци. И длятся они более двух лет. Два года. Серой зоны. Не депрессии, которая была бы даже понятнее — она выжигает. А тут — просто дым. Ты медленно тлеешь. Не светишь, не сгораешь, но и не живёшь.
И главная проблема в том, что эти симптомы не отличаются от обычной усталости. Ты идёшь к терапевту, сдаёшь кровь, пьёшь магний, спишь по выходным до обеда. Не помогает. Потому что это не усталость. Это биполярное расстройство, которое не хочет называть себя по имени.

Серую зону не видно. Потому что нет критериев. Для психиатра субклинические симптомы — это те, которые не дотягивают до диагноза. А значит, их как бы и нет. Формально ты здоров. Но по факту — разваливаешься. Но и замечать их тоже отказываешься. Ибо признать, что у тебя хроническая нестабильность настроения, — это страшно. А сказать «у меня давление упало» — безопасно. Магнитные бури — вообще идеальное объяснение: никто не может проверить, а ты выглядишь метеозависимым и чувствительным. А не психически больным. Да и общество поощряет гипоманию. Если ты в серой зоне, ты не гиперактивен — ты просто «устал». А вот если ты в лёгкой мании, ты — молодец. Ты работаешь как волк, спишь по пять часов, ведёшь блог, растить детей, ходишь в зал. Ото всюду только и слышишь: «Как ты всё успеваешь?!». А потом ты падаешь. И это уже не вызывает восторга. «Что-то ты расклеился».

Я сейчас пишу это в состоянии, которое психиатры назвали бы «ремиссия с субсиндромальными симптомами». А я называю «вроде живу, но зачем — непонятно». Гипомания уже прошла — та, что дала мне энергию на первые три тысячи слов. Осталась ровная, как асфальт, поверхность. Ни радости, ни грусти. Просто строчки. Передышка между боями.

— Депрессия — не глубокий отдых. Отдых выбирают, депрессия выбирает тебя.
— Гипомания — не суперспособность. Это кредит, который придётся отдавать с процентами.
— Серая зона — не выгорание. Это хроническое тление, которое сжирает годы.

Джим Керри хотел как лучше. Он хотел снять стигму, дать надежду. Но надежда, основанная на красивой метафоре, — это фальшивка. Как кофе без кофеина. Пьёшь, а толку ноль. Настоящая надежда — скучная. Она называется «ламотриджин», «терапия», «сон по расписанию» и «признать, что ты болен, но это не конец». И ещё — «писать». Потому что текст — это единственное место, где я могу совместить медицинский протокол, экзистенциальный ужас и иронию. И не сдохнуть между утренним и вечерним приёмом.

P.S.: Всё, что вы прочитали, — не руководство по самодиагностике, а художественное эссе. Если вам хреново — идите к психиатру. А не в комментарии писать «у меня тоже магнитные бури». И не берите с меня пример — не занимайтесь самолечением. Писательство поддерживает, но не спасает. Я к доктору уже сходил. А вы?